Рассказ первый. Слушайте эхо

Идти было несложно — шахтёры, изучавшие гроты первыми, подровняли дорогу, расширили узкие места, вытесали, где надо каменные ступеньки. Так что бухта верёвки, захваченная одним из солдат, не пригодилась. Вскоре поток вывел их к руслу подземной реки. Она вытекала из целиком заполненной водой каверны и вдалеке, похоже, впадала в такую же. Не исключено, что на длинном участке река представляла собой систему затопленных гротов, объединённых промытыми туннелями.

— А вот и груз.

Если б не слова майора, Эрика не скоро заметила бы древний механизм. Он замер на берегу, будто пытаясь выбраться из воды, завалившись на левую сторону. Минеральные образования покрывали его так густо, что едва можно было определить форму робота — прямоугольную. Длина беспилотного зонда составляла полметра, высота — сантиметров тридцать. Под каменными наростами кое-где проступал металл корпуса, в передней части, справа, можно было разглядеть не до конца заросшее зубчатое колесо. Машина предков превратилась в основание сталагмита…

— Первая половина задания, считай, выполнена. Объект опознан, — Хайнц присел перед машиной на корточки, потрогал колесо. — Механизм-разведчик, пятый тип. По сохранившимся сведениям, отнюдь не для пещер предназначен. Использовали не по назначению, вот и застрял… Узнать бы твою историю, парень… — Коммандер резко встал, повернулся к товарищам. — Всё, уходим. Вернёмся с инструментами.

Подъём прошёл быстро. Разведчики практически бежали, не глядя по сторонам и не задерживаясь на поворотах. Их подгоняло невнятное ощущение надвигающейся беды, ни на чём толком не основанное беспокойство. По мере приближения к выходу чувство становилось всё острее — хотя должно было быть наоборот. Солнечный свет не принёс успокоения, а на поверхности их ждал приплясывающий от нетерпения солдат.

— Есть человеческие следы! — возбуждённо рапортовал он. — В трёхстах метрах отсюда, у ручья. Воду, скорее всего, набирали, и наследили.

— Веди, — приказала майор и повернулась к бойцам эскорта. — Вы — в лагерь. Не расслабляйтесь, усильте охрану до возвращения остальных. Хайнц, Эрика — со мной?

— Конечно.

— Ага.

Они последовали за солдатом. Всю недолгую дорогу доктор Маан маялась, словно от зубной боли. Казалось — что-то уже должно было случиться, что-то очень плохое, для неё лично, в первую очередь. Но что?! От неопределённости становилось только невыносимее. Тело покрылось холодным потом, зубы норовили застучать — притом, что вокруг был солнечный день, и расстилались умиротворяюще-пасторальные пейзажи. Ручей, около которого обнаружились следы, превосходно вписывался в картину — весёлый белопенный поток, сбегающий в ложбинку меж двух зелёных холмов. Нужное место на берегу сторожил опасливо озирающийся пехотинец. Увидев офицеров, он замахал руками:

— Здесь, здесь!

Группа подошла к нему, и боец указал:

— Вот!

Мария опустилась на одно колено над отпечатком в прибрежной глине. Легонько провела по следу ногтем, очерчивая контур. Кивнула:

— Мужской сапог. Свежий отпечаток, двух дней нет. Не нашего ночного визитёра — у того башмаки с квадратными носками. Судя по ободку…

Оборвав себя на полуслове, она рывком поднялась, положила ладонь на кобуру, завертела головой. Севшим голосом произнесла:

— Что-то не ладно… По-моему, нам стоит…

Коммандер Гёзнер вдруг шумно втянул воздух сквозь зубы. Эрика увидела, как он до побелевших костяшек стискивает рукоять своей шпаги… Это послужило последней каплей, выпило остатки душевных сил — девушку ни с того ни с сего накрыл слепой ужас. Бежать! Плевать, что непонятно — от кого, кто-то точно есть… От него не защитят ни солдаты, ни пистолет майора, ни даже пушки фрегата… Только спрятаться! Отыскать тёмный угол и забиться… А если и там кто-то есть?! В темноте может быть кто угодно! А на свету не затаишься!

Растерянность вынудила её топтаться на месте долгие секунды, не дав сразу сорваться на бег… Потом стало поздно. Опасность подкралась сзади. Сильные руки ловко обхватили девушку за плечи, прижали её локти к бокам. Чей-то острый подбородок ткнулся ей в шею, она ощутила на затылке, на правом ухе чужое дыхание. Тоненько заверещав, обливаясь слезами, доктор забилась, попыталась лягаться, брыкаться, дотянуться зубами до чужой ладони. Всё без толку. Наконец, через пару минут борьбы, извернувшись всем телом, Эрика ухитрилась заехать противнику локтем в живот. Захват это не ослабило, но в то же мгновенье наступило просветление. Сквозь застившую разум пелену паники до неё донеслись тихие слова:

— Тщ-щ-щ… Всё хорошо. Тихо. Всё хорошо. Хорошо. Тихо.

Туман в голове рассеялся, и Эрика внезапно поняла, что это правда. Всё действительно хорошо, и сзади её крепко держит не враг, а майор Кальтендраккен. Вовсе не боевым захватом — попросту обняв, с силой прижав к груди, шепча слова успокоения. Под лопатку доктору больно тыкалась жёсткая кобура с пистолетом…

— Я… нормально… — всхлипнула Эрика, расслабляясь.

— Всё хорошо, — шмыгнув носом, ещё раз повторила Мария и отпустила её. Девушка чуть не упала — ноги подгибались. Сохранив таки равновесие (майор вновь поддержала, на сей раз под мышки), она осмотрелась. Досталось не только ей. Прямо напротив, в двух шагах, один из солдат держал другого, заломив ему руку, пригнув к земле. Отобранный у бойца мушкет оказался воткнут штыком в землю рядом, о его приклад опирался Хайнц. Бледный, покрытый испариной, с разорванным воротником рубашки, коммандер, как ни удивительно, улыбался. Встретившись взглядами с доктором, он спросил:

— Всё в порядке?

— Да… Кажется… Ой, Эм, я тебя ударила!

— Ничего, — женщина снова шмыгнула носом, глядя на носки своих сапог, провела ладонью по лицу — снизу вверх. Усмехнулась. — Били меня и посильнее. Я тебя научу потом, как бить надо… Если захочешь… Хайнц. — Она вскинула глаза. — Это были не нервы.

— Определённо, — согласился руководитель экспедиции. Его голос, так же, как и голос майора, немного дрожал. — Не нервы. И не переутомление. Паника на ровном месте… У меня до сих пор сердце как бешеное колотится.

— А… что тогда? — не дожидаясь ответа, Эрика шагнула к ручью, упала на колени прямо в береговую глину. Зачерпнув полную горсть прозрачной, ледяной воды, плеснула себе в лицо. Голова раскалывалась, по щекам наверняка размазаны слёзы, и выглядит она как чучело… Или как изловленный ночью пленник — без бороды разве что, и одежда целая…

— Внешнее воздействие, — коммандер выдернул штык мушкета из земли и жестом велел пехотинцу отпустить товарища. Последний разогнулся, потирая руку, однако ни слова не сказал — даже принимая от Гёзнера своё оружие. — Причём воздействие мощное — двое из пяти сорвались, остальным несладко пришлось…

— Воздействие на мозг? Внешнее? Но что это может быть? Что даёт подобный эффект?

— Выбор велик. Двенадцать видов аномальных излучений — это только изученные. Инфразвук. Что-то в составе атмосферы. Пыльца растений. Газ, идущий из-под земли. Слюна местных кровососущих насекомых. Ещё много чего. Хотя колебания мощности для химических причин не характерны — ведь шло по нарастающей, потом спало. Я бы поставил…

Договорить ему не дали — судьба явно вознамерилась сделать этот день насыщенным и незабываемым.

Из-за гребня ближайшего холма вылетел предмет размером с винную бутылку. Кувыркаясь, упал на середине склона, покатился в сторону людей на берегу…

— Ложись! — майор подсечкой сбила с ног Эрику, сама шлёпнулась рядом, накрывая голову руками — взрыв грянул спустя секунду. Ударная волна оглушила доктора, проволокла несколько сантиметров, макнула щекой в ручей. Холодное прикосновение не позволило вырубиться. Девушка со стоном перевернулась на спину и увидела, как стоящая над ней Мария палит куда-то из своего «ротатора». Ствол пистолета озаряли вспышки, вокруг барабана плясали микроскопические молнии, рука майора дёргалась от отдачи, однако выстрелов доктор не слышала. Она вообще ничего не слышала — в ушах стоял звонкий шум, как в разладившемся радиоприёмнике. В голове гудело не слабее, мешая сосредоточиться.

Майор внезапно опустила пистолет и метнулась вперёд, пропав из поля зрения. Эрика приподнялась, повернулась всем телом, чтобы проследить за ней — под черепом незамедлительно лопнула гитарная струна, свет перед глазами померк…

Без сознания она пробыла недолго, поскольку успела очнуться сама. Обморок пошёл на пользу — гул в ушах и голове притих, дыхание и сердцебиение успокоились. Сил встать или хотя бы пошевелиться, правда, не было.

— Вы целы? — голубое небо и плывущие по нему облака заслонила обеспокоенная физиономия солдата — того, который привёл их сюда.

— Да вроде как… — доктор Маан невероятным усилием заставила себя сесть. Ломота в висках всё ещё напоминала о себе, ныли кости, саднило в боку, к тому же она, похоже, содрала кожу на плече и бедре — однако всё это были пустяки. — Где все? Что стряслось?

Пехотинец без лишних слов мотнул подбородком в сторону холма, из-за которого прилетел взрывчатый «подарок». На его макушке, глядя куда-то вдаль, стояли коммандер и второй солдат. Мария медленно, понурившись, брела вниз, на ходу засовывая оружие в кобуру.

— Помогите… Помоги-ка подняться.

Опираясь на руку солдата, доктор поковыляла навстречу начальнице охраны. Та, тем временем, присела над каким-то бугорком в траве, низко наклонилась к нему. До плохо соображающей Эрики не сразу дошло, что это лежащий ничком человек. Очередной неизвестный в лохмотьях… Рядом с ним валялся плотницкий топор.

— Эм, кто это?

— Знать не могу, но спорить готова — бывший шахтёр. Как и второй, вон там он лежит, ближе к гребню. Как и их сбежавшие товарищи. Как и тот парень, которого мы изловили ночью…

— Перестарались, вот что скажу, — Хайнц спускался к ним, придерживая ножны. — Два трупа, прочие смылись. Надо было хоть одного тёплым взять.

— Уж прости, — хмыкнула Мария, вставая. — Двойная контузия, считай… Отбились — и ладно. Не в том мы состоянии, чтоб силовое задержание организовывать. Особенно я.

Она откинула полу куртки, демонстрируя узкий разрыв в тонкой ткани кофты — слева, на уровне нижних рёбер. Чёрная материя вокруг него казалась мокрой, края липли к телу…

— Чем это тебя? — нахмурился Гёзнер. — И почему сразу не сказала?

— Камешком, думаю. Обыкновенный щебень взрывом выбило… Царапина, но болит, двигаться мешает. От рукопашной я бы предпочла воздержаться, — женщина снова запахнулась, усмехнулась криво. — И вообще, один пленник у тебя есть — не хватило, что ли? Полагаешь, эти были адекватнее?

— Да, от допроса двоих таких я поседею, пожалуй… — с тяжким вздохом согласился коммандер и озабочено добавил. — А сколько их всего — чёрт знает.

— Ежели эта дрянь била по мозгам местных жителей достаточно долго, то у нас вокруг посёлка могут быть полные леса параноиков, — подтвердила Мария. — В том числе агрессивных, как эти. Даже если сосчитаем могилы на кладбище и трупы, нам в любом случае не известна исходная численность населения, а нужные документы если и были, то сгорели в управе…

— К слову, чем они в нас кинули? Ты разглядела?

— Самоделка какая-то. Судя по всему, из промышленной взрывчатки, для горнорудных работ. Видать, не всё со складом на воздух взлетело.

— Это усложняет дело… А ведь могут найтись и ружья… — Гёзнер похлопал по гарде шпаги. — Они нас боятся, это очевидно. Но всё же решились напасть, имея преимущество, — он опустил веки, произнёс размеренно, с расстановкой, как по писаному. — Не считаю возможным провести на поверхности ещё одну ночь. Слишком опасно.

— Вернёмся в лагерь и вызовем корабль, — согласно кивнула майор. — Сей же час.

— Угу. Мы имеем угрозу рассудку, природа и источник которой не установлены. Также возможна угроза со стороны неизвестного количества вооружённых людей… Которых лично мне совсем не хочется убивать. В чём они виноваты? — коммандер говорил, словно оправдываясь. Мария смотрела на него с понимающей улыбкой. — Для решения первой проблемы необходимо комплексное исследование, а оно требует полной научной команды, включающей… ну да, физиков, химиков, биологов. Массу оборудования, которого у нас нет. Проблема вторая — недостаточно людей для надёжной защиты наземного лагеря. И уж тем более — для отлова всех выживших шахтёров без вреда для них.

— Но уходим не с пустыми руками, — заметила майор, воздев палец. Эрика обратила внимание, что женщина старается не касаться левым локтем бока. — Мы определили, какого рода помощь необходима. Можно смело слать доклад и запросы в штаб флотилии, даже в Адмиралтейство. Случай серьёзный.

— Вот именно. И более того… — Хайнц повернулся к доктору Маан. — Эрика, я обещал тебе, что дам покомандовать демонтажом? Так вот, выполняю обещание. Пока будем ждать фрегат, не станем терять время попусту, исполним первоначальную задачу. Возьмёшь всех матросов, кого-нибудь из солдат для охраны, и займёшься артефактом. Согласна?

— Да! — теперь тёмные туннели совсем не так пугали девушку. Там не опаснее, чем где-либо ещё на этой планете. Страх перед ними — не её. Чужой, искусственный. Его должно побороть разумом и волей!

— Отлично. Половина группы сопровождения будет прикрывать спуск в шахты, половина — лагерь. Не церемоньтесь там, у вас будет часа полтора-два. Забудь про научную осторожность и ценность объекта. Просто выламывайте железяку, обкалывайте лишний камень и тащите на поверхность. Как получится, так получится. Ясно?

— Ясно!

— И это… Грязь и глину из волос вычеши, не пугай подчинённых.

— Ой!

— Поспешим, — Мария, продолжая улыбаться, достала из внутреннего кармана маленькую деревянную расчёску, бросила Эрике. Та машинально поймала, хотя у неё имелась своя. — Ещё не факт, что в лагере всё в порядке…

* * *

Что именно происходило в городке в отсутствие офицеров, так и осталось тайной — никто не решился докладывать, а командиры не настаивали. Главное — обошлось без жертв и разрушений. Ну а следы от выстрелов на стенах некоторых домов — подумаешь… Все же живы. Радиостанция также не пострадала. Видимо, сыграло роль то, что большинство солдат находились в разведке, далеко от лагеря и друг от друга. После панического приступа они благоразумно вернулись в расположение отряда.

Коммандер Гёзнер сразу же направился к радисту, предварительно велев майору Кальтендраккен скорее обработать полученную рану, однако та задержалась, чтобы составить группу для Эрики.

Шесть пехотинцев проводили девушку до шахтного комплекса и остались наверху, сторожить вход. Двое пошли с ней — из числа уже бывавших под землёй в первую вылазку. Довершали компанию полдюжины матросов с фрегата — четверо людей и двое инородцев. Плечистого крепыша, который ночью предлагал чулан для пленника, доктор уже знала, но, к стыду своему, определить его происхождение не могла. Второй был аборигеном Теты Призмы-II — темнокожим, с большими острыми ушами и вытянутым, как пёсья морда, лицом. Самый молодой, он нервничал заметнее прочих и выглядел подавленным. Эрика, немало читавшая о соплеменниках парня, пристально следила за ним всю дорогу вниз. Её саму кололо чувство тревоги — возможно, опасный фактор возобновлял своё действие. Девушка хотела знать, кто из спутников может сорваться.

Впрочем, до гротов дошли благополучно, и к работе приступили беспрепятственно. Эрика уселась на скальный выступ у стены, отдала распоряжения и продолжила наблюдать за молодым инородцем. С тем определённо что-то творилось. Немного поработав ломом, он передал его соседу и подошёл к девушке. Извиняющимся тоном, подбирая слова, с акцентом проговорил:

— Доктор… Можно мне… Нефьерхг…

— Наверх?

— Да. Голофва болит. От шума. Шумит сильно. Нефьерху слабее.

— Что шумит? — насторожилась Эрика.

— Не знаю. Тут — сильно. Чем ниже, тем сильнее.

— А наверху — слабо? — Девушка привстала, напряглась, боясь спугнуть зародившуюся догадку. — Всегда слабо?

— Нет. По-разному. Но обычно — да. Почтьи не слышно. Но всегда шумит. Вездье.

— Сейчас наверху сильно шумело? Недавно?

— Да, — инородец поник, шевельнул ушами. — Когда страшно было — очень шумело.

— А… ночью? Ночью шум был сильный?

— Рос. Сильно рос, потом вниз пошёл, почти пропал. Когда выстрелы были, страшно было, сильный был.

— Та-ак… Так… А слышать ты его начал после высадки?

— Да.

— И слышишь только ты один?

— Не знаю. Я не давфно дом покинул, других людей… народы плохо знаю. А вы не слышите?

— Нет… Не слышу… — доктор схватилась за голову, зажмурилась, лихорадочно размышляя. Вскочила, словно подброшенная пружиной, ткнула пальцем в ближайшего солдата:

— Ты! Без меня остаёшься за старшего!

— Но доктор, куда вы…

— За старшего, я сказала!

— Есть! — от рыка Эрики пехотинец вытянулся во фрунт, вскинул руку к козырьку кивера.

Моментально забыв о нём, доктор Маан ухватила молодого инородца за рукав и повлекла за собой. На полпути к поверхности остановилась, перевела дух, спросила:

— Тут слабее шум?

— Чьють-чьють… — неуверенно ответил парень, тяжело дыша. Девушка не позволила ему отдохнуть, потащила дальше. На выходе, ничего не объясняя, приказала бойцам охраны держать позиции, и торопливо направилась к жилым домикам. Первого же часового попросила проводить её к Гёзнеру.

Тот всё ещё находился в большом доме, возле радиостанции, что-то писал за столом. Здесь же была и Мария — подпирала спиной угол, сложа руки на груди. Тонкую кофту она сменила на чистую белую блузу — недостаточно просторную, чтобы скрыть наложенные на рёбра бинты.

— Коммандер! — задыхаясь, воскликнула Эрика с порога и втянула за собой инородца. — Вот он… Он слышит!

— Что? — оторвался от письма Гёзнер.

— Шум! Беспрерывный, постоянно! Под землёй, в пещерах — сильнее!

— У нас первые пострадавшие с устойчивыми симптомами? Расстройство?

— Да нет же, нет! Вы не… ты не понял! Он в себе, — доктор спохватилась и сбавила тон. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Успокоившись, продолжила. — Дело в физиологии. Он — с Тета Призмы-II. Его уши по устройству ближе не к нашим, человеческим. Они ближе к собачьим. Почти идентичны, я помню… А собачьи уши могут слышать…

— Инфразвук. Как самый обыкновенный, — закончил за неё Хайнц, хлопая ладонью по столешнице. — А также ультразвук, но нам это не важно.

— Инфразвук, помимо тошноты и головокружения, может вызывать у человека и человекоподобных инородцев тревожность, беспокойство, нервное перенапряжение, головокружение, чувство страха, различные реактивные изменения, целый букет. Необратимые изменения в психике… — перечислила Мария и, оттолкнувшись от стены, подошла ближе. С интересом посмотрела на растерянного матроса. — Сила воздействия может колебаться в определённых условиях. Эрика, ты уверена?