Помоги проекту - поделись книгой:
– Братан! – заорал Вотзефак. – Да ты просто Бог!
– За Бога! – сказал Вотзехелл, зачерпывая ковшом воду из ведра.
Мало-помалу все выпили за Бога.
– Вода у нас целебная, – сказал Вотзефак. – С похмелья ковшик выпил – и все как рукой сняло. А вот в соседней деревне, сколько ни пей, только хуже становится, да потом еще и в туалет бегать замучаешься.
– Ладно, ребята! – сказал Толя. – Мне тут вчера ангел намекнул, что через сутки за мной кто-то придет, и лучше бы мне отсюда смыться…
– Погоди, погоди! – заволновался Вотзехелл. – Он сказал, что за тобой придут?
– Ну, в общем, да…
– Блин! – хором выдохнули братья, вкупе с Синеманом.
– А что такое? – удивился Толя. – Кто прийти-то должен?
Вотзефак и Вотзехелл сорвались с места, спешно хватая разнообразную утварь и упаковывая ее в мешок. Одновременно они говорили:
– Местные придут! Ну, удружил ты, доктор! Эти ж гады камня на камне не оставят, они ювелирной работы не любят!
– Какие такие местные?
– Бандюки! Что ни месяц – либо хату подожгут, либо девку снасилуют. Девчонок молоденьких забирают – никто слова не говорит! Мать, как будто и не помнит, ходит радостная, что дом оставили, да саму не убили…
– И вы что, никогда им не мешали? – возмутился Толя.
– Помешаешь им! – прошипел Вотзехелл, заталкивая в полный уже мешок рамку с фотографией какой-то обнаженной фотомодели. – Каждый раз в драку лезем – святое дело! Да только их придет человек пятьдесят, что с ними поделаешь? Они и дерутся-то так, забавы ради. Автоматы у всех, пистолеты… Братан, дробовик мой не забудь положить! А мы все равно лезем. Просто паскудно смотреть на это!
– Ну, а сейчас-то чего засуетились?
– Ты чего, совсем тупой? – возмутился Вотзефак. В одной руке он держал короткую винтовку, выглядевшую довольно внушительно, так что Толя не посмел отвечать хамством на грубость. – Одно дело, если ты в чужое дело лезешь – там тебе ничего не грозит особенно, а совсем другое – когда за тобой приходят! Шансов нет!
– Измена! – поддакнул молчавший до сих пор Синеман.
– Выметаемся! – решил Вотзефак.
Все четверо вышли на улицу и подошли к машине. Вотзефак распоряжался:
– Значит, так… Я за рулем, братан со мной рядом, вы двое на заднем сиденье. Мешок с собой возьмете. Ничего, потеснитесь! Из-за тебя, Толик, вся каша заварилась, а от тебя, Синеман, вообще никакой пользы! Так что, мучайтесь пока!
Все расположились согласно инструкциям. Вотзефак завел мотор и «Уазик» неожиданно бодро побежал к развороченной дороге.
– Хоть бы дорогу починили, – проворчал Анатолий.
– Никто асфальт делать не умеет, – отозвался Синеман, мужественно борясь с неудобным мешком. – Блин, Фак, что у тебя тут такое твердое?
– Дробовик, – коротко ответил Вотзефак. – Еще раз так меня назовешь – я его достану!
Синеман успокоился, достал откуда-то пакет с печеньем и начал есть. Как можно есть печенье утром после такого вечера – одна из самых больших загадок этого мира.
– А куда мы едем? – спросил Толя.
– Куда глаза глядят, – усмехнулся Вотзефак. – Я, например, ни малейшего понятия не имею. Может, ты чего присоветуешь?
– Я? Да я здесь второй день тусуюсь, и дальше вашей избы ничего не видел! Карта хоть есть у вас?
– Есть!
Вотзехелл покопался в бардачке и протянул Толе сложенный вчетверо лист бумаги.
– Тут наша местность. Посмотри, может, придумаешь чего. Ты у нас теперь за главного. Все-таки, с ангелами беседуешь, да и вообще втянул нас ты. Ты и вытягивай. Помни: твоя задача – сделать нам хорошо!
Анатолий мучительно вгляделся в карту местности. Несмотря на обилие белых пятен, некоторые области были ощутимо хорошо исследованы и даже надписаны: Бордель «Педро», Опиумная курильня Марии и Хуана, Ресторан «Вдруг»…
– Это что, единственная карта? – спросил недовольный доктор.
– А то! – подтвердил Вотзехелл. – Это самая свежая, на ней даже масштаб обозначен. Хотя, толку с него…
Анатолий честно поискал цифры, соответствующие масштабу.
– Где? – спросил он.
– Вот! – Вотзехелл, перегнувшись через переднее сиденье, ткнул пальцем в изображение избы, около которой и впрямь обнаружилась надпись «Масштаб».
– Мастеровой штаб, – расшифровал он. – Там все настоящие мастера собираются и советуются, как сделать жизнь лучше. Тебе, наверное, туда и надо, раз уж ты мастер медицины.
– Пожалуй, – сказал Толя, мысленно прокляв местное словоблудие. – Погоди, какие мастера?
Ему никто не ответил. Толя вдруг вспомнил, как вчера все странно смеялись, узнав, как он сюда попал, и его подозрения удвоились.
– Парни, быстро колитесь, в чем замес!
– Ну, понимаешь, ты ведь не один такой, – смущенно сказал Вотзехелл.
– Какой такой?
– Ну, избранный. Там, в штабе, отработанные варианты сидят. Музыканты, поэты… На небесах как решили наш мир спасать, так от избранников никакого спасу нет. Правда, до сих пор они все местные были. На них уже и внимания не обращают. Дескать, побалуются и успокоятся. Нужны бы они были, блин. Послали бы лучше потоп какой, или роту ангелов… Эй, а ты чего скис-то?
– Съешь печенье! – предложил Толе Синеман. – Обещаю, еще раньше, чем ты доешь его, тебе станет легче.
Толя молча взял предложенную печенюшку и рассеяно захрустел ею.
– Ну, ангел! – сказал он. – Вот убил бы, честное слово!
– Ехать-то куда? Решили, нет? – полюбопытствовал Вотзефак.
– Давай к штабу, – пожал плечами Толя. – Там, как я понял, можно будет зависнуть до выяснения обстоятельств.
– Тогда дайте мне карту.
Вотзефаку отдали карту, он пару секунд посмотрел на нее и вернул обратно.
– Через полчаса будем.
Толя расслабился и стал смотреть на окрестности. Окрестности, надо сказать, глаз не радовали. Создавалось впечатление, что дорога проложена в пустыне, хотя, если верить ангелу, когда-то здесь была столица. Кругом простирались совершенно пустые земли, лишь иногда разбавляемые страшного вида деревьями. Вдоль дороги изредка попадались закусочные, обозначенные на карте все до единой. Толе вдруг пришло в голову, что если все белые пятна на карте – это пустыни, то жизнь в этом мире наверняка ужасна. Мало-помалу он задремал.
Во сне Толя увидел свой дом и своих родителей. Друга Саню, а потом, почему-то, Веронику. Она выглядела очень расстроенной и все время грустно качала головой.
– Проснись, приехали!
Толя открыл глаза. Все, кроме него, уже вылезли из машины, и он тоже поспешил сделать это. Они остановились около большого деревянного дома, выглядевшего очень серьезно. Ставни были закрыты, из стен торчали металлические пруты, к тому же остро заточенные. Над входной дверью висела табличка: «Мас. Штаб. Вход только для мастеров».
– Пошли, что ли? – предложил Вотзехелл.
Они подошли к двери, и Толя постучал. Тут же заслонка вверху двери отъехала в сторону, в отверстие просунулись два ствола, и хриплый голос произнес:
– Пароль!
– Толя, залечи ему чего-нибудь, – посоветовал Вотзефак.
– Чего? Откуда мне знать пароль?
– Пароль! – подтвердил голос.
– Может быть, «Рыба-меч»? – предположил Синеман.
– Давай-ка вот этот попробуем!
Все обернулись. Вотзехелл, тихонько слинявший, увидев двустволку, вернулся назад, держа в руках дробовик. Он навел его на отверстие и сказал:
– Прокатит такой пароль, или показать, как работает?
– Подожди! – воскликнул Толя. – А ну как ты его не убьешь, а только ранишь? Я ж замучаюсь ему операции делать! Одна пластика чего стоит! А у вас тут ни антибиотиков, ни анестезии толковой.
– Проходите, – меланхолично сказал голос.
Дверь открылась, друзья переглянулись.
– Это что, был пароль? – поразился Толя.
– Ты сказал слова, изобличившие в тебе мастера-доктора, – сказал страж, оказавшийся маленького роста бородатым мужчиной, лет сорока. – Это стало паролем для тебя.
Толя кивнул и зашел. Друзья потянулись за ним.
Тут, пожалуй, надо отвлечься и рассказать об истории этого заведения. Когда самый первый божественный избранник, на тот момент ровесник Анатолия, наделенный талантом объединять вокруг себя людей, попытался непосредственно кого-то вокруг себя объединить, он потерпел неудачу. Имея таланты, но, не имея царя в голове, он захватил малыми силами колхоз и целую неделю беспробудно пьянствовал и уничтожал запасы хлеба и мяса. Об этом прослышала мафия, и пришла сначала в ярость, а потом, в лице дона Гана, и в колхоз.
Когда незадачливый избранник увидел своих настоящих врагов, он впал в уныние, а потом и под стол. Мафиози, потрепав зачинщиков и узнав, где главный, вытащили его на свет Божий и долго рассматривали в великой задумчивости. В конце концов, завоевателя решили не убивать, а оставить на расправу местным жителям. Мафиози же и назвали полководца бригадиром, с целью посмеяться над его безуспешным походом.
Мафия ушла. Пришли местные и стали сурово ждать ответа. Бригадир легко вскружил головы простолюдинам и повел их войной на мафию. Когда на хорошо укрепленную крепость дона Гана вышла толпа плохо вооруженных крестьян, из крепости никто не вышел. Люди походили вокруг, постучали по воротам лопатами, крича что-то вроде: «Выходи, подлый Ган, выходи!»
Мафии было плевать. Крестьяне решили было устроить осаду, но уже на следующий день из колхоза пришли возмущенные женщины. Колоть дрова, колоть свинью, земли пахать, наконец! Кто все это будет делать? Авторитет бригадира упал, как топор на чурку. Селяне ушли, напоследок дав своему предводителю гордое имя – Соломон – за его мудрость.
Бригадир Соломон, разочаровавшись во всем, пошел, куда глаза глядят, нашел шикарную таверну и, применив все свое влияние, убедил хозяина, что заведение принадлежит ему. Там бригадир проводил дни и ночи в неусыпных размышлениях о том, как надо бороться со злом. Однажды, исключительно спьяну, он повесил над дверью табличку: «Приют для избранных». Тогда же он нанял охранника и строго настрого наказал ему не впускать никого без пароля, коего он так и не придумал. Посетителей не стало. Бывший хозяин, разжалованный в бармены, постоянно ныл из-за отсутствия денег. Соломон уже начал сомневаться, все ли правильно он сделал, когда произошло неожиданное событие. К бригадиру подошел охранник и сообщил, что в дверь постучался некий человек, который в ответ на просьбу сообщить пароль, отмочил нечто про гаммы, скрипичный ключ и нотную грамоту, подкрепляя это грозными аккордами акустической гитары.
Заинтересовавшийся Соломон прошел к двери и воочию убедился, что незнакомец действительно несет какую-то чушь, истерично играет на гитаре и просит впустить его внутрь. Соломону стало интересно, и он открыл дверь. Первый за несколько месяцев посетитель тяжело ввалился в помещение и попросил выпить. Соскучившийся без работы бармен быстро исполнил его просьбу. Пропустив пару стопок хорошей водки и закусив ее сырной нарезкой, парень пришел в себя. На вполне логичный вопрос Соломона о том, кто он, парень взял гитару и исполнил красивую балладу о своих похождениях. Вот как она звучала:
Соломон со смешанным чувством радости и ревности понял, что перед ним находится следующий избранный. Радости все-таки было больше, поэтому уже через полчаса опальный бригадир и не менее опальный менестрель хором пели песню про поручика Голицына, отчаянно призывая его не падать духом.
Вдвоем жить стало веселее. Парни решили иногда открывать таверну с целью заработка. Менестрель, называющий себя загадочным именем Мишут, пел песни под гитару, а Соломон ходил по деревням и убеждал народ, что надо послушать чудесного барда, который только сегодня дает удивительное представление. В такие дни пароля никто не спрашивал, а спрашивали деньги. Бывший хозяин с удовольствием разливал посетителям пиво и водку, делал салаты и бутерброды…
И вот, в один неприемный день, к Мишуту и Соломону подошел страж ворот и объявил, что в заведение ломится неизвестный весьма побитого вида. А в ответ на просьбу сообщить пароль, порет какую-то чушь про подлежащие, сказуемые и, страшно сказать, деепричастные обороты! Так в компанию к двум избранным добавился третий – писатель и поэт по имени Вингер.
Судьба у Вингера была более трагичной, нежели у первых двух избранных. Точно так же он был завербован ангелом для великих дел, точно так же получил дар. Дар слова. Вингер писал так, что будь дело в нашем с вами мире, его произведения не покидали бы списка бестселлеров. Однако, в мире, где он жил, грамотность практически отсутствовала, книгопечатания не было вовсе, а единственной полезной наукой считался счет.
Написав несколько рассказов и стихов для разминки, Вингер с радостью принялся за дело. Он писал стихотворные сказочки с потаенным смыслом, в которых жестоко высмеивал всесильную мафию, страх жителей перед ней, всеобщую неграмотность и т. д. Сначала его били мирные жители. Вингер не унимался. Тогда о нем донесли дону Гану, и бедного труженика пера схватили отъявленные головорезы. По какой-то непонятной причине убивать его они не стали. Порядком избили, напугали автоматом, отобрали блокнот со стихами, все деньги, и пустили по миру. Бедный и несчастный Вингер, увидев на своем пути «Приют для избранных», возблагодарил судьбу.
Теперь, когда избранных стало трое, они решили поменять вывеску на более оригинальную. Так появился вышеупомянутый «Мас. Штаб». Ребята, совсем еще подростки, по сути дела, предавались возлияниям и чревоугодиям, в свободное время рассуждая о том, как бы половчее ниспровергнуть мафию. Раз в несколько месяцев к ним присоединялся еще один избранник и, в конце концов, их накопилось целых двенадцать человек. Потом наступило затишье. В течение года не было никаких новых поступлений и избранные пригорюнились. По всему видать, цикл завершился классической дюжиной, и разбираться с мафией придётся все-таки самим. Целый год они готовились, составляли планы, спорили, а потом…
Анатолий, Вотзефак, Вотзехелл и Синеман вошли в просторный зал, освещаемый светом факелов – все окна были закрыты. Посреди зала стоял круглый стол, за которым сидело двенадцать человек. Все ровесники Вотзефака и его брата (как понял Анатолий, они были близнецами). Двенадцать пар глаз удивленно уставились на вошедших.
– Это что, за целый год расчет пришел? – спросил один из сидящих.
К столу подошел страж и что-то шепотом объяснил. Один парень, как видно главный, покивал.
– Кто доктор? – спросил он.
– Я, – сознался Толя.
– А эти кто такие?
– Это? – Толя в задумчивости посмотрел на своих спутников. – Это мои друзья.
– А тебе разве не понятно, что здесь только мастерам разрешено находиться? Это тебе не притон какой-нибудь!
– Ладно, тогда мы пошли, – решил Толя. – Рад был повидаться, все такое…
– Да ладно тебе, Сол! – Из-за стола поднялся парень с гитарой и направился к вошедшим. – Подумаешь, пришел парень с друзьями! Они ведь не мафия, так?
Вотзехелл почему-то показал ему дробовик.
– По-всему видать, не мафия, – заключил парень.
Поделиться книгой: