Рыцарь - Инженер (полная версия)

По возвращению в особняк, той же ночью, мне в очередной раз приснился сон, в котором я опять увидел ту самую очень красивую девушку из бара, после ночи с которой, внезапно заново родился в этом мире.

В этот раз, она не просто сидела на бегу чудесного озера или прогуливалась в парке, как то, случалось обычно, а была занята важным делом… Воспитывала прикладными методами какую-то ревущую русоволосую малявку.

Расположившис на парящем в небесах облачке, девушка, переложив девчонку поперёк колен и задрав ей коротенькую тунику, смачно охаживала её ладонью по уже раскрасневшейся попке, с каждым ударом приговаривая: «Что нужно сказать папе? Что нужно сказать папе?»

— Не буду! Я больше не буду! — ревя и размазывая по лицу слёзы и сопли пищала малышка. — Папа прости меня! Катя будет хорошей девочкой! Катя больше не будет!

— Ну что? — девушка из бара серьёзно посмотрела на меня. — Простим засранку?

— Думаю, да, — услышал я сам себя, хотя и не собирался говорить, чего бы то ни было. — А там, посмотрим, как будет себя вести…

Причём, не ту детскую визглю, которая была у меня сейчас, а привычный мне голос тридцатилетнего мужика.

Одёрнув девчонке тунику, женщина поставила её прямо на воздух и та, ревя белугой подбежала ко мне, обняв своими маленькими ручонками.

— Папка!!! Я так скучаю! Прости меня!

— Прощаю дурочка, — мягко ответил я, потрепав малышку по макушке.

Утром, когда я проснулся в своей детской кроватке, я как не старался, так и не смог вспомнить, что же такое мне снилось, от чего на душе сейчас было так приятно и легко. Впрочем, после перерождения это было для меня в порядке вещей.

* * *

Перестук двух пар девчачьих ботиночек за моей спиной, как обычно преследовал меня с самого утра. Так повелось уже давно, с тех самых пор, как эти две куклы наконец-то научились ходить.

Ещё когда я был в «ползунковом» возрасте, дочки Милилиси уже не давали мне проходу в нашем общем манеже, ну а когда я начал выбираться из него на свои «тренировки», злорадно закрывая пузатую мелочь в клетке, они, пуская слюнявые пузыри, висели на прутьях вольера, хлопая на меня своими огромными глазищами.

Я повернул в ближайший коридор и немного ускорился. Цоканье тоже зачастило, а когда я перешёл на бег, так и вовсе переросло в дробный стук каблучков по мраморному полу.

Убежать то от них я конечно мог, немудрёное это дело запутать двух приставучих малявок, вот только… тяжело вздохнув, я остановился и медленно повернулся к преследовательницам.

На меня почти в упор смотрели две куколки, в миленьких платьицах, стилизованных «аля-горничная». Аналиси — унаследовавшая от отца зелёные волнистые волосы и кошачий хвост, а от матери длинные кроличьи уши. И Накалиси — кошкоухая синеволоска с кроличьим хвостом.

Если не обращать внимания на «звериные» различия, сёстры были близняшками, так что будь они людьми, а не демибистами, их, наверное, очень трудно было бы отличить друг от друга.

Обе они числились моими «личными горничными», хотя толку от этих пятилеток было не много.

Я сделал шаг назад. Парочка дружно приблизилась ко мне, синхронно с правой ноги. Я шагнул вперёд, сёстры настолько же отступили.

— Так… — я потёр переносицу. — Что? Опять?

— Эсток! Дай нам задание! — бойко пропищала Аналиси.

— Во-первых — доброе утро… — произнёс я.

— Доброе утро господин Эсток! — слегка покраснев хором ответили девчонки и низко поклонились.

— Вот-вторых, вы разве сейчас не должны помогать Мисилиси? — нахмурился я.

— Но это скучно! — надулась Накалиси, куда как более стеснительная нежели сестра, но при этом отличающаяся очень непростым характером.

— Мы горничные господина Эстока! — гордо произнесла зайцеухая Аналиси.

— Вам же опять попадёт! — покачал я головой. — Я слышал вчера, что ваш папаня замочил с вечера розги…

Девчонки побелели, и их ощутимо затрясло. Насколько я знал их однажды уже познакомили с этим средством воспитания, когда эти кошкокролики на пару расколотили какую-то вазу.

— М-м-мы г-г-горни… — замямлила синеволоска, на глазах которой проступили слёзы.

— Спокуха девчонки, — я подошёл к сестричкам, и положил руки им на поникшие плечики. — Своих в обиду не дадим! Тем более, что розги насколько я знаю, заготовили для провинившихся конюхов.

Малышки дружно выдохнули с облегчением. Я же мысленно крякнул. Негоже взрослому человеку запугивать детишек, вот только этот мир не земля и понятие «счастливое детство» здесь применимо разве что к детишкам из благородных семей.

К сожалению, дочки Мисилиси, к ним не относятся. В их возрасте малышню уже начинают потихоньку приучать к «делу», эти же две дурочки, стоит их мамке на секунду отвлечься, немедленно сбегают от неё и шляются за мной, требуя, чтобы я дал им какое-нибудь задание.

— Вот вы где! Негодницы! — раздался возмущённый голос Мисилиси. — Опять пристаёте к господину Эстоку! Ух я вас…

Мелкие опять задрожали.

— Так! — громко сказал я, глядя на приближающуюся к девочкам суровую мать. — Отставить экзекуцию!

— Господин Эсток… но? — в растерянности остановилась горничная.

— Значит так! — я снова посмотрел на поникших сестричек. — Баста кошкокролики, кончилися танцы! С сегодняшнего дня у вас двоих начинаются суровые трудовые будни! Будем делать из вас э-э-э… О! Суровых «Боевых Секретарш»!

— Боевых… Сэкер’етяръщ? — удивлённо произнесла мать, немного взволнованно глядя на своих дочерей.

— Ну да. Именно «Боевых Секретарш»! — уверенно кивнул я. — Но если будут филонить, разжалую обратно в горничные и лишу на неделю сладкого! Всё понятно?

— Д… да… — воскликнула Аналиси, глазки которой так и блестели от предвкушения. — А что нужно делать?

— О! У вас будут очень сложные тренировки! Но… есть одна загвоздка… из-за которой возможно… у вас не получится стать «Боевыми Секретаршами».

— К… Какая? П… Почему? — запинаясь спросила Накалиси, уже готовая пустить слезу. — Мы… Мы будем очень стараться!

— Ну… Так как «Боевые Секретарши» намного круче чем даже самые элитные горничные… — задумчиво произнёс я, косясь на Мисилиси, которая кажется уже догадалась о моей хитрости. — То вам для начала придётся освоить хотя бы эту профессию. Иначе как же вы будете «Заваривать шефу кофе»?

— Заваривать ше-пу ко-пе? — ахнула Аналиси и покраснела, так как будто поняла о чём я говорю и вообще это была её самая главная мета с самого раннего детства.

Ну не было в этом мире известно о таком напитке. Я как заядлый кофеман — проверял.

— Да… а ещё нужно уметь работать на Компьютере в Ворде и раскладывать пасьянс «Косынка»…

— Козинъга… — буквально просмаковала незнакомое слово синеволосая пигалица, кошачьи ушки которой уже давно стояли торчком, в то время как её сестру выдавал задравший юбку хвост.

— Вот видите… Но так как вы не хотите учиться у мамки её ремеслу… Думаю, наверное, и начинать даже не стоит…

— Нет, нет! — хором закричали девчонки и дружно повисли на мне и тут же повалили на пол. — Мы… Да мы, да мы…

— Тогда, — сурово, но при этом улыбаясь нависла над нами Мисилиси, — а ну! Живо марш на кухню! Уж я-то вами займусь! И смотрите… будете филонить, никогда не станете «Боевыми Сэкер’етяръщями»!

Сестёр как ветром сдуло. Только взметнулись надо мной тяжёлые шерстяные юбки.

— Спасибо вам большое, господин Эсток, — низко поклонилась мне женщина и тут же попыталась помочь подняться, заботливо поинтересовавшись. — Вы не ушиблись. Простите моих глупых дочек! Я их обязательно накажу…

— Да не нужно из наказывать. Их нужно заинтересовать, — ответил я в то время как Мисилиси заботливо отряхивала мой костюмчик с ненавистными шортами. — Скажи, а Батя у себя?

— Да, ваш отец в кабинете.

— О! Гут… — улыбнулся я, подмигнул горничной и хотел было отвернуться, когда синеволосая зайчиха вдруг окликнула меня.

— Простите… господин Эсток, — произнесла она вдруг покраснев. — Могу я задать вопрос?

— А? Да, — кивнул я. — Конечно.

— А я… — она вдруг зажмурилась и склонилась в глубоком поклоне. — Могу я тоже стать «Боевой Сэкер’етяръщьей»?

— Э… — протянул я, совершенно не представляя, что ответить.

Как-то я всё время забываю, что мозги у демибистов работают не совсем так как у людей.

* * *

По дороге к кабинету отца я был не в меру задумчив. Уж больно соблазнительной представлялась мне картина Мисилиси в шёлковой блузке и миниюбке, чулочках и туфельках на высоком каблуке, сидящей за компом в приёмной моего кабинета на Дмитровке.

Не, я бы точно не отказался бы в прошлой жизни заиметь такую вот секретаршу… Нет. Как сексуальный объект, я её не рассматривал… Всё-таки я находился в теле пятилетнего пацана и думать о подобных вещах мне было рановато, но сознание тридцати с гаком летнего мужика, буквально кричало о том, что она будет выглядеть очень привлекательно в подобной одежде!

— Хм… — я остановился, совсем немного не дойдя до нужных мне дверей и в задумчивости потёр подбородок, а затем подойдя к окну, залез с ногами на стоящий возле него диван. — Одежда из моего мира…

Идея небольшого прогресорства, родившаяся в моём мозгу, была в общем-то довольно крамольная и скажем так, опасная, во всяком случае, если бы я находился не здесь, а допустим в настоящем европейском средневековье.

Но здесь у народа взгляды были вроде как пошире, да и я не собирался круто брать быка за рога. Просто если есть возможность, то почему бы как минимум не улучшить для начала своё собственное существование в мире, где люди и другие расы ещё не успели придумать такие удобные штуковины как пуговицы или карманы.

Спрыгнув на пол, я решительно направился к кабинету отца. Постучал и затем, толкнул тяжёлую дверь.

— Что ты хотел, сынок? — спросил Маркиз, отрываясь от бумаг.

— Де в общем-то всё тоже бать, — ответил я, проходя к его рабочему столу. — Я всё так же хочу, чтобы ты нанял мне учителей. Как видишь, за прошедший месяц, я не отказался от своей мысли.

— А если я опять скажу — нет? — хмыкнул отец. — Я тебе уже говорил, что ты слишком мал для обучения. Вот исполнится тебе шесть лет, пройдёшь ритуал принятия магии, получишь благословление Богини и тогда я с чистым сердцем найму тебе лучших педагогов каких только смогу найти!

— Бать, ну право слово… — меня периодически доканывала эта религиозная косность. — Другие бы на твоём месте радовались, что их сын тянется к знаниям, а ты…

— Сын, — отец, вздохнув, отложил в сторону какой-то свиток. — Я прекрасно понимаю, что ты у меня намного более развитый мальчик, чем твои сверстники… и поверь мне, горжусь этим. Но учителя, просто не будут тебя учить, пока ты не получишь благословление Богини… пойми! Они просто откажут мне! Да и вообще. Ты просто не понимаешь ещё о чём просишь! Учиться, сынок, это тяжёлый труд!

— Слушай, бать… Да я от безделья на стенку уже лезу… — нахмурился я. — Целыми днями слоняюсь по парку без дела…

— Ну да, ну да… — фыркнул отец. — знаю я как ты «слоняешься без дела». Весь особняк об этом в курсе! Если бы мне кто рассказал, что какой-нибудь другой пятилетний мальчик так изводит себя физическими тренировками, я бы ни за что не поверил.

— Ну вот видишь… — я по-детски встал в победную позу. — А всё от чего — от безделья!

На самом деле занятия с учителями мне нужны были для того, чтобы хотя бы научиться читать и считать, нет я конечно скорее всего с моим прошлым инженерным образованием мог бы в математических науках заткнуть за пояс крупнейших учёных этого мира…

Вот только, как мне объяснить окружающим, что такое «арабские цифры» и откуда я их знаю.

Детей в этом мире начинали учить строго с шести лет, тщательно оберегая до этого времени их неокрепшие мозги от избытка знания. Так что сколько бы я не приставал к взрослым, никто из них не решался даже «объяснить» мне сколько будет два пальца плюс один, покуда на меня не снизойдёт благословение богини Лориды.

С алфавитом здесь было ещё хуже. Во-первых, в нём было шестьдесят две различные буквы, которые делились на: гласные, негласные, согласные и несогласные, причём с чем они «не согласны» было совершенно не понятно. Так что для того, чтобы самостоятельно научиться читать, мне в прошлой жизни следовало бы учиться на криптографа.

А во-вторых, хоть книгопечать уже давно изобрели, используемый в ней шрифт, очень сильно отличался от рукописного.

А как мотиватор к обучению, в особняке имелась нехилых размеров библиотека, порыться в которой мне было бы очень и очень интересно!

— А от безделья, — ухмыльнулся отец. — Я уже придумал тебе занятие.

Он встал, подошёл к окну, выходящему во внутренний дворик и улыбнувшись, кивнул своим мыслям.

— Пойдём сын, — подойдя ко мне, маркиз взял меня за руку. — Я тебя кое с кем познакомлю. Уверен, ты будешь доволен.

— Эм-м-м… — произнёс я, позволяя вывести себя из кабинета. — У меня есть ещё одна просьба…

— Это какая? — удивился отец.

— А не мог бы ты дать мне пачку листов бумаги и несколько серебряных карандашей?

— Зачем они тебе?

— Да, так, — произнёс я отводя глаза. — Каляки-маляки порисовать захотелось что-то…

Выйдя вслед за отцом из западного крыла, я, не зная его ждать потопал за ним по мощёной дорожке, проложенной среди вечноцветущих деревьев, к центральной беседке.

— Рад что ты приехал, Верл, — улыбнулся маркиз мужчине, вставшему при нашем приближении со скамейки, с неё же, спрыгнули два ребёнка с ног до головы закутанные в походные плащи с капюшонами.

— Как я мог отказаться, Отто! — произнёс тот, с улыбкой пожимая отцу руку.

На фоне моего откровенно субтильного папани, этот мужик, с рыжими, почти красными непослушными волосами выглядел бравым бойцом отечественной десантуры, ручающимся с заучкой-ботаником. Впрочем, основная профессия данного индивида была очевидна, как и торчащие банки мускул, а также написана у него на лице, в виде двух параллельных шрамов через левую щёку.

— Эсток, познакомься, это мой старый друг Верл Жустав, — представил мне маркиз гостя. — Когда твой попо’нъ был чуть старше тебя, он был выбран моим отцом в качестве телохранителя-оруженосца. А это — мой сын Эсток.

— Угу, — ответил я, продолжая рассматривать стоящего передо мной мужчину, а затем вспомнив о вежливости, добавил. — Очень приятно, моё имя Эсток.

— Взаимно, — улыбнулся мужик. — Какой серьёзный у тебя сын, Отто. Он вырастет настоящим рыцарем!

— Не то, что я — да? — усмехнулся маркиз.

— Я тебе уже говорил, что твой старик, герцог, просто был слишком упёртым, чтобы понять, что это не для тебя, — улыбнулся Верл. — А теперь позвольте представить вам моих детей, Сабера…

Один из детишек стоявший по правую руку от отца, снял капюшон, обнажив свою ярко красную шевелюру.