Сердце для стража (издательская)

— Не-а.

— Понятно. Трудно минутку выкроить.

— Людей не видела?

— Не могу, — чуть не плача произнес Джон.

— С крупными животными в этом регионе не все просто.

— Здесь нет крупных животных. Дикобразов полно, кролики встречаются, и много мелких грызунов. Пару раз попадались на глаза зверьки вроде куницы, а по берегам озера, что на западе, живут крысы, похожие на ондатр. Дикобраз, наверное, и шумит, у них это здорово получается. Ночью от колючих здесь не протолкнуться, днем гораздо реже попадаются на глаза. Все тропы, что ты видел на острове, они натаптывают.

— Ты наткнулся на скелет одного землянина, затем на меня, а в замке у тебя есть танк земного производства. Тебе не кажется, что здесь становится тесновато?

— Крысы достают, куда ни прячь. Даже сундук прогрызть ухитрились.

— Обалдеть… И откуда он здесь?

— Все же сосчитай и подели сумму на количество запусков. Грубо говоря, у тебя получится цена одного запуска. И подумай, кто будет выбрасывать такие деньги ради психопата, который ни за что на свете не станет обременять себя созданием какой-то там портальной установки. К тому же, если его привезут смертельно раненного, времени на то, чтобы вбить в его мозг схемы и технологии, не останется. То есть деньги налогоплательщиков будут выброшены на ветер. Всерьез думаешь, что наши на такое пойдут?

— А танк здесь полагается каждому графу?

— Мы тоже. Давай я назову тебе государственную принадлежность танка, а ты взамен скажешь, что думают ваши теоретики по поводу переноса тяжелых материальных объектов.

— Ну… не обязательно вешать. Можно попытаться применить психологическое давление.

— Демов?

— Это как?

— Садись.

— Ничего. Я слежу за своими словами. Местные не поймут, что со мной неладно.

Может он по акценту понять, что я не Макклауд, а Ванька Иванов? Много ли людей умеют определять шотландский выговор? Не думаю. С другой стороны, мне тоже трудно анализировать произношение нового знакомого. С виду вроде нормально чешет, но какие-то странные нотки даже мое отдавленное медведем ухо улавливает. Что это? Какой-нибудь «техасский выговор» или голосовой аппарат аборигенки не справляется с чужими словами?

— Это другая история. Чего стоим? Ты вроде обещал накормить, а там и пообщаемся.

— Китайский танк?!

— Давай.

— Тут много такого есть, чего на Земле не найти. Привыкай. А у тебя как все вышло?

— Гм… Мне, когда я заговорил, на латыни кое-что сказали, и я на латыни ответил. Давай попробуем. Ты вот русский немного знаешь, и я знаю. Давай скажу что-нибудь по-русски, ты ответь тоже по-русски, а потом переключимся на местный язык.

— Аборигены говорят, что дело было темной ночью. Сверкали молнии, дул ледяной северный ветер, в небе сгущались черные тучи. А утром танк оказался возле капища, и при нем обнаружился человек болезненной внешности. Китайцев здесь никто до сих пор никогда не видел, так что, весьма вероятно, экзотический вид сочли признаком болезни. А может, я и не прав — ведь человек этот долго не прожил. Умер, оставив о себе добрую память и кое-какие новшества вроде эффективных водяных мельниц.

— Звучит будто брачная клятва.

— Аборигены говорят, что море это образовалось сравнительно недавно. Помнят еще о тех временах. Острова как этот — бывшие вершины холмов и гор. Дикобразы и кролики, возможно, остались с тех пор, пережив потоп.

— Ну что за граф без собственного замка?

— Вот! У меня так же было! Попробуй ответить мне на том же языке. Считай теперь до десяти.

— Продам, но не тебе.

— Похоже, у тебя свободного времени слишком мало, раз не замечаешь очевидного.

Джон резко остановился, обернулся, показав изумленное лицо:

— Есть такое. Или, что маловероятно, мне просто везет на приключения.

— Думаешь, китайцы нас опередили?

— Все понимаю, что ты говоришь, но выдавить из себя ничего не могу.

Да и сам носил что-то похожее. Некрашеная шерсть, грубая работа, швы, раздражающие кожу.

— Да я только этим здесь и занимаюсь все свободное время.

— Ты считаешь, что я кто-то вроде того психопата?

— Да очень просто. Ты вот, например, знаешь, что твоя страна дерьмо? И флагом вашим только дерьмо подтирать, не годится он больше ни на что. А самое главное ваше дерьмо — Второй флот. Он потому и не тонет, что является дерьмом. Ну? Я только что грубо обгадил абсолютно все твои патриотические ценности, включая флаг. Ответь на это что-нибудь.

— Ага. Так и есть. То дерусь, то инквизиторы пытают, то пьянствовать приходится на пирушках для дружины, то пороть нерадивых холопов. Даже ночью покоя нет, приходится по два-три раза батрачить из-за проклятого права первой брачной ночи.

В грот я лишь краем глаза успел заглянуть, Нью повела меня под навес, указала на меньшую бочку:

— Ты глупости с умным видом несешь. Смешно.

Остаток дороги прошел в пустом обрывочном разговоре, где Нью скорее не общалась, а привыкала к новому для себя языку. Место, куда она меня привела (после выговора я и правда думать о «коллеге» в мужском роде побаивался), располагалось вблизи устья ручья. Он здесь разливался на десяток шагов, подмывая левый обрывистый берег. В одном месте там образовался приличный грот, который «робинзонша» переоборудовала под скромное жилище. Соорудила неказистую стенку из бамбука и жердей, переплетенных стеблями тростника, внутри, кроме лежанки из травы и листьев камыша, застеленной шерстяными одеялами, ничего не было. Зато чуть дальше, прижавшись к скале, стоял навес, под которым виднелась пара бочек разного размера и приличных габаритов сундук.

— Прекрасно вживаешься в образ, я бы тебе сейчас больше пятнадцати лет не дал, и уж никак бы не подумал, что под тонкой девичьей шкуркой прячется просоленный океанами военный моряк.

— Да бомбы сейчас только у Ватикана нет, да и то клясться в этом на Библии не стану. Вернемся к моему вопросу. Итак, мы, земляне, которые толпами здесь не шастают, сумели встретиться. И скажу еще кое-что. Здесь неподалеку, километрах в двадцати-тридцати к юго-западу, есть скала, на которой я нашел скелет еще одного землянина.

— Да я это понимаю, но кто вас, янки, знает…

— Поймут… Еще как поймут… Они в этом деле те еще мастера.

— Опять раздражаешь мой патриотизм?

— Ну подробнее, думаю, еще будет время рассказать.

— Не исключено. Очень может быть, что при переносе использовалась ядерная энергия. Предположим, это был взрыв.

— Да. Когда плот еще не дошел до берега, вдали на скалах заметила что-то подозрительное. Потом уже из досок соорудила совсем легкий плотик и добралась туда. Там корабль, небольшой. Пузатый как бочка. Сильно разбит, его забросило далеко на скалы, волны только в сильный шторм до него добираются. Там в трюме и нашла отрезы материи. Это платье поудобнее старого, ткань легче и кожу не раздражает. Лучше бы, конечно, джинсы и рубашку сшить, но на такое меня не хватит. Да и нет ничего, кроме иголок и ниток, прихватила их еще с первого корабля.

— Завидую тебе белой завистью. Мне вот ничего приличного не попадалось. Самое ценное — бревно. Но зато два раза. Везло мне на них, — с сожалением отложив обгрызенный рыбий хвост, поблагодарил: — Спасибо. Хорошо посолено.

— Да, — распробовал я. — Есть можно. Жестковато правда.

— Я за своим языком слежу внимательно. Следи и ты за своим: не обращайся ко мне в мужском роде.

— А платье твое откуда? В нем ты и оказалась по прибытии?

— Да нет. Лично тебе, пожалуй, доверюсь. — Я протянул руку и торжественно произнес: — Предлагаю в горе и радости быть вместе и помогать друг другу.

— Да? А скажи что-нибудь на их языке.

— Мне малоинтересно, что и как у тебя было ТАМ. Мне интересно все, что происходило ЗДЕСЬ.

— Я такого не говорила. Но из твоих пояснений получается, что труднее всего решить вопрос с намоточными деталями, а это значит, что частотный диапазон выдержать не получится. Но что, если наша технология основана на использовании плавающих частот приемника? Достаточно дать кодовый сигнал порталом, и тот сам под него настроится, выделив из широкого диапазона?

— Честно говоря, крайне маловероятное событие. Но мало ли что в жизни бывает. Мне вот, к примеру, ничего не известно о том, что в Британии, оказывается, ведутся аналогичные исследования.

— Да, у Китая есть своя ядерная программа. Может, в рамках нее существует проект, подобный нашему.

— Орков тут нет.

— А линейка у тебя откуда?

— На рифах? Материя?

— Не могу… Да я понятия не имею! Ни слова ни знаю!

— Не совсем. Просто прежде чем умереть, он на камне оставил надпись «Бога нет» на языке, здесь неизвестном, а вот на Земле его много кто знает. Собственно, я занялся граффити по его примеру. И что мы теперь имеем? Три землянина на крошечной площади. Да от нас здесь просто не протолкнуться. А аборигены, наоборот, сюда не любят заглядывать. Все еще считаешь, что на этих островах нет ничего странного, а наше столпотворение — случайность?

— Примерно столько же.

— Я ее нашел в своем танке.

— Ну это ваше, британское мнение.

— Давай на патриотизм твой гадить начну?

— Чересчур уж кратко.

— Не похоже, но в голову всякое лезет.

— При нем оказались водительские права и банка колы в костлявой руке?!

— Могу поделиться. У меня в замке имеется офицерская линейка. Китайского производства. Точность, конечно, хромает, но лучше, чем ничего.

— Даже не думай: мы, шотландцы, не такие, хоть и носим юбки. Пусть на этом острове нет ни овец, ни коз, мы все равно не пойдем на извращения.

— Извини, виноват, искренне каюсь, больше такого никогда в жизни не повторится. Даже думать о вас, сэр морской офицер, буду в женском роде… Нью.

— Жадина, — уже на местном вздохнул я. — Ну давай, теперь твоя очередь выдать что-нибудь на языке аборигенов.

— А ничего. Неподалеку от моего замка есть гора. На той горе древнее языческое капище. Чуть в сторонке от него сарай. А в сарае танк с атрибутикой китайской армии.

— Я пришла в себя тоже в воде. Но не в море, как ты, а в темном помещении с деревянными стенками. За стенками ревела вода, все тряслось, мне казалось, что кто-то кричал. Затаилась, сидела не знаю сколько так, потом начал свет пробиваться сверху. Оказалось, что я сижу в каморке, в трюме большого корабля с веслами. Никого на нем не нашла, только на нескольких веслах висели прикованные мертвецы. Похоже, они утонули, когда корабль налетел на подводные камни. Потом волнами его приподняло, и они оказались выше уровня воды. Вокруг было море до горизонта, шторм затихал, но я поняла, что еще одного такого судно не переживет. Очень уж сильно его разбить успело. Из бочек и досок сделала плот, нагрузила его чем смогла — и плыла почти три дня, пока меня не вынесло сюда. Нашла ручей, по мелководью дотащила плот, разобрала. Вот уже двадцать девять дней живу здесь.

— Боцманы здесь имеются, как же без них. Просто в голове хозяйки твоего тела могло не быть этой информации. Кстати, удивлен: ты о себе даже в напряженные моменты говоришь в женском роде. На английском проще, там все более обезличенно, но у аборигенов совершенно иначе. Труднее придется.

— Знаю лишь теорию, причем смутно. Сильно сомневаюсь, что добьюсь успеха. Много непонятного. Допустим, понадобятся алмазные фильеры для протягивания проволоки малого диаметра. Здесь их не купишь. Как изготовить? Понятия не имею — этому меня не учили вообще.

Временами, когда колючек под ногами становилось чуть меньше и не надо было всецело занимать внимание избежанием встречи с ними, я начинал размышлять над ситуацией с увеличенной скоростью. Пару раз ловил себя на желании незаметно поднять увесистый булыжник и заехать Джону по затылку с такой силой, чтобы коллега упал и больше не поднялся. Жизнь моя станет такой же простой, как и прежде.

— А тебя не удивило, что мы, двое землян, сумели здесь друг на друга наткнуться?

— А… Ну тут великих тайн нет. Когда очнулся, обнаружил, что барахтаюсь под водой. Еле выплыл. Демы выкинули это тело за борт возле одного из здешних островов. Там я впервые столкнулся с тварями, едва ноги унес. До сих пор не понимаю, почему не тронули ночью, только перепугали. И повезло, что течение вынесло меня на северный берег моря. Встретил людей, поселение ссыльных, оставленных там на верную смерть. Сумел завоевать кое-какой авторитет. Обстоятельства помогли. Потом пришлось бросить селение и всей толпой уходить на север, по пути отбивались от тварей. Меня здорово потрепало, к тому же попал к инквизиторам, где потрепали еще больше. Сумел удрать, мне помогли здешние высшие аристократы: у них свои интриги с церковью. В итоге я стал владельцем непомерных размеров территории, где почти не осталось людей после нашествия погани. Привел туда своих, кое-как обустроились. Отбили нашествие демов. Пытался заселить землю нормально, но ничего не получалось: никто ко мне не шел ни за какие коврижки — уж очень аборигены боятся нечисти. Решился на авантюру с набегом на южан. Думал освободить у них рабов, из тех, которые получше, и поселить их у себя. Рабов отбил, а среди них оказался церковник, причем тот еще фанатик. Рискнул напасть на меня прямо на корабле. Я его, похоже, прикончить успел, только сам за бортом оказался. Шторм, шум волн, кричи не кричи — не поможет. Держась за бревно, плыл, пока сюда не добрался. Вот и вся история здешней жизни.

— Нет, только графу Мальрока.

Затем она начала использовать большую бочку в качестве стола, доставая подвешенные к потолку навеса припасы (скудные), заодно прояснив причину столь странного их расположения:

По плоскогорью мы шли около получаса, прежде чем путь нам преградила глубоко врезавшаяся в него узкая долина. На дне ее желтый цвет безоговорочно капитулировал перед засильем зеленого собрата. Заросли здесь вымахали дивного изумрудного оттенка, да и пышности нездоровой. Я предположил, что богатство это вызвано наличием воды, и не ошибся. Сперва расслышал журчание ручья, затем вышли к бережку.

— А хорошо подумать не пытался? Головой, а не иным органом.

— Нет. Но видела следы. На севере острова какие-то очень древние развалины, и там же у источника старое кострище и пни. Еще после штормов находила всякое. Доски, обрывки сетей, веревки, пустой бочонок, воняющий отвратительно.

— Может, он случайно сюда попал? Какое-то неизвестное науке явление занесло?

— Отчеты?

— Ты считал до пяти! Я все понимаю, но впервые слышу такие слова!

— Ты, наверное, не сильно удивишься, если я спрошу: откуда именно?

— А ты представляешь, сколько денег вбухивают в такие проекты?

— В замке?

— Все с тобой понятно: запущенная паранойя.

— Непринципиально.

— Не понимаю, откуда здесь взялись дикобразы и кролики. Крыс и мышей могли занести моряки, козам и свиньям тоже не стоит удивляться, их полно на многих островах Земли благодаря тем же морякам. Но разве на кораблях держат другую живность?

— А почему крупной дичи нет?

— А ты пробудь здесь месяц — и еще не такие походы совершать начнешь, по любому поводу. Скучно. Часто ночую где попало.

— Как перерождается, не знаю, а как делают идиотом, кое-какое представление имею. Обычная медицина работает, а не какая-нибудь там магия. Когда здесь очутился, нашел на коже следы инъекций и что-то вроде мелких аккуратных ожогов. Еще на голове какие-то подозрительные бугорки прощупывались, зудели они слегка, потом прошли. У тебя ничего подобного не было?