Склеп, который мы должны взорвать

Принц пожимает плечами.

— А кто мне мог подарить, сам подумай.

— Все понятно с тобой.

Волшебник плюхается на сиденье рядом с принцем и произносит:

— Эй, ты полностью загрузился или..? Как бы тебя случайно дверью не прищемить. Все-таки без имени прямо неудобно обращаться. Хотя, если окажешься кем-то вроде этих Феррандазиль или Фирринлазель, то лучше уж тебя просто шефом звать. Согласен?

Мне решительно не нравится его тон, выбранная интонация и само слово «шеф». Однако непрошибаемой наглости волшебника трудно противостоять. Не знаю почему, но столкновение с подобным вызывает не естественное желание указать наглецу на положенное ему место, а нечто иное. Бесконечную усталость и осознание того, что я связался с совершенно безнадежной компанией. Не то, не с теми и не так… Унылые мысли, конечно, надо отгонять от себя. Ведь очевидно: без взаимодействия со всей этой компанией мы с феей никогда не вернемся в родной Аверхальм. Их помощь, их воспоминания жизненно необходимы, нужно смириться и работать с теми спутниками, кого подкинула судьба. В принципе, волшебник вовсе не хотел меня задеть или унизить. Хотелось бы так думать. Но «шефом» я именоваться не желаю. Как-нибудь на досуге подберу себе другое временное прозвище. А сейчас просто коротко и сдержанно скажу «нет», не нагнетая обстановку.

— Чего ты прицепился к нему? — вступается за меня принц, не подозревая, что я не нуждаюсь в его заступничестве. — Пиши давай лучше, что собирался. А то у всей компашки, и правда, память хреновая. Бестолковое сообщество попалось. Если бы кто-то вздумал снять о нас кино, получилась бы чернушная комедия.

— Да ладно, кино, — отзывается волшебник. — Хотя бы книжку. Легко можно накатать романище. Или, на худой конец, комикс нарисовать.

Он вынимает из углубления в переплете блокнота изящную ручку с гравировкой, перелистывает страницы. Только первые пять или шесть заполнены записями, причем преобладают цифры. На одной странице успеваю заметить знакомые очертания. Несколько предложений на аверхальмском. Почерк у принца элегантно-небрежный, разобрать отдельные слова сложно. Но все равно эти строки среди местных письмен — словно глоток свежего воздуха.

Волшебник записывает размашистым уверенным почерком:

1). 21 сент., 15.50

роддом № 3 им. В.Т. Муховского

ул. Красноскоростная

инф. ведьма, выкид.

герцог Б. Мэйнер, 17 в рамке

— Все пока. Поехали?

Машина резво трогается с места. Развалившись на сиденье, волшебник продолжает рассуждать:

— Надо всех трясти насчет прегрешений, из-за которых могли сюда попасть. Не факт, что кто-то будет продолжать нам помогать. Может, ведьма — единичный случай, и дальше придется инфу самим рыть.

— Ты как себе это представляешь?

— Никак, но надо что-то делать. Вот ты, например, до сих пор не раскололся, как сюда угодил. Даже мне не рассказал.

— Нечего рассказывать просто. Уснул во дворце. Проснулся в новой реальности. Вообще без понятия, за что меня сюда вышвырнули.

— Знаешь, я ведь на год позже в Город попал. Не слышал, о том, что ты исчез. А по идее, должен разразиться грандиозный скандал: наследник Аверхальма исчез. Как ты думаешь, почему?

— Понятия не имею. Мне кажется, родители что-то придумали. Например: я уехал куда-то путешествовать. Что-нибудь в этом роде. Иначе действительно был бы скандалище.

Волшебник бросает взгляд на запястье принца.

— Часы новые? Позавчера другие были. Швейцария?

— Да.

— Сколько стоят, если не секрет?

— Понятия не имею. Буду я еще часы покупать…

— Опять, значит, презент. Слушай, а может, мне тоже попробовать? Переквалифицируюсь из грузчиков в…

— Ты наверняка будешь пользоваться успехом, — бросает принц.

— Да я пошутил.

— Я тоже. Ну что, по домам? Сейчас… шефа подброшу по дороге, потом тебя.

— Насчет завтрашнего дня… В тренажерку махнем?

— Как договаривались.

Встретились два одиночества. О моем существовании практически забыли, беседуют так, будто меня здесь нет. Не то, чтобы обидно, однако не слишком приятно.

*******

Подвальное существование становится невыносимым. Если бы не фея, я бы давным-давно подыскал другое, более комфортное убежище. Однако она не решается что-то менять, держится даже за это, связанное с неизбежными унижениями пристанище. Вероятно, полагает, что на меня в плане поддержки надежды никакой. А ведь у меня остается мой ум, хотя телесная оболочка отсутствует. Как объяснить фее, что главное — моральная сила и решительность, которых у меня в избытке? Безнадежная задача, по крайней мере, пока.

****

Поэта приняли в местной колонии, так что еще один уроженец Аверхальма теперь обитает под этой сомнительной крышей. Юному сочинителю, похоже, пришлись по душе новые впечатления, которые он впитывает без малейшей брезгливости. Да, он действительно мыслит иными категориями и ему наплевать на многое. Не удивительно, если поэт здесь приживется. Если он и в самом деле попал в город два года назад, то уже успел побывать на местном дне. Правда, не на таком дне, как сейчас, а с некими творческими претензиями. Во всяком случае, можно сделать такой вывод по его внешнему виду. Вчера он пытался читать мне свои стихи. Доля таланта в них, безусловно, присутствует, однако я бы предпочел наслаждаться тишиной на пустыре неподалеку от моего нынешнего «дома». Воскресные поэтические чтения — это, пожалуй, уже перебор, поэтому с утра пораньше благоразумно ускользаю от поэта…

Прогуляюсь по городу, пожалуй. Погода нынче удивительно хороша. Местные жители называют такие дни «бабьим летом». Не слишком романтично, однако другого названия не придумали, если не считать «золотой осени». Да какая разница, как обозвать это состояние души и природы, когда лето намекает на то, что оно не прочь вернуться хотя бы на несколько дней. Дивное осеннее лето, без жары и надоедливых мух, без потных горожан и малоприятных запахов. Кристальный воздух, слегка пригретый лучами солнца, многоцветные листья, которые по своей изысканности вполне могут поспорить с самыми роскошными цветами. Но и сами цветы все еще живы, заморозки не успели искусать их нежные лепестки. Цветы уже считают, что похолодание было ложной тревогой, и холода им не грозят. Безымянные для меня цветы полыхают на клумбах еще ярче, чем раньше, в теплый сезон…

Чувствуется, что сегодня выходной. Лица прохожих не такие напряженные и озабоченные, как обычно, никто с целеустремленным видом не летит по улице, размахивая руками и сметая мелкие преграды на пути.

А цветы благоденствуют не только в сквериках и в вазонах возле зданий, но и за стеклянной стеной цветочного магазинчика. Здесь эта пестрота настолько сконцентрирована, что трудно отвернуться и следовать дальше. Собственно говоря, я ведь никуда не спешу. Что мешает мне проникнуть внутрь и насладиться смешанным ароматом срезанных цветов, в этот краткий миг ничуть не уступающих своим собратьям, которые еще крепко держатся корнями за землю. Последняя, мимолетная красота — это всегда так трогательно и притягательно.

Сейчас дождусь, пока кто-нибудь зайдет в магазинчик. Впрочем, и сейчас внутри кто-то есть. Кроме продавщицы… Среди зелени и ярких красок мелькает знакомый профиль. Принц стоит возле прилавка, над которым продавщица безо всякой видимой причины склонилась. Пышный бюст почти полностью выскользнул из тесных объятий кофточки и готов упасть на прилавок. Вот девица все же распрямляется, зато поднимается на небольшую лесенку. Старательно тянется к верхней полке, с которой свисают крученые ленты, нарочито перегибается в талии… Уже продемонстрировала все свои лучшие ракурсы. Принц равнодушно смотрит мимо, видимо, активные передвижения продавщицы его абсолютно не трогают. Еще бы…Та, наконец, отдает ему готовый букет…

Принц открывает стеклянную дверь… Черная машина стоит поблизости, странно, что я ее сразу не заметил. Покатаемся? Ни к чему заявлять о своем присутствии, просто проедусь по городу, понаблюдаю. Любопытно, зачем ему понадобился букет — такой изысканный и нежный. Белые и светло-светло розовые цветы в изящном оформлении… Продавщица постаралась на славу, надо отдать ей должное. Некоторое время катим по дороге… Возможно, сладкий, едва уловимый аромат действует на принца успокоительно или он просто поддался общему воскресному настроению. Во всяком случае, сегодня он не гонит машину, и боязливые водители могут не опасаться его агрессивной манеры вождения. Куда он направляется?

Типичный городской район, не слишком презентабельный, но и не задворки… Машина въезжает во двор, он кажется мне смутно знакомым. Вроде бы я видел его, только при другом освещении… Из загадочного устройства, которое я только собираюсь освоить в будущем, хотя уже догадываюсь о принципах его работы, летит в неизвестность короткое сообщение.

Ждем.

Ждем совсем не долго.

Буквально через несколько минут дверь подъезда распахивается, и наружу выходит девочка. Та самая, синеглазая и хрупкая, которую принц довез домой в ту ночь…

Глава 12

Девочка — ее зовут Майя, почти как весенний аверхальмский цветок — нерешительно садится в машину, словно бы с опаской берет в руки букет, поднимает взгляд на принца и робко улыбается, заливаясь краской. Зачем Майя ему понадобилась? Потянуло на свежатинку?

У нее такой серьезный, вопрошающий взгляд. Возможно, хочет задать тот же вопрос, что и я, да голос изменяет и воспитание не позволяет. Так что оба мы промолчим пока.

*******

Ни к чему следовать за ними в ресторан, я даже салон машины раздумал покидать. Заранее убежден, что все будет стандартно и банально до отвращения. Пустые разговоры, чувственно-пошлая музычка, распускание павлиньего хвоста… Эти похожие друг на друга заведения пробуждают во мне лишь раздражительность и чувство досады. Заглядывал уже не раз, из чистого любопытства. По вечерам по большей части публика нацелена на одну-единственную вожделенную цель. Время, проводимое здесь — прелюдия к очередной постельной сцене. Особенно отталкивающе выглядят ресторанные девицы, в одиночестве или по парам застывшие над бокалом вина и десертом. Их искусственная красота не способна заворожить надолго, однако на краткий миг — вполне сойдет. Вино тянется медленно, время тоже, до тех пор, пока на девицу кто-то не обратит благосклонное внимание. Впрочем, это я напрасно ворчу. Посетители озабочены предстоящим любовным досугом далеко не всегда, к тому же, сейчас еще не вечер. На улице совсем светло, солнечные зайчики играют на стеклах, скачут по веткам деревьев и стриженых кустарников. Почему бы красивой парочке не встретиться воскресным днем? Вполне объяснимо, что принц заинтересовался наивной и доверчивой до умиления простушкой, которой до сих пор требуется строгий надзор матери. По контрасту. Ведь Майя полная противоположность тем женщинам, с кем ему приходится иметь дело. Уверен, почти любая из этих состоятельных дам с восторгом согласилась бы отдать все свои достижения в обмен на юность и свежесть полураспустившегося цветка.

********

Я едва не задремал в ожидании, толком проснулся лишь, когда машина тронулась с места. Привиделись мне меловые аверхальмские горы, на самом краю страны. Довелось побывать вблизи всего лишь один раз, но этого достаточно, чтобы увиденное никогда не изгладилось из памяти. Величественные, сверкающие на фоне облачного неба вершины покоряют с первого взгляда. При каких обстоятельствах я попал в окрестности Меловой гряды? Эх, хоть бы какой-то намек озарил…

Между тем машина катит по ровной дороге, довольно быстро, но в то же время никуда не спеша. Мне даже нравится, как принцу удается полностью подчинить себе черного монстра, который легко схватывает малейший оттенок настроения своего хозяина. Укрощенный, преданный, абсолютно послушный монстр…

Старый парк, возле ограды которого мы останавливаемся, встречает приветливо. Тоже прогуляюсь, впитаю свежий воздух, полюбуюсь островком природы, зажатой со всех сторон бетоном и асфальтом.

Изъеденные временем темно-серые каменные ступени ведут к пышно декорированной тройной арке с непонятными лично мне скульптурами. Жаль, что их и саму арку давно не обновляли, краска облупилась. А теперь вниз по ступеням — к длинной прямой аллее, обсаженной деревьями. По краям стоят обшарпанные скамейки, кое-где полыхают яркие лепестки. Вдалеке виднеется еще один памятник на гранатового цвета постаменте, посреди круглого газона. Устроители местных парков обожают всевозможных каменных истуканов.

Парк кажется заброшенным, и людей здесь немного. В основном молодые матери с колясками и пенсионеры. Еще на аллее периодически показывается четверо или пятеро бегунов. Возможно, их меньше. Перемещаются по кругу, одеты примерно одинаково… Проезжает одинокий велосипедист…

Эта территория еще относительно ухоженная, дальше начинаются заросли и тропинки… Здесь тоже изредка попадаются скамейки. От центральной аллеи расходятся боковые. За чередой кленов можно различить крышу беседки…

Не исключено, что я выберу этот старый парк для своих уединенных прогулок. Не всегда ведь есть желание пребывать в одном помещении с бомжами, а путешествовать по улицам мне тоже не всегда по душе. А может, проводить здесь встречи всей нашей странной компанией? Пока еще достаточно тепло. Вполне возможно устроиться так, чтобы не привлекать постороннего внимания… Тут в стороне мелькает нечто знакомое. На скамейке с изогнутой спинкой расположилась няня, или, как ее обозвал позавчера волшебник, Ф2. Сидит, и вроде бы колдует над раскрытой сумкой, которая стоит у нее на коленях. Любопытно… Подлетаю совсем близко. Нет, колдовство тут совершенно не причем. Няня на досуге занимается рукоделием. Пальцы правой руки виртуозно орудуют крючком, сплетая нечто светлое, упругие нити образуют небольшой кокон. В глубине сумки ворочается клубок. И все-таки это не обычное рукоделие. Едва крючок касается натянутой нити, как на ней возникает бусина-жемчужина. Она растет, обретая перламутровый блеск, и тут петля затягивается. Потом это повторяется снова и снова. Вязаный кокон сплошь покрыт мелким жемчугом.

За то краткое время, что миновало с нашей последней встречи, няня успела слегка измениться. Собственно, говоря, не слегка. Например, прическу поменяла. Теперь у нее на макушке больше нет солидного валика. Волосы стали заметно светлее и пострижены, будто у юного пажа. Они обрамляют розовые щеки, а кончики волос задорно торчат вверх.

На другой скамейке рядом солидная особа в очках расположилась с книжкой. Однако смотрит поверх страниц, бдительно взирает на маленькую детскую группку, которая облепила какой-то простенький аттракцион. Детишки оживленно общаются друг с другом. Ф2 тоже время от времени бросает взгляд на детей. Конечно, среди них есть ее подопечные…

Уже собираюсь тихонько заговорить с ней, когда на аллее появляется стройный мужской силуэт. Та же самая порода, что и принц, они даже похожи слегка. Не мог бы однозначно ответить, почему, но красивые мужчины мне резко неприятны. Такие создания — какая-то ошибка природы, можно сказать. И это несмотря на то, что в прошлом я числился прилежным коллекционером красивых лиц. Такое вот противоречие. Вновь прибывший даже не успевает приблизиться, как на шею ему бросается один из мальчишек. Русоволосый и шустрый. Маленькая девочка подбегает второй и тоже старается прижаться к отцу. Он замечает Ф2 на скамейке и говорит:

****— Клара Рудольфовна, я их до завтра забираю к бабушке. Так что у вас до завтра — отдых.

— Хорошо, Кирилл, — откликается она. — Вы так неожиданно появились…

Голос у нее стал глубоким и в тоже время мелодичным.

— А я знал, что вы в парке, поэтому не стал звонить.

Девочка на секунду отлипает от отца и спрашивает:

— Кларра Лудольфовна, вы разве не поедете с нами к бабушке Люде?

— Лиза, дай Кларе Рудольфовне немного отдохнуть. С вами ведь двумя с ума можно сойти, — говорит Кирилл.

— Почему с ума сойти?

— Ну что вы, Кирилл, — с наилюбезнейшей улыбкой откликается Ф2. — Они настолько милые… Я с ними наоборот отдыхаю. Лиза, подойди-ка сюда, твоя новая сумочка готова.

Жемчужная сумочка, и правда, готова. Ф2 как раз затянула последнюю петлю, а вязаный ремешок пристал к узорному полотну сам собой.

— Покажешь бабушке свою обновку.

Лиза восхищается и хлопает в ладоши. Потом Кирилл на прощание кивает Ф2, забирает обоих детей. Ф2 старательно машет вслед рукой, и через минуту их уже не видно на аллее.

Покинутая няня осталась наконец-то одна. Я негромко спрашиваю:

— Как настроение?

— Ах, это ты, — спокойно отзывается она. — Как видишь, настроение солнечное.

— Это и есть тот самый Кирилл?

— Конечно! Теперь ты понимаешь, что мне… нам невозможно было в него не влюбиться. Он такой…

— Ну, не знаю. Смотря на чей вкус.

Глава 13

Еще немного, и упустил бы из вида другую пару, которая мне гораздо интересней и за которой добровольно приглядываю нынче. Сам не знаю, то ли день такой выпал, то ли внезапно захотелось, чтобы хоть кто-нибудь рядом был счастлив. Если хорошенько вдуматься, не в моих интересах, чтобы у принца сложилось нечто серьезное с этой девочкой. Случается, что мужчина не в состоянии отлепиться от хрупкой женщины, в которой, на первый поверхностный взгляд, нет ничего особенного. А всей нашей пестрой компании очень скоро (всеми силами души надеюсь) предстоит покинуть опостылевший город. Вдруг город, в котором живет Майя, уже не будет казаться принцу настолько омерзительным? Вдруг его жизнь переменится и обретет новый смысл? Расхожие слова и чувства, казалось бы, но порой так бывает и тут, и в далеком Аверхальме тоже. Возможно, принц захочет забрать Майю с собой… Почему бы и нет? Здесь таким нежным и наивным созданиям не очень-то уютно. В Аверхальме Майе понравится, не зря там растет прелестный цветок, созвучный с ее именем. Вполне сойдет за доброе предзнаменование. Это ведь так естественно для женщины — следовать за мужчиной на край света…

А сейчас пока принц следует за ней, и взгляд у него становится совсем другим, ничего общего с тем прежним — то брезгливым, то насмешливым, то полным отчаянья, то абсолютно пустым. Циничный красавчик, любимец состоятельных дам покорно идет за простенькой девочкой, которая упорно водит его по закоулкам парка, показывает то фонтанчики, то какую-то площадку с обшарпанными каруселями и горками, то заброшенный павильон, на стенах которого сохранились остатки цветной росписи.

— Мы потихоньку его разрисовывали, приходили рано утром, когда тут никого еще не было. Жалко, краски нестойкими оказались.

Неужели она думает, что ее спутнику это интересно? Похоже, да.

В самой глубине парка, где полусухие заросли выходят к наполовину разрушенной каменной ограде, Майя тянет своего спутника к невысокому холму, поросшему жесткой пожелтевшей травой.

— Тут мы когда-то с подружками собирались и строили свой городок. Давай посмотрим, вдруг что-то от него сохранилось?

Она бежит вперед, он ее нагоняет. Я внезапно замечаю, какой он еще молодой за этой своей презрительно-непроницаемой маской, которая теперь снята и отброшена в сторону.

Остатки городка они действительно находят — какие-то плетеные изгороди, домики без крыш, побитые дождями и снегом. Даже удивительно, как эти хлипкие следы детской игры сохранились через много лет. Впрочем, не так уж и много, лет десять, а может, меньше…

Первый раз они целуются на скамейке под деревом. Мимо пробегает лохматая собачонка, похожая на Люси, только шерсть потемнее. По асфальту за собачонкой волочится поводок, следом несется растрепанная запыхавшаяся хозяйка, шуршат опавшие листья под ее ногами.

********