Ангел-Хранитель 320 (ознакомительный фрагмент)

Кстати, о дамах. В комнату, бесшумно ступая по ковру, вошла высокая черноволосая девушка, всю одежду которой составляла большая, не по размеру, клетчатая мужская рубаха с подвернутыми до локтей рукавами.

Его рубаха.

Сергей подумал, что все еще спит, настолько ладной оказалась незнакомка. И еще она была босой. И это было здорово, потому что с некоторых пор у Сергея портилось настроение при виде уютных домашних тапочек на женских ножках. На весьма недурных ножках, к слову сказать. Стройных, длинных, с округлыми коленками и яркими капельками педикюра на аккуратных пальчиках.

Спохватившись, он поднял глаза и встретился с ее насмешливым взглядом.

— Можешь не пересчитывать — их там ровно десять, — сообщила незнакомка, протягивая ему большую кружку. — Выпей это.

— Никогда не вредно убедиться. — Сергей принял кружку и осторожно понюхал густую коричневую жидкость. — Ты уверена, что это не для наружного применения?

— Мой фирменный рецепт, — успокоила она. — Немного воды из лужи, две щепотки пыли, капелька змеиной крови. Подогреть, хорошенько взбить и как следует плюнуть.

— А по запаху не скажешь, — продолжал сомневаться Сергей.

— Всего лишь тухлое голубиное яйцо.

— Голубиное?

— И самая малость мышиного помета.

— Что бы я вчера не натворил — это не стоит такой страшной мести, — пробормотал Сергей. Вдохнул поглубже, зажмурился и осушил кружку в несколько больших глотков. Варево оказалось довольно приятным на вкус бульоном — густым, горячим и очень острым. Во рту осталось приятное пряное послевкусие.

— Мой герой! — похвалила незнакомка. Она проследила за его взглядом, поспешно наклонилась и забросила под кровать лежащие на ковре смятые трусики. Когда она забирала кружку, щеки ее заметно порозовели от смущения.

— На всякий случай: что бы я вчера не наговорил — это все вранье, — сказал Сергей.

Она подняла бровь.

— Уверен? Ты говорил, что я самая красивая.

— Ну, кроме этого, — поспешно заверил Сергей. — А вот остальное — наверняка.

Она присела рядом с ним на краешек кровати.

— А еще ты обещал, что будешь целовать мой синяк, пока он не исчезнет.

— Синяк? — Сергей с беспокойством оглядел ее лицо. — Я что, тебя ударил?

— Вообще-то, это была твоя подружка, — успокоила девушка.

— Какая еще подружка?

Она посмотрела на него с жалостью.

— Я предупреждала — не стоит пить текилу после рома.

— Но у меня нет никакой подружки!

— А до этого ты проглотил три порции родезийского портвейна. Так что можешь не притворяться, будто помнишь, как меня зовут.

Сергей почувствовал, как его уши наливаются жаром.

— Если это поможет — мне очень стыдно. Обычно я не пью.

Она протянула руку и легонько погладила его по колючей щеке.

— Тебе не за что извиняться, ты вел себя как джентльмен. Ничего, что я украла твою рубаху?

— Тебе идет, — ответил Сергей, невольно задерживая взгляд на соблазнительной ложбинке меж симпатичных холмиков, оттопыривших грубую ткань. Спохватившись, он поспешно отвел глаза.

— Бланш мне нарисовала твоя подружка, — объяснила незнакомка, которую явно забавляло его смущение. — Ты подошел к бару и поинтересовался у меня, не занято ли место рядом, и не успела я ответить, как откуда-то выпрыгнула эта твоя чокнутая и с визгом приложила мне с правой.

— Маленькая, в синем платье? — уточнил Сергей.

— Точно. Маленькая крикливая блондинка на высоченных каблуках и в дурацком синем платье.

— Кажется, я знаю, о ком речь. А дальше?

— А дальше я сбросила туфли и показала ей кузькину мать. — сказала девушка. — Кстати, ванная в твоем распоряжении. Не стесняйся, используй все, что найдешь. Тюбик с восстановителем лежит на средней полке. Если, конечно, ты не собираешься и дальше пугать людей своими фонарями.

Он ощупал свое лицо и едва не зашипел от боли.

— У тебя есть зеркало? — спросил Сергей.

Вместо ответа она встала и развернула створку трюмо так, чтобы он мог себя видеть.

Увиденное его не обрадовало. Человек из отражения был похож на отрицательного героя в финале низкобюджетного боевика. Из тех, где добро побеждает зло.

— Я что, упал с лестницы? — поинтересовался он, поворачивая лицо из стороны в сторону, чтобы получше разглядеть сочные красно-фиолетовые украшения.

— Вроде того, — сказала она. — И вообще, ты уверен, что именно об этом нужно говорить с девушкой в ее постели утром?

— Совершенно не уверен, — согласился он. — Но меня оправдывает недостаток опыта.

— Например, ты мог бы сделать мне комплимент. Соврать, что тебе очень приятна моя забота о твоем здоровье.

— Мне очень приятно, правда, — заверил Сергей. — Даже голова уже почти не болит. И я, кажется, вспомнил, как тебя зовут. Девушка «это неважно».

— Ну, тогда это действительно было неважно, — улыбнулась она. — Будешь кофе?

— Буду. После того, как ты расскажешь мне, где именно я попал под грузовик.

Она сделала вид, будто нашла в пустой кружке что-то безумно интересное.

— Я должна извиниться. Ты бросился нас разнимать, а я была зла на твою подружку. Очень зла.

— И?

— И, в общем, я не удержалась.

— От чего именно ты не удержалась?

— Я тебя слегка ударила. Сгоряча. Еще раз прошу прощения.

— Слегка? — возмутился Сергей.

— Ну, я выросла в плохом районе, приходилось учиться защищаться. Я сделала это рефлекторно. Мне очень жаль.

Он снова заглянул в зеркало. Даже слегка потыкал в себя пальцем для пущей уверенности.

— Хороший рефлекс. Просто отличный. Но я тоже не был пай-мальчиком. Это совсем не похоже на один раз.

Она холодно взглянула на него сверху вниз и ничего не сказала. Неловкая пауза тянулась и тянулась, и когда Сергей решил, что его новая знакомая сейчас развернется и молча выйдет, она вдруг заговорила, и голос ее при этом дрожал не то от злости, не то от подступающих слез — он не слишком разбирался в подобных нюансах:

— Вчера я была очень, очень, очень зла. Я пришла в тот бар, чтобы вдребезги напиться, в настроении — «не влезай — убьет», и не успела я как следует начать, как вдруг какая-то сумасшедшая пигалица ни с того ни с сего называет меня сукой и бьет меня в глаз, а когда я хочу размазать эту дрянь по полу, ее кавалер влезает между нами со своим дурацким «Дамы, не ссорьтесь»! Знаешь, мне кажется, меня можно понять! Я была как тот проклятый электрический предохранитель, который сгорает от высокого напряжения. Да, я тебя ударила! Я ударила тебя несколько раз! И мне было стыдно! И я извинилась! Дважды! Не считая сегодняшней ночи!

Она замолчала и перевела дыхание. Вся ее подавляющая волю сексуальность исчезла. Сергею захотелось обнять ее, такой беззащитной она казалась в этот момент.

— Ты не могла бы присесть? — попросил он.

— Зачем?

— Затем, что я не могу до тебя дотянуться. И не могу встать, потому что кто-то спер всю мою одежду.

— Вчера ты не был таким стеснительным, — остывая после внезапной вспышки, сказала она. Но все же присела рядом.

Сергей отобрал у нее кружку, которую девушка машинально вертела в руках, и, наклонившись, поставил на ковер. Затем осторожно привлек девушку к себе и погладил по голове. Запах ее волос дурманил почище наркотика.

— Я себя глупо чувствую, — прошептала она, щекоча губами его ухо. — Ты ведешь себя так, будто мы знакомы сто лет.

— Я просто не знаю, как себя вести с такой, как ты.

Она отстранилась, взглянула ему в глаза.

— С какой такой?

— Безумно красивой. И совершенно не похожей на тех, кто в одиночестве надираются в дешевом баре.

Она грустно улыбнулась.

— Обычно, я не хожу по барам одна. Вчера это случилось впервые.

— Похоже, дебют тебе удался.

— Не смейся надо мной, — попросила она.

— Даже и не думал.

Она взяла руку Сергея, легонько поцеловала его в ладонь.

— Мне очень жаль, что ты увидел меня такой.

— Вероятно, у тебя был повод.

— И еще какой, — сказала она. — Вчера я поехала в гости к подруге. Моей самой близкой подруге. Мы собирались испечь фруктовый торт, немного посплетничать. Вообще-то, мы договорились встретиться позже, но я освободилась пораньше и решила ее обрадовать. Но когда вышла из такси, то увидела его машину. Его чертову любимую машину. Она стояла как ни в чем ни бывало под фонарем у ее дома, и этого просто не могло быть, потому что три дня назад он уехал проводить семинар в какой-то загородной дыре. Четыре дня, если считать сегодня.

— Он — это кто? — спросил Сергей.

— Он — это Виктор, — ответила она, осторожно опуская его руку на одеяло.

Затем она отвернулась, сложила ладони на коленях, и глядя в пол, продолжила:

— Мне даже не понадобилось входить в дом, потому что я обнаружила их в летней беседке. Они были так увлечены друг другом, что ничего вокруг не замечали. И тогда я тихонько прокралась назад и уселась в его машину. Меня колотило от ярости. У меня был кулон с чипом доступа, Виктор подарил мне его через месяц после того, как мы… ладно, неважно. Так вот, сначала я хотела просто разбить этот проклятый кусок железа. Чтобы уязвить его посильнее. Сделать ему так же больно. И только потом поняла, что ничего не выйдет, пилот просто не даст мне этого сделать, потому что у меня нет прав на ручное управление. И тогда я решила напиться — вдрызг, до отключения сознания. Мне хотелось забыть ее счастливую физиономию в которую он тыкал своим… — Она быстро взглянула на Сергея и снова опустила глаза. — Ну вот, — сказала она тоскливо. — Кажется, я становлюсь вульгарной бабой.

— Перестань, — успокоил ее Сергей, которому отчаянно захотелось в туалет.

Но она его не слышала.

— Я бросила машину у первого попавшегося бара. Мне было все равно где, лишь бы скорей. Знаешь, если бы не ты, я бы наверное убила эту сучку. Но потом, когда я выпустила пар, мне стало стыдно. Никакая лживая похотливая тварь не стоит того, что я вытворяла. И я принялась извиняться. Протирала тебе лицо водкой. Угощала выпивкой. И ты все послушно пил. Ну просто как теленок, который ест из рук. Все, что бы я тебе не подавала. Мне нравилось, как ты старался быть милым. А я видела, как тебе плохо, но не могла остановиться. Я просто не хотела оставаться одна. Мне очень нужно было, чтобы кто-то был рядом. И еще я на тебя вешалась, а ты вел себя как чертов чопорный дворецкий. А потом мы выпили на брудершафт, и ты меня, наконец, поцеловал. Хотя бы это ты помнишь?

Сергей поспешил кивнуть, хотя ничего такого не было и в помине. Его гудящую голову словно промыли пожарным гидрантом, оставив внутри какие-то слабо связанные обрывки.

— А потом бармен стал делать нам прозрачные намеки, и отказался нам наливать. А ты предложил ему выйти. Ты бы видел себя и его — это же просто человек-гора! Но ты был настойчив. Очень настойчив. И эта твоя кривая ухмылка… На тебя даже начали делать ставки.

— Наверное, проявились мои русские гены, — сказал Сергей. Боль в животе становилась невыносимой, но он боялся прервать собеседницу, которой, похоже, приспичило выговориться именно тогда, когда его мочевой пузырь собрался взорваться.

— В итоге, несмотря на твои гены, выйти пришлось нам обоим, — закончила она.

Они помолчали, глядя в окно, за которым ветер по-прежнему играл ветвями и гонял зеленые волны по маленькой симпатичной лужайке.

— И что было потом? — спросил Сергей.

— Потом я посадила тебя в такси, привезла к себе, заставила проглотить пару капсул антидота и затащила в спальню. Где и изнасиловала, невзирая на твои попытки проявить самостоятельность.

Лучше бы она врезала ему еще парочку раз, подумал Сергей. В конце концов, чем ему грозило окончание вечера с той белобрысой? Десятью минутами скомканного секса, да чувством неловкости при встрече в офисе?

— Надеюсь, я был не слишком горьким лекарством, — наконец, сказал он.

— Ты был отличным лекарством, — ответила она. — До тех пор, пока не начал называть меня Катей.

— Надо же было как-то выкручиваться, — соврал Сергей. — Я же не знал, как тебя зовут.

— Ты и сейчас не знаешь, — заметила она. — Мне почему-то втемяшилось в голову, что это неправильно, называть свое имя случайному человеку. Человеку, которому… который… — она в растерянности умолкла.

— Которого ты использовала вместо компресса, — помог он ей. — А теперь отвернись, мне нужно собрать одежду.

Она молча встала, отошла к окну и сделала вид, будто любуется своей лужайкой, пока Сергей за ее спиной собирал в охапку свои перекрученные тряпки.