Приди и победи

— Каких?

— Jameson’у не изменять. Это раз. Пропорцию смешивания с колой доверять только Бестужеву, — Олег кивнул в сторону капитана. — Это два.

— И как, работает?

— А то. Не просто работает, но и не перестает радовать. Меняются сорта Jameson’а, кола теряет сахар или приобретает вишневый вкус — но главное остается неизменным: продукт Джона Джемесона и кока-кола, — с этими словами Олег аккуратно подхватил четыре фигурных стакана с золотой жидкостью внутри, отнес их и вернулся за пивом: — Кстати, я еще забыл про лед. Без него тоже нельзя.

— Иди уж, я вам принесу, — улыбнулся бармен.

— Ну тогда уж и гренки за тобой.

Олег вернулся к капитану. Они отсалютовали друг другу пивными бокалами, чокнулись и сделали по жирному глотку.

— Хорошо, — вытер «усы» Бестужев. — Давай подытожим то, что мы имеем.

— Согласен, шеф. — Оба понимали, как важно раскладывать «по полочкам» поступающую информацию. Если так не делать, то можно либо запутаться в ней, либо упустить что-то важное.

— Итак, несколько дней назад криминальный авторитет из Сальвадора Пабло Ганадор по своему собственному паспорту прибывает в Москву. Как, на чем — непонятно. Возможно, нелегально. Он при деньгах, потому что берет в прокат белоснежный Range Rover. На нем он прибывает во Владимир. Здесь он встречается с неким человеком.

— Можно предположить, что этот человек и был целью поездки Ганадора в наш город, — вставил Олег.

— Принимается, — Бестужев покончил с пивом и взял в руки виски. — Скорее всего, встреча проходит не так, как предполагал сальвадорец. Возможно, происходит ссора. В результате, визави нашего туриста становится его убийцей. Метод убийства, прямо скажем, выбран не самый ординарный. Бедного Пабло приколачивают к кресту. При этом за короткий срок через раны на руках и ногах выливается вся кровь, будто бы ее чем-то выкачали.

— И этот момент, шеф, вообще никак не укладывается в голове. Инга тебе не сказала, но она промониторила самые невероятные теории на сей счет, но даже вампиры из легенд на это не способны.

— Вот это и напрягает. Ладно, идем дальше. Крест с прибитым на нем Пабло убийца привозит на его же машине к Золотым воротам и подвешивает вниз головой через арочную перемычку.

— Жесть. Даже сейчас слушать жутко, — Олег отхлебнул виски.

— Нашему Мистеру Х так не кажется. Потому что на следующий день он совершил еще одно убийство. Но давай по порядку. Также недавно, таким же непонятным образом в Москве объявляется лидер европейского преступного спецназа синьор Луиджи Гуэрра. Арендует тачку и едет — куда?

— Во Владимир.

— Правильно, твоя оценка «пять». А во Владимире его уже ждут. Все тот же Мистер Х. Как и в случае с Ганадором, встреча заканчивается для итальянца плачевно — распятием на кресте, только на этот раз крест не подвешивается, а втыкается в землю. Именно втыкается, с размаху, если верить показаниям сторожа Трофима. Причем я думаю, что Мистер Х с удовольствием бы подвесил свою жертву, но, к сожалению, Серебряные ворота не дожили до наших дней.

— Шеф, оба убийства явно совершены одним и тем же человеком. Я бы даже сказал, одним и тем же сверхчеловеком.

— Лучше молчи. И сходи возьми еще виски.

Олег ушел, но почти тотчас вернулся.

— Шеф, пойдем со мной. Кажется, наши молитвы были услышаны.

Олег подвел его к барной стойке. Там их уже ждал бородатый бармен.

— Я подошел заказать виски, — объяснил Олег, — и у меня зазвонил телефон, понимаешь?

— Пока нет.

— Тут такое дело, — смутился лейтенант. — Наш Пабло — он же того… приметный очень. Я таких даже в кино не видел. Ну я и поставил его фотку на звонок от Королева.

— Кого?

— Да ты его не знаешь, но, поверь мне, редкостная скотина. Вот и сейчас позвонил и напомнил, что я ему денег должен. А то я без него не знаю.

— Все это, Олег, безумно интересно, но я бы с большей пользой потратил бы это время, потягивая виски.

— Да нет, шеф, ты не понял. Пока телефон звонил, наш бармен увидел фотку Ганадора. И после разговора отметил, что тоже в шоке от этого татуированного парня.

Бестужев резко повернулся к бармену:

— Так ты его видел раньше?

— Ну да. Он позавчера вечером здесь ужинал. Я вам скажу, таких типажей еще поискать надо.

— Погоди, — перебил его Бестужев. — Он был здесь один?

— Нет, почему один? Вдвоем они ужинали.

— С кем? — Бестужев в нетерпении аж перегнулся через барную стойку.

— Ну так с парнем в бейсболке «Спартака».

Бестужев ошарашенно посмотрел на Олега. Тот развел руками:

— Шеф, я хоть и не Скалли, но тоже реально в аху… то есть, ну это… в шоке.

Глава 8. Уроки латыни

Наутро Бестужев проснулся в собственной постели и был откровенно рад уже одному этому факту. Дополнительным бонусом шли отсутствие головной боли (пейте правильный вискарь!) и полные, без пробелов, воспоминания о вчерашнем вечере.

Разговор с бородатым барменом был похож на американские горки. От полной, перехватывающей дух, эйфории до апатии на ровном участке трассы. К сожалению, ничего толкового бармен сообщить не смог. Да — был здесь сальвадорец. Да — пил виски, ел колбаски с каким-то челом. Чел был весь в черном — и ботинки, и штаны, и куртка. Даже бейсболка черная. Единственным пятном — красно-белый ромб «Спартака». В общем, тусклый и незапоминающийся субъект. Другое дело — его татуированный визави. Про Пабло Бестужев выслушал, скорее, из вежливости, так как никакой новой информации бармен не сказал.

С камерами опять вышла беда. Именно в этот день их должны были заменить на более новые, но вышла заминка. А старые камеры уже демонтировали и увезли.

Как-то уж очень удачно все складывается для нашего Мистера Х, думал Бестужев по дороге на работу. Никто его описать не может, камеры невовремя выходят из строя или подлежат замене. Машину искать не надо, всегда можно воспользоваться тачкой жертвы. Что же это? Сверхудачная импровизация или тщательно подготовленные и осуществленные убийства? Ответа пока что нет.

Можно предположить, что смерти обоих желали довольно многие люди на этой планете. И «заказать» их вполне могли. Но убивать конкретно во Владимире, да так, чтобы жертва сама пришла к убийце. Да еще и таким извращенным способом. Слишком много вопросов, и ни одного ответа.

Как убийца выкачал кровь? Где он это сделал? Где он взял кресты для своих убийств, ведь такой сложный состав дерева должен стоить целую кучу денег. И даже, если деньги в избытке, далеко не каждая фабрика сможет изготовить такие изделия. Оперативники Смирнова бьются над этой проблемой, но пока тщетно. Нигде никаких следов.

В РОВД Бестужева окликнул дежурный:

— Сань, тебя Булдаков ищет.

— Настроение у начальства?

— Рвет и мечет.

— Понятно, — смысла идти в отдел не было. Нужно подниматься к полковнику.

По пути он встретил Смирнова. За ночь никаких новых фактов обнаружено не было. Но и новых трупов не обнаружено. И на том спасибо.

Получать «нагоняй» от Булдакова капитану было не впервой. Но, войдя в кабинет, ему стало неуютно. Полковник бесформенной массой развалился в кресле, галстук грустно висел на спинке одного из стульев, рубашка расстегнута сразу на две пуговицы — образ совсем не по уставу. В руке Булдаков крутил бокал с виски. Судя по ополовиненной бутылке и красному лицу, виски был выпит не вчера. Может, от него тоже жена ушла, мелькнула мысль у Бестужева. Но нет, дело, конечно же, в другом.

— Ну что — явился? Вот скажи мне, Бестужев, ты вчера обделался мне сообщить о личности нашего итальянца? — сузив глазки прошипел Булдаков. — Действительно, зачем ставить полковника в известность? Пусть он лучше все узнает от генерала Морозова. А заодно просветится на предмет новых матерных слов. Это ведь так поучительно — узнать, как и сколько раз ишаки с шакалами могут иметь меня и моих родственников. Как ты считаешь?

— Егорыч, послушай…

— ЕГОРЫЧ? — взревел начальник РОВД. — КАКОЙ Я НАХРЕН ТЕБЕ ЕГОРЫЧ? Я ДЛЯ ТЕБЯ ВСЕГДА БЫЛ И БУДУ ПОЛКОВНИКОМ БУЛДАКОВЫМ! ДА Я ТЕБЯ…

Дальше Бестужев уже не слушал. Он понимал, что бурю надо просто переждать. Спорить и возражать бесполезно. По опыту капитан знал, что больше чем на десять минут Булдакова не хватит. И действительно, прошло минут семь-восемь, и словарный запас полковника начал иссякать, потом утих напор, цвет лица стал приобретать более здоровый оттенок.

— Полковник Булдаков, — усмехаясь, начал Бестужев, — разрешить доложить.

— Все, отставить субординацию, отпустило уже, — проворчал шеф. — Садись давай, — он указал на стул. — Докладывать тебе нечего, всю оперативную информацию я уже и без тебя знаю. Ты со мной своими мыслям и идеями поделись. А то черт знает что происходит в нашем городе. Дичь какая-то, блин. Сезон охоты на бандитов всех мастей открыт. И все это безобразие, главное, происходит в моем районе. Ну как так-то?

Бестужев честно поделился ходом своих мыслей. И задал полковнику те же самые вопросы, что задавал и себе по дороге в РОВД. Как и ожидалось, ответов на них у Булдакова не было.

— И что делать дальше? — почти жалобно спросил Булдаков.

— Копать, Егорыч, копать не жалея сил.

— Ну ты, главное, себе могилу не выкопай, — проворчал шеф. — Ладно, иди работай. И сразу же докладывай обо всем, что там у тебя происходит. Не хочу новости от генерала получать.

Бестужев спустился к себе в кабинет. Перед самой дверью завибрировал телефон. Капитан посмотрел на экран и встал как вкопанный. Это была смс от Леры. Черт, а ведь за работой он о ней почти совсем не вспоминал. А пришло сообщение — и спрятанная где-то глубоко внутри ноющая боль заскребла с новой силой. Бестужев открыл сообщение: «Привет. Надеюсь, у тебя все хорошо, а то несколько раз не могла до тебя дозвониться. Надеюсь, замки еще не сменил? Я забегу сегодня домой, забыла кое-какие вещички. Чмоки». И в конце — глупый смайлик.

«Забегу домой» — а ведь она до сих пор воспринимает их квартиру как собственный дом. Почему-то от этого «домой» было особенно больно. Бестужев раз за разом перечитывал смску. Надо что-то ответить. Пальцы сами набрали «Прости меня за все и возвращайся». Капитан быстро стер текст. «Конечно, заходи и помни, что здесь тебе всегда рады» — тоже в корзину. В итоге Лере полетел третий вариант: лаконичное «ОК». На большее он пока был не способен…

В кабинете Олег с Ингой громко спорили. Увидев шефа, оба бросились к нему и, перебивая друг друга, пытались до него докричаться. Бестужев приказал себе забыть о Лере и попытался успокоить подчиненных.

— Что за шум, а драки нет? — перекрикивая спорщиков, он развел их по обе стороны от себя. Развести получилось, утихомирить нет. Пришлось рявкнуть: — МОЛЧАТЬ!!!

Это действие возымело.

— Инга, давай ты. Четко и по существу: что тут происходит?

— Шеф, мы обсуждали ваш вчерашний визит в БАР, — она сделала ударение на последнем слове, метнула взгляд на Олега и быстро продолжила, — и в процессе разговора мы заспорили о разнице между баром и пабом. Сей низкоинтеллектуальный лейтенант считает, что это одно и то же, я же утверждаю, что разница имеется, и разница существенная. Мы ждем вашего вердикта.

— Лучше бы делом занялись, — проворчал Бестужев. — Ладно, чтобы поставить все точки над «i», скажу, что права Инга. Подробности нужны?

— А как же, — не унимался Олег. — Прошу предоставить соответствующие аргументы.

— Хорошо. Для понимания: буквально слово «бар» означает некую длиннющую плоскую поверхность, которая отделяет самого бармена от многочисленных посетителей. То есть этот прилавок служит своеобразным БАРьером. Первые бары появились в кафешках за океаном. Ну а потом так стали называть не только длинную стойку, но и все заведение.

— Кафешки? — удивилась Инга.

— Ну это я утрирую, конечно. Барные стойки появились еще на Диком Западе довольно давно. Ну вы же все видели в вестернах салуны, где бармены разливали виски и ловкими движениями заставляли стопки скользить по длинному прилавку.

— А потом приходил злой парень, перехватывал виски, выпивал, и все заканчивалось дуэлью на револьверах.

— Ну как-то так. Кстати, впоследствии появилось еще одно понятие «задний бар» — это полка позади бармена, уставленная бутылками с алкоголем и бокалами. Это обязательные декорации уже гангстерских американских фильмов.

Ну а в свое время на Британских островах появились так называемые «пабы». Это сокращенное название от словосочетания «public house». Причем это не тот публичный дом, о котором вы подумали. Самый близкий перевод «публичный ресторан». Это место, где можно было не только выпить, но и закусить. При этом внутри паба вполне мог быть и бар, то есть барная стойка или полка с бутылками.

— Запутался, — честно признался Олег.

— Раз не разобрался, не стоит выносить свои знания на всеобщее обозрение. Ведь вполне возможно, владельцы того или иного заведения могут обидеться на то, что ты называешь их место пабом, несмотря на то, что это бар, и наоборот.

— Шеф, — через паузу спросила Инга. — Так вы вчера ходили в бар или в паб?

— А вы, на основании вышесказанного, сами определить не можете?

— Могу, это был паб, — выпалил Олег. — Он же ирландский, соответственно, из Великобритании. Значит паб.

— Ну уж нет, — завизжала Инга, — там есть барная стойка, там продают любой алкоголь. Значит это бар.

Бестужев закатил глаза. Из этого безумного круговорота его вытащил телефонный звонок. Это был Стрельцов. Пора было возвращаться к делу.

— Серафимыч, приветствую. Что там у тебя?

— Саша, я готов пообщаться по поводу нашего итальянского синьора. Уделишь мне минут пятнадцать своего драгоценного времени? — и, не дожидаясь ответа, доктор начал доклад. — Смотри…

Бестужев посмотрел в сторону спорящих Олега с Ингой и, вставая, прервал Стрельцова:

— Не надо по телефону, через полчаса буду у тебя.

В «пещере» Стрельцова со вчерашнего дня ничего не изменилось. Вот только вместо сальвадорского муравья на металлическом столе лежал итальянец Луиджи Гуэрра. Скальп был снят, грудина раскрыта, внутренние органы, взвешенные, лежали в сторонке — все, как по учебнику.

— Ну что скажешь, Серафимыч?

— Скажу, что моя интуиция меня в очередной раз не подвела, — удовлетворенно сообщил доктор. — Причина смерти синьора Гуэрры аналогична предыдущему инциденту. Иными словами, оба пациента скончались от потери крови. Как и в предыдущем случае нашего итальянца прибили к кресту, а потом выкачали кровь. К месту установления креста наш пациент прибыл уже мертвым.

— Что скажешь о теле?

— Скажу, что, в отличие от ведущего спортивный образ жизни сальвадорца, синьор Гуэрра любил брать от жизни если не все, то многое. Внутренние органы показывают, что спиртным побаловаться он был не дурак, регулярно курил, правда, не дешевый табак. Хотя в целом состояние органов соответствует реальному возрасту синьора Гуэрры — конец шестого десятка. Могу добавить, что он регулярно ходил на массаж, любил всевозможные косметические процедуры. В общем, ухоженный такой синьор, на себе не экономил.

— Что еще?

— Да в целом, ничем не примечательный товарищ. Если не принимать в расчет, от чего он умер, я бы и внимания на него не обратил. Милый такой старичок. Даже не верится, что мировые революции и убийства политиков — дела его рук.

— А ты откуда об этом знаешь? — удивился Бестужев. — Это же закрытая информация.

— Эх, ты, Саша, сколько лет работаем вместе, а ты так до сих пор и не понял — под моим ножом все тайны раскрываются.

— Ох, витиевато баешь, Серафимыч. Кто же тебе информацию сливает? Надо бы разобраться.

— Ты, Саша, не бузи, я тебе еще не все рассказал, — поспешил свернуть со скользкой темы Стрельцов. — Как и у предыдущей жертвы, на теле синьора Гуэрры имеется ряд татуировочек. В целом ничего серьезного, в основном, популярные среди итальянцев голые тети, клинки-пистолеты. Но на два момента тебе явно стоит обратить внимание.