Крылатый отбор

Я старалась не думать о худшем, продолжала заниматься делами. До обеда заглянули двое приезжих — решили, что мы торгуем лебединым мясом, но ушли ни с чем. Мы не продаем туши животных.

Ближе к обеду зазвенел колокольчик, и в дверях появилась госпожа Уткина. Она везла небольшую прогулочную коляску, тонкими ремешка к которой было пристегнуто большое яйцо.

— Здравствуй, Софи. Мне нужно детское пуховое одеяло. Не хотелось бы, чтобы наш птенчик укрывался пером мертвых птиц.

— День добрый, госпожа Уткина. Есть у меня такое.

Достала с верхних полок легкое одеяло, словно наполненное миллионом невесомых паутинок. Завернула в крафтовую бумагу и перевязала лентой.

— Десять золотых. Для вашего птенчика скидка.

Уткина расплылась в довольной улыбке.

— Спасибо, Софи. Детские вещи такие дорогие. Тем более у нас будет девочка, на них всегда нужно больше. Мне бы так хотелось, чтобы она родилась с палантином. Врач говорит, что есть случаи, когда неяры рождаются с ним. Я, конечно, не питаю надежд: мой муж из клана ворон, я — Уткина. У межвидовых браков есть свои недостатки, но ты же понимаешь, как тяжело найти подходящую пару, еще и в своем немногочисленном клане?

— Странно, я всегда думала, что утиный клан один из самых больших.

— Да, но когда дело доходит до выбора пары, ты просто не представляешь, насколько он становится мал. Хотя что я тебе говорю. Этим летом и ты должна определиться с выбором супруга. Уже есть кандидаты на примете?

От любопытной болтушки Уткиной меня спас звон часов на ратуше. Полдень. Откланявшись, выпроводила посетительницу и поторопилась к главному зданию города. Чиновник из столицы прилетает в наши края раз в полгода. За это время у местных жителей накапливается множество вопросов.

Из другого конца улицы я видела огромную очередь — скорее всего, придётся стоять до вечера, чтобы передать прошение. Это уже обязательный ритуал, к которому я привыкла. Каждые полгода я выстаиваю очередь и подаю один и тот же документ, на который через три-четыре месяца мне приходит отказ. Протектор уже знает меня и со вздохом принимает бумагу, хотя исход моего дела ясен нам обоим.

Разрешение на охоту на лебедей было подписано триста лет первыми императорами. Теперешним молодым правителям нет дела до трагедии какой-то маленькой стаи. Но, несмотря на это, я продолжаю писать прошения и передавать их в Савойю — столицу империи Орниталь, с просьбой убрать лебедей из списка птиц, на которых разрешена охота.

Я заняла очередь — люди стояли в ней с самого рассвета.

— Софья Лебединская? — обратился ко мне незнакомец.

— Да, это я, — растерянно рассматривала мужчину в мундире императорской кавалерии. Если бы не изображение кавалериста на бумажных купюрах, я бы и не знала, что это солдат. Военных в наши краях почти нет, их лагеря находятся на восточной заставе на другом конце империи.

— Пройдемте, чиновник хочет с вами поговорить.

Под любопытные взгляды ожидавших меня провели в обход очереди. Завтра каждая замшелая собака в городе будет обсуждать это происшествие.

Прошла в главный холл, откуда меня направили не в кабинет, в котором принимал чиновник, а по винтовой лестнице в приемную мэра.

У двери стояла пара кавалеристов форме, один из которых учтиво открыл мне дверь. Осторожно вошла, осматривая дорого обставленное помещение и троих мужчин, один из которых мэр города. На нем не было лица, он вытирал пот платком. Тихонько сказал присутствующим «Да, это она», и с их разрешения опрометью бросился из кабинета.

Незнакомец лет тридцати, с армейской выправкой, стоял у окна. На нем такой же мундир, как и у солдат, но медали и пагоны другие, видимо, он выше званием.

— Присаживайтесь, Софи, — пригласил второй.

Обратила на него внимание и застыла, забывая сделать вдох. Я видела лишь его глаза — угольно-черные, как беззвездная ночь, огранённые длинными ресницами. Хищный взгляд, от которого захотелось сжаться в клубочек и спрятаться под одеялом. Так смотрит только рэтт плотоядных видов, готовый вонзить острые когти в тело невинной жертвы. Чувственные губы, резкие скулы, милая небольшая морщинка между бровей. Смоляные длинные волосы заплетены в косу, доходившую ему до локтя. Если бы не взгляд, я сказала бы, что это самый красивый мужчина, каких я когда-нибудь видела.

Секундная заминка казалась бесконечной, пересилив себя села в кресло напротив. Заметила, как черноглазый поворачивает голову к тому, что у окна, и довольно кивает. Уровень тревоги рос с сумасшедшей скоростью, но я держала себя в руках и не показывала свои эмоции.

— Спасибо. Письмо, — произнесла, пугаясь своего блеклого голоса. Откашлялась и поправилась: — Прошение.

Мужчина взял бумагу, раскрыл и прочитал. Ловила себя на мысли, что незнакомца я откуда-то знаю, только не могу вспомнить откуда.

Он оторвался от прошения и рассмотрел меня с интересом:

— Неяра?

— Ретта, — ответила, радуясь, что ко мне, наконец, вернулся нормальный голос.

— Вас ждут галеры, госпожа София Лебедянская.

Гавриил

— Вас ждут галеры, госпожа Софья Лебедянская.

Ни одна мышца не дрогнула на прекрасном личике. Словно ей каждый день грозят тюрьмой.

— На каком основании? — спросила уверенно, но я слышал нотки тревоги в голосе.

— Воровство, — вклинился Вацлав.

Всегда тихий и незаметный помощник не удержался от реплики. Нарушил устав — одурел от красоты девчонки. И я его понимал — трудно думать о чем-то, когда видишь эти бирюзовые глаза. Её бледная кожа будто никогда не видела солнца. Такими делают фарфоровых кукол для маленьких придворных девочек. Кипенно-белые локоны подхвачены лентой, так и выпрашивают зарыться в них ладонью и впиться поцелуем в эти сладкие губы.

Откинулся на спинку кресла, взявшись пальцами за переносицу, отвел взгляд. Соображать в присутствии крошки тяжело, но это даже хорошо, так и должно быть. Именно такая мне и нужна.

— Вы присвоили обручальный браслет императора Марьяна.

Взгляд Софи опустился на кисть, на котором висело украшение.

— Император лично надел мне его на руку. У меня есть письмо с подтверждением его воли.

От её слов сорвало пелену наваждения. Значит, она знала, кто хозяин браслета. Разозлился себя и Вацлава — нужно лучше проверять информацию. Что-то здесь нечисто, любая другая на ее месте кричала бы на каждом углу, как ей повезло, а Софи таилась, и если бы не ее имя в списке претенденток Марьяна, никто бы и не узнал о ней.

— За какие заслуги безродная девчонка получала такую привилегию? Еще и за десять лет до начала отбора?

— Не ваше дело, — ядовито ответила, вмиг превратилась из ангела в опасную фурию.

— Знай свое место. Ты не знаешь, с кем разговариваешь! — тут же среагировал Вацлав, осадив девчонку. Уверенность пропала с её лица.

— Бумагу, — приказал помощнику, и он вложил в руку заранее приготовленный документ. Прочитал вслух строки: — «Сегодня в пять часов утра госпожа Софья Лебедянская расстреляла из винтовки Фергюсона[3] господина Сыча и господина Чижа, нанеся им тяжелые увечья…»

— Я стреляла солью, они вторглись на чужую территорию, пытались обворовать нас. Это была самооборона, — затараторила девчонка.

Испуганный взгляд метался от меня к Вацлаву.

— Это решит суд, — произнес, упиваясь её паникой.

— А у вас же больной дедушка, Софи. Он только перенес инфаркт. Судебный процесс сильно ударит по его здоровью, — добивал Вацлав.

Софи растерянно хлопала ресницами.

— Вы кто такие, и что вам от меня нужно?

— Доброжелатели. Желаем добра вам, Софи, императору Марьяну, а еще одной дряни, которая без мыла лезет в одну из царских семей.

— Дряни? — повторила мои слова.

— Именно, — произнес, а у самого скулы сводило от вспыхнувших воспоминаний.

***

Три недели до происходящих событий

Срочное письмо из Савойи заставило покинуть заставу на восточной границе. С отрядом мы вылетели на рассвете, и уже к вечеру я попал во дворец. Марьян сидел за массивным столом, вальяжно откинувшись на спинку.

В его руке крутился маленький металлический волчок, при взгляде на который захотелось засунуть его ему в глотку. Канцлер — Мирон Клёст — при виде моего птичьего лика занервничал, а когда я принял образ человека, и вовсе покрылся красными пятнами. Он знал о своих прегрешениях.

— Ваше Величество император Гавриил, как же вы быстро. Мы ждали вас не раньше завтрашнего вечера. Вам стоит отдохнуть после долгой дороги.

За мной в комнате появился Вацлав и еще двое из моей гвардии. Я достал из внутреннего кармана полученное письмо и с грохотом припечатал его к столу прямо перед лицом Марьяна, от чего его игрушка потеряла равновесие и скатилась на пол.

— Это что ещё такое?! — грозно прорычал.

Мирон вжал шею в плечи, как черепаха.

— Это документ, которым мы уведомляем тебя, Гавриил, что собираемся провести отбор невест, — безразлично сказал Марьян.

— Я умею читать. Почему сейчас, Марьян? Был же уговор, что отбор начнется через девять лет.

Он, наконец, поднял на меня свои бледно-голубые глаза, в которых не читалась ни одна эмоция. Дворцовая жизнь научила его скрывать свои истинное чувства.

— Я не готов ждать девять лет до следующего отбора. Кто знает, может, я не доживу до тридцати шести.

— Я налагаю на Указ вето! — с силой ударил кулаком по столу, от чего Мирон подпрыгнул на стуле.

— Это не имеет значения. Мой голос и согласие сената дает нам право начать процедуру отбора этим летом. Если ты против, можешь выбрать себе жену через девять лет. Я тебя не заставляю.

Дворцовый оборванец поднялся с места и поправил камзол, взглянул на меня, как на пустое место.

— Рад, что ты вернулся. Пойдемте, канцлер, у нас остались еще нерешенные вопросы.

— Конечно, Ваше Императорское Величество.

Марьян и канцлер вышли из комнаты. Во мне все клокотало от ярости. Вацлав подошел ближе.

— Агентура доложила, что Марьян собирается жениться на дочке канцлера — Татьяне Клёст.

— Я и без тебя это знал. Гаденыш сговорился с канцлером и решил отодвинуть меня от дел. Канцлер получит пожизненное звание, а Марьян шестьдесят процентов голосов в поддержку его решений. Как изящно они решили от меня избавиться.

— Значит, нужно убрать Татьяну.

Задумался. Предложение заманчивое, но последствия могут быть непредсказуемыми. Марьян может повернуть это против меня. И у него появится возможность стать единственным правителем империи Орниталь.

— Нет. Слишком опасно, нужно действовать аккуратнее. Мне нужен список всех, кому пришло приглашение от Марьяна.

— Будет сделано, — сказал Вацлав.

— И чтобы на каждую девушку у меня было досье…

Сейчас

— На днях будет официальное объявление об открытие двойного отбора. Вам придёт приглашение в Савойю в императорский дворец. Ваша задача — сделать все, чтобы Татьяна Клёст вылетела из отбора раньше вас.

Вацлав достал миниатюру с портретом дочки главы сената, и Софи с любопытством рассмотрела соперницу.

— А если я откажусь?

— Значит, дадим ход вашему делу. Выжмем все до последнего: заберем земли, все птицы пойдут на убой, а вы останетесь на улице. Но если согласитесь помочь, — взял письмо Софи, — я сделаю так, чтобы ваше прошение было удовлетворено.

Девушка притихла, размышляя над моими словами, но я заранее знал ответ, мои силки расставлены ловко.

— Хорошо, согласна.

— Вот и умница, — я достал из внутреннего кармана золотой браслет, украшенный вензелями из драгоценных камней, с подвеской в виде сидящего на ветке стервятника. — Давай вторую руку.

— Это еще зачем? — спросила, округлив глаза, и прижала к груди ладонь.

— Страховка. Руку! — повторил с нажимом.

Софи протянула худосочную кисть с тонкими пальцами. Надел браслет, и как только захлопнулась защелка, стервятник на подвеске расправил и замахал крыльями, заколдовывая украшение, и снова застыл безжизненной подвеской.

— Не может быть… — протянула Софи.

— Шинель, — приказал Вацлаву, и он тут же подал мне одежду.

Наблюдал, как ошарашенно рассматривала мои погоны девушка, наконец, осознав, кто перед ней.

— До встречи на отборе, Софи.

Обернулся стервятником и вылетел в открытое окно. За мной следовал Вацлав. Уже над ратушей к нам присоединились солдаты императорской кавалерии. Пролетая над тихими улочками провинциального городка, жители которого и не догадывались, что над их головами парит императорская кавалерия Гавриила Грифа.

Софи

Я вышла из здания ратуши на ватных ногах. Не помню, как добралась до магазина и закрылась изнутри. Зашла за стойки и уронила голову на руки. В уме не укладывалось — это был император Гавриил Гриф. Его фотографии украшают купюры номиналом пятисот золотых. Я держала такие деньги всего пару раз. Помню, он изображен на них еще молодым юношей с аккуратной стрижкой, а не мужчиной с длинными черными волосами.

Как же я могла опять так встрять? Случай десятилетней давности и этот злосчастный браслет, надетый мне Марьяном. Его письмо с извинениями и обещанием помочь, которое забылось при первой же просьбе. Наверное, Гавриил решил, что между мной и Марьяном было какие-то чувство, что и стало причиной обраслечивания. Глупая… глупая ошибка, которая набирала роковые обороты.

Я не просила ни первого браслета, ни второго. И что я буду делать во дворце, если я видела Марьяна только на портретах? Как мне выбить с отбора Татьяну Клёст? От всех этих мыслей давило в висках.

Как в тумане, вернулась домой, и, пожаловавшись на плохое самочувствие, завалилась в постель. Хотелось спать, спокойно жить и любить искренне, а не по приказу.