Чернокнижник

– Я не для тебя стараюсь, а для себя. Мне неудобно волочить это, – она кивнула на кресло с колёсами, – на второй этаж. А спускать утром будет вообще невозможно. Поэтому мне нужна комната внизу. Я дам тебе ещё два серебряника, если ты пообещаешь, что поможешь мне ночью или утром, если я позову. Обещаешь?

Тиль посмотрел на неё странно, словно пытался понять, о какой помощи она говорит. Алида не хотела рассказывать ему ничего лишнего. Она уверенно ответила на его вопрошающий взгляд, и, поколебавшись ещё немного, Тиль кивнул.

– Обещаю.

Алида улыбнулась и убрала ладонь с монет. Прав был Вольфзунд, когда говорил, что любые трудности в общении с людьми легко улаживаются с помощью пары блестящих кругляшей. Поэтому он и снабдил её набитым кошельком и советовал не жадничать.

* * *

Комната Тиля действительно оказалась обычным тесным чуланом. Зато здесь была запасная дверь, ведущая во двор. Это было очень удобно на случай разного рода непредвиденных обстоятельств, хотя о плохом Алида старалась не думать.

Музыкант по её просьбе сбегал наверх и принёс из комнаты тонкий матрас. Мурмяуз не мешкая занял кровать, и Алида решила, что, пожалуй, и сама там устроится, а этот пусть ютится на матрасе. Она поблагодарила нового знакомого и, переодевшись в платье для сна, села у окна. Серые мотыльки слепо бились о стекло со стороны улицы, и Алида подавила тяжёлый вздох.

Прошло всего три дня с тех пор, как они покинули замок и отправились на новое задание Вольфзунда, но ей казалось, что они странствуют по деревням не меньше месяца. Точнее, она ходит по деревням, заботится о еде и ночлеге, а он занимается тем, чем должен.

Алиде было одиноко, но гордость не позволяла ей разговаривать с ним. А ещё ей было страшно, постоянно было страшно, что что-то может пойти не так. Она устало прикрыла глаза и прижалась виском к прохладному стеклу. Раньше она и представить не могла, что будет когда-то скучать по замку альюдов, а сейчас поняла, что думает о замке как о доме.

Из-за двери донеслись какие-то звуки, и Алида прислушалась. Он может прийти ровно в полночь, а может, и раньше. Ей не хотелось засыпать до его прихода, ей было неприятно думать о том, что другой он будет видеть её спящей и беспомощной…

Судя по всему, последние посетители трактира уже разошлись по домам. Стало тихо. Где-то хлопнула дверь. Алида отошла от окна и села на кровать. Мурмяуз уже спал, а сова и козодой чистили перья, усевшись на покосившемся шкафу.

Часы в зале трактира пробили половину двенадцатого, а через минуту в дверь комнаты трижды постучали. Алида на всякий случай накинула плащ поверх платья и побежала открывать.

Высокий юноша в тёмной одежде и дорожном плаще вошёл в комнату, и его быстрые шаги застучали по полу гулко и тревожно. Когда он держал спину прямо и не сутулился, то выглядел ещё выше, чем обычно. Алида поспешила запереть за ним дверь и скрестила руки на груди. Ей всегда делалось жутко, когда он возвращался таким, но она не собиралась показывать свой страх. Ещё полчаса. Ещё полчаса он будет другим. Холодным надменным незнакомцем, от которого не знаешь, чего ожидать.

Алида поспешно села на кровать, чтобы обозначить, где чьё место. Юноша посмотрел на оставленный ему матрас и растянул рот в кривой усмешке. Он неспешно снял плащ и начал расстёгивать пуговицы рубашки. В темноте его длинные бледные пальцы казались сотканными из тумана. Алида опустила глаза. Ей не хотелось, чтобы он с ней говорил, но в то же время страстно хотелось узнать, как всё прошло.

– Очень любезно с твоей стороны позаботиться о спальном месте. Милая комната, – произнёс он незнакомым холодным голосом, от которого мурашки забегали по спине.

Юноша повесил одежду на кресло с колёсами и натянул свежую нижнюю рубашку. Он делал всё медленно, и Алида напряжённо считала минуты до полуночи. Скорее бы, скорее бы… Скорее бы он стал обычным. Этот высокомерный незнакомец действовал ей на нервы. Юноша хмыкнул и присел на свой матрас, подперев кулаком подбородок.

– И долго ты будешь молчать? Я же вижу, как тебе хочется спросить. Спроси, не мучайся. Я отвечу. Я же не такой, как ты.

«Вот тут ты прав, – мрачно подумала Алида. – Совсем не такой, как я».

Она молча легла на кровать и до подбородка натянула побитое молью шерстяное одеяло. Ей ужасно хотелось спать, но она не позволяла себе закрыть глаза.

Не дождавшись от неё ответа, юноша тоже лёг, вытянув длинные ноги, и провёл пятернёй по отросшим волосам. Алида поняла, что он чувствует приближение того самого времени. Так всё и оказалось.

Через несколько долгих минут часы пробили полночь. Алида каждый раз хотела заметить этот миг перевоплощения, ухватить наступление перемены, но ей никогда это не удавалось. И сейчас она снова всё пропустила.

С виду он оставался всё тем же. Правда, если приглядеться, можно было заметить, как выражение лица немного меняется, из непроницаемого и высокомерного делаясь уставшим и напряжённым. Она перевела глаза с лица на ноги юноши. Выглядят так же, но только до заката нового дня они больше не сдвинутся ни на сантиметр. Алида вздохнула с облегчением. Теперь она может спокойно заснуть. Теперь с ней снова Ричмольд, а не жуткий незнакомец. Не Чернокнижник.

Она хотела узнать, нашёл ли он тот источник, который искал. Собрал ли опасную материю, не пострадал ли сам… Но нет, она не будет ничего спрашивать. Она согласилась пойти с ним только из-за новой сделки с Вольфзундом и пообещала себе, что больше не станет заводить с ним разговоров и привязываться к нему. Однажды она уже ошиблась в нём, и разочарование было слишком горьким.

Ричмольд задышал глубоко и ровно, и Алида поняла, как он, должно быть, устал. Она не знала, что конкретно он делает во время своих отлучек, но подозревала, что ему бывает нелегко. Что-то похожее на жалость шевельнулось в её душе, но Алида решительно отогнала это чувство. Она снова вздохнула и отвернулась к стене, закрывая глаза. Теперь можно и поспать. Больше не страшно.

* * *

Солнечный свет лился в комнатушку через окно, разбрасывая яркие блики по полу и мебели. Птичье многоголосье раздавалось из кустов, такое беззаботное, что Алида невольно улыбнулась, лёжа в кровати. Птицы пели о лете, о пышной листве, о сочной траве, о ветре, навстречу которому раскрываются крылья. Она понимала смысл их песен так же ясно, как если бы они говорили с ней на одном языке.

Алида вдруг поняла, что ей очень хочется остаться здесь хотя бы на денёк. Вовсе не из-за того, что трактир и тесная пыльная комнатка ей понравились, нет. Просто за прошедшие дни она успела истосковаться по ощущению дома и устала проводить в пути по нескольку часов подряд, а теперь цеплялась за любую возможность остаться в человеческом жилище хотя бы ненадолго. Сидеть на диване, пить чай и представлять, что это – её дом.

Но такой возможности не было. Каждый день нужно проводить в дороге, идти всё дальше, делать, что обещано. Алида потянулась к сумке, достала оттуда карту и внимательно посмотрела на неё. Они отошли совсем недалеко от Биунума, но здесь может быть множество тёмных источников. Алида не знала, как определить их местонахождение, но точно знала, что это известно Ричмольду. Прежде чем стать другим, он что-то высчитывал с помощью странного прибора, похожего на диск со стрелками, а потом, когда сумерки делали его своей собственностью, уходил.

Бабушка и астроном спали на шкафу, втянув головы в плечи. Ричмольд тоже ещё не просыпался. Он хмурился во сне, и Алида подозревала, что ему мешают солнечные лучи, щедро поливающие его лицо через оконное стекло. Она могла бы задёрнуть шторы, но лишь злорадно хмыкнула, быстро оделась и выскользнула из комнаты, чтобы позаботиться о завтраке. Как всё-таки приятно иметь кошелёк, полный монет!

Когда она вернулась в комнату, Ричмольд уже сумел одеться и полусидел на матрасе, сонно щуря синие глаза. Алида молча сунула ему в руки тарелку с мясным пирогом и чашку горячего какао. Себе она взяла три небольшие ватрушки с ванилью и стакан молока с корицей. Мурмяуз мгновенно съел варёную рыбу, предназначенную для него, и заметался между бывшими друзьями, не зная, что ему выпрашивать: мясо или творог.

– Спасибо, – сказал Ричмольд и ещё пару секунд не сводил с Алиды глаз. Она упорно делала вид, что не замечает его взгляда, полного надежды.

Рич вздохнул и сконфуженно принялся за свой завтрак.

Покончив с ватрушками, Алида внимательно проверила содержимое своей сумки и, сделав самое холодное лицо, на какое была способна, помогла Ричмольду устроиться в его кресле. Потом разбудила птиц-наставников, осторожно пощекотав их бока, и распахнула запасную дверь. Оказалось, что этот выход ведёт прямо на двор, и здесь нет ступеней, которые Алида успела искренне возненавидеть. Отлично, значит, они выйдут здесь.

– Простите за беспокойство, – сказала она и усадила сонных птиц себе на плечи. До наступления сумерек ей придётся нести ответственность за всех своих попутчиков.

– Алида, следующий пункт – городок Веирус, отсюда на запад, – сообщил Ричмольд, едва они выехали во двор, усаженный кустами сирени.

«Без тебя знаю. У меня есть карта», – подумала Алида, но вслух ничего не сказала и специально наехала колесом на камень. Кресло подскочило, и Ричмольд охнул, ударившись затылком о деревянную спинку.

Они отошли совсем недалеко, как вдруг за спиной послышался шум и кто-то громко крикнул:

– Клари!

Алида покатила кресло быстрее, желая поскорее покинуть деревню.

– Клари, подожди! – крикнули снова, и Алида вдруг вспомнила, что именно это первое пришедшее на ум имя назвала музыканту Тилю в трактире. Она быстро оглянулась и застыла на месте.

Тиль бежал за ними, спотыкаясь и размахивая своим гобоем. Вид у него был чрезвычайно встревоженный, словно за ним по пятам гнался какой-то страшный враг.

– Мне срочно нужно спрятаться, – задыхаясь, выпалил музыкант. Он нахмурился, когда заметил в кресле Ричмольда, а тот, в свою очередь, вопросительно вскинул бровь, обернувшись на Алиду.

– А мы тут при чём? – возмутилась она. – Прячься сколько хочешь, если тебе так надо.

– Ты не поняла, – сказал Тиль и затравленно оглянулся. – Они пришли искать всех, кто замешан в мятеже. Они меня поймают. Так же, как отца. Можно пойти с тобой? У тебя ведь есть… Ну… – Он покраснел, покрывшись пятнами. – Есть то, что может уговорить их уйти…

– Ты предлагаешь дать взятку жандармам? – возмутилась Алида. – Да ты просто сумасшедший! Беги куда хочешь, только меня ни во что не втягивай! Своих проблем по горло!

Тиль открыл рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, но тут со стороны трактира послышались крики и грохот. Алида застонала. Она обернулась и увидела, как двое мужчин в красно-коричневой форме королевской гвардии выскочили во двор. Бежать бесполезно, особенно с Ричмольдом в кресле. А если они попросят её показать сумку, то найдут там кое-какие вещи, связанные с магией…

Конечно, Магистрат не утратил власти с гибелью старого Главы, и по-прежнему будет стараться обрести могущество. Теперь, когда магия свободна и необузданна, воспользоваться её силами сможет любой, у кого хватит умения и знаний. А значит, во всех уличных колдунах, свободных целителях и предсказателях Магистрат может увидеть прямую угрозу своей власти. Но в деревню пожаловали не жандармы Биунума, а королевские гвардейцы. Кто знает, как относится к магии безумец-король?

Алида молниеносно вытащила из сумки волшебный плащ и закатила кресло за ближайший сиреневый куст. Тиль не отставал, будто приклеился, и Алида, набросив плащ, схватила музыканта за руку. Другой рукой она, нарочно больно, сжала ладонь Ричмольда и прошептала, обращаясь к плащу:

– Спрячь нас.

Глава 2,

в которой путешествие вот-вот начнётся

Если бы Ричмольду когда-нибудь сказали, что однажды он будет испытывать такие муки совести, он бы ни за что не поверил.

Сейчас любое воспоминание о том низком поступке жгло его больнее калёного железа. Он удивлялся, как мог допустить, чтобы алчное, эгоистичное желание за миг затмило всё, к чему он стремился. К чему они с Алидой стремились вместе.

Всю сознательную жизнь он считал себя неплохим парнем. Он не ввязывался в споры, не дрался, не лгал Герту, да и особым себялюбием никогда не отличался. Поэтому теперь, когда малодушный порыв разрушил остатки надежды, он чувствовал себя так, словно кто-то чужой совершил непозволительную ошибку, за которую расплачиваться приходится ему, Ричмольду Лаграссу.

Он не винил Алиду за то, что она упрямо игнорировала любые его попытки заговорить с ней. Конечно, она его не простит. Пока не простит. Но он не может сдаться. Не может её потерять, как терял всё до этого момента. Он жестоко обидел её, свою единственную подругу, но сделает всё, чтобы со временем вернуть её доверие. Потому что дороже неё у него сейчас никого не было.

Когда Алида отправилась на выполнение того задания, брошенная Вольфзундом в самое сердце битвы, словно щепка в костёр, он впервые в жизни молился Всевышнему так горячо, как только мог, чтобы она осталась цела. В тот день он понял, что Алида права: они должны бороться друг за друга.

Он был настолько погружён в свои переживания, что почти не слушал того, что говорили Вольфзунд и его гости на том ужине. Поэтому удивление, вызванное появлением хозяина замка в его комнате на следующий день, было совершенно искренним.

– Поверить не могу, господин Лаграсс, вы всё ещё спите? – насмешливо протянул Вольфзунд, появляясь утром без стука в комнате юноши.

Ричмольд не спал, поэтому промолчал в ответ на несправедливое замечание. Его насторожил приподнятый настрой альюда: если эти странные нелюди начинают шутить с утра, значит, жди беды.

– Жду не дождусь, когда смогу гордо называть тебя своим Чернокнижником, – довольно промурлыкал Вольфзунд. Он нетерпеливо прошёлся по комнате, прикасаясь ко всему, что попадалось у него на пути. Ричмольд закусил губу. Он никогда раньше не видел альюда в таком суетливом возбуждении, и эта перемена ему совсем не нравилась.

– Каким ещё Чернокнижником? – буркнул Рич, одновременно смутно припоминая странный разговор за вчерашним ужином. – Простите, можно мне… одеться?

– Одевайся, – раздражённо бросил хозяин замка. – Ладно, ты сможешь сам выехать в коридор? Я буду ждать тебя за дверью. Если уж ты настолько погружён в свои мимолётные проблемы и не слышал ничего, о чём я вчера говорил, то нам с тобой предстоит длинный и очень содержательный разговор.

Дождавшись кивка Ричмольда, Вольфзунд вышел из комнаты. Рич нахмурился и стал неторопливо натягивать одежду. Конечно, это получилось бы гораздо быстрее, если бы он попросил служанок помочь, но Рич решил, что будет учиться делать всё самостоятельно. С трудом впихнув обездвиженные ноги в штаны, он дотянулся до кресла, подкатил его вплотную к кровати и, неловко приподнявшись на локтях, перебросил своё тело в сиденье. Этот рывок отнял так много сил, что ещё несколько минут он полулежал в кресле, откинув голову на спинку, и тяжело дышал.

В тот день он впервые оказался в кабинете Вольфзунда и с восхищением замер, разглядывая до отказа набитые старинными фолиантами книжные полки и изящные, полные неописуемой тайны приборы.

На столе стояли две чашки чая, блюдо с поджаренным хлебом и вазочка с мармеладом. Вольфзунд помог Ричмольду подкатить кресло к столу и, хитро улыбаясь, сел напротив. Чёрные глаза лучились неестественно ярко, словно тлеющие угли, готовые вот-вот снова вспыхнуть и разгореться неистовым костром.

– Угощайся, милый гость. – Альюд хмыкнул, то ли насмешливо, то ли радуясь чему-то своему. – Конечно, людям прежде всего нужна пища. Хорошего разговора на пустой желудок не выйдет.

Вольфзунд гостеприимно подвинул к Ричмольду тарелку с тостами и мармеладом и принялся ждать, пока тот подкрепится. Нетерпение хозяина выдавали пальцы, выстукивающие по столу какой-то старый марш. Наконец, едва Ричмольд проглотил последний кусок, Вольфзунд произнёс:

– Итак, господин Лаграсс, как вы помните, ваш Аутем, или, как говорят люди, воля, с некоторых пор находится у меня. Я уже объяснял вам, как так вышло. И с того самого момента, как только Аутем покинул ваше тело, становясь частью моей коллекции, мы с вами оказались связаны древним обычаем. Уговором. Отныне, по правилам, мы оба должны друг другу кое-какие услуги. – Он выпрямился в кресле, жадно заглядывая Ричмольду в глаза. Юноше стало не по себе от его нетерпеливого, даже хищного взгляда. – Ты, должно быть, слышал про Книги, – добавил Вольфзунд.

Ричмольд уставился на него. Он что, совсем за идиота его держит? Как он мог не слышать про книги? Это в какой же беспросветной глуши нужно жить, чтобы…

– Да не про обычные книги. Про Книги! – Вольфзунд фыркнул, словно силясь сдержать смешок. – Забавно, конечно, слушать твои возмущённые мысли. Впредь старайся научиться думать чуть тише. Необязательно быть могущественным колдуном, чтобы понять, о чём ты думаешь. У тебя всё на лице написано.

Ричмольд нахмурился, но сдержал раздражение и прикусил язык, чтобы не нагрубить. Альюд снова усмехнулся и подлил в их кружки ещё чая. Напиток по-прежнему был очень горячим, и Рич поначалу удивился, но вовремя сообразил, что пора бы ему привыкнуть к тому, что теперь далеко не всё подчиняется привычным законам. Точнее, ничего уже не подчиняется…

– Говорите дальше, – сказал он, но отчего-то это прозвучало не как просьба, а как чопорное позволение. Ричмольд почувствовал себя неудобно.

– С твоей стороны невероятно мило разрешить мне продолжить, – сказал Вольфзунд, делая глоток. – Люблю чай с шалфеем. А ты?

И, не дождавшись ответа, продолжил:

– Так вот. Книги. Они не имеют ничего общего с теми книгами, о которых ты по простоте душевной и по неопытности мог подумать. Да, они тоже состоят из переплёта и страниц, но на этом сходство исчерпывается. Издревле – я не говорю «испокон веков», чтобы у тебя не возникало ложных временных ориентиров, – Книги Величия помогали нам держать равновесие и справляться с почти любыми трудностями. В них можно было запереть – или даже уничтожить, разбив их оболочку, – то, что должно быть заперто и уничтожено. А можно сохранить и приумножить это, мудро используя. Книги Судеб хранили весь жизненный опыт мудрецов, делая его доступным для последователей. Книги Желаний скрывали тайные чаяния любого, кто к ним обратится. В такие книги заточали лишь самое сокровенное, то, в чём стыдно признаться даже себе самому. Существовали и Книги Звёзд – тебе бы они понравились. Ими пользовались астрономы древности, записывая в них свои наблюдения и составляя звёздные карты, которые оживали на страницах и охотно покупались за баснословные суммы путешественниками и мореплавателями. А ещё были Книги Тьмы. Или, как их ещё иначе называли, Чёрные Книги.

Вольфзунд снова многозначительно заглянул Ричмольду в глаза, и Рич ощутил, как волосы на затылке начинают неприятно шевелиться. Ему показалось, что взгляд хозяина замка проникает в самое его нутро, докапываясь до самых глубин души. Рич не выдержал и, сглотнув, отвёл взгляд, стыдясь своей слабости.

– Книги Тьмы считались самыми опасными из всех видов Книг. В них заточали те материи и сущности, о которых лучше ничего не знать несведущему, который беспокоится за свой сон. Любая мощь, любая магия включает в себя элементы страшных, неукротимых сил, обращаться к которым решится далеко не каждый. Даже я, признаюсь, не уверен, имею ли достаточно опыта, мудрости и выдержки, чтобы использовать их для достижения своих целей. Смогу ли я совладать с этими энергиями? Смогу ли укротить тьму? Не обернётся ли она против меня, разрушая всё, к чему я шёл долгие годы?

Вольфзунд отсутствующим взглядом посмотрел куда-то за плечо Ричмольда, и его глаза затуманились, словно он вспоминал что-то давнее и безвозвратно ушедшее. Если бы он был глубоким стариком, Ричмольд бы решил, что он вспоминает упущенные возможности молодости, но Вольфзунд отнюдь не выглядел старым, и этот полный горькой задумчивости взгляд не вязался с его величественным и волевым обликом.

Ричмольд откашлялся, чтобы ненавязчиво напомнить о своём существовании. Вольфзунд встрепенулся, словно его пробудили от дрёмы, и, как-то неожиданно суетливо оправив воротник рубашки, залпом допил свой чай.

– Скажите… – Рич замялся, тщательно обдумывая каждое слово. Ему не хотелось рассердить Вольфзунда, но он решил, что должен прояснить для себя всё прямо сейчас, чтобы больше не возвращаться к странному разговору о каких-то магических книгах. Он чувствовал себя неуютно, выслушивая эти противоестественные, невозможные сведения о том, чего и быть-то не должно. – Скажите, если эти Книги были так распространены в прошлом, то почему никому о них неизвестно? И где все эти Книги сейчас?

– Неизвестно? – переспросил Вольфзунд, спешно вернув свою привычную ухмылку. – О. Кажется, я догадываюсь. Твой астроном, твой наставник, по совместительству заменивший родителей – он что-то читал тебе в детстве?

Ричмольд пришёл в замешательство. Какое это имеет отношение к делу? При чём тут Герт?

– Читал, – сухо ответил он. – Звёздные словники, дневники великих астрономов… Исключительно те книги, которые достойны пристального изучения. Показывал карты движения комет. – Ричмольд вздохнул. Оказывается, воспоминания, даже лишь слегка задетые, могут откликнуться горечью. Он спешно глотнул чаю, желая отвлечься и снова сосредоточиться на деле.

Вольфзунд неожиданно рассмеялся, и юноша смутился, пытаясь понять, что именно его развеселило.

– То есть про то, что детям обычно читают сказки, твой астроном ничего не слышал? – язвительно произнёс альюд. Ричмольд почувствовал, как начинают гореть уши. И почему демон может заставить его испытывать стыд, когда он ничего постыдного не совершал?

В самом деле, Герт никогда не рассказывал ему сказок. Было это простым совпадением или астроном намеренно избегал вымышленных сюжетов, Рич не знал. Да ему и не приходило в голову, что люди зачем-то слагали истории, не имеющие ничего общего с действительностью. Он чувствовал себя вполне счастливым, рассматривая карты звёздного неба, изучая фазы Луны и с замиранием сердца глядя на бескрайний небосвод, когда забирался вечерами на самую вершину их башни.

– Нет, – с неохотой признался он.

– Поразительно тяжёлый случай, – вздохнул Вольфзунд. – Была бы здесь Алида, она бы взорвалась возмущением. Одолжи у неё томик сказок и почитай на досуге. Ах, я забыл, она же с тобой не разговаривает. Забавные вы, люди, существа: знаете, что вам отпущено совсем немного времени, но предпочитаете тратить его на ссоры и обиды.

Ричмольд неопределённо пожал плечами. В самом деле, не мог же он отвечать за поведение Алиды. Пусть обижается. Он заслужил.

Вольфзунд потянулся в кресле, как ленивый кот. День разгуливался, летнее солнце светило в окна, и в кабинете становилось душно. Вольфзунд взмахнул рукой, и тяжёлые бархатные шторы сами собой запахнулись, погружая комнату в синий полумрак. Сразу стало прохладнее, но Рич подумал, что лучше было бы открыть окно и впустить в помещение немного свежего воздуха.

– И где, по-твоему, обычно хранят книги? – спросил Вольфзунд.

Ричмольд замешкался, застигнутый врасплох, но осторожно предположил, чувствуя себя при этом достаточно глупо:

– В библиотеке?

– Правильно, – улыбнулся Вольфзунд. – Слава Первому Волшебнику, в Библиотеке Биунума хранится лишь несколько не слишком важных Книг Величия. Основные богатства находятся далеко отсюда, и, надеюсь, они в безопасности. Полагаю, я ответил на твой вопрос?

– Да, – неуверенно кивнул Рич. – Но как это всё относится к нашей сделке?

– Вот мы и подобрались к самому главному, – произнёс Вольфзунд. Удивительно, но в кабинете начал явственно ощущаться лёгкий ветерок, хотя Рич был уверен, что окна по-прежнему оставались закрытыми. – Книгами Тьмы, Чёрными Книгами, занимались Чернокнижники. Не альюды, но и не обычные люди-колдуны. Могущественные умельцы, вступившие на опасный путь. Балансирующие на грани двух сущностей. Мудрецы, посвящённые в самые тёмные тайны колдовства. Совсем не такие, как ты.

Вольфзунд коварно улыбнулся и подошёл к полке с винными бутылками. Рич почувствовал укол стыда, смешанного с гневом. На что он намекает? На то, что он, Ричмольд Лаграсс, полное ничтожество? Конечно, ему далеко до каких-то там колдунов, которые и жили наверняка не по одной сотне лет. Но тем не менее он тоже обладает весьма ценными качествами!

Рич осёкся в своих мыслях. В самом деле, а чем же таким он обладает? В чём он хорош? Он неплохо ориентируется по звёздам, умеет составлять небесные карты, но… Это, кажется, всё, на что он способен. «И на предательство, не забывай», – подсказал мерзкий голос где-то в глубине сознания. Рич досадливо тряхнул головой.

Хозяин замка исследовал длинными пальцами ровный ряд тёмных бутылок, вглядываясь в истёршиеся от времени этикетки, и, выбрав одну, вернулся в своё кресло. С лёгким хлопком вытащив пробку, он наполнил свой бокал и предложил Ричмольду, но тот отказался.

– Ну и каша у тебя в голове сейчас, – хмыкнул Вольфзунд. – Спроси. Я чувствую, как слова рвутся наружу.