Одна в двух мирах

— Нет. Меня зовут Юлия. Моя мама обыкновенный бухгалтер. Ну… не совсем обыкновенный, она заместитель главбуха, но все-таки не королева.

— Я не королева, — едва шевеля онемевшими губами, поправился ее мать Юллы. — Я — правительница. Лучистая радость. Почему ты разговариваешь? «Толмач» позволяет понимать чужую речь. Но не…

— Вообще-то колдун обещал, что только через три дня я смогу… Сама в шоке!

— В тебе магия… — то ли спрашивала, то ли утверждала правительница. — В вашем мире есть магия?

Юлька пожала плечами и принялась за остывшие овощи. Трапеза продолжалась в тишине. Со вторым блюдом было покончено, слуга установил в центре стола чайник, тарелку с бисквитами, вазочку с конфетами без оберток и удалился. Хозяйка налила себе горячий напиток и жестом предложила Юле сделать то же самое. Девушка потянулась к чайнику, но отдернула руку, услыхав неприятный скрежет. Оглядевшись, заметила, что в раме около входа происходит движение: портрет принцессы уползает в сторону, его сменяет дядька — тот, что сопровождал Юлю в прошлый раз. Она взглянула на мать: что за «диафильмы» тут демонстрируют? Та протяжно вздохнула, звякнула в колокольчик и обернулась к Юльке:

— Молчи, чтобы не случилось. Мы вынуждены были объявить о твоей болезни, сказав, что ты потеряла голос, и восстановится он не скоро.

— Ладно. Мне не трудно.

— И еще. Отбор отменить нельзя. Женихи уже в пути. Так что готовься.

Что еще за отбор? Какие женихи? Девушка встрепенулась, но вопроса задать не успела, из-за дверей послышался голос Элиха:

— Тиннет Апол с сыном к правительнице!

Тут же дверь распахнулась, показав того самого дядьку. Лицо его, вчера вполне интеллигентное, на сей раз перекосилось от негодования. Однако, увидев Юлю, мужчина справился с собой, нацепил маску умиления и слегка наклонил голову:

— Ясная заря…

Юля, помня о просьбе матери, молчала. Следом за «дядькой» на пороге появился тот юноша, что хотел пообщаться с принцессой во время торжественного приема. По всей вероятности, это Зергэ. О нем судачили фрейлины. В Апола-младшего, кажется, метит Шелда. Парень наградил Юлю презрительным взглядом, хотя улыбка на полных губах казалась приветливой.

Правительница отлично умела читать по лицам и, заметив, как корежит Юлю от вида нежданных гостей, повернулась к ней:

— Доченька, ты утомилась. Иди в свои покои.

Едва сдержав вздох облегчения, Юля встала. Стул с грохотом отодвинулся. Пока Аполы рассаживались, девушка скользнула к двери. Успела разглядеть, что лицо дядьки снова стало недовольным. На его кучерявого сына не смотрела, торопилась уйти. Оказавшись на мягкой ковровой дорожке, ведущей из покоев королевы, испугалась. Дальше-то куда? Как попасть к себе она не представляла. К счастью, в холле ожидала служанка. Хотя ее кислый вид страшно раздражал, Юля обрадовалась, что не придется плутать по дворцу.

— Быть может, желаете вернуться в розарий, госпожа? — спросила служанка, когда они миновали три или четыре комнаты, увешенные картинами в позолоченных рамах и заставленные резной мебелью: кушетками, столиками, креслами. Юля отрицательно завертела головой. Тогда девушка угодливо предложила: — Вы давно не навещали своего фитра. Он скучает.

О фитрах она слышала неоднократно, но что это за зверь, не представляла. Почему бы не узнать? Юля кивнула.

Покинув шикарные залы, они свернули в боковой ход и вскоре оказались в знакомом Юле полутемном коридоре. Здесь Элих нес ее в спальню после посещения колдуна. Девушка поежилась, словно ощутив боль, терзавшую тогда ее тело, и сдавленно застонала. Плечи служанки напряглись, она сбавила шаг, но не решилась обернуться, продолжила путь и, пройдя шагов тридцать, притормозила у стенного шкафа. Там хранились теплые вещи, а среди них знакомая меховая накидка. Служанка помогла Юле одеться и себе раскопала в глубине непрезентабельный тулупчик.

Коридор вывел на задний двор. К калитке они не пошли, свернули к неприметному зданию в глубине. Оно имело широкие ворота каретного сарая, боковую дверь и не застекленные проемы окон. За дверью оказался похожий на шахту метро тоннель. По одну и по другую сторону от него располагались пустующие стойла с засыпанным галькой полом и крохотными бассейнами с мутной водой.

На ограждениях у входа в каждое отделение висели таблички. Надписи оказались понятными: работал «толмач». Там, где остановилась служанка — примерно в центре здания — значилось «Юлла». Заглянув в стойло, Юля никого не обнаружила. Все та же галька на полу, тот же, напоминавший грязное каменное корыто бассейн. Хотелось поинтересоваться: где фитр? Но служанка деликатно отошла в сторону и уселась на деревянную скамейку, готовая к долгому ожиданию. Ничего не оставалось, как зайти за ограду. Захрустело под ногами, дохнуло влажным воздухом, и Юля ощутила упругое прохладное прикосновение — в живот что-то уткнулась. Инстинктивно оттолкнула невидимое существо от себя. Тихо. Смутилась: что это она, сама пришла навестить и сама же испугалась. Вытянула руки, ощупывая воздух перед собой. Пальцы утонули в уплотненной прозрачной субстанции, за которой удалось нащупать твердую, но тоже невидимую поверхность. «Что же это?» — мысленно спросила себя. Нечто снова приблизилось и ласково тронуло бок. Девушка стала гладить неведомое существо, чувствуя, как оно дрожит, отзываясь на ласку.

— Что же ты любишь, милый? — прошептала Юля.

Никаких подсказок вокруг не было. Камень, вода… Заметила емкость с вмонтированным в крышку насосом. Дотянулась, качнула. Воздух заполнило облако мельчайших брызг. Существо задышало — его прозрачное тело расширялось и опадало, словно накачиваясь влагой. Юля качала. Фитр дышал. У нее рука устала и замерзла. Мех накидки покрылся росинками, волосы стали влажными.

— Ну хватит, — сказала девушка. Фитр снова ластился к ней, а она, улыбаясь, гладила его прохладное тело. — Милый… Для чего ты нужен, интересно. Что с тобой делать?

Жаль, что пока она «немая» ни у кого не спросить.

Добравшись до кровати, Юля едва вытерпела переодевание и умывание, так устала. Свалилась без сил, даже не слышала, когда улизнула служанка.

Не успела насладиться тишиной и темнотой. Переливчатая мелодия будильника вернула к бодрствованию. Нет! Хочется полежать! Тянула одеяло на ухо, но оно ползло вниз:

— Юляшка! Опоздаешь на занятия! — мамочкин голос.

Села, щурясь: из коридора бил свет. Что же это за жизнь! Никакого отдыха. Только разберешься со сновидениями, как реальные проблемы подоспели. Привычное утро, отработанные до мелочей действия — без необычностей. Спокойно.

В кабинет вошла со звонком. Следом за ней влетел Пашка, толкнул даже, так торопился:

— Ветрова! Дай дорогу! — Игнорируя Юлькино возмущение, завопил: — Пацаны! Психологии не будет! Айда во двор, в футбик погоняем!

Через три секунды мужская половина группы неслась по коридору. Лишь за последней партой склонился над смартфоном Валера Прохоров — единственный нелюбитель футбола из мальчишек.

— Джулия, ты текст по инглишу перевела? — заканючила Дина, едва Юля уселась с ней рядом. — Дай списать.

— Сейчас переведем, не волнуйся.

Ветрова была любимой ученицей англичанки, и единственной в группе не имевшей проблем с этим предметом. Вскоре вокруг их стола столпились все девочки. Наташа, Настя, Вита и Дина записывали перевод под Юлину диктовку, Оксана и Рита правили приготовленный дома.

— Что здесь происходит? — отвлек учениц тенорок директора колледжа. — Ветрова! Что это за посиделки? Где остальные?

Разбежавшиеся по местам девочки таращились на тщедушного Игната Петровича и возвышавшегося рядом с ним незнакомого симпатичного паренька.

— Нам сказали, что психологии сегодня не будет, — привстала Рита, — мальчики пошли в футбол играть…

— Приведи-ка их сюда, — велел ей директор, — вместо психологии проведем экономику. Иди-иди, не тушуйся!

Когда недовольная тем, что высунулась, Ритка покинула кабинет, Игнат Петрович оглядел притихших девочек и объявил:

— У нас новый ученик. Прошу любить и не обижать. Сергей Солодовников.

Сергей стоял с отсутствующим видом, словно речь шла не о нем. Дина прошептала на ухо Юльке:

— Классный какой! Интересно, есть у него девушка?

— Прикинь, — тоже шепотом ответила Юля, — он мне снился.

— Не ври! — ревниво возмутилась подруга.

Обе они заинтересованно наблюдали, как новичок прошелся между рядами парт и сел рядом с Оксаной. Та благосклонно улыбнулась, не возражая, хотя обычно на этом месте сидел Паша. Что ж, сам виноват: нечего убегать с уроков.

В остальном день казался обычным. Юля получила пятерку по английскому, но ее первенство оказалось под угрозой: Солодовников, довольно подкованный в этом предмете, тоже отвечал на отлично.

Возвращаясь домой, подруги обсуждали новичка.

— Оксан, — уговаривала ее Дина, — давай завтра местами поменяемся!

— Это еще зачем?

— Ну, ты же с Пашкой дружишь! А ему пришлось с Валерой садиться. Страдает. Разве ты не заметила?

— Ему полезно, — засмеялась Оксанка и, полюбовавшись огорченным лицом Дины, согласилась: — Лады. Переходи завтра на мою парту.

Дина обрадовалась и зачем-то объявила:

— А Сережа Ветровой снился. Она сама призналась!

Пришлось Юле в подробностях рассказывать о своих снах. Так за разговорами незаметно дошли до дома.

Глава 3 Третий сон Юлии Ветровой

С заданиями на следующий день Юля справилась быстро. Телевизор смотреть не стала, в социальные сети тоже не сунулась. Хотела спать и улеглась едва ли не в девять.

—Ты простыла? — заглянула в комнату мама.

— Нормально все. Почитаю в постели, — схитрила Юлька.

Мама осуждающе покачала головой, ничего не сказав.

Девушка выключила свет, но уснула не сразу. Ее охватило беспокойство. Нужно ли ей очередное сновидение? Пожалуй, нет. Много бы она дала за такую ночь, какими они были раньше. Но, скорее всего, сейчас опять начнутся приключения. Фрейлины, служанки, Элих, Зергэ … Поразмышляла о новичке. Сережа ей снился, и даже имя было созвучным, хотя они никогда не встречались наяву. Подруги этому не поверили.

— Запала, так и скажи, — язвила Вита, — нечего небылицы сочинять!

— Нисколько не запала! — спорила Ветрова, но девочки только посмеивались.

Сейчас она изучала свои впечатления с пристрастием. Понравился новенький? Нет! Взгляд у Солодовникова болотный какой-то, словно в трясину затягивает: тонешь и чувствуешь, что это не к добру. С мыслями о Сергее заснула, с мыслями о Зергэ пробудилась. Было еще темно, однако по ощущениям стало понятно: опять покои принцессы. В воздухе витал едва уловимый запах виноградного уксуса, сильно накрахмаленное и оттого шершавое постельное белье источало щелочной аромат хозяйственного мыла. Пошарила вокруг — пусто. Уф! Ощупала себя — худосочное тело. Рывком поднялась. Надо собой срочно заняться. Сползла на пол — холодный. Нашла туфли. Не слишком удобные, но сойдут. Попрыгала на месте, согреваясь. Пробралась к окошку, раздвинула шторы. Рассвет только-только добавил молока в черный кофе ночного неба. Пока все дрыхнут, можно сделать зарядку. Наклоны, приседания, рывки… Запыхалась, но выполняла. Для выпадов и махов длинная ночнушка не приспособлена, пришлось задрать подол и завязать узлом на талии. Получилось что-то типа мини-платьица с юбкой пузырем. Раз-два, три-четыре… не жалела себя Юля. Она разгорячилась, дыхание стало глубоким, частым, пульс зашкаливал. «Работай! Работай! — подгоняла она себя. — А то ишь, распустилась! Одни мослы…».

Так увлеклась, что не сразу заметила вошедшую в спальню служанку. Та, позабыв о вечной улыбке, застыла на пороге с открытым ртом. На очередном резком развороте, Юля пересеклась с ней взглядом.

— О! Ты? — тяжело дыша, спросила она и «поздоровалась»: — Ясная заря!

— Это вы… Вы — Ясная заря… — оторопела служанка, — к вам так обращаются, госпожа.

— Да? — Одергивая подол, Юля поинтересовалась: — А к тебе как обращаются?

— Я — Тутти.

— А подружка твоя?

— Она — Молли.

— Хорошо, — Юля подошла к Тутти, похлопала ее по плечу. — Не переживай так. Я болела, начались проблемы с памятью. Ничего, пройдет.

— Совсем ничего не помните, госпожа? — всплеснула руками служанка. Юля кивнула, а Тутти сокрушенно вздохнула: — Вот беда! И как только Диин отважилась на это!

— Дина? — удивилась Юля. — На что отважилась?

— Угостить вас отравленным яблоком. Вы помните Диин?

— Конечно! Это моя лучшая подруга, еще бы не помнить! Говоришь, она отравила?

Тутти кивнула и тут же завертела головой, отрицая:

— Не верится. Она вам предана с юных лет! Неужели, правда? Так жаль…

Рассуждая о Дине и их многолетней дружбе с Ясной зарей, служанка водрузила на табурет таз для умывания и кувшин с подогретой водой. Юля стояла, уперев руки в бока, и кривилась. Кожу ее по всему телу стягивала тонкая пленка подсохшего пота, одним умыванием не обойдешься

— Погоди-ка, Тутти, а душ можно где-нибудь принять? — она потерла свои плечи.

Девушка замерла на миг, потом присела в стремительном реверансе и зачастила:

— Простите, госпожа, я не догадалась! — кинулась в угол, где ширма прятала дверь в комнатку, используемую Юлей как туалет. — Забыли! Идемте, я покажу.

В помещении площадью приблизительно четыре квадратных метра у дальней стены имелось углубление в полу с двумя ступенями, куда можно встать, и уходящей в неведомую глубину дырой между ними. В полуметре от ступеней из стены торчала короткая труба с вентилем. Если его крутануть, из трубы хлестала струя воды. Юлька использовала ее для смыва и не представляла, как с ее помощью можно искупаться. Однако все оказалось удобнее. Тутти нажала на едва заметную клавишу в боковой стене. Из потолка возникло облако брызг, похожее на то, каким Юля кормила фитра. Это, конечно, не привычный душ, но освежиться поможет.

— Мыло где?

Мыльной водой потолок брызгался, если надавишь на клавишу в противоположной стене. Понятно. Юля поблагодарила за объяснения, а служанка, прежде чем удалиться, хлопнула по дверце слева от входа. Там обнаружился шкафчик-пенал с полками и корзиной внизу. На полках лежали полотенца, белье, стояли склянки с навешенными с помощью бечевок этикетками.

Спустя десять минут посвежевшая Юля вышла из душевой. В качестве смены белья она выбрала обтягивающие шортики и топ-трубу из хлопка. Бюстгальтера в шкафу не нашлось, да он и не особо требовался. Стол к завтраку был накрыт, а Тутти стояла, улыбаясь во весь рот и держа на весу платье для прогулок.

— Послушай-ка, брюк не найдется? Или джинсов? — сморщила нос Юля. — Видя, как улыбка исчезла с лица служанки, а брови удивленно поползли вверх, пояснила: — Штаны! Портки… как это тут называется?

Она собиралась побегать, а в платье до земли это будет проблематично. Тутти сквознячком скользнула к огромному гардеробу, упрятала туда платье и выудила «брючный костюм». Это оказались шаровары из тонкого драпа и просторная льняная рубаха прямого кроя, длиной до середины колена. Пойдет. Облачившись, Юля села завтракать, а служанка болтала о пустяках, приняв на себя роль помощницы по «восстановлению» памяти принцессы. Речь снова зашла о подруге Ясной зари.

— Мне бы с ней поговорить, пригласишь сюда? — попросила Юля, ей хотелось взглянуть на здешнюю Дину. Раз мамина близняшка обнаружилась, почему бы лучшей подруге не оказаться точь-в-точь такой, как в реале?

Тутти сокрушенно покачала головой:

— Она в узилище.

— Где?

— В казематах… В подвалах тюремной башни, — на глазах девушки показались слезы. — Казнят вашу фрейлину. Так жалко! Она была доброй, веселой, всегда подбодрит, пошутит, утешит…

Дина как живая предстала перед глазами. Каждое слово служанки подходило Юлиной подруге. Точно, это она! Нельзя допустить, чтобы с Диной случилось что-то ужасное!

— Проводишь к ней? — решительно поднялась Юля. — У меня есть вопросы!

— Не смогу, — голос у Тутти дрожал, — караульные без приказа правительницы не пропустят. — Уловив задумчивое выражение на лице госпожи, она покачала головой: — Лучистая радость не позволит, даже не пытайтесь просить. Такой шум был! Всю родню Диин с позором выгнали из дворца. Суд назначили на завтра. Так жалко!

Да уж, жалко. Юля прошлась по комнате, остановилась у окна. Солнце поднялось и сияло в безоблачном небе, словно забытый прожектор. Удачная погода для пробежки, но настроение пропало. Не оборачиваясь к Тутти, она спросила:

— Элих сумеет помочь?

— Секретарь правительницы, — задумчиво протянула служанка, — всегда действует по приказу Лучистой радости. Ему доверяют. Но согласится ли, не знаю.