Дебальцевский крест судьбы

Дебальцевский крест судьбы (Позывной Шульга-3)

Александр Сурков

Дисклеймер(отказ от ответственности)

Книга основана на реальных событиях, но все действующие лица, имена, сцены, диалоги и взгляды являются плодом авторского воображения и не могут быть истолкованы как существовавшие или происходившие в реальной жизни. Всякое сходство с действительными людьми, как ныне здравствующими, так и умершими, является чисто случайным. Мысли и высказывания персонажей не совпадают с мировоззрением автора. Ряд деталей и топонимов изменены намеренно, чтобы не выдавать источники информации.

Текст содержит ненормативную лексику, сцены насилия, описания откровенно натуралистического характера. Чтение лицами, не достигшими возраста 21 года, нежелательно.

Частое упоминание сети ресторанов «Пузата хата» не является рекламой и свидетельствует исключительно о личных предпочтениях автора.

Благодарности

Алексею Шлимовичу — за детальное пояснение алгоритма вывоза больного на операцию в Израиль.

Сержу Марко — за описание дебальцевских событий 2015 года в книге «Хроника гибридной войны».

Эдуарду «Бороде» Шевченко — за интервью о подрыве дамбы, которое брал Александр Шульман.

Дмитрию Лукину — за помощь в разработке концепции группы «Мирослав».

Андрею Шору — за существенные консультации по минному делу.

Евгению Оскирко — за едкие ветеранские комментарии.

Всем участникам «группы поддержки», которые взяли на себя труд оценивать черновой вариант книги: Максим Горбань, Наталья Ефремова, Наталья Жигун, Евгений Лисневский, Юрий Севрук, Наталья Владимирова, Алексей Хоменко, Игорь Горобец и остальные, простите, если кого забыл…

Пролог. Цена вопроса

«Крест судьбы» — точка в гороскопе, находящаяся в момент рождения на равном удалении от Марса (ранения, травмы) до Сатурна (препятствия, ограничения). Указывает, как понесёт человек свой крест, где и в какой форме получит несчастье, страдание и лишения.

Киев. Воскресенье, 30 июля 09:45

Шульга с усилием вытянул из железного ящика и поставил на пол один из больших чёрных баулов, расстегнул молнию. Вдыхая резкий запах, напоминающий запах свеженапечатанных книг с отдушкой промокшей ветоши, начал выкладывать пачки долларов.

Врач в Краматорске сказал, что операция в Израиле обойдётся примерно в шестьдесят тысяч. Он достал семьдесят. Посмотрел на две стопки, вспоминая о произошедших событиях, и добавил ещё три пачки. Сотни точно должно хватить…

Всего же два чёрных баула, спрятанных в оружейном сейфе, с учётом только что извлечённой суммы, вмещали девять миллионов шестьсот тысяч долларов.

Он вытащил из ящика пистолет, документы и покинул подземный тренинг-центр. Прошёл по коридору к лестнице, выходящей в подъезд двора на тихой подольской улочке. Глядя на серые оштукатуренные стены, словно вырывая из черноты яркие освещённые пятна, вспоминал череду событий последних дней.

* * *

Четверг, утро, Мариупольский военный аэродром, подготовка, инструктаж. Оселок Пищевик, КПВВ — контрольный пункт въезда-выезда на вражескую территорию. Очередь из десятка машин, знак «Стоп», за ним флаг «ДНР». Хмурые похмельные рожи в болотном чужом камуфляже. Властный знак рукой: «Стой! Выходи из машины! Документы!» Вчерашний выхлоп пробивается через балаклаву. Листает странички паспорта. Придраться не к чему — Шульгин Сергей Константинович прописан в сепарском Тельманово, видавшая виды «пятёрка» с донецкими номерами. Внешность — призывной возраст, лет тридцать, худощавое телосложение, короткая стрижка, шрам на лице, спортивный костюм — подозрения не вызывают, здесь каждый второй соответствует подобному описанию — донбасс порожняк не гонит. Багажник? Да ничего там нет, командир, личные вещи…

Четверг, ближе к ночи. Морг в Новоазовске. В рефрижератор загружают тела убитых. У грузчиков перекур. Шульга в изолирующем костюме, с сумками, где упаковано оружие и снаряжение, занимает место под металлической рамой. Через час, заваленный трупами, он отправляется в гнетущую неизвестность.

Пятница, утро. Ростов, центр приёма погибших. Грузчики засыпают от «заряженной» водки, её спецура оставила среди дубеющих тел. Шульга выбирается наружу и присоединяется к основной группе. Теперь он и его ребята — Ласка, Шаман и Еврей имеют все, что нужно для выполнения поставленной задачи.

Пятница, вечер. Захватив российского генерала, одного из тех, кто руководил вторжением в Украину в 2014 году, они проникают в Шармалык — элитный пригородный посёлок, где живёт под охраной спецназа ГРУ беглый украинский экс — президент. Жёсткий налёт, вывоз усыплённого Овоща, погоня и уход по воздуху на «Ан-2»…

Ночь с пятницы на субботу. «Кукурузник» над Украиной попадает под дружественный огонь. Шаман ранен в плечо, Еврею пуля вошла в живот и застряла в позвоночнике. У самолёта перебит маслопровод, и они приземляются в Краматорске. Там группу никто не ждёт…

Вечер пятницы — сразу после посадки на аэродроме Шульгу задерживает СБУ. Утром его везут в прокуратуру, где неожиданно предъявляют обвинение в заказном убийстве старшего офицера Главного Управления Разведки. На самом деле это была санкционированная ликвидация. Полковник Лесников — российский агент, инициатор казни — государственная структура, исполнитель — группа, в которую входит Шульга. Только вот прокуратуру и СБУ никто об этом не предупредил…

Суббота, полдень. В автозаке Шульгу привозят на Изюмский блокпост и пытаются допросить. Региональные «мафиози»- силовики, пользуясь случаем, разыгрывают карту с арестованным экс-президентом, и представляют в СМИ эту операцию как дело собственных рук. Шульга — досадный свидетель, его собираются убрать при попытке к бегству.

Суббота, после полудня. Шульга бьётся за жизнь. На помощь приходит командир группы Ричер. Через некоторое время в схватку вступают «оборотни» — СБУшники и дружественный разведвзвод. На берегу Северского Донца идёт жестокий бой. В последний момент появляются вертолёты с высоким киевским начальством, прилетевшим «разруливать межведомственный конфликт».

Суббота, вечер. Краматорск, больница, палата Еврея. Парнишку с пулей в позвоночнике отправляют в Днепр. Чтобы избежать полного паралича, нужна операция, которую никто не делает в Украине. Цена вопроса — за полста тысяч долларов.

Ночь с субботы на воскресенье. Константиновка, вокзал. Патруль военной службы правопорядка, проверяющий «форму одежды». Ночь, поезд. Душный плацкартный «сепаровоз» с донецкими и военными вперемешку — нормальные билеты выкуплены ещё за неделю. Полубессонная ночь.

Воскресенье, утро. Киев. Вокзал, метро. Нарядные весёлые люди, для которых нет никакой войны. Контрактовая площадь. Секретная база центра. Сто тысяч долларов наличными в рюкзаке. Судьба…

1. Крестовый поход. Ричер

Я верю что войны не будет

сказал олег и закурил

стоял апрель чужие дети

играли чьей то головой

© Старик Земляникин

Киев, воскресенье, 30 июля

Шульга вышел во двор. Огляделся. Солнце висит над крышами, на небе ни облачка, утреннюю свежесть сменила дневная жара. Он скинул китель и остался в футболке. Продышался после затхлого помещения. Вслушиваясь в шелест тополей и каштанов, начал прикидывать дальнейшие действия.

В Краматорске их группа разделилась. Шамана с простреленной рукой оставили долечиваться в краматорской больнице, а Ричер и Ласка поехали в Днепр сопровождать раненого Еврея.

По-хорошему, сперва нужно домой заехать. В душ залезть, переодеться, чтобы не напрягать камуфляжем тех, с кем придётся дальше общаться. Машину взять со стоянки. Но прежде всего — Еврей.

Ричер, начальник центра, ответил сразу.

— На связи!

— Утро доброе, командир! Ну что?

— Вітаю! С тех пор как ты вечером из паровоза звонил, никаких изменений. Привезли, разместили в отдельной палате. С ним главный всю ночь возился. Я вот только от него. Короче, то же что и в Краме сказали. Нужно оперировать за границей. Срочно. Иначе руки-ноги парализует нафиг. Вот думаем как собирать бабло…

— Сколько?

— Доктор в Краме вчера сказал, полтинник зелени плюс резервный добавок. Это не считая транспортировки.

— Деньги есть. Нал. На руках. Мои действия?

— Нихерасе, шустро ты! — отозвался Ричер после короткой паузы. В голосе командира не было удивления, скорее прохладно-вежливое признание его, Шульги, неведомых раньше способностей. — Погоди, ща у врача узнаем. Я позже перезвоню.

Шульга коротко, про себя, выругался. Они привезли Еврея в Мечку ночью. Сейчас десять ноль семь. Неужели сложно было уточнить все детали? Ведь время для парня утекает как в песочных часах!!!

Ожидая звонка, он двинул по сонной улице в направлении Контрактовой. Вышел на площадь, купил шаурму в проверенной точке, присел на бетонный край фонтана. Стал жевать, продолжая злиться на командира.

Ричер даже не поинтересовался, каким образом его подчинённый за час пребывания в Киеве раздобыл сумму, которую они всей группой могли собрать, в лучшем случае, за неделю, продав машины, все имеющиеся ценные вещи и залезши в долги… Хотя, с другой стороны, чего ему париться? Группа у них специфическая, у каждого в сейфе найдутся свои скелеты.

Ричер позвонил как раз в тот момент, когда он покончил с завтраком.

— Так, все что надо узнали. Я ща кину тебе СМСку с контактом тутошнего нейрохирурга, он все расскажет. А на ватсап — ссылку на сайт клиники в Тель-Авиве. В общем, уточняй и вперёд!

— Как мне действовать? Вы же там на месте, я в Киеве. Кому передать деньги? Я завезу.

— Мы не сможем, — неожиданно жёстко ответил Ричер. — Срочно дёргают на Светлодарск. Шаман в Краме, но даже если подскочит, сам знаешь, его ж за пивом посылать — риск провала.

Тут командир был прав. Шаман, снайпер высшего класса, во всех остальных вопросах, особенно житейских, не практичнее четырехлетнего малыша.

— Ну и вообще. Ты в Киеве. И бабло у тебя, — подвёл черту под дискуссией Ричер. — Телефон доктора сейчас скину. Действуй. А мы, как появимся, так сразу выйдем на связь…

И отключился.

Шульга, осмысливая новую вводную, понял что домой заскочить пока не получится — нельзя терять драгоценное время, разъезжая по городу. Сходил к ближайшему киоску, купил энергетик, открыл жестяную банку и сделал несколько тяжёлых глотков. Вдруг вспомнил, как в феврале пятнадцатого под Дебальцево, точно так же сосал подогнанный волонтёрами «Хелл».

День, когда он встретил Ричера, пожалуй, и оказался первым звеном в цепочке событий, которая привела к тому, что он, дембель-атошник, был принят в сверхсекретную группу государственных ликвидаторов и стал обладателем целого состояния. Слово «ветеран» Шульга не любил. Не бывает ветеранов у ещё незавершённой войны…

За время, прошедшее после дембеля, воспоминания про бои у Сергея почти исчезли. Заблокировались в самом дальнем углу черепушки и там притихли. Порой он больше верил тому, что пишут в газетах и в Интернете, чем тем обрывкам воспоминаний, которые нехотя всплывали из глубин памяти. Но если уж прорывалось — то как сейчас, со звуками, запахами и болью. Словно кто-то невидимой железной рукой выдернул его из нынешней жизни и погрузил с головой в пережитое на войне.

Война. Дебальцево, Донецкая область, 2 февраля 2015 года 12.30

После жёстких крещенских морозов Донетчину накрыла слякотная влажная оттепель. Дороги ещё во время летнего наступления были разбиты в хлам, и машины, обходя ямы, вязли в маслянистой грязи. Хоть и плюс за бортом, а сырость до костей пробирает… Поёжившись в отсыревшей парке, Сергей который раз порадовался американскому термобелью, что привезли к Рождеству вездесущие волонтёры.

«Шишига» — «Газ-66», тупоносый армейский грузовик, с довольным урчанием выбрался с грунтовки на трассу. Минут через пять в поле зрения появился блокпост с хвостом гражданских машин. Вот же народец, в десяти километрах идёт война, а местные с луганскими и донецкими номерами шмыгают туда-сюда, словно ничего и не происходит…

Сергей включил аварийку, по встречке объехал очередь, дождался, когда боец махнёт призывно рукой, и порулил в короткий лабиринт заграждений.

Дебальцевский крест, у военных просто «Крест». Узловая развязка на въезде в Дебальцево. На вид ничего особенного, обычный разъезд, но в АТОшных реалиях — ключевой стратегический узел. Основание Креста — трасса, идущая из Артемовска, главная коммуникация украинских войск. Три конца расходятся на сепарские Алчевск, Красный Луч и Енакиево. Эти дороги — все равно что кровеносные артерии в организме, по которым идёт снабжение. Для врага — застрявшая в горле кость…

С началом «минских переговоров» Дебальцевский плацдарм, на карте — вонзившуюся во вражеский бок клешню — со всех сторон атакуют сепаратисты. Ага. Скажите ещё «ополченцы»… На сарае вон тоже «хуй» написано, а внутри — дрова. Под Дебальцевом жёстко работают российские войска. Ихтамнеты? Знаем, смотрели как Путин распинался про «военторг». Только вот под Ольховаткой, где позиция его батареи, в радиоперехватах сплошной «Тагииил!!!»

Всю прошлую ночь их блиндаж трясся от непрекращающихся обстрелов, и теперь Сергей банку за банкой открывал и пил взятый в дорогу «Хелл», чтобы не заснуть за рулём. В ожидании, когда к нему подойдут, вскрыл очередную жестянку, присосался, опустошил в несколько больших нервных глотков кисловатого бодрящего пойла. В голове привычно зашумел кофеин. Наведя резкость, внимательно огляделся.

Бойцы на блокпосту, как водится, не поймёшь чьи. Форма разная, от нацгвардейской оливы, до бундесовского флектарна. Война гибридная, многие на всякий случай шифруются — шевроны сняты, кое — кто в балаклавах. Те, что не прячутся, в основном мужики лет далеко за сорок. Или же совсем пацаны. Мобилизованные, в общем.

Подошедший к нему боец был из старшего поколения. Усталое пропитое лицо не прятал. Смотрел хмуро, но с пониманием.

— Пароль?

— Варна!

— Берлин!

— Откуда?

— С-под Ольховатки.

— Куда?

— В Углегорск.

— Пустой?

— За бе-ка…

— Чего один?

— Некому больше. Батарея почти без людей.

— Ясно. Только вот в Углегорск ты не попадёшь. Не наш уже Углегорск. Офицеры с тудова проезжали, кажуть, шо утром сдали.

Углегорск, городишко в семь тысяч душ, до пятьдесят восьмого года называвшийся Хацапетовкой, той самой, откуда доярка из сериала, перекрывал шоссе, соединяющее Горловку и Дебальцево. Не удивительно, что противник за него взялся.

Сергей тихо выругался. Без боекомплекта, за которым его послали, батарея к вечеру превратится в груду дорогого металлолома, а личный состав как в четырнадцатом — в пленных или двухсотых. Но снаряды к «Рапирам» в магазинах не продают, значит нужно ехать за новой бумагой в штаб. Но командование аж в Артемовске, а чтобы туда добраться, нужно что-нибудь в бак плеснуть — прожорливая «Шишига» кушает больше двадцати литров. Позвонить командиру дивизиона? А толку? Лишнюю заботу перекинуть ему на плечи. Нет уж, пока что сами попробуем справиться. Придётся, как обычно, поискать для начала тех, кто поделится снарядами здесь, на месте. Хотя в сложившейся ситуации это, пожалуй, из области фантастики, но чем черт не шутит…

— А не подскажешь, где рядом ещё арта?

— Так там же ж, на трассе. Туда вчора йшло четыре бэхи з бойцами на броне, за ними «Рапиры», цельна батарея протитанкова…

Стало быть дорогу наши всё-таки оседлали. Ну то понятно — на главном направлении обороны, бе-ка должны подвозить исправно. Есть шанс, что поделятся.

— Ясно. Ну я поехал?

— Щасливо, друже!