Гражданин (любительская редактура)

В государстве централизованного типа были бы организованы или соответствующие государственные службы, укомплектованные так или иначе завербованными специалистами, или государственные органы обеспечивали бы надзор за нанятыми частными подрядчиками, вовремя (или как повезёт) заворачивая криворуких бракоделов, и отвечали за качество работ. Но у Лида нет центрального института власти. Власть Свободной Республики – это сами граждане полисов. Что ж, найденное когда-то республиканцами решение я вот уже месяц как имел счастье лицезреть лично и в полной мере прочувствовать на себе. Хорошее, наверное, решение. Именно из-за него мне и Роне скоро придётся испытывать судьбу на прочность.

Текущий “статус кво” в Лиде сложился не сразу. Судя по тому, как досконально соблюдаются горожанами правила и законы собственного государства, решение вопроса социального устройства городов стоило большой крови. У заезжих чужаков вроде меня, пролезших в граждане, всего два выбора. Или быстро встроиться в местное общество, стать гражданином не по записи в реестре, а по-настоящему, или валить на все четыре стороны за границу, пока не придали ускорения пинком под зад и эдиктом суда присяжных.

Чтобы стать своим – нужно получить подтверждённую профессию. Подтвердить или не подтвердить – это в разных случаях или решение компетентной экзаменационной комиссии, или рекомендация от уже сертифицированного специалиста. Помните, что в Лиде означает “рекомендация”? Вот именно. Нет, пройти обучение – не проблема и только приветствуется. Но, во-первых, оно тоже стоит денег, которых нет. А во-вторых… dura lex sed lex*. В данном случае, закон о тунеядстве.

На самом деле, никто не мешает гражданину ничего не делать для родного полиса. И уж тем более все с пониманием отнесутся к тому, что ты учишься. Вот только без профессии налог на недвижимость в полисе будет взиматься такой, что выплатить его можно только при наличии собственной золотой шахты, и на время обучения ты всё равно будешь его платить. Регулярно. Каждый месяц. Нет выплаты – имущество уходит в счёт полиса. Ещё через месяц – суд и лишение гражданства. И хоть голову себе разбей.

Для понимания: даже на сантехника нужно учиться несколько лет. Мир тут технически находится на уровне земного средневековья, все “технологии”, что выбиваются из среднего уровня – по сути магия либо алхимия. Канализационный маг – смешно? А теперь включите голову, и подумайте, с чем работает этот высококлассный спец. Одного такого товарища хватит, чтобы столица любого королевства если не вымерла за неделю, то уменьшила своё население минимум вдвое по “естественным причинам” вроде тифа, а то и чего похуже.

К счастью, среди всех профессий в Лиде есть одна, на которую учиться тебя никто не будет заставлять. Охотник. Получить подтверждение профессии можно так: приехать в один из северных пограничных полисов (там живет и работает большая часть охотников республики) и пройти экзаменационное Испытание. И всё. В качестве базы я выбрал город Эрст – тупо потому, что до него было ближе всего ехать из Миракии, всего двое суток. Экзамена тоже простой: пойти и выбить “экзаменационного” монстра, в моём случае – болотного секача. Нужно ещё не запороть извлечение печени и донести продукт до охотхозяйства, но за последнее можно не волноваться – транспортный контейнер выдадут, он надолго сохраняет орган в работоспособном состоянии. Нужно всего лишь аккуратно грохнуть “миниатюрный” (всего до тонны живого веса!) гибрид бэтээра и бегемота. Ну и не умереть при этом.

[*лат. “Суров закон, но он – закон.]

Вариант “свалить” я рассматривал очень подробно – первые три дня, пока читал в городской библиотеке всё, до чего руки дотягивались. Трое суток спустя для меня стало кристально ясно: я лучше рискну собой на охоте. Тогда я ещё не знал, как мой лучник стреляет, хоть Рона ещё в первый день сразу предупредила, что у неё в этом плане всё плохо. С другой стороны, когда узнал, это всё равно моё решение ничуть не изменило.

Кем был Арн до того, как он приехал в Лид, а я попал в его тело? Точно не крестьянином – слишком хорошо был одет и обеспечен. И точно не беглым принцем – иначе взял бы побольше денег, и вопрос с Испытанием охотника закрылся не открывшись, за счёт нужного числа купленных невольников. Сын зажиточных горожан, может быть, отпрыск пары наёмников, которым повезло навариться и вовремя завязать с продажей своих мечей. А может – бастард, которого не получилось признать или даже вполне себе официальный младший сын какого-нибудь провинциального барона – вот что подразумевает уровень обеспечения. Одно ясно, приехал парень не на шару, а целенаправленно.

Охотник – единственная “дотационная” профессия в республике с низким и быстрым порогом вхождения. Единственная, на которой от тебя не будут требовать специальных навыков, и даже бесплатно подучат в охотхозяйстве, если выразить пожелание, и помогут с тренировками. С охоты вполне реально жить, и, если есть на то желание – начать учиться уже на другую, более сложную профу, без отрыва от основного занятия. Сложно? Не без того, но где-где, а в Лиде к такому подходу к обучению относятся с пониманием – всё-таки рисковать жизнью и бегать по лесам-горам не всем по душе. Лет через пять-семь (как институт, блин!) в полисе появится новый специалист, и неважно, что он станет делать – посуду, оружие или откроет детский сад – у него за спиной будет пятилетний опыт уничтожения разнообразных тварей с оружием в руках – раз, и командования отрядом собственных рабов в боевых условиях – два. То есть плюс один к обученному и сработаному отряду на стене города, в случае чего.

Мать, отправляя сына в Лид, очевидно рассказала Арну тот единственный вариант дальнейших действий, что позволит удержаться в гражданах. Более того, парень скорее всего практически дословно выполнил все указания, просто… так сложилось. Не сказать, правда, чтобы мой предшественник ни разу не виноват: пить алкоголь перед походом на рынок рабов совершенно точно было лишним. А вот то, что свежеиспечённый горожанин нарвался на “понимающего” торговца – уже чистая случайность.

В инструкциях матери наверняка был выбор: купить отличного лучника и слугу, или купить просто хорошего лучника и бойца ближнего боя. Угадайте, о чём будет думать только-только признанный совершеннолетним молодой парень, да ещё и после бутылочки-двух винца? Да в принципе о том же, о чём и трезвый. Что может быть притягательней, чем завалить на кровать красивую девчонку? Разумеется, завалить двух красивых девчонок! Думаю, “гениальное” решение, подстёгнутое алкогольными парами и выставленным вокруг ассортиментом, пришло в голову будущему охотнику очень быстро. И тут, как на зло, ему встретился тот самый “понимающий” торговец.

Ох. Чисто по-мужски я выбор парня очень даже одобряю. Не знаю, кем надо быть, чтобы в критически важный момент отключить ту голову, что сверху, и выбирать другим местом – но выбор он сделал от души. Я допускаю, что где-то водятся несимпатичные или даже страшненькие эльфийки – но пока мне не удалось встретить ни одной такой. Рона и Лана изумительно красивы, причём каждая на свой лад!

Эйлана удивительно пропорционально сложена, чего не может скрыть никакое платье: тонкая талия, длинные ножки, грудь третьего размера и попа ровно такая, чтобы соответствовать груди. Добавить строгое симметричное лицо, к которому идеально подошли бы очки, великолепную копну каштановых волос, большие, выразительные глаза – и получается девушка, при взгляде на которую у мужчины возникает одно строго определённое желание… Пока в эти самые глаза не заглянешь.

Фирониэль – полная противоположность Ланы, фигурой лучница больше напоминает спортсменку-легкоатлета, но это далеко не главная её “фишка”. Рона… даже не знаю, как по-другому сказать – миленькая. Из тех девушек, которым пятидесятилетние мужики, едва увидев, пытаются всучить шоколадку, напоить чаем и рассмешить, а потом долго доказывают окружающим, что и в мыслях не держали ничего такого. Огромные глазищи, длиннющие, до самой задницы, чёрные волосы, удивлённое, а чаще восторженное выражение на лице, непосредственный, прямой, открытый и очень позитивный характер – устоять невозможно! При этом посчитать Фирониэль наивной дурочкой или замаскированной анекдотичной “блондинкой” значит жестоко ошибиться – уж в этом-то я успел убедиться. Рона надёжная и реально смелая, просто поварёшка и стрельба из лука – это совсем не её.

Ещё раз повторю: я бы ни одним плохим словом не попрекнул выбор предшественника, если бы от этого выбора не зависела теперь моя жизнь. Тем не менее, найти и попытаться обвинить барыгу в мошенничестве либо отменить сделку я даже не стал и пытаться. Во-первых и в главных – потому что не собирался торговать людьми. Как бы это глупо ни звучало в моей ситуации, у меня есть принципы… Или, по крайней мере, я так считал. А если забыть про первое, то во-вторых доказать всё равно ничего бы не смог.

Полномочия чиновников, права и обязанности граждан, работа всех социальных и экономических механизмов республики опираются на разветвлённый свод законов, это так. Но чтобы законы реально работали, одной опоры недостаточно – требуются, так сказать, передаточные механизмы. Учёт и контроль – вот что связывает все полисы в единую республику, а горожан – в единый, крепкий социум. При этом компьютеров с базами данных и кластеров серверов, поддерживающих big data в Лиде нет и не предвидится, потому информацию фиксируют и при необходимости проверяют самые обычные люди, служащие чиновниками, судьями и нотариусами. Разумеется, без ошибок и накладок не обходится – хотя бы просто потому, что всё проверить невозможно. История Роны тому прекрасная иллюстрация.

Фирониэль, как я уже упоминал, всю жизнь прожила в ассоциированном с республикой эльфийском поселении. И перспективы в будущем у неё вырисовывались по местным меркам самые что ни на есть радужные. Младшей дочери вождя предстояло стать женой эльфа из какой-нибудь влиятельной семьи, укрепив и так немалые власть и влияние отца. По-честному, батя свою кровиночку любил, но уделять время мог только по остаточному принципу и требовал от Роны только одного: сидеть дома и не влипать в истории. Папаша моей лучницы согласно занимаемому статусу воином был отменным, и сыновей обучил, а вот с младшенькой случилась типичная проблема босого сапожника. И доверить обучение никому нельзя – урон статусу. В итоге, основной досуг Фирониэль сводился к чтению книг, вышивке (ни в коем случае не плебейскому шитью!) и занятиям музыкой. Матушка немного обучала дочурку вести домашнее хозяйство, но с поправкой на статус. То есть даже к кухне Рону не подпускали – нет, нет и ещё раз нет! Вот семейный бюджет вести – это можно, соблюдать собственное достоинство и этикет – обязательно. Опять же, древний родной язык дочери славного рода знать просто обязательно – мало ли, стихи нужно будет сложить или поэму в кругу ценителей продекламировать?

…Всё рухнуло в один миг. Отца и всех троих старших братьев порвала стая изменённых. Бывает. Результатом короткой борьбы за власть стала немедленная свадьба только-только надевшей траур вдовы с новым вождём, а её дочку, дабы не создавать дополнительную точку напряжения в будущем, просто продали в рабство. Свои же.

– Это вообще как, нормально? – даже не знаю, что меня больше шокировало, когда Рона по моей просьбе стала рассказывать о себе: сама история предательства или спокойный тон девушки. – Начать править с такого поступка… Неужели другие эльфы нового вождя поддержали?

– А не должны были? – искренне удивилось это чудо.

– Ну, как бы… обратить свободного чело… эльфа в раба… – разговор происходил на третьи сутки после моего появления в теле Арна, и у меня ещё оставались кое-какие иллюзии, привнесённые из прошлого мира. Например, твёрдая убежденность в том, что личная свобода – самая большая ценность для любого разумного вне зависимости от формы ушей.

– Все эльфийские поселения под защитой республики, в зависимости от своего размера, каждый год отправляют от пяти и более ставших совершеннолетними сородичей для получения печати подчинения, – буднично сообщила мне Фирониэль. – Подушный налог. Зато мы больше ничего не платим. Обычно отправляют сирот на попечении поселения, но когда их не хватает – жребий кидают все семьи, у кого есть совершеннолетние дети, кроме семьи вождя и его приближённых. Это если всё в порядке, и ничего не требуется. А если нужно срочно оружие закупить или сделать запас еды в неурожайный год, то лидеры Народа могут и больше призвать под печать уйти.

– И никто… не против? – а ещё минуту назад мне казалось, что сильнее шокировать меня уже нельзя.

– Уйти из земель Лида можно спокойно, если что-то не устраивает, – философски заметила эльфийка, пожав плечами. – Только в других землях поселение придётся защищать не только от тварей, но и от разумных, охочих до чужого добра. И потом, республика выставила очень мягкие условия: я читала, человеческие деревни в приграничных с землями Шрама королевствах отправляют в армию к монарху от десяти рекрутов каждый год, а остальные налоги всё равно надо платить.

– В солдаты не на всю жизнь забирают… – промямлил я.

– На двадцать пять лет, – просветила меня Рона. – Возвращаются назад живыми хорошо если два из сотни. Смертность в пехоте очень высокая, на поле боя пехотинцами принято затыкать прорывы изменённых и обеспечивать защиту дворянским ударным отрядам.

– Но это лучше, чем навсегда… перестать принадлежать себе, – слова девушки никак не хотели укладываться у меня в голове.

– Правда? – Фирониэль с удивлением распахнула свои огромные глазищи.

– Ну, хоть какой командир не сможет приказать… всякое, – мой взгляд против воли задержался на завязках платья на груди эльфийки.

– Я готова, – немедленно отреагировала лучница, потянув за шнуровку, отчего мне пришлось хватать её за руку.

– Это был не приказ! – поспешно выдохнул я, чувствуя, как к щекам быстро приливает кровь… не только к щекам. Долбанный возраст! Я уже успел забыть там, на Земле, как в восемнадцать бьют по мозгам гормоны.

– Я готова, – повторила Рона, но завязки все-таки отпустила. Она посмотрела мне в глаза… и неожиданно нежно погладила свободной рукой по щеке. – Если ты из-за Ланы переживаешь, то она сама виновата. Я сразу ей сказала, что не надо меня “защищать”, но она и слушать не стала… А теперь дуется.

Только моя лучница могла сказать “дуется” про то настроение, в котором перманентно пребывала эльфийка-служанка. Н-да, щёки стало натурально припекать…

Арн, вернувшись теперь уже в собственный коттедж, первым делом решил воспользоваться своими покупками – уж больно терпеть, надо полагать, ему было невмоготу. Что характерно, свои силы и способности он всё же оценил более-менее объективно, потому затаскивать в постель эльфиек решил по одной. Вот тут-то со слов Роны вперед вылезла Эйлана, решившая защитить от поползновений хозяина более молодую соплеменницу… тем единственным способом, которым могла. То есть вызвалась сама. Что-то мне подсказывает, что проделано это было в фирменной манере, со взглядом исподлобья и жгучей ненавистью в глазах, но… Пьяному парню, успевшему добавить у торговца, море было по колено. Не знаю, как насчёт соответствующего опыта, но что-то мне подсказывает, что об удовольствии девушки новоиспеченный гражданин даже на секунду не задумался.

Короче, из хозяйской спальни Лана спустилась спустя сорок минут, растрёпанная, униженная и ещё более злая, чем обычно. Впрочем, чего бы там не произошло, своего она добилась – вторую эльфийку Арн так и не позвал. Парень продолжил бухать, совместив этот процесс с распаковкой вещей – Рона слышала звон бутылочного стекла, стук мебельных ящиков, невнятные возгласы, даже попытки петь. Постепенно всё затихло… А утром на хозяйской кровати проснулся уже я. О вчерашнем “празднике жизни” напоминали лишь головная боль, батарея разномастных пустых бутылок да горка пепла в пустом вычищенном камине…

– Ты не обязана… делать это просто потому, что мне хочется, – с огромным трудом выдавил я из себя.

– Если ты винишь себя в моей судьбе и считаешь, что при живом отце меня ждало что-то другое, то зря, – на мгновение передо мной словно оказалась взрослая, умудрённая жизнью женщина, а не вечно восторженная девчонка. – Замуж меня выдали бы, не спрашивая согласия, и постель делить мне с мужем тоже приходилось бы по первому требованию.

– Там бы ты была частью семьи… – к такой постановке вопроса я готов не был. – И потом, дети…

– Большинство детей в Лиде рождаются от союза гражданина и его рабынь или наоборот, гражданки и её невольников, – окончательно добила меня Фирониэль. – В отличие от других людских государств, в республике нет деления для детей на законно– и незаконнорождённых. Граждане, имеющие общих детей, тоже редко регистрируют официальный союз. Заключение гражданского брака в Лиде – большая редкость.

Кажется, я начинаю понимать, почему мамочка Арна свалила из республики много лет назад. Свалить – свалила, а вот от гражданства не отказалась, и методично перечисляла налоги в бюджет своего полиса – благо, для находящихся за границей сбор взимался не больше, чем для обладающих подтвержденной профессией и работающих на территории Лида. Правда, законы полисов требовали, чтобы удалившийся от своей недвижимости более чем на неделю горожанин оставил в доме хотя бы одного своего невольника (или больше, если речь шла не о доме, а о складе, например), но, как я понимаю, проблемой это для женщины не стало. Мне и самому придётся так сделать, чтобы не мотаться раз в неделю из Эрста в Миракию и назад. Заодно уберу от Ланы источник раздражения – себя, и сам перестану вздрагивать, случайно встретившись с ней взглядами.

– …Тем более, я на что-то другое не очень-то и годна.

– Что? – я задумался и пропустил часть сказанного Роной мимо ушей.

– Если ты решишь меня продать, я пойму, – грустно повторила эльфийка. – Я ничего не умею, и помочь тебе толком ничем не могу… Ой!

– И. Думать. Не. Смей, – я схватил растерянно заморгавшую девушку за предплечья и на каждое слово хорошенько встряхивал. – Я своих не продаю и не предаю.

Упс. Что-то у меня какие-то совсем неадекватные реакции стали, хотя я и сказал именно то, что думал, и готов подписаться под каждым словом.

– Ты – хороший, – заключила эльфийка, которую я поспешно отпустил. И, улыбнувшись этой своей открытой и беззащитной улыбкой, опять погладила по щеке.

Глава 2

2.

— Мариша, – я покатал на языке имя новенькой. Мы теперь уже втроём вышли из-под арки входа на Арену и я повёл свой маленький отряд к гостинице. — Знаешь, наверное я буду звать тебя Машей.

– Мне нравится! — тут же влезла Рона. А вот обсуждаемая вообще никак не прореагировала, даже поворотом головы.

Кажется, она вообще не до конца понимала, что в её жизни произошли некоторые перемены. Но хотя бы самостоятельно переставляла ноги и больше не шаталась из стороны в сторону. Из-за покупки новой боевой единицы по суперультрадемпинговой цене я не получил обычно прилагаемого к рабу комплекта вещей. Хорошо ещё, что тренировочный “костюм” не отобрали, а то кроме неодобрительных взглядов от прохожих мог бы ещё и на штраф за непристойное поведение в общественном месте влететь. Впрочем, штраф – это всё равно было бы дешевле самой дешёвой шмотки из магазинов торгово-развлекательного центра. Плохо быть бедным, да. Но мёртвым быть ещё хуже, потому косые взгляды уж как-нибудь перетерплю.

Администратор в гостинице – последний рубеж возможных проблем перед нашим номером – демонстративно поморщился, покосившись на грязные босые ноги Маши, но тоже промолчал. Слава всем местным богам, я даже мысленно пообещал дать гостиничному слуге чаевые… когда-нибудь, когда у меня появятся свободные деньги. А пока надо осмотреть и привести в чувство покупку. И отмыть.

— Частично заживший перелом четвёртого и пятого рёбер справа, — для того, чтобы интерпретировать реакции теперь послушной мне Печати подчинения, пришлось раскрыть толстый справочник, этакую “настольную книгу рабовладельца”, любезно выданную мне на руки публичной библиотекой Эрста. Полезная штука, особенно для иномирца, для которого магия ещё месяц назад была детской сказкой. – Множественные ушибы мышц верхних и нижних конечностей. Следы ушибов внутренних органов, почти затянувшиеся… Но с головой, вроде бы, всё в порядке.

— Может быть, она просто очень устала? -- выглянув из ванной, не очень уверенно предположила Фирониэль. Покупка продолжала идеально-чётко выполнять простые приказы, типа “сесть-встать”, но всё ещё никак не реагировала на обычные слова. – Я читала, если разумный несколько раз на силе воли преодолевает порог усталости и продолжает действовать через “не могу”, он словно перестаёт думать и понимать, что с ним происходит…

Скорее, убийцу в такое состояние загнали искусственно: следы истощения есть, но не настолько заметные… Если я правильно понял статью из справочника. В теории, если заставить тело человека действовать чисто на рефлексах, без участия сознания, он сможет реагировать гораздо быстрее, чем обдуманно. Р-раз – и готов эффективный спарринг-партнер для “мяса”. Рациональное использование для неликвидного ресурса… Впрочем, учитывая мой “план” прохождения Испытания, не мне упрекать владельцев Арены. Если так подумать, может, пусть уж лучше остаётся в подобном состоянии и дальше?

– Раздевайся, – коротко приказал я Маше.

Ой, как всё грустно… и плоско. Причём везде. При этом плечи у девы чуть ли не шире, чем у меня теперешнего. И вдоль позвоночника здоровенная татуировка в виде белого меча от шеи до копчика – теперь ничего не мешало разглядеть её целиком. Кстати, краска на “украшение” пошла не самая обычная – фигура словно переливается и мерцает, но заметно это только если разглядывать совсем в упор. Ладно, Рона воду, судя по звукам, в ванную уже набрала.

– Марш мыться.

Признаки того, что сознание к нашей новенькой начало возвращаться, появились за обедом. Точнее, после механически съеденного обеда, когда я сунул ей в руку стакан с приторно-сладким компотом. Маша отпила – и на её лице впервые появилось хоть какое-то выражение, отличное от уже привычной отрешённости. Мыть девушку, кстати, тоже пришлось мне и Роне: лично у меня возникло странное ощущение, что водопроводный кран и флаконы с моющими составами она видит чуть ли не в первый раз в жизни. Я уже не говорю про лейку душа.

– Нравится компот? – смена выражения лица нашего приобретения мимо эльфийки тоже не прошла, и она непринуждённо пододвинулась вместе со стулом к закутанной в банное полотенце девушке. Подозреваю, где-нибудь в другой стране этого мира с меня за подобный уровень обеспечения и сервиса за один день содрали бы больше, чем Арн заплатил за обоих эльфиек. – Вот, возьми мой тоже! Я – Рона, если ты вдруг не запомнила. А тебя мы будем звать Машей, если ты не против, конечно.

– Н-не против, – с задержкой и хрипло, но всё-таки ответила девушка. Кажется, у неё и голосовые связки были когда-то повреждены. – Дома такой компот пила… давно.

Лицо Мариши опять дрогнуло, и она замолчала, снова целиком уйдя в себя. Мы с эльфийкой переглянулись. Н-да.

– Пойду за снаряжением, – предупредил я, взвешивая в руке практически пустой кошелёк.

Поход на Арену не в ярмарочный день себя оправдал: сэкономить получилось. Теперь, если высыпать всё до последней монеты, у меня оставалась возможность приобрести для новой боевой единицы что-то кроме топора и примитивного, но достаточно прочного деревянного щита. Нагрудник из кожи и жёсткую кожаную поддоспешную юбку? Монет хватает, вроде как. Ах да, и сандалии не забыть. Мало того, что по лесу без обуви до нужного места можно просто не дойти, так ещё и из гостиницы могут попытаться выставить, если Маша босая ещё раз мимо администратора пройдёт. Кстати, знакомый образ получается, правда? “Аве, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя”. Вот теперь вы тоже знаете, отчего гладиаторов на арене вооружали и снаряжали так: максимум брони при условии минимальных затрат. Дешевле только вообще голым в бой идти и, если я правильно помню, многие римские бойцы так и делали…

Я на ходу невесело сам себе ухмыльнулся и покачал головой: выискался эксперт по снаряжению… а заодно по Древнему Риму и гладиаторам. Месяц назад мне и в страшном сне не могло присниться, что я когда-нибудь стану разбираться в мечах, боевых топорах, щитах и лёгких доспехах. Собственно, я и не стал. Точнее, как бы стал, но ровно настолько, чтобы сделать выбор и оплатить чужую работу, не вникая в подробности. Хотя выбор – это сильно сказано: выбора-то по сути и нет… Но даже это нужно было как-то понять. Я понял.

Попади на моё место ну вот хоть любитель исторического боевого фехтования, он бы долго копался в представленном ассортименте оружейного лоу-энд сегмента, кривил губы и морщился. Мог бы, если бы спросили, объяснить, почему нужно брать топор с лезвием полумесяцем, а не с загнутым только с одной стороны, на манер мини-алебарды (в душе не ведаю, как это всё правильно называется). Наверняка с удовольствием поспорил бы с кузнецами, может, получил бы добрый совет, которым смог бы во время боя воспользоваться… Вот этим и отличается исполнитель от менеджера. У первого задача – как можно качественнее и быстрее выполнить свою работу, а у второго – получить приемлемый результат, использовав доступных исполнителей и средства. Вот я и использовал то, что хорошо умел. Пусть продажи – лишь частный и узкий сегмент менеджмента, это всё равно менеджмент.

Как быть хорошим менеджером-специалистом в продажах? Конечно, желательно разбираться в людях, совсем здорово уметь уболтать любого скептика купить именно твой товар – но это далеко не главное. Менеджер – не торговка на рынке, в конце концов. Главное, перед тем, как начать процесс заключения сделок, понять три вещи:

ЧТО ты продаешь

КАК это будут использовать конечные потребители

и

ЗАЧЕМ будет брать этот товар или услугу конкретный покупатель

Зная все три пункта, менеджер сможет выполнить уже свою работу – свести имеющийся лот на продажу и нуждающегося в нём покупателя. Именно в этом состоит задача менеджера, а не получение максимального профицита по сделке, как многие ошибочно думают. Можешь найти информацию, запомнить её и разобраться в доселе совершенно незнакомом предмете или услуге? Ты действительно менеджер по продажам, а не просто продавец. Сможешь сделать это самостоятельно и в течение пары-тройки суток – и ты хороший менеджер. На Земле я считал себя хорошим менеджером.

Хорошему менеджеру по продажам по большому счёту все равно, с чем работать. С плюшевыми фигурками мультяшных лошадок или с ядерным топливом для атомных электростанций, с удобрениями для полей или с ювелирными украшениями… Или с оружием. Пусть даже это оружие – средневековые копья и топоры, а вместо интернета под руками только не самые удобные печатные источники из публичной библиотеки и возможность лично задать вопрос спецам в охотхозяйстве. Самым сложным, кстати, оказался не поиск информации, а правильно разделить у себя в голове покупателя и конечного потребителя и что именно является предметом сделки. Справился – и сразу всё стало понятно.

Покупатели – это, понятно, я и Рона. А вот конечный потребитель – болотный секач, и приобретаю я его убийство. Точнее – несовместимый с дальнейшей жизнедеятельностью урон здоровью магически изменённого кабана, потому что охота – это получение добычи, а не уничтожение цели любым способом. То есть даже если бы я мог запустить фаерболлом в цель, делать это было бы ни в коем случае нельзя. Кроме материального урона колдовская атака воздействует на магию самого объекта, то есть напрочь портит то, что нужно добыть. То есть воздействие должно быть чисто механическим, и не задеть в данном случае печень.

К счастью, большая мутировавшая свинья – всё равно свинья, и убивать свиней мне и эльфийке научиться удалось. На бойне вообще всё организовано крайне просто: узкий загон, где животному негде развернуться, позволяет спокойно нанести один точный удар по сонной артерии… Или сколько нужно неточных. Остаётся самая малость: среди леса сковать секачу свободу манёвра и провести заученный приём копьем.

Постройку ловушки-загона я сразу отмёл: тварь размером до бегемота не дотягивала, но, почуяв угрозу жизни, могла сломать бревно в три моих руки толщиной. А в загон из более толстых бревен свинская свинья, скорее всего, просто не полезет: мозгов у твари немного, но инстинкты-то работают. Инстинкты. С точки зрения охотника слабое место любой добычи: предсказуемость поведения в определённых ситуациях, которую можно использовать. Потому в охотничьем справочнике в описании болотного секача я нашёл то, что искал.

* * *

Негромкий разговор стих сразу же, как только я открыл дверь. Надо же, какие перемены произошли, пока я отсутствовал. У Маши так и вообще уже и выражение на лице почти нормальное. Почти. И означает оно не иначе как “хозяин, спаси!” Я беззвучно хмыкнул: Рона, как всегда, в своём репертуаре. Наверное, её одну надолго рядом даже с лежалыми покойниками оставлять не стоит, во избежание разных казусов. Заболтает.

– Обновки, – прокомментировал я, выкладывая на стол тяжёлый, крепко перевязанный бечевой тюк из дерюги. Щит стащил со спины: бронный мастер, несмотря на дешевизну исходных материалов, не поскупился на удобные лямки из чего-то, напоминающего брезент, за свой счёт, молодец. А вот широкий боевой пояс с двумя рядами заклёпок с продетым через специальную петлю топором, который я тоже снял с себя – наоборот, был скорее трофеем. Мужик-оружейник по ту сторону прилавка так рьяно и визгливо торговался за каждый скинутый медный грош, так упорно не желал входить в моё положение, что смог реально достать. Впрочем, ошибка жмота была в другом: в лучших традициях базарных бабок он в какой-то момент начал обращаться к прохожим, так что в итоге собрал вокруг нас небольшую толпу. Типа, хайпанул и сделал себе на этом рекламу за мой счёт, за что немедленно и поплатился. Одна правильно построенная фраза и увлекшийся придурок под азартные возгласы из толпы вынужден был расстегнуть фигурную кованую пряжку прямо на себе: пообещал же при стольких свидетелях отдать к топору, купленному за полную цену, “любой подходящий ремень из тех, что я у него найду”. Уж не знаю, чего он ждал, но я “нашёл” вообще не напрягаясь – всё было на виду. Разумеется, неудачника обсмеяли и никто больше ничего не купил. Маленькая и не особо нужная победа – но душу греет.

– О! – Фирониэль не была бы собой, если бы не бросилась осматривать вещи и оружие. На заправленной кровати, которую девушки в моё отсутствие использовали в качестве дивана, осталась одна Мариша. Сжавшаяся и закутавшаяся в своё полотенце так, что оттуда только голова и торчала, она не спешила покидать своё “укрытие”, только… взгляд стал ещё более жалобный? С чего это вдру… А, понятно. Шебутная эльфийка, словно волка флажками, окружила наше утреннее приобретение десятком мотков с разноцветными нитями, полудюжиной воткнутых в покрывало иголок, собственно вышивкой и сразу тремя раскрытыми книгами. Рона в своём репертуаре, как она есть.

– Красиво, – я подобрал ткань с уже частично вышитым рисунком.

Ничуть не покривил душой: волны растительного орнамента, похожие, но ничуть не повторяющиеся, перетекали одна в другую так, что глаз было не оторвать. Кстати, дочка вождя вышивала их прямо так, сразу набело, без нанесения всякого предварительно начерченного эскиза. Я мог только смутно догадываться, какие для выполнения подобной работы нужны невероятные глазомер и пространственное воображение… И почему они ни разу не проявляются, стоит Фирониэль взяться за лук.

– Слишком толстая кожа, с такой обращаться не умею, игла просто не возьмёт, – со вздохом заключила эльфийка, уже успевшая расправиться с упаковкой и завладевшая нагрудником. Я расправил материю в руках целиком и без особого удивления убедился, что в качестве основы для вышивки опять пошла одна из моих рубашек. Третья и последняя. Ну, это было ожидаемо – выбора, на чём вышивать, у девушки особо и не было, потому в ход попеременно шли то её, то мои вещи. А вот только что прозвучавшие слова по поводу кожаной брони – это, наоборот, очень интересно.

Набор для вышивания я купил Роне следующим утром после памятного разговора, на четвёртый день после моего попадания. Очень хотелось сделать для эльфийки хоть что-то приятное: попавшая в беду, преданная соплеменниками, навсегда лишённая возможности обрести отобранную магами республики свободу девушка не пала духом, не озлобилась, и нашла в себе силы поделиться со мной всем тем немногим, что у неё ещё осталось. Особенный контраст ощущался рядом с Эйланой, от которой разве что видимые волны материлизовавшегося негатива в воздухе не расходились. Не будь Фирониэль рядом со мной все эти дни, отнюдь не уверен, что смог бы так методично и целеустремленно готовиться к аттестационной охоте. Когда кто-то в тебя так верит, мысль о том, чтобы пойти по пути наименьшего сопротивления исчезает сама собой.

Встреть я такую девушку, как Рона, в нашем мире, сходу бы обозначил её для себя как девицу со странностями, не от мира сего – и скорее всего старался держаться подальше. Но здесь и сейчас “не от мира сего” в буквальном смысле слова был я, и так называемые странности эльфийки меня не напрягали ну вот ни капли. Взяла и пока я спал – вышила орнамент вокруг застёжек рукавов лёгкой куртки и отворотов штанин? Господи, да по сравнению с перспективой сражения с живым всеядным бульдозером – вообще не стоящий внимания пустяк! Разве что я наконец заметил, что другие граждане и их рабы тоже, бывает, носят вещи с вышивкой, когда скромной, а когда и вполне себе роскошной. Вот только что это значит, и значит ли что-то вообще кроме личных эстетических предпочтений – выяснять не было ни малейшего желания. И только спустя две недели я начал кое-что подмечать. Фирониэль, конечно, вела себя довольно импульсивно и непосредственно, но всё же не делала ничего без не всегда очевидного даже ей самой смысла. Например, она не притронулась ни к одной шмотке Ланы, хотя возможность у неё ещё в течение нескольких дней была. Не заинтересовали лучницу и гостиничные вещи, даже узкий рулон дорогой как сволочь белой мягкой ткани, из которой я планировал нарезать бинты, остался без внимания. И вот такие слова по поводу нагрудника, предназначенного, на минуточку, осуждённой убийце трёх человек. Пусть даже от Мариши из-за, гм, условий эксплуатации с момента совершения преступления остались только кожа да побитые кости – это повод для жалости, но отнюдь не для принятия. Так-та-ак.

– Рона, солнышко, – с деланым безразличием в голосе позвал лучницу я, краем глаза наблюдая, как наш будущий щитоносец сползает с постели, кидая то на меня, то на эльфийку встревоженные взгляды и одновременно пытаясь не дать полотенцу распахнуться. Забавная реакция, особенно с учётом того, что не далее как несколько часов назад я рассмотрел на теле девушки всё, что хотел. И пощупал тоже, потому что пользоваться мочалкой без помощи рук ещё не научился. Реакция забавная, но очень характерная, и наигранной вот совсем не выглядит. – Скажи-ка мне, тебе Маша случайно не успела рассказать, как она, юная девушка без особых воинских навыков и талантов, не маг, умудрилась уработать трёх взрослых мужиков, да ещё и опытных, как я понимаю, воинов?

Ясное дело: неопытным командир в храмовом (иначе откуда татуировка?) отряде, пусть даже и состоящим из одних новобранцев, просто быть не может. Особенно в достаточно большом отряде, где есть ещё как минимум два сержанта.

– Рассказала! – лучница отложила бесполезные для неё доспехи и с радостью переключилась на более интересную тему. Только-только успевшая скрыться за дверью санузла новенькая судя по сразу смолкшим звукам замерла на полушаге и даже дыхание затаила – Они пьяные были, и командир, и сержанты.

Прелестно. Как-то я полагал, что и пьяный профессионал – всё равно профессионал. И второй замечательный сюрприз – я как-то предполагал, что церковные бойцы не будут бухать напропалую.

– У рекрутов на марше при себе не было оружия, только личные вещи, которые каждый тащил сам, – продолжила пересказ Фирониэль. – Оружие везли на отдельной телеге, выдавали только на время караула или тренировок. У одного из будущих солдат Белой Церкви один из сержантов ближе к концу перехода случайно обнаружил припрятанное спиртное. Залётчика при всех показательно избили, а деревенский самогон лейтенант и двое доверенных сержантов вечером употребили сами.

Ага, кое-что начинает проясняться. Я уже, кажется, догадываюсь, что было дальше.

– Уже ночью один из сержантов обошёл временный лагерь и лично приказал всем рекрутам женского пола “явиться для прохождения особого испытания” к шатру командира, – к сожалению, не обманула моих ожиданий эльфийка. Ситуация насквозь житейская: все нормальные командиры рассованы по “горячим” направлениям и точкам – там ведь есть настоящая опасность, которую надо по-настоящему сдерживать. А вот перевод отряда новиков из места сбора в тренировочный лагерь можно и какому-нибудь куску дерьма поручить – было бы с чем справляться.

– Боевой молот наша Маша у кого отобрала? – спросил я, не желая выслушивать малоаппетитные подробности дальнейших событий.