Любимец богов (издательская)

Аннотация:

Цикл "Летопись Фиднемеса" повествует о мире, в котором волшебники являются посредниками между людьми и богами. Они обучают, помогают, лечат и заботятся обо всех жителях Арморика. Их власть, на первый взгляд, безгранична, ведь даже король обязан с ними советоваться. Но в действительности, жизнь учеников Священной Рощи - Фиднемеса, наполнена постоянными испытаниями. Ведь они - единственный оплот всего Арморика в войне с силами Тьмы. И если они могут противостоять в этой войне целым ордам оборотней, то кто защитить учеников от них самих? Жизнь воспитанника богов и оборотня Мат Фаля никогда не была легкой. Ему постоянно приходиться бороться за выживание, доказывая каждым своим шагом, что он еще не перешел на сторону Тьмы. Раскол внутри Фиднемеса и стремление его Лэрдов захватить власть в стране, свергнув законного короля, заставляют Мат Фаля сделать свой выбор. Но каков он будет? И что придется сделать оборотню, когда новый бог потребует полного подчинения?

ЛЕТОПИСЬ ФИДНЕМЕСА:

ЛЮБИМЕЦ БОГОВ.

1.

Страшная буря бушевала вокруг замка, раскинувшего стены над морем, подобно орлу. Огромные волны взбирались по отвесным скалам, разбиваясь о них с такой ненавистью и силой, что дрожь скалы передавалась и замку. Темные тяжелые тучи нависали, освещаясь изнутри кроваво-красными всполохами. Яркие молнии, похожие на паутину гигантского паука, опутывали небо, ударяя порой то в море, то в гору, на которой стоял замок. Ветер кружил, снося все на своем пути, с остервенением влетая в дымоходы, завывая в полу затопленных пещерах скалы. Корабли, пришвартованные в бухте близ замка, были выброшены на берег, словно игрушки. Вставшие на якорь чуть дальше, были сорваны с якорей и безжалостно разбиты в щепки. Ветер засвистел еще сильнее, взлетев в темную тучу, он стал заворачивать воронку, спуская ее все ниже и ниже. Затем вторую, третью.... Гигантские вращающиеся столбы заскользили по бурной поверхности, завораживая своей смертоносной красотой. Они будто танцевали ни кому неизвестный танец под музыку бури, изгибаясь и выпрямляясь, сходясь и расходясь на водном просторе. И в один момент, словно подчиняясь чьему-то зову, устремились к замку.

- Как долго это будет происходить? - высокий худощавый мужчина с чеканными суровыми чертами лица ходил в зале замка, повторяя одну и ту же фразу. Казалось, он не замечал почти потухший камин, свирепствующую снаружи бурю, сверкавшие молнии.

По верхним этажам сновали люди. Их беготня могла показаться совершенно бессмысленной, если бы не крики и стоны женщины, лежавшей за периодически приоткрываемой дверью.

- Мне кто-нибудь ответит? - вновь воскликнул мужчина, остановившись. Он запрокинул голову, чтобы видеть тех, кто суетился сверху.

- Простите, ваша светлость, - седовласая служанка посмотрела вниз на разгневанного мужчину.

- Уже больше дня это происходит, когда-нибудь все закончится?

- Не знаем, ваша светлость, мы молим богов, чтобы герцогиня быстрее разродилась, - почтительно ответила служанка, утерев глаза, - Мы все очень переживаем....

- Вы бы что-нибудь делали, а не переживали, - закричал мужчина, - О, великая Эпонис, помоги же ей....

- Да пребудет с ней Великая мать, - проговорила служанка, склонив голову, затем вздохнула и скрылась из вида.

Мужчина же продолжал нервно мерить шагами зал. Он не хотел признаваться даже себе, что сильно волнуется, поскольку привык скрывать чувства и мысли, как учил его отец, а до него отец его отца. Вековая традиция породила сильных воинов, с честью отдававших себя служению королю и родной стране. Время текло невыносимо медленно, крики стали слабее и протяжнее. У роженицы уже не было сил, и это грозило неминуемой гибелью матери и не рожденному ребенку.

А за окном буря только усилилась. Ветер ощутимо сотрясал неприступные башни, завывая в переходах. Смерчи обрушили всю свою мощь на берег, уничтожая остатки кораблей, пристани и складов торговцев. Тучи стали еще чернее, опустившись, казалось, на саму землю. Молнии сверкали так часто, что уже не ясно было, день или ночь. Их яркие всполохи словно желали охватить замок, опутывая сверкающей паутиной. Дождь окутал пространство сплошным занавесом, потоки воды устремились к морю, превращаясь в бурлящие реки, затапливая замок.

В зале замка мужчина пытался загородить камин, в который сверху лилась вода. Окно было разбито ударом ветра, и его рама со скрипом ударялась о стену. Факелы оказались потушены влетевшим внутрь ураганом вместе с брызгами воды. Очередная вспышка молнии осветила пространство зала. Почувствовав чье-то присутствие, мужчина обернулся. У массивных дверей стояла хрупкая старушка с копной длинных вьющихся совершенно седых волос. Она куталась в старый обтрепанный плащ, сжимая его края маленькими руками.

- Пусть c Вами будет благословение Эпонис, - проговорила старушка на удивление звонким голосом.

- Не обойдет пусть и тебя, - ответил мужчина. Эта фраза будто была заучена и прозвучала даже раньше, чем воин мог осознать. Он нахмурился. - Как ты оказалась в замке в такую погоду?

- Меня прислал Фиднемес, - ответила женщина, проходя вперед легкой не по годам походкой.

- Я уже давно отправил им послание, и они не соизволили даже ответить, - недовольно пробурчал мужчина.

- Я здесь, вот и ответ, - пожала плечами женщина, - Проводи же меня быстрее, твоя жена сильно мучается...

- Она бы так не мучилась, если бы Вы прибыли намного раньше, - достаточно грубо ответил он.

- Я прощу тебе эту дерзость, - слегка склонила голову женщина, - Ты очень переживаешь....

- Извините, - выдавил из себя мужчина, слегка выдохнув, - пройдите вверх...., - он показал направление, не осмелившись даже коснуться одежды странной гостьи.

Женщина поднялась по лестнице, прошла к двери и тихонько ее приоткрыла. Когда она вошла, дверь, словно сама за ней закрылась, отгородив от всего. Служанки, суетившиеся ранее вокруг совершенно бледной с искусанными губами роженицы, отошли в сторону. Гостья ополоснула руки, и с мягкой улыбкой подошла к измученной матери и положила одну руку на вздувшийся живот, а другую на покрытый испариной лоб. Она прикрыла глаза, а затем, внезапно открыв их, посмотрела прямо в глаза роженицы, будто отдавая приказ. Бедная женщина приподнялась и закричала. Гостья уже стояла между ее ног, приняв в свои руки новорожденного под радостные вопли и крики служанок. Роженица, окончательно обессилев, снова откинулась на подушки, устало закрыв глаза. Под слабый писк малыша, обрезав пуповину, старушка отошла в сторону. Пока служанки приводили молодую мать в порядок, наносив еще нагретой воды и чистого белья, старушка занималась ребенком, с материнской нежностью обмыв его и укутав в заготовленные раньше пеленки. Она держала его на руках, глядя в его красное личико, и немного печально улыбалась. Оглянувшись и увидев, что все заняты матерью, старушка укусила свой палец, а затем дала его младенцу, который зачмокал, будто и не заметил, что пьет кровь. Вытерев ему губы, гостья поцеловала его лобик, прошептав:

- Родившийся в бурю, будет поднимать эту бурю вокруг....

Затем она вышла из комнаты и осторожно спустилась по лестнице, где за ее движениями внимательно и настороженно наблюдал мужчина. Старушка подошла почти вплотную и переложила ребенка на его большие сильные, но внезапно затрясшиеся руки, со словами:

- Прими же своего сына, Асмуг, и да сбудется то, что предначертано богами....

- Мой сын.... - произнес охрипшим голосом мужчина, всматриваясь в такое маленькое личико и хрупкие черты лица, - Сын.... - Оглянувшись, он увидел только пустое пространство зала и по-прежнему плотно закрытые массивные двери.

Буря стихла в один момент. Смерчи опали в воду, осыпав брызгами пространство вокруг себя. Тучи, словно собранные невидимой рукой, поднялись вверх и ушли, оставив после себя легкий моросящий дождь, который затих вместе с последними порывами ветра. Волны откатывались от скал, и, хотя их боевой задор заметно поутих, они все еще шумели, вскипая на верхушках белой пеной. Лучи взошедшего солнца осветили страшные разрушения вокруг уцелевшего замка, который окрасился в золотой цвет под лучами торжествующего светила.

2.

Несколько лет спустя....

На Арморик словно обрушилось проклятие. Один за другим следовали неурожайные годы. Голод заставлял людей трудиться на пределе сил. А урожай вновь и вновь уничтожался градом, засухой, проливными дождями. Простые люди с полным правом возлагали всю вину за гнев богов на короля и его верховный совет, прозванный из-за цвета их одежд Алым. Именно с того момента, когда Совет объявил себя главным в стране и поссорился с королем и посыпались несчастья и беды.

Конфликт начался давно. Советники пытались ограничить власть короля с самых первых дней его правления, но это был старый Совет, придерживавшийся традиций. Но в какой-то момент в него проникли новые силы, старые советники, не согласные с новыми веяниями, стали исчезать, их места заняли молодые волшебники, оставшиеся вынуждены были принять новую политику. Однако открыто выступить против короля Мондрагона они еще не решались, их не поддержали бы ни бароны, ни Герцоги Опеки, в чьих руках были основные военные силы. Герцоги являлись оплотом монарха, его военными советниками и хранителями его власти, под их контролем находились пограничные бароны. И они отнюдь не желали уступать власть священнослужителям, возомнившими себя едва ли не богами. Советники же тщательно подготавливали почву для более решительного шага, преподнося свои амбиции как желание изменить в стране перевес сил в пользу аристократов, которым нужны были земли и покорные крестьяне. Это позволило им приобрести много сторонников, посеять семена сомнения в необходимости правления Мондрагона, но что самое главное, они нашли приверженцев в Священной Роще. Поняв, что силой и желанием наставников и учителей не заставить, советники решили воздействовать изнутри. Первый запрет распространялся на детей крестьян, которым не разрешалось учиться в Роще. Теперь это была привилегия аристократии. Второй запрет касался помощи крестьянам: ученики не должны были без личной просьбы барона или Герцога оказывать помощь, лечить и т.п. Это была забота того аристократа, на земле которого живут крестьяне. Так были посеяны семена взаимной ненависти, которая должна была заставить колебавшихся учеников и наставников поскорее принести клятву верности Алому Совету, чтобы быть защищенными его властью. Однако и советники, и некоторые из людей разного сословия знали, что среди учеников Священной Рощи есть те, кто решился противостоять Совету, набирая своих сторонников. Во главе этого заговора стоял авторитетный лидер, говорили, что это очень сильный волшебник. Однако, поскольку его никто никогда не видел, некоторые считали, что это всего лишь миф.

Конфликт разрастался, подобно паутине, впутывая все новых и новых действующих лиц. Спор, который велся до сих пор только на словах и бумаге, грозил перейти в открытые военные действия. То, что в этом конфликте уже пострадали люди, и пострадает еще больше - сомнений не было. Алый Совет владел магией и военными силами, счет которым никто и никогда не подводил. Приказ всем ученикам быть в Священной Роще и готовиться к войне, по мнению советников, был достаточен, чтобы ему подчинились. Пока же ни та, ни другая сторона не предпринимали ничего, что могло бы послужить поводом к открытому столкновению. Было ясно, что Алый Совет просто выжидает. Но чего? И кто осмелится отдать последний приказ?

На простых людях затянувшийся конфликт сказался уже давно: Арморик наводнили нелюди, вампиры, оборотни, уничтожая людской род. Их нападения активизировались в тот момент, когда Мондрагон открыто повздорил с Алым Советом. Большая часть рыцарей под предводительством баронов немедленно встали на сторону короля. Но были и те, кто не решался выступить против Алого Совета. Люди боялись магии и тех, кто обитал в дубовой роще, окружающей замок, и вряд ли они могли разобраться во всех политических интригах и религиозных подоплеках. Многие винили именно старых богов в появлении нечисти.

Когда конфликт между Мондрагоном и Алым Советом достиг критической точки, древний королевский замок Раглан был разделен на две части. Граница были невидимой, но ни одна из сторон не пересекала ее без особой нужды. Было ясно, что советники готовы предпринять решительные шаги, чтобы захватить Раглан и власть в стране. Король стал собирать баронов, вызвав одного из своих старых друзей, когда всем стало очевидно, что открытого противостояния не избежать.

3.

Герцог Опеки Асмуг отличался суровостью и пунктуальностью. Его уважали и побаивались не только за силу и военные заслуги, но и за несгибаемый характер. Асмуг был одним из тех, кто продолжал неукоснительно соблюдать законы рыцарства и требовал их выполнения от всех окружающих. Ошибки и слабость он не прощал ни себе, ни другим. Асмуг был другом короля еще с юности, когда Мондрагон был отправлен своим отцом на обучение к его отцу Герцогу Адейру. Долгие годы, проведенные в совместных тренировках и даже в Священной Роще, сделали их преданными друг другу. Внезапная смерть короля сделала Мондрагона властителем страны, и только крепкое плечо друга и его организаторский талант, помогли молодому королю закончить дело отца и окончательно взять под контроль всех баронов.

Сейчас же было достаточно удачное время для того, чтобы Герцог мог оставить свои владения. И хотя на северной границе было не очень спокойно, время набегов со стороны данов еще не наступило. Ранняя весна - не лучшее время для морских путешествий, да и поживиться в это время года нечем. Горные племена с Восточных гор были заняты перегоном скота на пастбища, где уже поднялась молодая изумрудная трава. Асмуг прибыл так быстро, как смог, и сразу же наметанным глазом опытного воина оценил гарнизон, пробежавшись взглядом по стенам снаружи, рассмотрев расторопность стражников у подъемного моста, и дежуривших внутри. Слуга тут же сообщил, что король просит поспешить и незамедлительно подняться к нему. Однако Асмуг не спешил покидать двор замка. Он проследил за размещением прибывших с ним воинов, лошадей, поприветствовал баронов и рыцарей, находящихся здесь. После этого Герцог подозвал своего оруженосца, крепкого рыжеволосого юношу.

-- Ты сообщил моему сыну, что я прибыл?

-- Да, мой лорд, - нервно сглотнул оруженосец, не смея взглянуть в глаза своего лорда.

-- Где же он? - Асмуг нахмурил брови, серые глаза сверкнули холодом.

-- Он ...он...- Честно говоря, оруженосец не знал. Юноша покраснел, не смея поднять глаз.

-- Позови его, быстро. - Асмуг сделал вид, что не заметил смущения оруженосца, но едва тот убежал, горестно покачал головой. Из этого безответственного отпрыска барона вряд ли выйдет хороший рыцарь.

Через несколько минут со стороны тренировочного квадрата подошел высокий юноша лет семнадцати. Он успел накинуть легкую тунику, его коротко остриженные темные волосы были влажны от пота, струйками стекавшего по щекам и шее. Юноша поклонился и поцеловал отцовскую руку.

-- Я буду у короля, Гарет. Нам необходимо поговорить, ведь мы не виделись больше года. Ты возмужал... - Герцог не любил выставлять напоказ свои чувства. Уже эти слова говорили о многом, и карие глаза юноши сверкнули радостью.

-- Я буду ждать в комнате, мой лорд. До вашего прихода я прослежу, чтобы слуги были устроены, а ваша комната приведена в порядок, - Гарет никогда не называл Асмуга отцом. Между ними всегда стоял невидимый барьер, разрушить который не мог ни тот, ни другой. Асмуг не желал, а Гарет попросту не знал причины отчуждения отца.

-- Иди, сын, займись делами. - Гарет поклонился и направился внутрь замка. Герцог смотрел ему вслед, думая о чем-то своем, затем, вздохнув, устремился к королю.

Осунувшийся и усталый Мондрагон сидел у камина, нервно постукивая пальцами по подлокотникам кресла. Он был высоким и широкоплечим, но заботы ссутулили спину, из-за чего король казался еще более массивным. Волосы пробила седина, разлившись прядями по все еще густым каштаново-рыжим волосам. Совершенно седые усы обрамляли презрительно изогнутые губы, а очень густые брови придавали лицу мрачное выражение. Глаза желто-болотного цвета казались равнодушными, в них невозможно было прочесть ни единой мысли их обладателя.

-- Разрешите, Ваше Величество? - спросил Асмуг, отстраняя молодых стражников, пытавшихся помешать ему войти.

-- Да, входи. - Мондрагон взмахом руки отпустил охранников, лицо его вспыхнуло давно таившимся возмущением, но он терпеливо дождался, пока закроются массивные двери.

-- Совет? - сочувственно поинтересовался Асмуг, усмехаясь. Не спрашивая разрешения, он легко перенес от окна кресло, поставив его так, чтобы видеть своего друга и говорить как можно тише, и сел в него, устало вытянув ноги.

-- Они хотят забрать у меня военные полномочия, - глаза Мондрагона сверкали от переполнявшей его ненависти.

-- Что именно? - Асмуг говорил осторожно, сдерживая свои эмоции. Он знал, что гнев короля бывает неуправляем, вспыхивая в один момент и сметая всех и все на своем пути. А потом он об этом жалел.

-- Все! - Король вновь взмахнул руками, широкие рукава его одежды взметнулись в воздухе, точно крылья. - Контроль над армией, решение вопросов, касающихся обороны страны, и даже непосредственное подчинение баронов. Что молчишь?

-- У меня нет слов, - Асмуг развел руками, - Это открытый вызов. Значит, война неизбежна. - Герцог горестно покачал головой, его ладони сжались в кулаки.

-- Ты надеялся избежать ее? - Король фыркнул, подперев кулаком массивную челюсть, - Я знал, что рано или поздно они сделают подобный шаг. Что молчишь? - Мондрагон наклонился вперед к самому лицу друга и прошептал почти одними губами, - Теперь у нас надежда только на него, - Говорить в замке открыто было опасно. Всюду были уши, предательство зашло так далеко, что доверять уже никому было нельзя. Асмуг оставался единственным, чья преданность не подвергалась ни малейшему сомнению. Они использовали в общении выработанные годами совместных военных действий условные знаки, и Герцог был в курсе планов короля связаться с восставшими против Алого Совета в Священной Роще. Им и вправду нужна была поддержка. Но как собрать силы, как доверять другим Герцогам и баронам, когда Алый Совет уже многих либо запугал, либо подкупил обещаниями?!

-- Я не думаю, что дела там обстоят столь серьезно, - Асмуг не слишком верил в надежды короля на человека, одно имя которого было легендой, но которого никто никогда не видел. С военной точки зрения он оценивал их шансы как минимальные, но молчал, опасаясь, что погасшая надежда толкнет его друга на необдуманные действия. Тем не менее, Асмуг осторожно высказал свое опасение, - Возможно, это еще одна ловушка Алого Совета. Мы сами лезем в паутину, из которой не сможем выбраться.

-- Тогда они умнее, чем мы думали. - Вновь хмыкнул король. - Нет, за их спинами кто-то стоит, кто-то один.

-- Ниракс? - Герцог поморщился. Ему было противно произносить имя Главного Советника, сменившего своего таинственно исчезнувшего предшественника около четырех лет назад. Каким-то образом, втершись в доверие к советникам, он сумел снискать их поддержку, подчинив себе и дряхлого Главного Советника. Все вопросы решались только Нираксом, даже замена состава Алого Совета. Видимо, вероломный волшебник устал быть тенью, и, чтобы ощутить вкус власти в полной мере, устранил своего предшественника. Но каким образом? Волшебники Священной Рощи такого уровня очень сильны. Хотя Ниракс был безумно честолюбив и хитер, но слишком молод, даже по человеческим меркам, чтобы законно получить столь высокий пост. Для Асмуга вывод был один, Учителя и наставники в Роще были заодно с новым советником. И не было никакого сопротивления. Недолго обучаясь среди учеников Священной Рощи, он прекрасно помнил их беспрекословное повиновение в любых ситуациях. Поэтому мысль о том, что кто-то среди них мог сохранить тайну и замыслить что-то, казалась кощунственной и безумной.

-- Скорее всего..., - кивнул Мондрагон, затем провел пальцами по усам, - Он достаточно силен и владеет магией. Ты пойми, Асмуг, мы бессильны против магии. Неужели ты не понял этого, когда мы обучались у них.

-- Я знаю, - Тяжело вздохнул Асмуг, - Знаю. Но я не верю в нашу затею.

-- Ты к старости становишься излишне мнительным. - Мондрагон вновь пригладил усы.

-- Нет, просто у меня плохое предчувствие. Очень плохое. - Герцог поднялся и подошел к окну.

-- Но ведь у нас нет выбора, - Тихо возразил король.

-- А был ли он когда-нибудь? - Прошептал Асмуг сам себе, невидящим взглядом глядя во двор замка. Помолчав минуту, он повернулся к другу лицом и кивнул головой - Я сделаю это. - Мондрагон удивительно легко вскочил с кресла, подошел к камину и выдвинул камень. Из тайника он вытащил запечатанное письмо и, молча, передал его герцогу. Асмуг спрятал его в потайной карман внутри рыцарского пояса, затем поднял взгляд.

-- Мы начинаем войну. - Произнес король, глядя в глаза друга. Затем он вновь вернулся в кресло и неожиданно сказал совсем другим тоном, - Твой сын стал рыцарем.

-- Да, мой сын...- вздохнул герцог, все еще обдумывая предыдущий разговор.

-- Меня всегда удивляло, почему ты столько лет скрывал его и строг с ним поболее, чем со своими рыцарями, - вновь настойчиво поинтересовался король.

-- Ты думаешь, сейчас время для признаний? - Асмуг приподнял светлые брови, глядя в глаза своего друга и господина.

-- Неужели память об Элисме не смягчает тебя? - Мондрагон никогда не слышал того, чего не хотел. Если он стремился получить ответ, он его всегда получал.

-- Нет, Элисма здесь не причем. - Асмуг нахмурился, глаза потемнели от боли воспоминаний.

-- Гарет не твой сын? - Мондрагон, при всех своих достоинствах, обладал неиссякаемым любопытством. Он никогда не считался с чувствами людей, не говоря уже о собственных детях. Боги даровали ему сына и двух дочерей. Одну из них, еще совсем юную девушку, он попытался выдать замуж за старого барона, но она покончила собой. Вторая была отправлена под надзор в башню, дожидаясь решения отца.

-- Он не сын Элисмы, - Слова давались нелегко. Асмуг легко сжал рукой горло, словно пытаясь избавиться от странного кома, возникшего внутри.

-- Я догадывался. Ты слишком долго держал его в своем замке. Обучение не было легким, как я понимаю? - Глаза короля сверкнули.

-- Он излишне упрям....

-- Это единственное, что он унаследовал от тебя, - Мондрагон захохотал, его бас прокатился эхом по комнате. - А где же твой первенец? Ты так гордился его рождением, когда писал мне. Хватит держать это в себе, прошло столько лет.

-- Для меня это случилось словно вчера. - Голос Асмуга стал глухим, в глазах блеснули слезы. - Моего первенца я нарек Аалбург, железо... Я надеялся, что он станет мне опорой и достойным преемником. Когда я впервые дал ему оружие, он выказал такой страх! Это был не просто страх ребенка, нет.... Это был подлинный ужас. Он боялся железа, точно насмехаясь надо мной. - Речь герцога была прерывистой, но Мондрагон не произнес ни слова. Он внимательно слушал, прикрыв глаза ладонью правой руки, а Асмуг продолжал свой рассказ, отвернувшись к окну. - В шесть лет я решил, что ему пора становиться на лестницу, которая приведет его к рыцарскому званию. Он должен был ощутить жар битвы.... Я взял его с собой. Элисма всегда его защищала, они много беседовали. Слуги его любили, но перед рыцарями мне было стыдно. Взяв его в сражение, я испытал самый большой позор в моей жизни. Он опозорил меня перед кучкой диких горцев. Враги смеялись мне в лицо.... А мой сын продолжал кричать, надрывая мне душу. - Асмуг помолчал, глядя в окно. Затем продолжил рассказ ставшим глухим от сдерживаемых чувств голосом. - Теперь я признаю, что мне не стоило быть столь грубым. Но я был в ярости. Смех врагов звучал у меня в ушах громче, чем просьбы сына и мольбы Элисмы. Я отправил его на чердак, в самую дальнюю башню. Я больше не хотел о нем слышать, запретив общаться с ним и жене... - Герцог вновь замолчал. Было слышно, как жужжит муха, залетевшая в комнату.

-- И что же? - не выдержал король. Асмуг дернулся, словно очнувшись ото сна.

-- В тот год даны совершили набег на прибрежные селения. Дым от пожарищ был виден даже из замка, - Асмуг покачал головой, голос внезапно охрип, говорить стало трудно, но он продолжил, - Пока я разбирался с ними, кочевники нанесли удар в спину. Они через подкуп и обман проникли в замок..... Они обесчестили и убили Элисму, разграбили замок..... Мальчика они прихватили с собой. А я в это время праздновал победу! Дома же меня уже никто не ждал... - скупая слеза задержалась в уголке левого глаза, затем медленно скатилась по небритой обветренной щеке, потом другая, третья....

-- Именно тогда ты просил об отставке....- Король глядел на напряженную спину друга, горестно качая головой.

-- Я благодарен, Мондрагон, что ты мне отказал. - Герцог обернулся. Его лицо было мокрым от слез. - Заботы помогли мне пережить горе. Замок не сгорел полностью, я восстановил его таким, каким он был. Сохранилась в целости библиотека и комната жены. Это тоже память...

-- А мальчик? - тихо прервал его речь Мондрагон.

-- Больше я о нем ничего не слышал. Никто не просил выкуп, никто не угрожал.... Он исчез, - Лицо Асмуга вновь обрело привычную суровость.

-- А если он в рабстве? - Глаза короля пытливо всматривались в друга. Заботы и время сделало черты еще резче, даже небольшая бородка не могла смягчить их.

-- Тогда я об этом не жалел. Сейчас же меня мучают эти мысли. Я молю богов, чтобы они избавили его от таких страданий, - покачал головой Асмуг.

-- А Гарет? - Мондрагон разгладил усы.

-- Мать у него не отличалась строгостью нравов, а мне нужно было забыться.... Я узнал о его существовании позже, когда она потребовала у меня деньги. Что ж, - Асмуг пожал плечами, - Мне все равно нужен наследник. - Герцог помолчал, вздохнув. - Ладно, я займусь нашими делами, - и, отдав честь, вышел из покоев Мондрагона, обдумывая в уме, каким образом доставить послание тому, кого не существует.