Принцесса без короны. Неправильный отбор

— Ну что? — спросил он, протягивая руку к Гровиру, и орка встряхнуло еще несколько раз. — Нравится?

Бледное лицо Гровира залилось румянцем.

— Прекратите немедленно! — Дайна поднялась с газона и решительно шагнула к Базилю, краем глаза уловив презрительную усмешку Клеры. — Не смейте!

— О, посмотрите-ка! — брови Базиля поднялись, лицо сложилось в нарочито грубую гримасу. — Принцесса-невредимка пришла мне указывать! Так ты принцесса или орочья шлюха? Я что-то не до конца понял…ай-й!

Базиль вскрикнул и затряс окровавленной рукой — в ту же минуту Гровир рухнул в траву, и Кьяра и Карин тотчас же бросились к нему. Аделард с беспечным видом поймал метательный ножик, убрал его в кожаный чехол на поясе и церемонно сообщил:

— Дорогой мой друг! В следующий раз нападение на моих товарищей будет расценено как нападение на шаннийского принца. Мой отец немедленно введет войска в ваши земли. Откуда вы, кстати родом? Козлохвостовские выселки? Неважно, впрочем, нашим воинам надо где-то тренироваться. Погоняют свиней и баранов за неимением нормального противника.

Дайна ахнула: она не ожидала от утонченного шаннийца такого острого простонародного языка. В свите Базиля послышались смешки — сам же Базиль мрачно отступил, зажимая порез. Задирать орка было совсем не то же самое, что начинать ссору с шаннийским принцем, и он прекрасно это понимал. Петер, который стоял справа, добавил:

— А я просто прикажу высечь. Холопов всегда секут, это прибавляет им ума. Такая у них натура, ничего не поделаешь.

Клера кивнула и, взяв Базиля за здоровую руку, повела его в замок. Приятели подались за ними, негромко обсуждая наглость первокурсников. Гровир собрал рассыпанные вещи и произнес, глядя на Аделарда с искренним уважением:

— Не думал, что ты такой. Спасибо.

Аделард улыбнулся и, взяв один из пирожков, заметил:

— Нам всем стоит держаться вместе, господа. Что-то мне подсказывает, что скоро нас ждут большие неприятности.

Все удивленно уставились на него. Дайна почувствовала, как по спине ползет холодок. Вспомнился обед — в какой-то миг она ощутила, что на нее смотрят, обернулась на преподавательский стол и увидела, как Валентин о чем-то рассказывает учителям. И выглядели они встревоженно.

— Почему ты так думаешь? — спросила Дайна. Аделард пожал плечами.

— Чувствую. Мой куратор хотел меня сначала отправить по боевому направлению, но потом решил, что я провидец, — он понюхал пирожок и сообщил: — Это было после того, как я сказал, что у него в карманах.

Он хотел было добавить еще что-то, но в этот момент над замком запели трубы, и Аделард нахмурился.

— Это королевские вести, — сказал он. — Так трубят, если пришел указ одного из государей. Пойдемте послушаем.

— Что за указ? — испуганно спросила Кьяра, когда вся компания направилась к замку. Аделард пожал плечами и предположил:

— Судя по календарю, отбор невест. Их всегда проводят осенью.

— Или война, — хмуро произнес Гровир.

— Отбор невест! — воскликнули Кьяра и Карин и восторженно захлопали в ладоши. Дайне подумалось, что девушки еще не пришли в себя от счастья, что стали не крепостными, а вольными — и вот еще одна возможность.

По телу снова прошел холодок. Дайна шла впереди всех и надеялась, что никто не обратит внимания на ее лицо. Ей сделалось жарко — но под этим жаром плавали глыбы льда.

Что, если это Кендрик объявил отбор невест? Что она будет делать, когда он приедет в замок, будет ходить по коридорам, разговаривать с девушками — дьявольщина, да даже дышать с ней одним воздухом! Несколько дней назад она любила его и надеялась, что он тоже полюбит…

А что теперь?

Она не знала.

Она боялась узнавать.

Глава 4. Цветы отбора невест

Все студентки академии, которых собрали в большом зале, были взволнованными. Преподаватели, которые расположились в первом ряду, то и дело оборачивались, призывая девушек к тишине. Стоя возле кафедры и слушая вполуха Шайло, возмущенно толковавшего об очередной стычке Базиля с первокурсниками, Валентин видел, что студентки не могут усидеть на месте. Зал наполнял смех, улыбки, искрящиеся взгляды.

Всем хочется победить в отборе невест и стать женой принца. Не родилась еще такая девушка, которая не хочет носить корону. Вот они все: дворянки, крестьянки — все говорят, обсуждая отбор, всем интересно, какой именно государь объявил отбор невест для сына, все так и рвутся участвовать и побеждать.

Большой зал был похож на шумное море.

Валентин заметил, как Клера о чем-то говорит приятельницам, то и дело глядя в сторону Дайны. Должно быть, предполагают, что отбор невест объявлен для принца Кендрика. Почему бы и нет, в конце концов? Одну жену прогнал, надо найти и вторую. Валентин вспомнил, что год назад Дайна стала женой принца без отбора, и это было правильным с точки зрения его высочества.

Надо было брать беспомощную, зависимую, такую, за которую никто не заступится, когда придет время выбросить ее из жизни. А если в отборе победит, допустим, какая-нибудь принцесса Вельских земель, то с ее почтенного родителя и братьев станется и поколотить принца, если он откажется идти к супруге в первую брачную ночь, и дверь за ним запереть, чтобы не сбежал.

Еще и мать с сестрами поставят у ложа, чтобы наверняка убедились.

И такую принцессу уже не выгонишь из дворца. Скорее, тебя самого выгонят, а его величество тесть еще и пинков надает для пущей скорости.

Дайна сидела рядом со светловолосыми селянками-первокурсницами, сосредоточенно рассматривала платочек, который держала в руках. Спина была выпрямлена, как натянутая струнка. В отличие от своих однокурсниц, которые так и ерзали на скамьях, она не была ни веселой, ни возбужденной: в ней чувствовался страх. Валентин невольно залюбовался девушкой. Вот так смотреть бы на нее всегда — и чтобы никто больше не смотрел.

Он вновь осадил себя. Дайна может победить в отборе невест — тогда она выйдет замуж за Эжена. Надо будет дать ей еще два раза напиток, который усилит заклинания прикрытия от инквизиции, и можно будет выкинуть из головы и чувства, и мечты.

Да если и не отбор! Она может встречаться, с кем захочет, хотя бы с шаннийским красавчиком. Тоже принц, между прочим. Девятнадцать лет — как раз тот возраст, когда хочется любить и еще верится в то, что любовь будет вечной.

— Что ж, тогда усилим его наказание, — сказал Валентин, и Шайло энергично закивал. — Пусть помимо уборки коридоров займется туалетом на втором этаже. И кстати, выпишите кухонным крысам премию за сегодняшний обед.

Шайло довольно кивнул, поклонился и пошел к выходу. Валентин еще раз заглянул в свиток, который прислал Леон через магическую почту, и вышел к маленькой кафедре.

Зал тотчас же захлебнулся тишиной. Дайна неотрывно смотрела на свиток, и теперь, встав ближе, Валентин заметил, что она дрожит от страха.

— Итак, уважаемые студентки, — произнес Валентин, и тишина сделалась еще глубже, сгустилась. Кажется, девушки перестали дышать в предвкушении чуда. — Я рад сообщить вам, что его величество Леон Саалийский и Мизеанский, и прочая, и прочая, объявляет отбор невест для своего среднего сына Эжена.

Дайна вздохнула и прикрыла глаза. Не Кендрик. Ей сразу же сделалось легче. Валентин это увидел и невольно обрадовался тому, что маска закрывает его лицо так, что он может смотреть на Дайну, и никто этого не заметит. И можно скользить взглядом по ее лицу, и твердить себе, что Дайна всего лишь студентка, а не девушка, которая совсем недавно закусывала губу, чтобы не закричать от наслаждения в его руках. Дайна сделала свой выбор, и Валентин знал, что она не пожалела об этом.

Вот и хорошо. И незачем больше думать об этом.

— Будущая королева обязательно должна быть волшебницей, — продолжал Валентин, решив умолчать о такой мелочи, как смерть после рождения второго сына. Этого умудрялись избегать; нынешняя саалийская государыня использовала магию, родила трех дочек после первенца, и только потом на свет появился Эжен. — По традиции Саалии, это защищает правящую династию, страну и народ. Его высочество Эжен прибудет в академию в самое ближайшее время. К тому моменту уже станет ясно, кто пройдет первый этап отбора. Принц умен, хорош собой, прекрасно воспитан и благороден — как и полагается принцу.

Девушки восхищенно ахнули, уже представляя себя в объятиях завидного жениха. Селянки-первокурсницы залились румянцем. Это был бы для них просто восхитительный прыжок из грязи в князи. Месяц назад они сгребали сено на поле и доили коров, а еще через месяц одна из них может стать принцессой и будущей королевой.

В зал вбежало множество крыс в торжественных белых сюртучках. В лапках они держали цветочные горшки, наполненные землей, и бархатные мешочки. Некоторое время в зале царила веселая суета: девушки рассматривали горшки, на пузатых боках которых проявлялись их имена, написанные золотом, и пытались развязать тесемки мешочков.

Дайна задумчиво смотрела на горшок — она уже поняла, что нужно сделать, и Валентин видел, что ей не хочется. Вся ее душа протестовала и возмущалась.

Интересно, почему бы? Не хочет замуж за Эжена Саалийского? Сомневается в том, что он порядочный человек, или в ней еще теплятся какие-то чувства к бывшему мужу?

Скоро Эжен будет в академии, и Дайна обязательно в него влюбится. Все девушки влюбляются в принцев, так уж заведено. И Дайна вполне способна дойти до конца отбора и победить. Эта мысль казалась Валентину ланцетом хирурга: она причиняла боль, но была целительной.

Пусть влюбится. Не в принца, так в кого-то другого. Пусть держит своего избранника за руку, пусть целуется с ним в дальних уголках замка и со смехом убегает от бранящегося Шайло.

— Развяжите ваши мешочки, — приказал Валентин. — В каждом из них есть зерно провозвестника. Это растение издавна использовалось в предсказательной магии, а сейчас оно поработает на вас.

Снова возня — девушки развязывали мешочки, вытряхивали на ладонь зерна, темно-красные, ребристые, похожие на наконечник стрелы. Зерна шевелились, в них пульсировала жизнь, готовилась вырваться.

— Все вынули зерна? — спросил Валентин. Девушки закивали, многие подняли руки с зерном, зажатым в пальцах. Дайна сидела неподвижно, словно необходимость участия в отборе причиняла ей боль, и она старалась не двигаться лишний раз. — Теперь осторожно погрузите их в землю, носиком вперед.

Девушки послушно принялись закапывать зерна. Первокурсницы, которые сидели рядом с Дайной, о чем-то спросили ее — она натянуто улыбнулась, негромко ответила. Среди веселых и восторженных девушек, уже предвкушающих победу, она казалась вороной среди куриц — Валентин не знал, откуда взялось именно такое сравнение.

— Завтра вечером часть зерен уже прорастет, — произнес Валентин. — И вечером мы придем сюда и осмотрим ваши горшки. Те девушки, чьи зерна дадут побеги, пройдут на отбор невест.

Кто-то из девушек разочарованно вздохнул. Валентин отчетливо услышал:

— Нет, не с моим счастьем!

— Вы не знаете, где ваше счастье, Клера, — заметил он. — Возможно, как раз сегодня оно будет мыть полы у преподавательского зала.

Девушки рассмеялись. Ни для кого из старшекурсниц не было секретом, что Клера пытается понравиться Базилю, и поэтому постоянно находится рядом с ним и поддерживает во всех его гадких выходках. Клера залилась румянцем и поджала губы.

— Что ж, если все посадили зерна, то тогда оставляйте ваши горшки до завтра! — улыбнулся Валентин. Нет, все-таки девушки были очень трогательными. Им хотелось любить и быть любимыми, им хотелось счастья. — И я искренне желаю удачи каждой из вас!

Они не знали, глупышки, к чему иногда может привести любовь. Они надеялись, что с ними не случится ничего плохого, и ни одна из них никогда не будет лежать в облетевшем осеннем лесу, застреленная на королевской охоте. Валентин сложил послание его величества Леона и вспомнил, как король сказал, что рад за него.

«Ничего ты не знаешь, Леон Саалийский», — подумал Валентин и двинулся к выходу из зала.

***

Дайна вышла из своей комнаты тогда, когда большие часы на одной из башен пробили час ночи.

Академия спала. Спали преподаватели и студенты, спали крысы, свернувшись в своих каморках, спали все — Дайна вышла в коридор и рухнула в такую тьму, что на мгновение ей показалось, будто она ослепла. На ощупь, ведя ладонью по стене, Дайна направилась вперед, в сторону лестницы, и в коридоре сделалось светлее.

Маленький колибри пролетел над Дайной, энергично работая золотыми крылышками и рассыпая свет.

— Кыш! — прошептала Дайна. — Кыш, уйди!

Не хватало еще, чтобы ее заметили! Колибри никак не отреагировал на возмущенное восклицание Дайны, и она решила, что это все-таки к лучшему. Так она хотя бы видит, куда идет — а если ее обнаружат, то всегда можно сказать, что она ходит во сне.

Дайна бесшумно спустилась по лестнице. Колибри летел перед ней, освещая дорогу, и с его длинного хвостика сыпалась сверкающая пыльца, которая пахла клубникой. Один коридор, второй, снова лестница… На какое-то мгновение Дайне сделалось страшно. В замке наверняка живут чудовища, и они выползают как раз по ночам, охотятся на таких вот студентов, которым не спится спокойно в своих кроватях. Недаром же здесь на стенах начертаны обережные знаки.

Дайна усмехнулась. Мир был богат на чудеса, но самыми злыми и гадкими в нем все-таки были люди. Что взять с дракона? Такова его природа — жрать и охотиться. А люди были намного хуже чудовищ — Дайна успела убедиться в этом.

В темном углу возле одного из кабинетов что-то шевельнулось. Дайна вскрикнула и бегом спустилась по лестнице, желая обернуться и боясь оборачиваться. Нет, здесь, конечно, нет никаких чудовищ: ректор не допустит, чтобы по коридорам его академии бродили монстры и закусывали студентами.

Вот и большой зал. На мгновение Дайна испугалась, что двери заперты, но нет — зал был открыт. Должно быть, никто и предположить не мог, что какая-нибудь студентка придет сюда, чтобы залезть в горшок с зерном провозвестника.

Все девушки хотят выйти замуж за принца. Нет на свете такой дурочки, которая откажется от брака с его высочеством. Дайна помнила портреты Эжена Саалийского — молодой светловолосый красавец с волевым скуластым лицом, темными глазами и глубоким таинственным взглядом, он не мог не нравиться. Скоро он приедет в академию, и все девушки влюбятся в него.

Дайна вошла в зал, и колибри остался за дверями.

Здесь можно было видеть без помощи колибри: в высокие окна заглядывала луна, по полу тянулись длинные полотнища тени и света, и на мгновение Дайна показалась себе шахматной фигуркой, которая движется по доске. В сонной тишине ее осторожные шаги были слишком громкими. На цыпочках Дайна добралась до первого ряда — при ее появлении золотые буквы на цветочном горшке налились теплым сиянием.

Зерно еще не проросло. Дайна вздохнула с облегчением. Дело было за малым: вытащить это зерно из горшка, а потом выбросить его где-нибудь. Да хоть в канализацию замка! Все будут думать, что оно просто не проросло, и Дайна не примет участия в отборе невест. Никто и не подумает расковырять землю в ее горшке и узнать, что зерно выброшено.

Она вздохнула и запустила пальцы во взрыхленную теплую почву. Да где же это дурацкое зерно? Вроде бы было таким большим, а теперь его не найти. Может, кто-то из девиц из свиты Базиля уже успел забрать его? Думали, что устраивают Дайне гадость, а сами помогли.

В тот миг, когда она наконец-то нашарила зерно, над правым плечом прозвучало мягкое:

— Не хотите замуж за моего брата?

Дайна взвизгнула, шарахнулась в сторону, едва не выронив горшок. Обернулась — Валентин стоял сзади и был еще одной тенью во тьме. Длинные белые волосы мягко лежали на плечах, маска едва заметно серебрилась в лунном свете.

— Вы..! — выдохнула Дайна.

— Я, — кивнул Валентин. — Решили забрать свое зерно?

Дайна поставила горшок на место, чувствуя, как немеют ноги. Сжала и разжала кулаки — ладони предательски вспотели.

— Принц Эжен ваш брат? — прошептала Дайна. Значит, Валентин тоже из саалийской правящей династии?

Валентин кивнул.

— Да. Я младший ребенок в семье.

Да, Валентин тоже принц. Его высочество. Сын Леона Саалийского, который прячет лицо под маской.

— Это так неожиданно, — призналась Дайна.

Из-под скорлупы маски послышалась усмешка.

— Это что-то меняет? — спросил Валентин.

Дайна пожала плечами. С каждой минутой ей все сильнее казалось, что она спит. Ночь, лунный свет в высоких окнах, они с Валентином…

— Однажды и вы объявите отбор невест, — промолвила Дайна. — Как принц правящей династии.

Валентин пожал плечами. Взял горшок Дайны, осторожно покачал в ладонях и сообщил:

— Скоро прорастет. Вы прошли первый этап отбора, Дайна.

— Это и была бы ваша просьба? — спросила Дайна. Сверкающие буквы ее имени на боку горшка вспыхнули и погасли. Валентин кивнул, и Дайна подумала, что сейчас больше всего хочет прикоснуться к нему. Просто дотронуться — и понять, что та ночь не была сном или наваждением.

Она сжала влажную ладонь в кулак. Разжала.

— Да, — кивнул Валентин.

— Что ж, тогда я сделала правильный выбор, когда разделила с вами ложе, — сказала Дайна. Она, разумеется, не видела лица ректора под маской, но ей показалось, что он вопросительно поднял бровь.

— Даже так? Чем же вам не угодил мой брат? Уверяю вас, он просто средоточие прекрасных качеств. Благороден, добр и щедр, хорошо воспитан. Самый настоящий принц из сказки.

Дайне вдруг захотелось взять Валентина за мантию и встряхнуть, как следует, чтобы он больше ничего не говорил, особенно не нахваливал своего брата.