Божественная бездна. Книга 2 (полная версия)

Если добраться до костров и высосать их подчистую, у меня вполне хватит сил на пару лавовых шаров. С другой стороны, у расщелины влажность оказалась повышена в разы, и Весте пришлось забиться еще глубже. Это заставило мою кожу трескаться, покрываясь каменной коростой, но костюм, созданный Могоркой, давал защиту от влаги, хоть и минимальную.

— Мы их всех не перережем, — заметила Химари, когда я спустился. — Даже будь у меня пистолет — стольких не перебить.

— Автомат эту проблему решил бы на раз, но что имеем то имеем, — заметил я, выглядывая из-за угла здания. — Проберемся в дом без света. Либо их жители спят, либо там просто никого нет. В любом случае сможем воспользоваться ситуацией.

— Что ты задумал, Ник? — шепотом спросила Химари. — Драться в таком месте — чистой воды самоубийство. Даже если мы просто в доме укроемся — нас там зажмут и в крайнем случае просто сожгут к чертовой матери.

— Хм-м, а это неплохой вариант. Такая мысль мне в голову не приходила, — признался я, осматривая бараки. — Но сомневаюсь, что у кого-то хватит силы, чтобы эту старую древесину зажечь, она уже окаменела, бревна срослись между собой от времени. Так что, боюсь, придется действовать иначе. Видишь, у водопада огней почти нет? Нужно туда пробраться. Но вначале придется сделать небольшой крюк.

— Что ты задумал? — нахмурилась японка.

— Откроем ворота для нашей ударной силы. Уберем часовых, а там посмотрим, — сказал я, свернув веревку и перекинув ее обратно за стену, откуда немедля постучали. Гул разошелся по окаменелости, почти мгновенно дойдя до дозорных постов. Тихо выругавшись, я увлек девушек в тень, а через несколько секунд горящая стрела упала ровно в том месте ,где мы перелезали.

— Ходу, — скомандовал я, стоило стреле погаснуть.

Короткими перебежками мы оказались у ближайшей стены барака, за небольшой пристройкой, обрушившейся от времени, действия плесени и свисающих гроздьев мха. Сидя в ледяной луже, отчего мои ноги окаменели, мы подождали, пока отряд ворчащих дварфов пройдет мимо. Пришлось на руках отползти в сторону, пока к ногам не вернулась чувствительность. Но вскоре мы уже проникли в первую сторожевую вышку.

— Когда уберем дварфа, ты займешь его место, — шепотом сказал я Клоре, подбирая несколько камушков. — Разница в росте у вас минимальна, а потом просто повесим его доспехи на веревку. Сможешь бесшумно его прикончить, чтобы не вызвать тревоги?

— Попробую, — не слишком уверенно сказала хоббитка.

— Не надо пробовать, просто делай. Давай я покажу как, — усмехнулась японка, ловко взбираясь по лестнице.

— Булок? Решил сменить меня по раньше? — раздался довольный голос дварфа, услышавшего движение. Химари оказалась в двух метрах от противника, когда он свесился чтобы поприветствовать старого товарища, и якудза никак не могла преодолеть это расстояние. В отличие от камня, который я кинул, попав прямо в лоб противника. Дварф охнул и осел, чуть не свалившись с лестницы, но подоспевшая японка удержала его на краю.

— Так делать точно не надо, — с облегчением сказал я, взбираясь следом за Химари.

— Да уж понятно, — хмыкнула хоббитка. — Но они настороже.

— Второй раз так не повезет, будем действовать по-другому, — согласился я, оказавшись рядом с японкой. В четыре руки мы привязали дварфа его же ремнем за шею к балке наверху и затаились у жаровни. — Химари, оставайся здесь, дождись смены караула, затем иди к воротам. А мы двинемся к соседней башне. Устраним наблюдение на большом участке разом, к тому же на всю смену.

— Хороший план, вот только что делать с этим жмуром? — спросила девушка, покачивая дварфа. — Он точно в казармы не вернется.

— Вряд ли один пропавший дозорный вызовет много вопросов. У них караульная служба поставлена из рук вон плохо. Людей полно, а они даже на стене никого не оставили. Ни регулярных патрулей, ни дополнительной стражи. И это при том, что у них целый отряд охраны из тридцати героев до города не дошел.

— Видно, они заняты чем-то другим, — усмехнулась японка, выглядывая за обломанные зубцы крепости. — Ругаются. О чем-то спорят. Да и одежда на тех, что у костров, и у этих разная. Может, они из разных группировок?

— Не зная их приоритетов, на подобном не сыграть, — с сожалением сказал я, засунув руку в огонь. Веста жадно потянулась к пламени, но я не позволил ей потушить жаровню. Странно, но ни тепла, ни восполнения сил я не чувствовал. — Что с этим огнем не так?

— Иллюзорный, — разочарованно сказала Веста, прячась обратно.

— Его наложил очень сильный герой, раз он не только не гаснет, но еще и окрестности освещает и дарит ощущение тепла, — с уважением заметила Клора.

— Вот как? Раз обогреться не получится, двигаем дальше. Встретимся у ворот, — приказал я, спускаясь. Добраться до противоположной башни оказалось не так сложно. По дороге нам встретился только один пьяный дварф, поливающий засохшие кусты и хриплым басом выводящий не слишком пристойную песню, упоминающую эльфийку и ее мать.

Дождавшись, пока садовник сделает свое дело и уйдет, чтобы не вызывать лишней паники, мы залезли в башню, но не стали подниматься. Наоборот, затаились по обеим сторонам от входа. Через пятнадцать минут бездействия, в течение которых Клора несколько раз порывалась начать диалог, а мне каждый раз приходилось ее останавливать, чтобы не поднимать шума, мы наконец дождались смены караула. Слившись со стеной и прижав хоббитку, я прикрыл ее собой, и ворчащий стражник прошел чуть не по мне, не обратив внимания на выросшую кучу камней.

— Троин, богадушумать! Какого черта так долго? — донесся недовольный голос сверху. — На соседней вышке уже давно караул сменился, а ты только сейчас пришел!

— Да как «только», если Булок со мной шел? — удивился стражник.

— Ты поди к хоббиткам заглядывал по дороге, вот и задержался. Извращенец старый. Чем тебе наши девки не глянулись?

— Так те мягче, мясистее и уже в нужных местах. Прям как подростки, — усмехнулся в ответ Троин. — А тебе, выпивохе, не понять.

— И не собираюсь! — выругался уставший караульный, спускаясь. — Все старшему по артели расскажу, вот он тебе выволочку устроит!

— А я тогда расскажу, что после тебя три кувшина пива осталось! Пустых! — крикнул ему вслед стражник. — Тоже мне. Блюститель нравственности.

— Этого я сама, — уверенно сказала Клора, сжимая в руках кинжал. Не став отговаривать девушку, я полез следом, когда сзади донеслись быстро приближающиеся тяжелые шаги. Сдернув хоббитку с лестницы, я зажал ей рот ладонью и вжался в стену, замерев. Времени слиться с фактурой не оставалось, и вся надежда была на то, что нас просто не заметят в темноте.

— Троин! — недовольно выкрикнул хоббит-мутант, здоровенный амбал квадратного телосложения, с шеей толще головы. — Ты задолжал матронам!

Вышибала остановился прямо перед нами, глядя вверх, и я старался не дышать, чтобы не привлекать к себе внимания, и если у меня это получилось, то девушке оказалось куда сложнее. Стоило мне чуть убрать ладонь, она выдохнула прямо охотнику в плечо, отчего тот непроизвольно дернулся и смахнул рукой мнимое насекомое.

— Ну так и какого черта тебе сейчас нужно? — недовольно свесился вниз дварф. — Отдам после получки, как обычно.

— Сейчас отдашь, — выкрикнул хоббит-переросток, держась за лестницу ручищей. — Несколько девочек решили пойти глубже в Бездну, и это только твоя вина. Эльфы объявили сбор через двадцать минут. Или возвращаешь всю сумму, или я тебя самого продам за долги в передовой гарнизон!

— Да пошел ты, урод! Я никаких расписок не оставлял! Ничего я вам не должен! — выругался дварф, закрывая люк башни. Твою мать. На такой поворот событий я совершенно не рассчитывал. Но, к счастью, не только я. Взбешенный поведением должника хоббит взобрался по лестнице, барабаня в крышу, а мы в это время смогли выскользнуть из башни, притаившись в тени.

Вскоре спор превратился в ор, переполошивший несколько ближайших домов. Однако, к моему удивлению, к башне вернулся только усталый сменщик, высказавший все, что думает по поводу мешающих ему спать после честной службы уродах. После чего немедля был послан уже обоими в длительное пешее путешествие на дно бездны. Не собирающийся платить по счетам стражник орал что-то про то, что он воин и шлюхам ничего не обязан, и так при этом свешивался с башни, что я решил ему немного помочь. Всего через несколько секунд спорщик завопил и рухнул головой вниз, свернув себе шею.

Расстояние оказалось слишком велико, но с третьей попытки мне удалось создать каменного либлина, который подсадил упирающегося и не успевшего ничего понять стражника, вокруг тела которого тут же собралась приличных размеров толпа.

— Это ты, урод, нашего брата скинул! — заревел один из дварфов, обнажая топор и надвигаясь на мутанта. Тот в долгу не остался, выхватив меч, в его ладони кажущийся кинжальчиком. — Ради денег и шлюх одного из стражи прикончил!

— Идем отсюда, — сказал я хоббитке. — Дальше они сами друг с другом справятся. Куда ты, дуреха?

— Ну нет, я этого так не оставлю, — вырвалась та, прыгнув прямо в середину толпы. — Слушайте все! Сколько можно терпеть этих вонючих бородачей? Они нас насилуют! Бьют! Режут! Издеваются над нашими детьми и братьями, а вы все еще готовы это терпеть?

— Моя школа, — с умилением подумал я, глядя на то, как хоббитка заводит толпу так же, как я рабов на испытании. Радужных надежд я, конечно, не питал и на всякий случай подбирал камни поувесистее, но у девушки на удивление хорошо получалось вскрывать гнойные раны в отношениях двух народов.

— Они считают нас вторым сортом, почти рабами! Только потому что наша магия слабее их рунных чар! Они пользуются нашими женщинами! — кричала Клора, обращаясь к каждому пришедшему. — Разоряют земли на поверхности, и даже чтобы попасть сюда, чем нам приходится жертвовать? Мы должны стать героями, а что в результате? Шлюхи?

— Довольно! — выкрикнул дварф в богатом доспехе, выходя вперед. — Знай свое место, дрянь.

Он сказал это с таким презрением, чувством собственной важности и достоинства, что я понял — сейчас. Рука сама метнула камень. Не так красиво, как это делала Химари, без закручивания, да и повезло на сей раз куда меньше, голыш попал в край забрала, лишь помяв нос и оставив на щеке грязный след, но этого хватило.

— КТО ПОСМЕЛ?! — взревел дварф, выхватывая искрящийся в темноте одноручный молот. — Я Гимли Железнобород, тысячник клана…

Второй камень попал куда надо, прямо в разинутый рот орущего. Дварф пошатнулся, закашлялся, и Клора шумно рассмеялась, тыча в него пальцем. Вскоре почти все хоббитки смелись над задыхающимся тысячником, да так заразительно, что не смогли удержаться даже охранники и некоторые из стражей. Дварф прокашлялся. Сплюнул черную слюну и поднял молот.

— За издевательство над кланом Железнобородых убить их всех! — выкрикнул он, и десяток воинов обнажили оружие. Хоббиты, в основном девушки, сгрудились, защищаясь кто чем мог, но силы явно были не на их стороне. — Смерть шлюхам!

— Мы герои! И дом Вигнисанк ни в чем не уступит Мафелгату! — выкрикнула в ответ Клора. — Покажем уроду, почему наш народ независим! Если среди вас нет мужиков, я сама отрежу этому гаду яйца.

— Подвинься, малышка, — сказал мутант, выходя вперед. — Ты верно заметила, мы здесь все герои. И все равны. Хотите драться? Будете драться со всеми нами!

— Пошел прочь, мутант! — взревел, тут же закашлявшись, Гимли. — Вы, недомерки, пусть и выросли, но мозги остались такие же куриные. У вас даже собственного дома в городе Распорядителя не осталось, говорят, его сожгли до основания вместе со всеми уродцами! И ты, и весь твой род, и ваши мастера охотники — вы все уроды-переростки!

— Сдохни! — выкрикнул амбал, для которого это оскорбление оказалось последней каплей, и бросился вперед. Дварфы накинулись на него со всех сторон, но в то же мгновение из темноты на них обрушился град коротких арбалетных болтов. Несколько девушек нырнули в невидимость и тут же оказались за спинами нападающих, вонзая в них короткие кинжалы. Началась настоящая свалка, в которой мне едва удалось выловить Клору.

— Умница. Заварила такую кашу, которую они еще долго будут расхлебывать. А теперь к воротам. Нужно впустить наших и добраться до рабов, пока внимание отвлечено.

— Я просто хотела им отомстить, — сказала девушка, гневно сжимая кулаки. — Всем этим уродам, которые нас используют.

— У тебя получилось. Но виноваты не только эти, они исполнители. Но и их король. Именно он определяет отношения между странами и народами.

— Но он божественный герой, — нахмурилась Клора. — Его невозможно победить.

— Вполне возможно, но для этого нужно самому стать божественным героем, — усмехнулся я, жестом приветствуя Химари и вместе с ней снимая приржавевший засов с ворот, двери скрипнули, отворяясь, а за ними уже ждали товарищи. — Обойдем толпу и к охранникам. Добавим в сегодняшнюю ночь огня.

Глава 6

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила японка, когда мы прокрались к обрыву, сделав крюк и обойдя весь лагерь. — Здесь достаточно охранников, чтобы перебить всех поднявших голову. В прошлый раз, когда мы устроили побег, спаслись только пятеро, а до замка и вовсе лишь двое дошло.

— У вас тогда не было вас нынешних, — заметил я, осматривая посты стражников. — Видите? Тут та же схема. Охрана редкая и сильно надеющаяся на свою магию. Дварфам еще несколько минут будет не до рабов, и даже если эльфы умудрятся взять ситуацию под контроль, у нас сегодняшних куда больше сил, чем было тогда.

— Что же может быть в твоем плане не так? Может, несколько десятков бойцов, ожидающих спуска в Бездну? — усмехнулась Химари. — Они мгновенно подавят любое сопротивление, стоит рабам подняться.

— Ты забыла, что сюда спускались не рудокопы, а воины с красными ошейниками, — поправил я девушку. — Каждый из них прошел длительное обучение боем. Освободим их — получим целую армию, не способную сражаться вместе, но все же. Нужно атаковать всех разом и не позволить использовать кольца. Сомневаюсь, что бунт на испытании заставил их сменить все заклятья, но рисковать не стоит. Гормок, ты берешь ближний край. Не убивать, кольцо не выкидывать и не ломать, оно может быть связано с душами рабов. Грот, на тебе противник чуть дальше. Делай что хочешь, но он не должен поднять тревогу. Химари — центрального. Клора — на тебе самый дальний. Ты можешь пробраться вперед, не вызывая лишних подозрений, и даже отвлечь противника, заманив в ловушку. Еще раз, они могли поменять заклятье и связать свои души с рабами. Так что убивать их нельзя. По крайней мере, не сразу.

— Отлично, я пообрываю им руки, словно жукам, — усмехнулась голова огра с явным застарелым следом ошейника. Вторая неодобрительно боднула первую и кивнула.

— Вопросов нет? Тогда выдвигаемся, — сказал я, уходя в тень ближайшего барака. Вместе с девушками мы прокрались по заброшенному зданию и спокойно вышли с противоположной стороны. Но стоило оставить за спиной Химари, забравшись дальше, как нас остановил многоголосый храп.

Приложив палец к губам и медленно перекатывая стопу, чтобы не дай бог не разбудить врагов, я заглянул в комнату, откуда слышались переливы. Плотные занавески спасали от холода и влаги, а в центре зала догорал самый настоящий теплый костер, у огня которого сидела, вытирая слезы, девчушка лет семнадцати. Испачканное кровью платье и синяки на руках быстро прояснили ситуацию, и я не стал останавливать Клору, крадущуюся к девушке.

Хоббитка ударила плачущую основанием рукояти по затылку и, поймав девушку, аккуратно положила ее на бок, гневно глядя на блаженно дрыхнущих дварфов. Приложив палец к губам, я показал на их руки. К счастью, подробнее Клоре объяснять не потребовалось. Подобрав с пола масляную лампу, она открутила крышку и, смочив палец ближайшему дварфу, ловко сняла кольцо управления. Криков снаружи вроде не последовало, так что я позволил воровке обчистить спящих, после чего мы накрепко привязали их к кроватям. Сунув ладонь в костер, я впитал его до состояния пепла.

— Может, все же убить? — тихонько спросила Клора.

— Нет. Если на них есть заклятье связи с рабами, это и их убьет, — покачал я головой, раз за разом возвращаясь взглядом к масляной лампе. Джин из нее явно не выберется, но что-то притягательное в ней, однозначно, крылось. — А если связи нет, мы самих рабов сюда притащим, и они развлекутся вдоволь.

Закончив мысль, я взял в руки лампу и с идиотской улыбкой потер ее медный бок. Естественно, безрезультатно. Если не считать того, что несколько капель масла упало мне на ладонь, почти мгновенно впитавшись в трещины окаменевшей кожи. Ощущения оказались странные, будто детский крем втираю, в котором процент жира доведен до ста.

— Ты что, поджечь себя решил? — ошарашенно спросила хоббитка, на всякий случай отодвигаясь, когда я открыл крышку и начал поливать себя маслом.

— Позже, если понадобится, — кивнул я, тщательно пропитывая созданную амулетом одежду. — Масло не растворяется в воде, отталкивает ее и не пропускает тепло. Или защищает от холода, если смотреть с другой стороны.

— Откуда такая уверенность? — спросила девушка с плохо скрываемым сомнением.

— Это проходят в младших классах, — ответил я, всучив девушке лампу. — Полей мне спину так, чтобы она хорошо пропиталась.

— Ты еще и ученый? — восторженно произнесла девушка, и я не сдержался, прикрыв лицо ладонью.

— Угу, ученый. Школьник в средневековье, — пробурчал я, мысленно добавив Весте: — Не высовывайся и не зажигай ничего. Иначе вся защита спадет. Сможешь отгородиться и восстановить силы.

— О боги, наконец от твоих знаний есть реальная польза, — с облегчением сказала фея огня. — Я уже чувствую, насколько стало легче.

— Вот и сиди себе тихонечко, — ответил я Весте, проверяя, не слишком ли блестит масляный покров. Суставы быстро возвращались в норму, скорость движений восстанавливалась, и я чувствовал себя почти нормальным человеком. Разве что пахло от меня прогорклым маслом, но с этим я готов был мириться, пока есть нужда.

Оставив дергающихся в путах дварфов, мы вышли из бараков. Клора отправилась дальше, перебираясь от одного укрытия к другому, а я выбрался к сторожевому посту. Оглянувшись, увидел скучающую Химари, красноречиво постучавшую по пустому запястью, и в ответ пожал даже не скрипнувшими плечами. Ну что поделать, задержались. Зато полным составом обезвредили вторую смену. Меньше чем через минуту с противоположной стороны появилась хоббитка.

Мы ринулись вперед почти одновременно. Я вырубил стражника простым ударом каменного кулака, от которого смялся тонкий шлем, и смотрел, как поступают остальные. Химори решила бить наверняка и, дернув дварфа за его достоинство, за бороду, конечно, а не за то, что ниже, взяла в удушающий захват. Тот немного потрепыхался и осел. Клора ударила своего надсмотрщика под колено, а когда он упал, вскрикнув, сдернула шлем и впечатала рукоять кинжала в висок.

Гормок создал больше всего шума, его великанские шаги отвлекли даже соседнего караульного, к которому подкрался Грот. Стражник привычно вскинул руку, указывая на него пальцем, и нажал на кольцо, только затем, чтобы еще более разъяренный огр пинком отправил его через обрыв прямо в Бездну. Орк, воспользовавшись моментом, подскочил к отвлекшемуся противнику и, по-звериному схватив руку дварфа, отгрыз ему палец вместе с управляющим кольцом.

Крики раненых и пролетавший мимо живой снаряд заставили рабов поднять головы. Но они же привлекли внимание успокоившейся толпы героев. Зная, что снять ошейники мы не в состоянии, как и драться с вооруженной толпой наседающих сзади рабовладельцев, я подбежал к ближайшему подъемнику и подобранным топором за пару ударов перерубил рычаг блокиратора. Лифт для грузов рухнул на небольшой выступ, на котором едва помещались десятки рабов.

— Руби подъемники! — выкрикнул я. — Вниз! Все вниз!

— Там Бездна! — проблеял один из рабов-фавнов.

— Да! Там сила! Там свобода! — заорал, ударяя себя в грудь, Грот, плюя окровавленной слюной.

— Мы собрали все управляющие кольца! — крикнула хоббитка. — Бегите, пока можете!

— Не все! — раздался позади нее гневный голос уже знакомого дварфа в богатом доспехе. Его хорошо потрепали, но даже побитый, с фингалом под глазом и кровью, стекающей по брови, он выглядел грозным противником. — Это мой город и мои копи! Здесь я король! — С этими словами он сжал над головой кулак, и все рабы попадали, вопя от боли. — Взять этих уродов!

— Рубите подъемники! — еще раз выкрикнул я, бросаясь к дварфу, но глядя при этом на реакцию стоящего чуть в стороне эльфа. — Чтобы эти герои еще неделю не смогли спуститься!

— Защищать главный подъемник! — мгновенно среагировал эльф, указывая в противоположную от меня сторону, куда уже побежали Грот и Химари. — Не дайте им уничтожить механизм!

— Стоять! Надо сражаться здесь! — гневно заорал дварф. — Это мой город, и я отдаю приказы!

— Только своей страже, — презрительно бросил на бегу эльф, снимая со спины длинный лук.

Воспользовавшись раздором, я сумел подскочить к Железнобороду и, разминувшись с его молотом, весь вес и скорость вложил в удар о щит, которым умелый боец тут же прикрылся. Дварф вынужденно сделал несколько шагов назад, отступив к самому краю пропасти, под которой виднелся только уступ с рабами, и я не отказал себе в удовольствии что есть мочи пнуть этого урода.

— Это Спа-арта! — со всей силы ударил я противника, и тот, пошатнувшись, рухнул вниз.

Правда, летел недолго, всего метра четыре. После чего с грохотом обрушился на выступ, придавив нескольких рабов. Оглянувшись, я увидел, что после приказа эльфа передо мной осталось лишь полтора десятка стражников, но даже это был явный перебор для боя в скрытой форме, так что, взявшись за канат подъемника, я улыбнулся, отсалютовал подбежавшей страже и пинком убрал блокиратор.

Несколько стрел пролетело мимо, и вставшие на краю пропасти дварфы, вооруженные топорами и молотами, ошалело смотрели, как я под играющую в голове мелодию из «Пиратов» спокойно спускаюсь к их господину. Глава артели и клана Железнобородых, кряхтя, поднимался, его великолепные доспехи помялись и представляли собой весьма жалкое зрелище, но он все еще был полон гордыни и уверенности в своих силах.

— Ты поплатишься за это! — выкрикнул, хрипя, дварф, стирая с губ кровь. — Я закую тебя в рабский ошейник и буду пытать до самой смерти, которая не наступит очень, очень долго. Твоих баб будут насиловать у тебя на глазах, пока они не превратятся в куски мяса!

— Ты так много говоришь, потому что ничего не можешь сделать, — усмехнулся я, обходя его кругом. — Ты больше не король. Ты раб. Как и все, кто попадает на этот каменный выступ. А знаешь, что происходит с такими рабами?

— Ими правят дварфы! Вот что! — перебил меня самозваный король, высоко поднимая свой молот. — Мы правим миром!

— Это? — рассмеялся, оглядываясь, Железнобород. — Это жалкие инструменты!

— Снимай или сдохнешь!

— Ты отдаешь его нам? — нахмурившись, спросил один из здоровенных фавнов, больше напоминавших буйволов, а не козлов. — Не хочешь сам стать правителем этого поселения?