Отбор женихов. Найди свою драконью любовь

А мне на секунду стало жалко эльфа. Хотя он бедный, щуплый такой. Его кормить и кормить. Вон как кости торчат.

— Я бы уехал отсюда, но мне очень нравится здешняя библиотека, —   он не сводил взгляд  с Маркольма,  но видно,  что прижимал голову.

То-то и оно, а вчера  даже  ни слова  мне не сказал.

— Ну ты читай, читай свои книжки, — захохотал Маркольм. — А взрослые, сильные драконы разберуться между собой.

Я закатила глаза.

— Принцесса, когда нас кормить будут?

— Когда картошку почистите, — отозвалась я.

Война, войной, а обед по расписанию. Зато принцессой приняли. 

— В смысле?

Я прикинула, что жить на кухне я не собираюсь, чтобы готовить три раза в  день для семерых.

— В том самом, что я вам не доверю кухню, — ответила я. — А вот картошку доверю. Ест тот, кто чистит картошку.

— Вы верно шутите? — спросил эльф.

— Нисколько, — я скрестила руки на груди, не сводя с него взгляда.

Красивые у него глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Мечта всех женщин. Я про ресницы. Глаза красивые, а характер…

Мужчина хмыкнул и отвернулся.

— А что слугами? Надо их заставлять работать! — продолжил Маркольм.

— Слуги призраки, вы их никак не заставите, — ответила я.

— Маркольм, хорош уже пугать девушку, — высказался лысик. — Мы в любом случае у нее в гостях. То, что тут нет слуг наша вина в первую очередь. Им не нужно есть, им не нужно золото. Все что им нужно, чтобы к ним относились нормально.

— Каждые триста лет здесь были отборы, — вставил Низам. — и ни разу за все отборы слуги не отказывались от работы.

Cомнительное удовольствие сражаться за дом с призраками. У нас в мире такие дома вообще подешевке продают, чтобы сдыхаться.

— Я тебя прошу не надо тут этой демагогии. Последние отборы решались кровью. Проклятью нет дела до выбора принцессы, если трон все равно займет тот, кто победит, — выступил Маркольм.

Он уже не так злился, но недовольно поглядывал на остальных.

— В первых отборах и вовсе не было слуг, — начал спокойно эльф.

— Это ты как ходячая энциклопедия говоришь? — вновь вставил бугай.

Этот Маркольм что-то слишком дерзкий и глупый. Он здесь и самый огромный. Может любого победить лишь тем, что просто упадет сверху. 

— Возможно, все, что происходит — это возврат к истокам, — пожал плечами эльф. — Тогда не было слуг, принцесса сама выбирала будущего спасителя мира.

— Зачем полагаться на выбор женщины, чтобы потом все равно началась война? — вновь спросил Маркольм.

— Я бы спросила, если все равно надо жениться на принцессе, то зачем устраивать отбор невест? — осмелела я.

Все вновь уставились на Маркольма. Он молодец по поиску неприятностей. И так всех раздраконил.

— Вот не надо на меня так смотреть. Отбор невест тут почти каждый из вас вчера устроил. Разве что кроме нашего малыша, засевшего в библиотеке.

Эльф закатил глаза.

— Я вам еще раз повторяю. Проклятье откатилось к самому началу, — вновь вставил он. — Как и в те времена, нас сюда перенесло. Вы не думали, что последние отборы всего лишь были поводом? Ведь драконы начали собираться просто так каждые триста и двести лет.

Поднялся хохот, но эльф продолжал:

— Как сказала вот эта Анастасия, ее тоже сюда перенесло. Если она не врет. Господа, нам надо сосредоточиться на этой проблеме.

— Да, какие там проблемы. Как только придет тьма все и разрешится, — отмахнулись на этот раз братья. — Если честно мы голодны. Давайте что-то решать с едой.

— Принцесса, вы можете отправиться отдыхать. Это надолго, — эльф надменно повернулся ко мне.

Вот как при других, так голову прижимает, а как со мной общаться, то сразу нос к потолку задирается.

Я поднялась и направилась к выходу. Правильно, пока они тут дорешают, я могу все пообследовать.

— Кухня через две двери отсюда. Картошка в погребе, — я задержалась на выходе.

На меня посмотрели так, будто я предложила им лишиться достоинства. Эх, не слышали они еще про равноправие, не слышали.

— Малыш, слышал?   —  Маркольм вновь обратился к эльфу,  а тот опустил голову. —  Иди готовь на всех.

Эльф криво улыбнулся, посмотрев  на Маркольма, из-подо лба.

— Нет, — ответил он.  —  В нынешнем положении  лучше нам всем вместе почистить картошку. Все-таки  сам понимаешь. Отбор,   где каждый сам за  себя.  Нас сможет контролировать только она. Ведь принцесса  не подкинет яд никому из нас.

Умный эльф-интриган. Если не силой, то тем что в голове возьмет.

Я их еще хотела попросить убрать воду, но чувствую, что с этим придется справляться самой.

Я направилась этажом выше, радуясь, что хоть там нет воды под ногами. Прошлась мимо комнат, на которых были таблички с  мужскими именами. Ага, значит гости живут на втором этаже. Действительно, можно все портить на первом, пока живешь на втором.

На какой-то момент я почувствовала некое единение с этим замком.

Такое же ощущение,  у меня было когда я впервые очутилась в квартире бывшего мужа. Мне казалось, что я могла привнести нечто свое. Ведь атмосфера в квартире зависит от ее жителей. От того, как они относятся к чистоте, уборке, готовке, взаимоотношению между собой. И как моя семья превратилась в клоаку  скандалов, упреков и ссор. Пожалуй,  моя вина была в  том, что я слишком много позволяла бывшему.

Понятия не имею, что меня ожидает здесь, но не хотелось бы оставаться. Надо бы как-то выбираться отсюда, но самое страшное — мне никто не хочет и не может помочь. Это проклятие, и разговоры. Надо будет как-то подловить того Одервальда, он же эльф. (Спасибо, табличкам, что напомнили имя). Может, хоть он знает, что за проклятие?

Я тяжело вздохнула, и направилась на третий этаж. Здесь уже не было табличек у дверей. Я заглянула в несколько комнат, найдя там пустующие спальни. Если мужики не уберут, то можно переехать сюда.

Я вспомнила сказку про Белоснежку и семь гномов, а я бухгалтер и семь драконов. Только гномы были работящими, а мои… я промолчу, какие мои. Надо будет проверить кухню. На четвертом этаже  я нашла бибилотеку. Пятый и вовсе пустовал, а на шестой уже сил не было  подниматься.  Прогулка по дому заняла   много времени. Мне даже стало интересно — почистили ли картошку мужчины,  или съели  запасы из погреба.

Я прочапала   по  воде, которой  уже стало меньше. Видимо высыхает. Можно  на пол пару гобеленов скинуть, но сомневаюсь,  что кто-то сможет их выкрутить.

Я открыла дверь на кухню,  и застыла на месте от удивления.

Глава 11

Вот есть выражение заставь дураку богу молиться, он себе лоб расшибет. Так и тут. Дай мужикам волю, называется.

Нет,  с кухней, вроде, ничего не произошло. Ну просто… нет слов. Картошку они почистили, но надо было им сказать, что могли бы и  не всю чистить.  И ошметки не складировать на полу. Радовало хоть, что они ее действительно умеют чистить.

Потому что передо мной стояли шесть посудин и каждая с доверху заполненная картошкой. и еще четыре картошки отдельно лежали на столе. Тут либо не хватило, либо он единственный кому надо всего лишь четыре. Интересно, кто из них так резал, что половина картошки в ошметках, а половина в кастрюлях?

Кто-то даже нарезал в тот огромный котел, который мне по пояс.

Остальные пять   котелков были поменьше. Видимо, мужчины столько много едят, или просто не знали, сколько чистить.

Я понятия не имею, сколько надо почистить, чтобы их прокормить, но это жесть, если один мужик такой котел ест. Может, его сразу исключить из отбора? Я такого точно не прокормлю. Хотя по виду картошки как  раз это  он и срезал половину картошки  и бросал в ошметки.

Никогда не думала, что по картошке можно составить психологический портрет чистящего. Почему-то мне представилось то, как они к женщинам относятся.

Та, что в  огромном котле нарезана абы как. Хотя  я не удивилась, найдя возле котла надпись — Маркольм. Он ее резал, будто врага на кусочки нарезал.  С женщинами наверное и вовсе одних на половине выбросит,  другой половине галочку  поставит.

Во втором котле картошка была нарезана очень аккуратно, казалось, что резавший подходил к ней с особой нежностью. Еще он старался ее будто округлять, срезая неровности. Этот любит, чтоб все было идеально, видно старается ради девушек.  Рядом виднелась надпись — Низам.

В третьем котелке картошка покрылась чем-то белым. Я думала, что грибок,  а оказался снежок. Будем считать, что этот любит осыпать женщин вниманием. Радовало хоть, что они ее действительно умеют чистить.  Надпись была — Тхадон. Так вот ответственный за потоп.

В четвертом котелке картошка была нарезана грубо, местами оставались глазки, но вполне приемлемо. Видимо любит  тут  женщин страстно и  грубовато,  но старается,  чтоб было красиво.  Записка — Стивен.

В пятом лежала картошка порезанная пополам. Рядом писалось Гелдуин и Родериц. Вот самые нормальные, уже сразу порезали пополам. Тут сразу четко и ясно — одну женщину будут делить пополам.

И последняя кучка от Одервальда. Вот те четыре картофелины были нарезаны аккуратно, глазки вырезаны. Видно, что и кожу снимали уверено и сразу..   Значит и с женщиной так — все красиво,  тщательно, а главное без сомнений.    Кажется, что часть котла Маркольма была им порезана. Понятно, все-таки   наш бугай  умудрился не сам все резать.

Я мысленно перебрала все блюда, которые умею готовить из картошки, понимая, что я тут еще как разгуляюсь. Тут столько,  что на целый город хватит.

Я заглянула в погреб, увидев, что картошка еще осталась нечищеная. Значит эту не жалко.

Не зная, сколько тем мужикам той картошки надо, я наварила котел, оставленный Маркольмом, освободив его наполовину. Я еще нашла сыровяленное мясо и порезала его так, чтобы всем досталось. Пусть радуются, что я не вегетерианка. А то сидели бы все на травке и листах салата.

Естественно еду я никуда не разносила. Наложила ее в тарелки и поставила по бумажкам, что они написали. Боже, как в детском саду. Надо как-то помириться с призраками. Как только Белоснежке хватало сил заботиться о семерых гномах?

Я вышла в коридор, услышав возню в зале.

— Еда на кухне! Приятного аппетита!

И прежде чем меня напрягли бы таскать это все в зал, я сбежала с этажа.

Борьба за равноправие она такая. Надо показывать наглядно, где заканчиваются мои обязанности.

Я вбежала на четвертый этаж к библиотеке, столкнувшись с Одервальдом. Он окинул меня надменным взглядом.

— Там на кухне еда, — запыхавшись, сказала я, протискиваясь мимо него в библиотеку.

Мужчина хмыкнул, ничего не ответив.

— Постой...те, — остановила я его. — Что вы знаете про проклятье?

— Знаю то, что его никто не может снять, — ответил он, глядя надменно на меня. — Прошу меня простить,  но мне хотелось бы отведать теплую еду.

— Да, конечно. Но раз это проклятье, значит, оно же должно как-то звучать. В стиле: В темном-темном лесу, когда ежу на попу упадет груша, то оно снимется.

Мужчина тяжело вздохнул и выдохнул, не скрывая, что хочет от меня отвязаться.

— Понятия не имею. Только знаю, что раньше принцессы выбирали мужчин.

— А как выбирать? Для чего?

— Есть определенный ритуал, который проводит выбранный.

— Девушек приносят в жертву? — нервно сглотнула я.

— Я не знаю, никогда не выигрывал отборы, — на его лице появился намек на улыбку, но он тут же вернул свой надменный вид. —  Но принцесс обычно убивают. Сами понимаете, это королевство очень плодородное. Эти земли нравятся драконам. Тем более почти у каждого из нас есть сестры.

— А о любви и речи нет, — протянула я.

— Оставьте подобные романтические мысли. Никто из нас не умеет любить. Мы все здесь ради одного — выбор принцессы и спасение мира от проклятья. Вы можете делать что хотите. Хотите прячьтесь в замке, хотите нет, но тьма все равно настигнет мир и придется делать выбор.

И пока я не сделаю выбор и не пройду ритуал, то домой я не попаду, если вообще попаду. Вслух я этого не сказала, но многозначительно промолчала, переваривая информацию.

— А если я устрою конкурсы по выбору победителя? — вспомнила я про шоу

«Холостячка».

— Делайте, что хотите. Только не факт, что кто-то будет участвовать. Мне лично наплевать, что на это королевство, что на этот отбор. Кого выберут, тот и будет править. И меньше всего мне хотелось бы встревать в конфликты.

— Вы их боитесь? — спросила я.

— Я слабее любого из них. Я просто не считаю нужным драться там, где решает сила. А теперь извините, но мне пора.

Одервальд ушел, а я вошла в библиотеку.

Переживи ритуал, чтобы кто-то стал королем.