Помоги проекту - поделись книгой:
Ее бабушка умерла, когда Монике стукнуло двенадцать лет. Пока отец был жив, он почему-то не жаловал визитов дочери к любимой бабуле. Но потом, когда Рика сгубил рак, тогда ей едва исполнилось восемь, Моника буквально прописалась у бабушки. И сколько она себя помнила, Синтия всегда занималась чем-то странным.
Старушка, как и все бабушки, пекла булочки, плюшки и пироги. Но помимо этого, к ней часто приходили незнакомые Монике люди, которым бабушка давала какие-то травы и настои. И сколько бы Пэриш не спрашивала Синтию об этом, бабушка всегда отшучивалась. А теперь этим действиям нашлось объяснение. Ее любимая бабуля ведьма. И она, как оказалось, тоже ею является.
Моника решительно встала с кровати. Желание. Она должна загадать желание, а потом найдет способ избавиться от хамоватого существа. Но перед ней встала весьма трудная задача. Ей еще никогда не приходилось вызывать джинна. Валефор всегда приходил сам. Без приглашения. Пэриш в раздумьях стала расхаживать туда-сюда. В ее сне, бабушка сказала, что даже если джинн и следит за ней, то он не может проникнуть в ее мысли. Главное не рассуждать вслух.
— Валефор! — громко крикнула Моника, — я готова загадать второе желание!
***
Валефор крушил обеденный зал. Впервые, он столкнулся с такой проблемой. Джинн рассчитывал, что Моника, после пару проведенных ночей в камере, тут же кинется загадывать желание. А девушка просто посмеялась над ним и послала куда подальше.
Валефор стукнул кулаком в стену. Это был тупик. Провал. Ну, почему именно она откупорила, этот чертов сосуд? Почему не Джастин к примеру? Ну, выполнил бы он его желания и жил бы себе спокойно. Но нет. Судьба злая шутница. И его спасительницей стала упертая девчонка.
Валефор не поверил собственным ушам. Но когда зов повторился, он готов был приплясывать на месте. Выходит, девчонка не такая уж упертая?
Уже через мгновение джинн стоял перед своей хозяйкой.
— Слушаю и повинуюсь… — с довольной ухмылкой, произнес он, — чего изволите?
— Стать свободной! Я хочу выбраться из этой камеры и вернуться в свою квартиру!
Очередная ухмылка озарила лицо Валефора, а в следующую минуту, Монику окружали родные стены ее квартиры.
***
Оказавшись в своей квартире, Моника хотела прогнать Валефора, но передумала.
— Валефор, — ласково пропела она, — я хочу загадать третье желание. Но пока не могу. Пойми, я много чего желаю, а на чем остановить свой выбор, не знаю. Дай мне месяц. Я определюсь с желанием и когда буду готова, загадаю, окей?
Джинн внимательно на нее посмотрел. Пэриш вела себя странно. Она явно что-то затеяла, а вот что, Валефор понять не мог. Он согласно кивнул, но про себя решил следить за ней.
— Договорились, — сладко улыбнулся джинн и не удержал любопытства, — скажи, почему ты так быстро сдалась? Просто вчера ты явно дала понять, что лучше умрешь, чем загадаешь желания?
— Я подумала, что хуже смерти быть ничего не может. Как говорится:
— Ну, что же... —довольно ухмыльнулся он, — хорошая девочка...
Валефор потрепал ее по голове, словно ребенка, после чего исчез.
Стоило джинну исчезнуть, как Моника кинулась к книжному шкафу. Среди томов, находился секретный отсек. Пэриш открыла небольшой ящичек и, пересчитывая купюры, набрала номер кассы.
— Добрый день девушка, мне нужен билет до Хэмптона. Хорошо, значит, в двенадцать от станции Пенсильвания? Спасибо...
Ровно в 12:00 Моника села в автобус, искренне надеясь, что Валефор поверил ей и сейчас не следит. До Хэмптона, был неблизкий путь, поэтому Пэриш устроилась поудобней и решила поспать.
Разбудил Монику, тихий и приятный голос девушки-проводницы.
— Мисс, мы приехали...
Пэриш разлепила глаза, поблагодарила девушку и вышла из автобуса. Ей повезло, на стоянке стояло несколько таксистов. И сев в одну из желтых машин, отправилась в самый дешевый отель «Бельмонт».
Когда Моника вошла в свой номер, то там ее уже ждал привычный визитер. Валефор вальяжно развалился в кресле. В этот раз волосы мужчины были распущены. Простая рубашка расстегнута до пупа, ноги слегка облегали черные брюки.
— Ты решила от меня смыться? — джинн скрестил руки на груди, — правда? — с иронией поинтересовался он.
— А разве этого возможно? — съязвила Моника в ответ, — правда? — хмыкнула Пэриш. — Я просто приехала к бабушке на могилу. И будь любезен оставить меня одну! Мы же договорились? Или ты не мужчина? Ах, да! — хлопнула она в ладоши. — Ты же хитрый жулик, а я-то наивная поверила тебе...
— Ладно, — хмыкнул Валефор, — мы действительно договорились и я не стану нарушать условие сделки, но учти... — джинн встал и чуть склонился. Таким образом, оказавшись лицом к лицу с Моникой. — Если ты что-то задумала, — очередная ухмылка, — тебе несдобровать...
***
Валефор исчез, но только для Моники. На самом же деле, он решил убедиться в том, что она говорит правду и просто стал невидимым. Джинн внимательно наблюдал за девушкой. Сначала она осмотрелась, а потом пошла в ванную. Шум воды явно давал понять, что Моника решила искупаться, но в этот раз, Валефор вошел в душевую.
Пэриш стояла под струями воды, закрыв глаза. О чем она думала, Валефор не знал. Джинн, подперев косяк, остался наблюдать. Вылив порцию геля на руку, Моника начала растирать им свое тело. После этого движения, Валефор нервно сменил позу. Девушка не видя его и сама того не подозревая, соблазняла джинна. Он закрыл глаза, представляя вместо ее ладоней, свои. Как медленно намыливает тело Моники: шею, плечи, грудь...
Резкий стук вырвал его из прекрасного видения. Валефор распахнул веки, оказалось, что Пэриш уронила бутыль с тем самым гелем. Взгляд невольно упал на название: «Райский Сад». Он ухмыльнулся.
— Да уж, райский... — хмыкнул Валефор и продолжил наблюдать. Он понимал, что поступает неправильно, но уходить не собирался. Джин лишь сменил позу, усевшись на тумбу, стоявшую у стены.
Закончив мыться, Моника встала прямо напротив Валефора, абсолютно голой. Она смотрела на него в упор. По крайней мере, так могло показаться на первый взгляд. На самом же деле, Пэриш просто смотрела в зеркало.
Валефора так и подмывало стать для нее видимым. И одним движением прижать девушку к себе, но он, стиснув зубы, просто исчез.
Глава 10
Моника смотрела в свое отражение. Ее запястья обхватывали два металлических напульсника, от которых тянулась цепь и уходила в никуда. Еще один шаг. Желание. И она окажется в плену.
— Ну, что же, Валефор, — обратилась она в пустоту, глядя на свое отражение. — Крысиные бега начались. Теперь посмотрим кто кого...
Переодевшись, Пэриш приехала на кладбище. Кованые ворота, увенчанные пиками были широко распахнуты. По краям от тропинки, располагались мраморные надгробия, огражденные решетчатым забором. Моника прошла мимо сплошных рядов могил и подошла к нужной.
— Здравствуй, бабушка, — тихо произнесла Пэриш, положа цветы у надгробия. — Прости, что забыла тебя и не приезжала совсем… — Моника разговаривала так, словно Синтия стояла перед ней, а не лежала в гробу. — Мне нужна твоя помощь, — попросила она. И стоило ей это произнести, как непонятно откуда взялся черный, словно смоль, кот. Он ластился, терся об ноги девушки, а потом, как будто зазывая ее, направился вглубь кладбища. В ту сторону, где богатые аристократы организовали фамильный склеп. Моника заинтригованная пошла за животным. Еще бы несколько месяцев назад, она бы ни за что так не поступила. Ну, подумаешь, кот? И что такого, что он так зазывно смотрит на тебя? Но сейчас, Пэриш не отставая, шла за ним.
Кот остановился возле одного из склепа и протяжно замяукал.
— Класс, — вздохнула Моника, — и что мне теперь делать? По-кошачьи я не понимаю. — Кот снова настойчиво мяукнул. — Ты хочешь, чтобы я вошла в склеп?
Черныш, как прозвала его про себя Пэриш, заурчал, словно подтверждая.
— Серьезно? Дожили, я разговариваю с котом у чужого склепа на кладбище. Класс! Прощай жизнь! Здравствуй дурка!
На этой веселой ноте, Моника начала обходить гробницу, в поисках какого-нибудь лаза. Но так ничего и не обнаружила. Она снова встала у черных железных ворот. Над ними высилась табличка, на которой готическим шрифтом была выведена надпись:
Моника провела ладонями по воротам, слегка толкнула их. И, естественно ничего не произошло. Они лишь тихонько скрипнули, но так и остались закрытыми. Хотя надежда была. Пока Пэриш проводила свои манипуляции, кот куда-то исчез. Не понимая, что здесь делает, у совершенно посторонних усопших родственников, она развернулась и собиралась уходить. Но тихий и протяжный скрип, заставил ее снова повернуться.
Ворота, которые еще мгновение назад были наглухо закрыты, оказались открыты нараспашку. Как бы приглашая войти. Но желание такого не вызывало. Внутри зияла непроглядная чернота. А что там за ними, Пэриш не знала. К такому точно готова не была, поэтому не взяла даже банального фонарика. А что если она сейчас войдет, а ворота захлопнуться? Что потом? В таких помещениях, мобильный телефон не ловит. И тогда останется ждать, только живых родственников покойников. А перспектива провести несколько дней, а может даже месяцев среди мертвецов не очень радовала. Но ее спутник вновь откуда ни возьмись, появился на пороге и, вильнув хвостом, вошел в склеп. Набрав полную грудь воздуха, Моника шагнула следом. Ворота с громким стуком и протяжным скрипом захлопнулись за ее спиной.
***
Валефор вернулся в свой замок после нескольких часов бесполезного гуляния по городу. Он на протяжении всего времени размышлял о своих чувствах. Джинн никак не мог в них разобраться. С одной стороны, его ощущения можно списать на банальное влечение или желание. А с другой, Валефор чувствовал что-то еще. В принципе он мог наплевать на их договор и создать для Моники очередную ситуацию. В ходе, которой, она загадает и третье желание. Но отчего-то, отчего и сам не знал, джинн не хотел этого делать.
— Вот же, — покачал он головой, — что с ней не так?
— Простите?
Валефор совсем забыл о присутствие Амулия рядом.
— Вот скажи, — обратился он к своему стражнику. — Что с ней не так? Что такого в этой девчонке? Наглость? Смелость? Или, может несусветная глупость?! А может это со мной что-то не так? Схожу с ума после заточения? — Валефор бросил пронзительный взгляд на Амулия, — ай, забудь!
— А может, — начал страж, — вы просто влюбились?
— Чушь! — рявкнул джинн, — ты прекрасно знаешь, это невозможно!
— А вы, прекрасно знаете, что это вполне вероятно. Раз в тысячу лет, рождается ведьма, для баланса между двух рас. И именно она должна стать суженой джинна.
— Во-первых, Моника не ведьма, а во-вторых, почему, черт возьми, этим джинном должен стать я? И с какой стороны здесь любовь? Так, брак по расчету. Бизнес и ничего личного…
— Но все же, вероятность есть, — не отставал Амулий, — вы не можете быть точно уверены, что Моника не ведьма. А что касается ваших чувств, то для баланса, нужна именно любовь. Богини Судьбы сами решают, кого ею наградить. И вы Повелитель, прекрасно об этом знаете. Чувство возникает неожиданно и постепенно. Посудите сами, — взывал к логике Валефора стражник, — почему Моника видит оковы? Ведь если она обычный человек, то этого быть не должно. Второй вопрос: почему она не вызывает у вас ненависть и желание ее убить? Все джинны ненавидят людей и стараются по-быстрому от них избавиться. Но в вашей ситуации все совсем иначе…
Логичное мышление Амулия заставило задуматься и Валефора. Действительно, почему? Почему она видит оковы? И почему не вызывает у него ненависти, как у всех джиннов?
В раздумьях он начал расхаживать туда-сюда. Но если Моника ведьма, то она подсознательно знает о его слабостях, а значит, непременно ими воспользуется. Джинн хлопнул себя по лбу.
— Так вот почему она взяла отсрочку! — воскликнул он, — ей не нужно время на обдумывание желания. Ей нужно время на мое устранение! — осенило Валефора. — Эта чертовка попытается от меня избавиться!
От собственных умозаключений, Валефор стал расхаживать по залу быстрее. И что теперь делать? Задался он вопросом. Последнего желания Моника не загадывала, но попросила об отсрочке. Конечно, ничто не мешает ему нарушить их уговор и последить за ней. Но, что если она действительно обдумывает, что лучше загадать? Валефор готов был взвыть от незнания.
— Я буду следить за Моникой, — принял он решение.
— Не думаю, что эта хорошая идея, — возразил Амулий, — если она и впрямь ведьма, и уже разбудила свой дар, то Моника почувствует ваше присутствие...
— И что прикажешь делать?! Сидеть тут и ждать, когда эта ведьма «Пустоши» запечатает меня в тесную обитель? Да?!
— Нет, — мирно ответил Амулий, — я предлагаю вам выждать пару дней. В любом случае, если она та, кто разделит с вами любовь напополам, то не сможет запечатать. То есть ей это конечно по силам. Но чувства не позволят Монике отправить вас в тюрьму.
— Ну, а если это не так? Что если она обычная ведьма, а я обычный джин. И не будет между нами большой и чистой любви? А? Что предлагаешь?
— Именно поэтому, я и предложил подождать пару дней...
Валефор раздраженно фыркнул.
— И почему мне достался такой непонятливый стражник. Ты что не понимаешь? За два дня, мир может повернуться на триста шестьдесят градусов! А уж о том, чтобы избавиться от меня, достаточно и двух часов. Главное знать один маленький нюанс — заклинание!
***
Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Но самое ужасное, в склепе тяжело дышать. Моника машинально повертела головой и попробовала открыть дверь. Глухо. И что теперь делать, она понятия не имела. Стоило ей податься в печальные мысли, как за спиной раздалось тихое шипение и стрекот.
«Змеи, — с ужасом подумала Пэриш».
В том месте, откуда исходил звук, появилось мягкое свечение. Перед Моникой стояла ее бабушка. Вернее дух старушки висел над землей. Синтия, словно парила.
— Здравствуй дитя мое...
— Ба...бушка? — растерянно прошептала Пэриш. В любой другой ситуации, она бы с воплями пыталась выбраться из склепа. Но сейчас, в призраке Синтии, Моника видела свое спасение от коварного джинна. Рядом с духом, лежал черный кот.
— Зачем мы здесь? В чужом склепе?
— Ох, дитя, — воскликнула старушка, совсем как раньше. Когда малышка Моника шкодничала, бабушка точно также тяжело вздыхала.
— Никогда не прячь ценные вещи у себя дома. Самое лучшее место там, куда точно не полезут. В моем случае это соседи.
Пэриш задумалась вспоминая. А ведь и правда, могила Синтии соседствовала со склепом Ашеров.
— Все семейство Ашеров покинуло земной мир уже давно. Поэтому книгу заклинаний, я спрятала здесь, — продолжала бабушка, — но, Мони, дитя, будь осторожна. В фолианте множество заклинаний неугодных Богу. Не переходи черту. Используй лишь те, что для защиты. Верни джинна в бутылку, а книгу после этого на место. Не стоит погружаться в потусторонний мир. Ничем хорошим для нас не заканчивается. Это вечная борьба с силами зла. — Синтия внимательно поглядела на внучку, — а я не хочу, чтобы твоя жизнь превратилась в битву. Избавься от Валефора и возвращайся к нормальной жизни. Найди работу, выйди замуж, роди детей. В общем, делай все то, что делала бы обычная женщина...
— Но бабушка, — возразила Моника, — ты ведь сама недавно сказала, что мне нужно разбудить свой магический дар...
— Я поспешила. Тебе не нужно этого делать. Если хочешь спокойной жизни. Тогда воспользуйся только одним заклинанием. Для того, что бы провести этот ритуал, ведьмой быть не обязательно...
Сияние стало мерцать, а после вообще исчезло. Моника уже собиралась снова звать бабушку, но легкий стук в углу отвлек ее. Один из кирпичей был чуть, выдвинут. Пэриш вытащила его совсем и выудила из выемки книгу: тяжелый, в кожаном переплете фолиант с позолоченными уголками. Между серыми и жесткими, словно картон страницами, имелась закладка. Моника достала мобильный телефон и посвятила дисплеем. На выбранной странице значилась пометка:
[1] Джинн, (лат)
Глава 11
Моника, преисполненная решимости, вернулась домой. Как только она переступила порог квартиры и дошла до дивана, сразу же погрузилась в чтение фолианта. Текст в древней книге был весь на латыни. Но Моника прекрасно понимала суть написанного.
— Отлично!
Обрадованная Пэриш отправилась на поиски перца. В карман совать перец, Моника пока не стала, чтобы не было подозрительно. Когда все проемы окон и дверей были «забаррикадированы», она со спокойной душой продолжила изучение манускрипта. Далее следовал обряд заточения и заклинание.
***
[2] Ведьма. (лат)
Поделиться книгой: