Помоги проекту - поделись книгой:
— По большому счёту всё, с чем мы сталкиваемся в своей работе, можно поделить на две категории. — Вещал он, облокотившись о край стола и сплетя пальцы перед лицом. — Первая — загадки. Вторая — чудеса. Знать разницу очень важно. И в первую очередь — тебе, Эрика, как главе научной команды. Загадка — это нечто, что мы можем разгадать, манипулируя логикой и текущими знаниями. Тайна, которую можно раскрыть до конца — роясь в архивах, проводя эксперименты, размышляя, споря. Чудо же анализу не поддаётся. Это нечто, существующее в информационном вакууме… Либо нарушающее основы логики. Или и то, и другое сразу. Вцепившись в чудо, можно сломать зубы. Разбить о него лоб, как о кирпичную стену, впустую потратив силы и время. Это недопустимо, но и отступать слишком легко мы не в праве. Галактика полна чудесами… Мы должны пробовать на зуб всё, что встречаем. К сожалению, чёткой границы между категориями нет… — Он усмехнулся уголком рта. — Вот тебе пример. Как известно, предки уничтожили все записи, которые пронесли сквозь порталы. Даже священные книги богословы потом восстанавливали по памяти… И каждый сохранившийся клочок бумаги с текстом ценится дороже золота. На моей памяти в Академии обсуждали такой клочок — обгорелую бумажку с парой фраз. «Пехоту прижали огнём у центральной площади, и танки были вынуждены двигаться без пехотного сопровождения. В условиях городского боя вторая танковая рота понесла серьёзные потери…». И всё. Эрика, что такое танки?
— Ну… — Девушка нахмурилась, потёрла лоб. — Танк — это ведь резервуар для воды, верно? Обычно металлический…
— Только резервуары для воды… кхм… не могут атаковать… при поддержке пехоты. — Неразборчиво пробурчала Мария с набитым ртом. Она не стала накладывать стейки в тарелку, а попросту придвинула к себе всё блюдо. Теперь оно стремительно пустело.
— Сложно не согласиться. — Кивнул Гёзнер. — Проблема в том, что слово «танк» употребляется ещё в ряде сохранившихся обрывков, связанных так или иначе с войной — и опять без всяких пояснений. Предки, вероятно, знали, о чём речь. Мы — нет. Никаких данных, никакой информации. Тот самый вакуум, казалось бы. И всё же этот орешек раскололи. На чистой логике. Не буду утомлять пересказом всех рассуждений, но в итоге установили, что «танками» в прежние времена, по ту сторону порталов, именовали ещё и военные машины. Как они выглядели и функционировали — предмет споров, но в целом всё ясно… Никакого чуда…
— А пример чуда приведёшь? — Искренне заинтересовавшись, Эрика отодвинула мисочку с салатом, за который было принялась.
— Легче лёгкого. Рифольские грибы с глазами.
— С чем?
— С глазами. Натурально — грибы, белые… В центре шляпки — глаз. Настоящий, функционирующий. С веками и ресничками. По строению — ближе к глазам ночных млекопитающих. Реагирует на свет, следит за движущимися объектами. Зачем он грибу — непонятно. Ведь у того даже мозга нет, чтобы информацию от глаза обрабатывать. И никакие исследования в лаборатории не помогут. — Начальник экспедиции развёл руками. — Строение, химико-биологический состав — пожалуйста, всё исследовано. А всё равно непонятно. Не даёт ответа на главный вопрос — «зачем?». Обычные грибы… С глазами. Съедобные даже. Между прочим, у аборигенов особый шик — приготовить грибы так, чтоб глаза ещё живы оставались. Их едят, они глядят — представляешь?
Доктор Маан представила. Её перекосило. Сидящая напротив Мария в лице не изменилась, но аккуратно положила вилку на столешницу перед собой. Видимо, у майора тоже было неплохое воображение.
— Расскажи лучше про Блютмеер. — Посоветовал капитан Боодинген, спокойно обгладывавший свиные рёбрышки.
— Действительно. — Согласился Хайнц и вновь повернулся к Эрике. — Кровавое Море — планета за западным фронтиром, в крайнем рукаве галактики. Образчик чуда. Комплекс чудес, вернее. По всем характеристикам — пригодна для жизни. Расстояние от звезды, скорость обращения, температурный режим, возраст… На ней есть вода. А жизни — нет. Никакой. Даже микроорганизмов, которые на куда менее благоприятных планетах зарождаются… — Коммандер, увлёкшись, схватил чайную ложку и принялся помахивать ею. — Есть остатки атмосферы — с неплохим содержанием кислорода. Когда-то давно, очень на то похоже, воздух там был пригоден для дыхания… И вода — красная. По всей планете — в морях, в изолированных озёрах… Разумеется, воду могут окрасить в подобный цвет простейшие организмы или минеральные добавки. Только вот ничего такого обнаружить не удалось. Чистейшая вода, такой стерильной в природе не бывает, лишь в лабораторных условиях получают… И красная. — Он пожал плечами. — Хоть ты тресни. Ну и, как говорят южане, coup de grace — Сухой Кратер. Дырка в земле, восточнее главного материка, сильно повыше экватора. Словно от удара огромного метеорита. Увы, сопутствующих следов от столкновения с болидом таких размеров тоже нет. И вообще, по краям кратера можно судить, что на планету ничего не падало. Наоборот — что-то здоровое и круглое «вынырнуло» из-под земли и улетело невесть куда…
— Я… я читала об этом, кажется. — Гёзнер сделал паузу, чтобы перевести дух, и Эрика решилась вставить слово в его тираду. — Старую монографию, автор там предполагал искусственное происхождение…
— Ага. Потому на Блютмеере ещё и археологи работали. И именно они, кстати, хоть чего-то добились. На большой глубине обнаружили в почве следы сложных сплавов и других искусственных материалов. Ещё в третьем веке, тогда кое-какая техника предков в строю оставалась, её привлекли… Но планета настоящая, следы говорят лишь о том, что в незапамятные времена на ней могла существовать цивилизация. Возможно, миллионы лет назад… Однако от биологической жизни следов не осталось никаких, даже окаменелостей. Так-то. Вот тебе чудо во всей красе. Два века, с третьего по четвёртый, местом паломничества для учёных всех мастей было, нынче напрочь забыто… Зря, отчасти — археологи всё же ниточку нащупали, как мне кажется… — Коммандер налил себе морса и выпил стакан залпом — у него пересохло горло. — К чему я всё это? Хочу, чтоб ты поняла — я не напрасно сравнивал чудеса с кирпичной стеной. Она прочная, об неё бесполезно биться головой. Стены надлежит обходить… Или подкапываться под них. Именно этим мы и занимаемся. Ведём подкоп. Пробуем на прочность тайны мироздания и отыскиваем те, что нам по силам. Разгадывая загадки, расшатываем основы чудес. Расширяем познания и возможности, пределы логики и сознания. И понемногу чудеса сами становятся загадками, а из загадок — общеизвестными, очевидными фактами. Нашими усилиями. Просто нужно ощущать свой предел и не бросаться лбом о кирпичную кладку…
Глава экспедиции выдохнул и отхлебнул ещё морса, всем своим видом показывая, что закончил.
— Браво, браво… Ну ладно, поднимем, что ли, бокалы за все ещё нераскрытые тайны? — Мария, похоже, слышавшая эту речь прежде, пару раз приложила ладонь к ладони, изображая аплодисменты и кивнула на до сих пор не откупоренную бутылку вина, которую стоически игнорировала с самого начала обеда. Эрика, в свою очередь, глянула на женщину с некоторой опаской — ей вновь вспомнилось, как она навещала майора две недели назад. До того момента доктор Маан пребывала в уверенности, что Эм, будучи опытной выпивохой, устойчива к хмелю — оказалось, ничего подобного. Уже на третьем литре «Золотой короны» женщина изрядно опьянела, а после добивающего удара дешёвым пивом из её собственных запасов стремительно пришла в свинское состояние и начала сползать с табуретки. Почувствовав, видимо, что вот-вот потеряет дар членораздельной речи, она, тщательно выговаривая слова, объявила, что «потехе время, а работе…» и попросила Эрику помочь ей встать. Опираясь на плечо девушки, утвердилась на ногах, отказалась от дальнейшей помощи и, пошатываясь, хватаясь за мебель, отправилась… работать с документами. Чем благополучно и занималась, пока не уснула…
Впрочем, открыть вино офицеры не успели. Мария, уже тянувшаяся к бутылке, вдруг резко повернулась к двери — миг спустя та распахнулась. На пороге появился запыхавшийся, чем-то явно встревоженный матрос. Доктор узнала в нём второго помощника инженера.
— Господин капитан… Господин коммандер… — Он отдышался, сглотнул. — Прошу прощения, но у нас, кажется, возникли проблемы. Э-э-э… — Мужчина замялся.
— Докладывайте. — Поощрил Густав.
— На складе резервного оборудования с полок третьего яруса без видимых причин упали два небольших ящика с инструментами. Один из них легко ушиб находившегося там матроса — Клауса Фольцера. — Помощник инженера встал «вольно» и подпустил в голос официальной сухости — похоже, так он боролся со смущением.
— Он ранен? — Поинтересовалась Мария, опередив капитана и Гёзнера.
— Просто синяк, ничего серьёзного. Но ещё один матрос, находившийся рядом, утверждает… Э-э-э… — Младший техник пожевал губу. — Что ящики с полки уронил призрак. Или нечто, крайне на похожее на привидение.
Офицеры переглянулись. Майор Кальтендраккен, к удивлению Эрики, помрачнела и нахмурилась, поймала взгляд Хайнца. Вопросительно выгнула бровь. Коммандер в ответ неопределённо пожал плечами.
— Мы не хотели вас беспокоить, но… После расспросов выяснилось, что за прошедшие полтора часа еще, по меньшей мере, три человека в разных местах корабля наблюдали странные явления, однако не сочли нужным о них сообщать. — Продолжал матрос. Речь его становилась всё более казённой. — Один из них — Удо Бакельт.
— А вот это действительно плохо. — Протянул коммандер.
— Почему? — Девушка окончательно перестала что-либо понимать.
— Удо не пьёт. Язва у него. Хотя не важно. Четыре факта наблюдений — серьёзно при любом раскладе. — Гёзнер поднялся. — Надо разобраться…
— Точно ничего не трогали? — Полки третьего яруса находились на высоте человеческого роста, и чтобы осмотреть их получше коммандер взобрался на лесенку. Тащить её издалека не пришлось — пара лёгких стремянок хранилась в каждом грузовом трюме судна как раз на такой случай.
— Никак нет, ваша милость. — Мотнул головой матрос, прижимающий к ушибленному плечу холодный компресс.
— Я Клауса в чувства привёл, и мы сразу ушли, от греха подальше. — Поддержал второй — видевший «призрака». — Ни к чему не прикасались.
— Интер-ресно… — Хайнц поскрёб в затылке и бережно тронул один из стоящих на полке ящиков. Надавил, сдвигая его вглубь стеллажа. Хмыкнул.
— Что там? — Не выдержала Эрика. Происходящее попахивало абсурдом, но девушка уже немного освоилась в команде и прониклась спецификой своей новой работы. Раз прочие столь серьёзно относятся к привидениям на борту, то и ей… не стоит удивляться. Да. «Ничему не удивляйся»…
— Ну, как сказать… — Гёзнер спрыгнул со ступенек, отряхнул с плеча пыль. — Коробки слева от упавших чуть подвинуты наружу. Между ними и стеной есть зазор…
Он обвёл взглядом присутствующих. Кроме матросов-свидетелей здесь были все старшие офицеры — капитана Боодингена творящееся на корабле касалось даже в большей степени, чем коммандера, Мария настояла, что посторонние души на борту, пусть и мёртвые, проходят по её компетенции, а доктор Маан сочла глупым оставаться за столом в одиночестве.
— Что-то ползало по этому зазору и двигало ящики, да? — Предположила майор — с кривоватой усмешкой, но абсолютно серьёзным тоном.
— Как один из вариантов… — Глава экспедиции повернулся к матросам. — Ещё раз повторите, без лишних эмоций.
— Меня послали за разводными ключами, чтоб кожух с резервного блока предохранителей снять. — Ушибленный перевернул компресс и поморщился. — Они где-то внизу, я помнил… Я стал искать, и тут на меня сверзилось…
— А мне проволоки моток понадобился. — Подключился второй матрос. — Когда я вошёл, Клаус как раз наклонился, в коробке на полу рылся. Смотрю — ящики над ним шевелятся как будто… А потом — опа! И упали… Один мимо, другой — на него…
— По плечу и висок задело, но пустяково. — Добавил пострадавший. — Железяки в них, тяжёлые… Так бы и вовсе обошлось…
— Ну я — к нему, помочь… И тут — раз! Там, откуда ящики упали, будто дырка от выбитых зубов образовалась на полке — остальные-то на месте. И вот из дырки этой… — Матрос сглотнул. — Как пятно прозрачное — фш-ш-шурх! По стеллажам вдоль и в темноте исчезло. Тут при свечах не видно ничего…
— Большое пятно-то? — Уточнила Мария. Подходящего угла вблизи не отыскалось, потому она подпирала лопатками стойку пустого стеллажа. Химический фонарь, разгоняющий тьму трюма, стоял у её ног, и сама женщина казалась неясным силуэтом… выше щиколоток.
— Дак… И не скажу, чтоб не соврать. — Сконфуженно признал матрос. — Но вроде не очень. В дырку-то пролезло, другие коробки не задев… А прозрачное оно было… В середине слабее, к краям совсем расплывалось, и форму-то не поймёшь. Помните, как год назад, с этими, электромагнитными…
— Помню. — Женщина поджала губы и вновь обменялась тревожными взглядами с коммандером. — Но молнии же по нему не бегали?
— Нет.
— И обесточенные лампочки не мигали?
— Нет.
— Вот и забудем. Это что-то другое.
— Так, давайте сразу выкинем из головы экспедиции годичной давности. — Поддержал её Гёзнер. — Есть и свежие возможности. Мы были в аномальной зоне совсем недавно. Как раз перед тем, как принять в группу Эрику.
— И с тех пор успели сходить ещё в один поход. — Качнул головой Густав. — И всё было в порядке. Нет, эта возможность тоже слабая. Потом, процедуры предосторожности мы прошли в полной мере — карантин, все проверки…
— Ну а что тогда?
Капитан развёл руками:
— Не знаю. Нужно больше информации.
— Вот именно. — Мария прикрыла глаза и резюмировала. — Ничего мы толком не знаем. Опираясь на факты… Либо на борту живое существо, либо мы наблюдаем некое явление… Либо это всё же паранойя. Тени мелькающие, ящики падающие, опрокинутый стул — те ещё признаки. Но дальнейшие действия для нас очевидны. Густав, сколько сейчас народу на корабле?
— Инженер с тремя помощниками, два десятка матросов, дежурная смена охраны — четыре солдата и сержант.
— Вполне… Хватит, чтобы организовать прочёсывание судна своими силами. — Женщина подняла веки, оттолкнулась от стойки, встала прямо. — Найдём что-нибудь — будем действовать по обстоятельствам. Не найдём — эвакуируемся на землю и сообщим в администрацию порта, чтобы блокировали фрегат и вызвали помощь для более тщательного осмотра.
— А почему бы сразу так не сделать? — Поинтересовалась доктор Маан. От непонятного диалога и мрачных мин офицеров по спине у неё забегали мурашки. Что ещё за «электромагнитные», и почему матрос о них знает, а она — нет?
— Если б мы в каждой похожей ситуации устраивали аврал и карантин — нас бы портовые службы прокляли. — Усмехнулся Гёзнер. — То, что ты сейчас наблюдаешь, вовсе не форс-мажор, а самая что ни есть рутина… На самом деле всё не так серьёзно, как тебе может показаться. Эм говорила про паранойю — вот это она самая, во всей красе. Профессиональная черта, так сказать. Пусть выглядит чушью, мы обязаны всё проверить — для собственного успокоения. Как говаривал патер Отто из церкви в моём родном городке — ежели вокруг запахло серой, прочти молитву, не навредит.
Офицер словно оправдывался — излишне многословно и неловко.
— Нет, я понимаю. — Заверила Эрика. — Не объясняй. Я ведь уже кое-что повидала с вами…
— Тем лучше. Прости, что так вышло с обедом, обязательно наверстаем позже. Обещаю. Сейчас мы проводим тебя в кают-компанию — посидишь там, посторожишь закуски, покуда не разберёмся. Эм тебе в помощь солдата даст. — Коммандер подмигнул. — Развлечёшь его беседой. Или, если хочешь, выведем тебя к трапу, отправишься домой. Потом расскажу, чем закончилось.
— Я останусь. — Решительно мотнула подбородком девушка. — И провожать меня ни к чему, занимайтесь своими делами. Сама дойду.
— Вот уж ни в коем разе. — Отрезала майор. — Как ответственная за безопасность я с этого момента запрещаю перемещаться по судну поодиночке. Всем. До прояснения ситуации — только парами или группами. Густав, предупредишь команду…
— Внутренняя связь отключена, кроме аварийных телефонов. Я сперва наведаюсь в машинное, прикажу досрочно восстановить работу энергосистемы. Пусть хоть электрическое освещение будет. Меня проводят матросы.
— Хорошо. Тогда мы подождём в кают-компании, начнём только после того, как ты управишься. И передай в дежурку охраны, пусть пришлют нам бойца — чтоб Эрику одну не оставлять. — Женщина улыбнулась. — Ещё несколько минут за праздничным столом… Их нужно использовать с толком. Ладно, всё, разошлись.
Пока они поднимались в надстройку, Гёзнер размышлял вслух:
— Я тоже не думаю, что это как-то связано с прошлыми экспедициями. Всякое, конечно, бывало… Однажды у нас во время рейса через аномальную зону трюмная крыса в какую-то жуткую дрянь превратилась, например… Даже вспоминать не охота… В другой раз пол в одном из коридоров начал излучать в видимом спектре, причём ровно по пять минут каждый день, в одно и тоже время, и без остаточной радиации…
— Но такие штуки всегда проявляются если не сразу, то практически сразу. — Не оборачиваясь, заметила идущая впереди Мария. — Чудеса космоса, конечно, непредсказуемы, но как-то уж очень характерно непредсказуемы… Их последствия не умеют ждать… Хм-м… Хайнц, а где ты обед «навёрстывать» планируешь? — Круто переключилась она. — Даже если всё будет хорошо, на корабль из-за проверок несколько дней не зайти будет… Давай сегодня или завтра вечером, «У печёного уткоклюва»? Эрике вполне подойдёт, очень приличная…
— …забегаловка около жандармерии. — Закончил за неё Гёзнер.
— Около штаба охранки. — Поправила майор. — Жандармы там только на входе дежурят. Разве это плохо? У меня будет лишний повод вести себя тихо.
Хайнц не успел ответить. Женщина остановилась перед дверью комнаты отдыха, взялась за ручку… и замерла. Тихонько, почти шёпотом, спросила:
— Слышите?
— Что? — В унисон поинтересовались доктор и коммандер.
— Музыка не играет. — Майор отпустила ручку и плавно отступила на шаг. — А по времени должна ещё… Я помню пластинку…
Из-за створки донёсся звук бьющегося стекла. Глава охраны и начальник экспедиции переглянулись. Гёзнер нехорошо осклабился:
— Я оружие в каюте оставил. Ты тоже?
Женщина без лишних слов сунула руку в узкий карман своей «четвертьюбки» и выудила оттуда крошечный пистолет — тупорылый, целиком умещающийся в ладони.
— Не «ротатор», ну да ладно… — Вздохнул коммандер, в свою очередь, доставая перочинный ножик. На оружие этот «клинок» не походил даже с натяжкой.
— Э… Может, я за солдатами сбегаю? — Осторожно предложила Эрика.
— Одна? И пока найдёшь, приведёшь… — Хайнц отодвинул её назад и встал плечом к плечу с майором. — Пока оставайся здесь, в коридоре. Но если что — беги сразу наверх…
— А мне-то начало казаться, что вы разумные и осторожные люди… — Буркнула девушка.
— Когда как. Разумная осторожность — есть умение правильно рисковать. Ну… — Гёзнер и Мария снова переглянулись, кивнули друг другу. Майор пинком распахнула дверь и с пистолетом наизготовку ворвалась в кают-компанию. Хайнц скользнул следом.
— Ууууиииииии!!! — Высокий визг и стеклянный звон слились воедино. Из-за спин старших товарищей доктор Маан увидела, как нечто бесформенное, полупрозрачное, стремительно метнулось через весь обеденный стол, по дороге раскидывая посуду и покрываясь яркими разноцветными пятнами. Оно буквально слетело со столешницы, с невероятной скоростью промчалось через полкомнаты, перемахнуло через опрокинутую тумбу с патефоном и скрылось в чёрном зеве вентиляционной шахты — люк которой, оказывается, был у самого пола, в стене, спрятанный за той самой тумбочкой.
Майор проводила «нечто» стволом пистолета, но опустила оружие, так и не выстрелив.
— Бога душу!.. — Гёзнер одним движением сложил нож и сжал его в кулаке. Подошёл к столу, оглядел его. — Животное! У нас на борту — животное!
В голосе его звучало неприкрытое облегчение.
— Ты не торопишься ли с выводами? — Эрика переступила через порог, прижимая к груди сумочку. Несмотря ни на что, поверить командиру очень хотелось. — Не так уж много мы только что видели…
— «Принцип бритвы». — Хмыкнула Мария, убирая пистолет и опускаясь на четвереньки перед отдушиной. — Отсекаем лишнее. Аномальные явления не воруют еду.
— И не оставляют следа из соуса и подливок. — Коммандер указал на жирную полосу, тянущуюся от ножек стола к вентиляции. Задержал взгляд на женщине, которая, едва ли не распластавшись на полу, с безопасного расстояния заглядывала в люк. Усмехнулся. — Эм, ты ещё руку туда засунь. Вдруг нащупаешь.
Майор пропустила замечание мимо ушей и поднялась, одёрнув юбку:
— Отсюда оно вылезло — оттолкнуло тумбочку, уронило патефон… Видать, не смогло протиснуться… Теперь мы знаем, что наш гость лазает по воздуховодным каналам. Вентилирующая система на профилактике, все решётки открыты… — Женщина щёлкнула пальцами. — Понятно, как его могли видеть в разных местах, но не замечать в коридорах. Перемещается незаметно, способно к мимикрии, пугливо и осторожно — вот вам и «привидение». Жаль, шахты для человека слишком узкие. Полезть туда за ним не выйдет…
— И слава Творцу. А то кто-нибудь именно так бы и поступил. — Гёзнер только теперь спрятал нож в нагрудный карман и присел на подлокотник кресла. — Даже не кто-нибудь, а кое-кто… — Он окинул помещение внимательным взглядом. Разгром на самом деле был невелик — сильно пострадала лишь сервировка стола. Патефон слетел с упавшей тумбы, но выглядел целым, иного ущерба не наблюдалось. — Ладно, что делать-то будем? Исходя из того, что имеем дело с животным.
— Как что? — Не поняла Мария. — Ловить. Во-первых, вентиляцию рано или поздно придётся запустить, во-вторых — а вдруг оно опасное? Кстати, хоть кто-то его разглядел?
— Размером с очень крупную кошку… — Морща лоб, припомнил Гёзнер. — Побольше даже, пожалуй. Хвост вроде был… тонкий… Но не уверен.
— Эрика?
— Я и хвоста не видела. Зато могу вас порадовать — если это животное, то не хищное.
— М-м-м? — Кальтендраккен вопросительно подняла брови.
— Посмотрите на стол. С бифштексами оно лихо расправилось, однако и салатам досталось… Всеядное, очевидно. — Атмосфера, недавно пропитанная смутной тревогой, разряжалась на глазах, и это придало доктору смелости рассуждать. Теперь она знала, в какую сторону направлять мысль и ощущала себя при деле.
— Эта штука сожрала всё мясо и разбила вино. — Кивнула Мария. — Теперь изловить её для меня — дело не только службы, но и чести.
Поделиться книгой: