Ссср-1961, портал Победы (СИ)

Волынец Олег Анатольевич

Ссср-1961, портал Победы

Меня зовут Петр Степанович Каркоцкий, работал к началу Событий инженером-механиком в Заславле. Где точнее? А неважно, главнее, что там меня больше нет после знакомства с Никитой Сергеевичем.

Все началось третьего июля 2011 года. Я не поехал в Минск на День Независимости, а пошел собирать ранние лисички. Рановато было для грибов, но дожди вселили в меня надежду на удачную "тихую охоту".

Почему не поехал? А не захотел. Раньше бывал на параде, теперь расхотелось. Нового ничего увидеть не надеялся, а на Лукашенко желания смотреть не было вообще. Поддерживал раньше Рыгорыча, но в этом году перестал. Такой жести, какая была девятнадцатого декабря две тысячи десятого года, никак не ожидал. Понял по видеороликам в Интернете, что хулиганы, бившие двери Дома Правительства, к лидерам оппозиции отношения не имеют. Удивило, что хулиганов не задержали, а стали прессовать всех митингующих. Дурно пахло от этого дня выборов.

Еще непонятно почему стали натравливать милицию на акции молчаливого протеста. Но это не самое главное, у оппозиции было много своих неприятных заморочек, отчего и остерегался с ними связываться, и не слишком их жалел.

Хуже было другое. Экономика республики вошла в штопор. Для начала взвинтили ввозные пошлины на бэушные автомобили, причем в интересах РФ. Для меня с моей Ауди-100-С3 это было мелочью, но все же неприятно. Курсы валют пошли на взлет, и не стало их в продаже. Российский рубль и гривну стало невозможно в обменниках купить, не говоря уж про доллары и евро. Цены стали резко подниматься. Дефицит разных товаров, особенно в близких к российской границе регионах, был в разгаре. Само собой, проценты по кредитам подняли.

В общем, разочарованный перспективами на будущее, я отказался идти на парад. Потом узнал, что народа на параде было мало (наверно из-за дождя), зато ОМОН с оппозицией зажигал по полной на Привокзальной площади, досталось и случайным прохожим, оказавшимся не в том месте и не в то время. Ну, тут митингующие виноваты, потому как себя ничем, кроме редкого хлопанья в ладоши, не обозначили.

А потому я поехал к отцу в деревню Камень, которая под городком Ивенец, это к западу от Минска. Переночевал у него, а на рассвете взял велосипед и поехал вглубь Налибокской пущи. Легче было бы на машине, но дорога была местами едва проходимая. Для УАЗика, а не моей старой Ауди. Я, конечно, умею ездить на обычной машине по лесным дорогам после лесовозов, но только если нет таких шикарных луж, что сядешь гарантированно и фиг объедешь. А они были.

Место точное я вам не скажу, само собой. А самим искать не советую, потому что лес, пусть и не тайга, но по меркам Беларуси все же огромный, даже с навигатором заколебетесь из него выходить. Компас ненадежен из-за мелких месторождений железа. И через множество речушек тяжело перебираться, места надо знать и уметь переходить. Не зная можно и завязнуть в топком дне. Навсегда. Равно как и в болотах, в которых раньше добывали болотную руду.

Да, кстати, пуща это вам не сплошной сосновый бор. Разный есть лес в Налибокской пуще. Где-то и вправду красивый сосновый бор с редкими березами, у речушек заросли ольхи, осины, березы и других деревьев, неравнодушных к близости воды, в заболоченных низинах ельник с ольхой и березой… Есть холмы, где все перемешано, и ель с сосной, и березы, и разный подлесок. Это самые настоящие джунгли в северном исполнении, налегке проблема продраться.

И через разные куски леса я ехал в заветное место, где всегда было много грибов, а народа мало. Далековато было, но того стоило. Где-то бойко несся по твердой лесной дороге, где-то на корнях трясся, где-то обходил грязь или даже через речки переходил. В низинах еще и получал экспресс-душ с мокрых листьев.

Сам в старых костюмных брюках, рубашке, сверху старая кожаная куртка и кепка, на ногах резиновые сапоги. На руле плетеная корзина из сосновых кореньев (Что вы на меня так смотрите? Из ивовых прутьев не слишком красиво выходит, намного симпатичнее из тонких сосновых кореньев без коры), в ней пакет с обедом, термос, китайский железный, с чаем, и второй пакет, пустой на случай большой удачи. Вообще обычно осенью получается притащить домой грибов несколько ведер (есть такой гриб колпак кольчатый, которого осенью растет в лесу чуть больше чем дофига), но и летом реально.

Приехал я в нужное место на приметный изгиб дороги, протащил велосипед, на котором еще в школе ездил, через кусты, где никаких грибов отродясь не водилось. Попал в известный закуток соснового бора, в котором в черничнике всегда росли лисички.

Набрал за два часа полкорзины грибов. Перекусил и решил, что есть шанс доверху насобирать корзину. Прошелся по квартальной канаве, насобирал еще немного. Само собой, и по дороге на грибное место, и в процессе собирания грибов высматривал самые урожайные на чернику места.

Решил попытать счастья на болотном острове. Там тоже можно было неплохо поживиться. Обычно заходил с другой стороны со стороны гравейки, которая на приличном отдалении за речкой шла через всю пущу, но сейчас было лень обходить. Стал прикидывать подходы, увидел кусты между собой и островом, затянутые туманом. Рискнул пойти напрямик, хотя не помнил их.

Вырезал палку на всякий случай, и пошел на остров, пробираясь через просветы между кустами. Там земля была на удивление твердой, даже, наверно, это была заросшая дорога.

Туман все сгущался, но я четко ориентировался, куда идти. На ровном месте у меня закружилась голова, и как будто споткнулся, но на ногах устоял. Посмотрел под ноги, но ни за что не зацепился, только линия разрезанного дерна была видна. Потянул, но дерн явно не снимали. Ладно, пошел дальше.

Выхожу на болотный остров и не узнаю местность. Можно сказать, даже выпал в осадок. Мне незнакомый лес не в новинку видеть, но! Вместо взрослого сосняка в высокой части острова растет молодняк. А рельеф тот же самый.

Ну-ну. Ладно, стал собирать дальше грибы, осматриваясь кругом. Скоро увидел здоровенные землянки, явно заброшенные. Прислонил велосипед к тонкой сосенке и стал их осматривать. Нашел в землянках поломанные запчасти от оружия времен Великой Отечественной войны, обрывки одежды и старые бинты, все истлевшие. Шкуры какие-то вместо дверей. Очень странно. Я ж тут видел одни только большие ямы и древние окопы. Или не туда попал? На время войны не похоже, но и того, что видел, не должно быть на месте заброшенной партизанской базы.

Версии у меня были разные. Я читал много про попаданцев, почти все были в 1941 год, иногда раньше. Но все же тут время было намного более позднее, чем время войны, а потому пришел к выводу, что нашел неизвестную раньше партизанскую базу, на удивление хорошо сохранившуюся. Надо бы сюда с лопатой и металлоискателем прийти и поискать, а то в землянках даже нормального штыка не нашел.

Корзина у меня была почти полная грибов, а потому я перекусил салом с хлебом и потянул велосипед к гравейке Ивенец-Бакшты. Я не узнавал местности, куда попал, но твердо знал, что к северу от меня довольно близко проходит эта дорога. Как и ожидал, уперся в речушку, вроде бы Каменка, но лес был совсем молодой. Переправился легко и поперся дальше.

Однако, ожидаемой гравейки я не встретил, зато перешел незнакомую часто используемую лесную дорогу почти там, где должна идти Ивенец-Бакшты. Думал по ней поехать на восток, но решил этого не делать. Мало ли, вдруг она приведет меня к самогонщикам, которые очень не любят посторонних.

Потому, с большим трудом, где ехал, а где тащил велосипед на север. Болота, канавы и ручьи затрудняли путь, не говоря уж про заросли молодняка. Двигался по лесным дорогам, при отклонении которых от нужного направления, продирался напрямик. Старого, привычного мне, леса было мало, в основном молодняк. Я остановился, включил в телефоне навигатор, но тот не работал почему-то, точнее, не ловил спутники. Да и сеть не замечал мобильник.

Тут уж занервничал. Стал думать, куда идти. Дороги привычной с гравийным покрытием не было. Начал по памяти прикидывать, что и где находится. По времени на телефоне и солнцу еще раз определил, где север находится. По памяти выходило, что на востоке или северо-востоке находится деревня Углы. А потому направился на северо-восток. Знал, что в худшем случае упрусь в реку Ислочь.

Скоро услышал впереди звук мотора и ускорил движение. Вдалеке на поперечной лесной дороге увидел автомобиль незнакомой мне модели, отдаленно похожий на ЗИЛ-131, только более угловатый и широкий спереди. Даже, я бы сказал, похож на КрАЗ, только капот шире, а сама машина мельче. Но не успел, к сожалению. Решил по этой же дороге ехать на велосипеде на восток.

Подхожу к ней, обхожу заболоченную низину, продираясь через кусты, и вижу танк. Подошел, гляжу — точно стоит танк. Обгоревший, с пробоиной в борту, с еле заметной свастикой. Немецкий, значит. Я даже тип определил, это был T-IV, выпущенный в 1942–1943 году. Откуда узнал год выпуска? Так ведь ранний T-IV был с короткоствольной пушкой, а самый последний T-IV не только с длинной 75-мм пушкой, но и с "юбкой". У этого "юбки" не было, но пушка была длинной. Не зря играл в "Блицкриг" и "Мир Танков", раз танк узнал.

Ладно, грузовик, который я не узнал, а их я хорошо знаю. Но вот танк? Откуда тут взялся? Ясно, что подбили в 1944 году летом или партизаны во время боев с карателями. Но почему он до сих пор тут стоит? Думал до сих пор, что давно подбитые танки сдали на вторчермет или восстановили и продали коллекционерам, а он тут стоит. Если немецкий подбитый танк показать нужным людям, то его восстановят и, если не выйдет полностью отремонтировать, то обязательно снаружи подшаманят и поставят на "Линии Сталина". Вон, еле нашли Т-34 с угловатой башней для памятника на этом мемориальном комплексе. А ведь это средний по времени выпуска советский танк, не ранний. В республике есть исправные БТ-7 (из болота подняли утопленника), Т-34-85, Су-100 и ИС-3. Даже ИС-2 не нашли, пригодный для полного ремонта, на памятники часто ставят ИС-3. А тут стоит нафиг никому не нужный T-IV.

Я вспомнил по рассказам, что в первые десятилетия после войны в лесах было много разбитой техники, окончательно ее убрали только при Брежневе. Грузовик старый проезжал еще в приличном виде, мобильник сеть не ловит, лес изменился при прежнем рельефе, и еще партизанская база… Читал раньше и Звягинцева, и Поселягина, и Логинова… Но поскольку умею здраво мыслить, с поспешными выводами не торопился. Именно потому я подумал, что попал в прошлое, но до конца не поверил. Решил проверить, что просто было сделать.

А потому поехал по лесной дороге на восток, имея вечернее солнце за спиной. Останавливался, подбирая белые грибы и выбрасывая из корзины сыроежки.

Километров, наверно, через семь я выехал на Т-образный перекресток, на котором повернул направо, и почти сразу слева увидел деревню. В ней было около десятка разбросанных в беспорядке деревянных домов, у которых почему-то огороды были совсем маленькие. Колхозное поле заканчивалось у самых стен сараев и домов. Яблонь и других деревьев было совсем мало. Причем были пни от спиленных и срубленных плодовых деревьев. Коров не видел вообще. И электричество к деревне не было подведено.

Рядом с деревней у дороги играла стайка босоногих детишек. Я стал около них и спросил по белоруски (сразу предупреждаю, что все диалоги даю на русском независимо от реально использовавшегося языка разговора):

— Добрый день, ребята. А какая это деревня, и как проехать на Ивенец?

— Это Рудня, дядя. Вы на Ивенец как раз и едете, — ответил самый старший мальчик, лет десяти, явно бывший заводилой в компании. — А что у вас за велосипед? И можно на нем покататься?

— Это наш минский "Аист". Спасибо, что подсказали правильно, мне домой надо успеть.

Я поехал на Ивенец, обдумывая ситуацию. Не мог же спросить, в самом деле, какой же год сейчас. А эта укатанная лесная дорога идет явно из Ивенца на Яцково и дальше на Воложин и трассу Минск-Гродно.

Деревянные дома не слишком старые, босоногие детишки в маленькой деревушке и дорога без покрытия. Все ясно, в послевоенные годы попал, не сразу после войны и задолго до Горбачева, времена которого еще застал. Но, увы, я увлекался книжками про попаданцев в войну и космической фантастикой, а про послевоенные годы плохо знал, на уровне учебника истории за одиннадцатый класс.

Насколько я помнил из своего детства, во времена Горбачева дороги были ненамного хуже, чем в 2011 году, и построено и заасфальтировано после распада СССР довольно мало. В дошкольный период своей жизни на такие вещи вообще не обращал внимание, почему и говорю про времена Горбачева. А тут еду по обычной лесной дороге, которая в мое время была гравейкой. И то же самое, похоже, и с дорогой Ивенец-Бакшты, которую не узнал. Лишних приключений в лесу добавило то, что сам лес изменился за полвека. Батя мой еще толковал, что с его молодости пуща здорово поменялась, так что проблема узнать лес, в котором не был двадцать лет. А ведь всю жизнь добывал живицу рядом в пуще, почему и разбирался в лесу.

Короче, мне по любому надо было попасть в городок, чтобы разобраться в ситуации. Дату узнать хотя бы. Впрочем, по дороге домой один черт Ивенец не объехал бы.

Проехал несколько хуторов по дороге, разминулся с деревней Погорелка, само собой, полюбовался речушкой Волма, и въехал в Ивенец. Дальше, если б в свое время так ехал, то на перекрестке около пруда с запада повернул бы направо.

Однако сейчас поехал в центр городка, не обращая внимания на усталость. Стал ходить по вечернему Ивенцу, ведя рядом с собой велосипед. Ездить по брусчатке (асфальта не было вообще) на велосипеде удовольствие ниже среднего. Особо негде было там гулять, но самое важное увидел. Из кинотеатра выходили люди, бурно обсуждая премьеру кинокомедии "Полосатый рейс", удивляясь смелости актеров, не испугавшихся сниматься вместе с тиграми. Но мне сам фильм был не в новинку, хоть и нравился.

Потому подъехал к зданию исполкома, найдя его по флагу. К моему удивлению, это был райисполком, а не поселковая администрация. Я не понял, откуда в Ивенце райисполком, это ж Воложинский район, а не Ивенецкий, но что было, то было. Но это меня не очень волновало, куда важнее было то, что рядом с ним был стенд с прикрепленными газетами "Правда" и "Советская Белоруссия". И дата стояла 3 июля 1961 года. В статьи я особо не присматривался, разве что заметил фотографии молодого Фиделя Кастро, Хрущева в "Правде", аналитическая статья о проблемах в Берлине, а в газете "Советская Белоруссия" была заметка о дне освобождения Минска.

Отъехал я, значит, к пруду, к запруде, и в кустах около костела с монастырем прилег, обдумывая, что делать. Было два варианта, что делать. Если переход закрыт между временами, то с утра надо было обратиться к местной власти или, того лучше, в Минск ехать. В Москву было далековато добираться, да и пересечься с республиканскими чиновниками проще, чем со столичными. Предъявить было особо нечего кроме мобильника, да и не был подготовлен.

Но был шанс, что переход постоянный, во всяком случае, закрылся не сразу. Тогда надо было возвращаться в свое время, без вариантов. И, само собой, подготовиться, собрав максимум особо ценной информации, а затем вернуться в 1961 год. Был, конечно, риск, что не смогу вернуться в 1961 год, но надо было возвращаться, а то я мало что знало ценного для Хрущева.

Спасибо большое и толстое сайту "Вихри времен"! За что? А за то, что засрали мне мозги критикой Хрущева и хвальбой Сталина, за то, что было тщательное обсуждение как лучше можно было силами попаданцев подготовить сталинский СССР к Второй Мировой Войне, про более ранние времена… А про послевоенный СССР ничего там не было. Потому и не увлекался. Без подготовки однозначно самой полезной информацией были сведения про Солнечную систему. Сожгли в атмосфере Венеры несколько спускаемых аппаратов, пока не доперли, что там давление почти 100 атмосфер и температура 480 градусов Цельсия, а так могу им помочь. Что толку, что я по опыту срочной службы в Борисове в рембате бронетехники рассказал бы про устройство танка Т-72Б или Т-80, если не имею на руках не то, что чертежей танка, но даже однажды виденной у зампотеха батальона книги "Руководство по ремонту Т-72", изданной строго для офицеров рембата и со штампом "Строго секретно!". Это мне было известно достоверно, потому как работал механиком цеха.

А рядом разыгралась довольно обыденная сцена. Оказывается, поблизости компания мужиков пила водку, удобно на травке в кустах разместившись. И тут подошла жена одного из мужичков и стала кричать:

— Что ты тут расселся и деньги пропиваешь? Быстро марш домой, выпивоха!

— Маруся, ты понимаешь, у нас тут важный повод: Вася Коваль новую машину получил, теперь проставляется. Раньше ездил на разбитом "Захаре", а теперь ему первому из водителей вручили ЗИЛ-157. Огонь, а не машина, для наших дорог просто сказка! Это лучший в мире грузовик!

— Тебе пить меньше надо, а то так и дальше будешь ездить на полуторке. Сам жаловался, что другим водителям дают ГАЗ-51, или как там его, а ты на полуторке с войны ездишь. Я б еще поняла, если б тебе вручили новую машину.

— Маруся, все будет хорошо, не переживай…

Супружеская пара ушла, а вслед за ними и мужики стали собираться. Вышли из кустов и со мной пересеклись. Посмотрели на меня, я спросил:

— И кого из вас можно поздравить? И чем ЗИЛ лучше МАЗа?

— Меня поздравляй. ЗИЛ-157 это зверь по грязи, даже Студебекер не сравнить! А МАЗ это рожно вообще, не то что против ЗИЛ-157, не лучше "Захара" военных времен. Как мотор пойдет вразнос, так все, капут машине! Да еще и тормоза отказывают сразу, как только давление пропадает в воздушной системе. А ты откуда взялся?

— Поздравляю с новой техникой! Я на велосипеде еду из Деревное в Яцково, и грибов по дороге хорошо насобирал, — ответил, не уточняя в какое Яцково, а их целых шесть деревень: Яцково-Млыновые, Яцково-Корчемные, Яцково-Подрезье, Яцково-Пески, Яцково-Кончане, Яцково-Замостные. И тут же сказал, чтобы отвести внимание. — Мужики, сейчас на МАЗе разрабатывают новые модели, намного лучше ЗИЛа, мне друг рассказал. Но подробностей не знаю, говорит, это секретная информация.

— Поздравляю! Давай шустрее, а то и так до ночи не успеешь.

— Сейчас поеду. Мужики, газетку не дадите?

Дали мне смятую, со следами от закуски, вчерашнюю газету "Советская Белоруссия". Неприятно, конечно, но надо было. Я же ноги в руки и поехал. Повернул на их глазах на Яцково, а в первом же переулке повернул налево и поехал на деревню Камень по улице параллельной главной. Лишние подозрения были мне ни к чему.

Дорога туда была, само собой, грунтовой, правда, довольно укатанной. А рядом с ней проводили линию электропередач. Стояли свежие просмоленные деревянные столбы вдоль дороги, ближе к Ивенцу уже с проводами и фарфоровыми изоляторами, ближе к деревне Камень еще без проводов. У школы на въезде в деревню тоже стояли столбы, а в самой деревне и около старой фермы (новая на въезде со стороны Ивенца) еще не успели поставить, хотя уже были расчищены места под опоры ЛЭП. На всякий случай сорвал несколько колосков на поле у дороги, потому как в них меня что-то смущало. Можно было срезать дорогу и сразу через Дайнову поехать, не заезжая в Камень. Но боялся попасть на неправильную полевую дорогу, и хотел увидеть родную деревню в 1961 году.

Уже темнело, когда я проехал через родную деревню к той дороге, по которой можно было к партизанской базе добраться. Около деревней Дайнова я в сумраке нашел стог сена и завалился спать.

Мне в общем-то оставалось проехать не так и много. Но, во-первых, в темноте в лесу намного тяжелее ориентироваться, чем днем, даже в хорошо знакомом лесу можно заблудиться, а лес в 1961 году совсем другой, чем в 2011 году. И ночью с волками или, того хуже, с дикими кабанами встречаться у меня не было никакого желания. Во-вторых, я за день сильно вымотался: сорок с лишним километров по лесу и плохим дорогам на велосипеде это даже для профессионального спортсмена действительно тяжело. Кто-то скажет, что сорок километров это фигня, на хорошем велосипеде профи и двести могут за день проехать. Ага, на спортивном или горном с переключениями передач по автомагистрали и я проеду сотню километров, если не все две. А если того же мастера спорта по велогонкам отправить по кустам и густому подлеску, по заболоченному лесу и с переправами через ручьи и речушки, по рыхлому песочку и глиняным горкам после дождя, да еще и на обычном велосипеде, который односкоростной, ну, "Аист"?

В общем, проснулся я на рассвете уставший. Спал бы больше, но холодновато было. Дорога была, как я и думал, мимо деревни Дайнова вглубь пущи, причем без всякого покрытия. Ой как я ошибся, когда по ней сразу вчера не поехал! Откуда мне было сразу знать, что попал в прошлое, где на Бакшты идет обычная лесная дорога.

Дальше ничего особенного. Нашел место, где я пересек вчера дорогу, переправился на остров. Подошел к месту перехода, немного поблуждав в тумане. Нашел линию на дерне, просмотрел ее длину. Потом обошел кругом и выяснил, что если в 1961 году идти на остров, то перехода во времени нет, только если с острова на материк. Перешел в родной 2011 год и выяснил аналогичную ситуацию.

Непринятых вызовов было чуть больше чем дохрена. И от родителей, и от жены, и не только. Даже с работы звонили по какому-то срочному вопросу по части очередной поломки. Время было еще ранее, но отзвонился всем. Отцу я, когда позвонил, сказал следующее:

— Помнишь примерно там-то болотный остров, где были партизаны? Так стань напротив его на дороге на Бакшты на моей машине.

— Знаю, ты там? Как ухитрился заблудиться, ты ж, сынок, знаешь эти места?

— Я-то знаю, но тут одна фигня вышла, про которую фантасты пишут. Если приедешь один на моей машине, покажу, что тут вышло. Если на хвост кого-то возьмешь, то нет.

Жена, само собой, накричала на меня:

— Чего ты поперся в грибы?! У тебя же есть я дома, сын в детсад ходит, и я беременная! А если б меня вдовой оставил? Чтобы больше в лес не ходил!

— Да не переживай ты! Я же в лесу хорошо разбираюсь! Меня леший старался запутать шибко старательно, и не смог, сам нашелся. Зато грибов набрал полную корзину, и места с черникой насмотрел.

— Ага, я чуть не поседела, когда ты пропал на сутки. Лучше б думал, как денег лишних заработать для семьи, чем по лесу шляться. На заработки поехал бы лучше, раз в Беларуси кризис.

— Щаз-з-з! В Москву на лохотрон на стройки? Там буду жить как бомж, вкалывать по черному и ничего не заплатят! Я уж лучше в отпуске на чернике и лисичках заработаю.

— Чтобы еще раз заблудился? Не надо. Ты бы хоть позвонил сразу. И карту с собой бери, чтобы быстрее выходил.

— Все будет хорошо! Я все осмотрел. Не позвонил, потому что был вне зоны доступа.

Дорогая моя женушка бросила трубку. Ладно, переживет, а пока стал добираться до дороги, на которой и увидел свою машину с отцом за рулем.

Мне уже нигде ходить не хотелось, но, когда, забросив в просторный багажник велосипед и грибы (у меня Ауди-100-С3 универсал), поел бутербродов и попил чая, нашел в себе силы показать отцу место перехода около острова. Даже с учетом того, что мало получалось идти по чистому сосновому бору, больше через заросли. Хотя и использовали по возможности квартальные канавы и дороги.

Сделали круг, чтобы выйти к переходу так, как я к нему попал, и увидели знакомый туман. Подошли ближе, и я показал линию разрезанного дерна со словами:

— Вот переход на полвека в прошлое, я уж думал, что мог закрыться. Получается, держится долго. Сейчас посмотрим партизанскую базу.

— Не лезь! Я сам схожу без тебя, а то вдруг закроется! — удержал меня отец.

— А как же ты?

— Не страшно. Твоя мама и без меня век доживет, если что, а у тебя жена и дети. А я выкручусь там легко и с большой пользой. Мне же шестой десяток, я знаю и своими глазами видел все, что с нашей страной творилось. Если не смогу вернуться, доберусь до правительства и все расскажу. Подожди меня здесь, я скоро вернусь.

И батя ушел на остров, а я остался ждать.

Через полчаса вернулся и сказал:

— Все правильно, эту партизанскую базу я в детстве видел с дедушкой и отцом. Так и было. Так ты говоришь, что не нашел даже штыка нормального? Ну, ты и юморист, Петя! Все исправное оружие забрали с собой уцелевшие партизаны, а штыки в хозяйстве хороши, хоть и не все. Ты не видел уже, а мой отец кабанов колол штыком.

— Понятно. А чего танк в лесу стоял подбитый, металлолом же денег стоит.

— А его ж надо еще вывезти, не очень-то и найдешь для этого технику и время.

— Асфальтовых дорог вообще не видел даже в Ивенце, зато был там райисполком Ивенецкого района.

— Был такой район, но давно его ликвидировали. Зря, конечно, тут же совсем другой край, чем у Воложина. Дороги почти все построили во время застоя, насколько я помню.

Так беседуя, мы шли к машине. Рассказал мне отец и про дефицит и горбачевских времен, и брежневских. Говорил, выбор был паршивый во время дедушки Лёни, а при Мишке Меченом полный голяк, зато все за границу вывозили челноки. Сказал, что именно из-за дефицита захотели люди развалить страну. Были и другие маразмы, но дефициты больше всего допекли.

Интересно высказался про Горбачева и Брежнева. Ляпнул, что Горбачев был соглашателем, который старался всем быть приятен и обходил острые углы. Я сказал, что вроде бы и про Брежнева эти слова справедливы. Но Степан Александрович, мой отец, объяснил разницу. Назвал Горбачева бесхребетником, которым легко манипулировали, а Брежнев четко чувствовал границу, за которую нельзя заходить. И еще сказал дословно "придворным выгоден немощный царь".

Залепил интересное сравнение Брежнева с Путиным и Медведевым. Говорил, последние двое сидели и смотрели на парад 9 мая, и им разве что попкорна в руках не хватало для полноты картины. Зато Леонид Ильич, уже по-старчески полумертвый, 7 ноября 1982 года стоял и едва рукой шевелил, приветствуя войска. Но стоял, а не сидел, причем за три дня до смерти!

Любил собирать ордена и медали, но и был на передовой во время войны. Фронтовик, как и Эйзенхауэр, и Шарль де Голль. Но при нем только начали жить нормально советские люди.

Такие вот дела. Когда подъезжали к деревне, я попросил стать около ржаного поля. Сорвал пару колосков, сравнил с принесенными из прошлого и офигел. Из прошлого колосья были двухрядные, как на разных гербах и рисунках, а современные четырех и шестигранные. И с ладонь длиной. Меня разница заинтриговала.

Фиг с ней, с инфой, решил на потом отложить. Надо было на работу ехать, потому как уже был понедельник.

На заводе написал объяснительную, почему после обеда явился. Пронесло.

После работы зашел в книжный магазин и купил книжку Рудольфа Пихои "Москва. Кремль. Власть. 40 лет после войны". Выбрал за относительную объективность.

Дома был скандал, но я не сказал о причинах, почему сутки на связь не выходил. После ужина с собранными грибами я, сделав пару срочных дел по дому, в том числе и полив грядки (жил с семьей у тещи в Заславле в частном секторе), засел за книгу и Интернет. Вопреки обыкновению, даже не запускал "Мир танков", а начал с Википедии.

Слышал о затее Хрущева о посеве кукурузы вплоть до Заполярья. Решил прояснить, откуда такая дурь. Оказалась разгадка довольно простой: у кукурузы урожайность больше, а зерна стране не хватало. Причем урожайность пшеницы в СССР была 8–9 центнеров с гектара, а кукурузы 13–15 центнеров. В США урожайность пшеницы была в полтора раза выше, а кукурузы в два раза выше. Потому и стали сеять кукурузу, а Никита Сергеевич не продумал свое решение.

Стал выяснять, как же дело было до и после Хрущева. Оказалось, с 1963 года зерно импортировали, а при Сталине в случае нехватки хлеба люди жили впроголодь, но пшеницу за границей не закупали.

Стоп-стоп-стоп, а как же дела у нас обстоят? И выяснил, что, оказывается, у передовых колхозов урожайность выше 50 центнеров с гектара, то же самое в черноземной зоне России. В целом же по республике цифры разные, правда, после окончательного подсчета вышло 30 центнеров с гектара.

Складываем вместе три фактора: 1) низкую урожайность в СССР при Хрущеве, 2) высокую урожайность в Беларуси (Украина и Россия наверняка имеют аналогичные результаты), 3) существующий проход в 1961 год. Правильно, если осчастливить Никиту Сергеевича семенами и технологиями сельского хозяйства 21 века, то получим в СССР 1960-х годов огромное перепроизводство в сельском хозяйстве. Это уже огромный бонус за счет связи времен.

До конца вечера и ночью собирал данные по сельскому хозяйству и технологиям. Конечно же, всю ценную информацию копировал и в Ворде сохранял.