Помоги проекту - поделись книгой:
Все присутствующие переглянулись.
— Но ведь это для спасения наших друзей. — Сказала Козаура с несвойственной для неё робостью.
— Почём вы знаете, может вам уже и спасать-то некого? — Упёрся старый граф. — Или вашим друзьям в том мире так хорошо, что они оттуда и возвращаться не пожелают. Короче, я говорю — нет!
Козы не умеют краснеть и бледнеть, но Анджелике показалось, что Козаура побагровела и стала больше в размерах. Она явно собиралась наброситься на своего упрямого предка с отборной руганью, но тут вмешался Мен.
— В моен замкен большен винен погребен. — Сказал он.
— Но там нет вина под названием «козья кровь». — Вздохнул Чикада.
— Нетен козьен кровен. — Подтвердил Мен. — Но йен подумен, чтен уважен графен соглашен поменен козьен кровен на моен винен?
— Игристое менское? — Задумчиво произнёс Рогелло Бодакула. — Хорошее вино, хотя оно на добрые полтора столетия моложе моей козьей крови. Но как перетащить его сюда, ведь, как правильно сказала эта чумазая малявка, (он бесцеремонно ткнул копытом в сторону Дунды), дорог то здесь нет?
— Зачемен тащен сюден винен? — Искренне удивился герцог Менский. — Пускен графен приходен ко мнен в гостен и пьен винен сколькен хотен!
— Идёт! — Обрадовано воскликнул Рогелло Бодакула, и они с Меном пожали друг другу копыта.
— Ну, ты попал! — Проговорила Козаура вполголоса, обращаясь к мужу. — Хотя для друзей приходится и не тем ещё жертвовать!
Глава 10
Фонтан
Прошло несколько дней. Сказать, что в замке царила суета, значило бы не сказать ничего. Замок был похож на один большой сумасшедший дом, который не знал покоя ни днем, ни ночью. Тихий запущенный внутренний двор был разворочен и засыпан строительным мусором. Из-за этого Анджелика была вынуждена забросить свои тренировки, (попытки упражняться в спальне закончились основательной шишкой на лбу после встречи с одной из потолочных балок). Перед воротами замка беспорядочной грудой громоздились руины конвертоплана, (так назывался летательный аппарат, на котором муж и подруга Козауры прибыли в замок), и все, кроме Дунды сходились на том, что эта машина никогда больше не взлетит. Сама Дунда вероятно не спала и не ела. К тому же она ухитрялась находиться сразу везде, вела себя очень шумно и деятельно, а ещё постоянно вовлекала в работу всех, кто попадался ей на пути. Отказать неистовой изобретательнице было невозможно и, в конце концов, все начали от Дунды прятаться. Первым не выдержал Рогелло Бодакула и его рассыпавшийся скелет так и остался в углу оружейной комнаты. Стенания призрака похожие на пиратские песни, при этом часто слышались весьма отчётливо, особенно в районе винного погреба. Мен даже утверждал, что они слышаться из одной громадной бочки вмурованной в стену в самом дальнем и тёмном углу. Потом исчезла Анджелика. Её долго искали, но нашли лишь котурны, брошенные посреди анфилады древних покоев, которыми давно уже никто не пользовался. Козаура пришла в ярость и заявила, что «девчонка, наверное дезертировала», но Чикада не разделил её мнения и, глубокомысленно вглядываясь в потолок, предположил, что принцесса в скором времени снова будет радовать благородное общество своим присутствием. Между тем Дунда не замечала ни помощи, ни отсутствия помощников. Она работала!
Тяжесть работы, сложность, грязь, казалось бы, для неё не существовали, а если и существовали, то скорее придавали свой особенный вкус к жизни. В кратчайшие сроки какие-то, зловещего вида, агрегаты, снятые с несчастного летательного аппарата были перенесены непосредственно к фонтану и после таинственных манипуляций присоединены к его подземным коммуникациям. Всё это было сшито на живую нитку и имело довольно грубый и нелепый вид, но когда при испытаниях в бак импровизированной помпы залили воду и под действием электронасоса волчьи пасти обдали всех присутствующих ржаво-жёлтой с коричневыми вкраплениями жижей, Дунда запрыгала от радости и захлопала в ла… точнее застучала копытами.
И вот, наконец, настал тот день, когда Дунда объявила, что фонтан готов к работе! Мен и Козаура буквально попадали с ног, испуская стоны блаженства и облегчения. Чикада извинился и скрылся в недрах замка. Он пролетел через ряд помещений, поднялся к потолку и заглянул за толстенную балку, скреплявшую потолочный свод. Там, обхватив свои ноги руками и положив подбородок на колени, сидела Анджелика, а перед ней раскачивался на нитке громадный и мохнатый паук такого жуткого вида, что даже у призрака что-то холодное пробежало по спине.
— Этта ффигура очшжень вашжная, пржшинцессса! — Говорил паук, раскачиваясь на паутинке и что-то изображая лапками. — Пссстарайтесссь ззапомнить вссё в точчносссти.
— Прошу прощения, принцесса! Добрый день, сэр Арахнус! — Произнёс Чикада, вмешиваясь в разговор. — Там во дворе всё готово к… эксперименту. Все уже на месте, не хватает только вас и графа. Впрочем, его кости тоже на месте, а сам он, надеюсь, в ближайшее время доставит нам удовольствие своим присутствием.
— Да, да! Я сейчас приду. — Отозвалась Анджелика и храбро свесила ноги вниз, собираясь спрыгнуть с балки. — До свидания дорогой Арахнус! Большое спасибо за наставление и пожелайте мне удачи!
Через пару минут она уже была в знакомом дворе и здоровалась с Меном. Козаура стояла поодаль, подбоченясь и, похоже, здороваться не собиралась; задние копыта Дунды торчали из под замысловатого механического сооружения, возвышающегося в шагах пяти от фонтана. Чикада подлетел к Козауре, и они о чём-то яростно заспорили.
— Она и так принимает во всём больше участия, чем этого можно было ожидать! — Донеслись до Анджелики слова Чикады.
— Возможно, но меня сейчас другое волнует. — Отвечала Козаура. — Пусть откроет дверь, портал или что там ещё, а дальше мы сами справимся!
В это время, ещё более чумазая, чем обычно, Дунда вылезла из под своего замысловатого создания и объявила во всеуслышание:
— Последняя регулировка произведена! Приступаем к пробному запуску!
С этими словами она повернула вентиль на трубе, ведущей от машины к фонтану, и нажала тумблер на панели управления. Механизм сначала загудел, потом чихнул, и из недр машины раздалось мерное уханье и хлюпанье. В стоящем рядом объёмистом баке что-то забулькало, а со стороны фонтана послышалось шипение, как будто воздух выходил из продырявленной шины. Дунда нахмурилась. Ей явно не нравилось то, что происходило с механизмами, которые она только что объявила готовыми к работе. Она направилась было к фонтану, но в это время один из волков кашлянул. Анджелике даже показалось, что он мотнул при этом головой. Так это или нет выяснить не удалось, потому что изо рта волка вылетело довольно большое белое с розовым полупрозрачное облако. Все присутствующие уставились на это облако, раскрыв рты, а оно, тем временем, выругалось хриплым трескучим голосом, и начало сгущаться всё больше приобретая черты Рогелло Бодакулы. Первой опомнилась Козаура и покатилась со смеху. Её, правда более сдержано, поддержали Чикада и Мен. Дунда и Анджелика сохраняли удивлённое молчание. Облако произнесло ещё несколько не слишком лестных словосочетаний в адрес всех присутствующих и направилось к сваленной в углу куче костей, где занялось уже описанным ранее конструированием. Дунда с досадой хлопнула по тумблеру и машина замолчала.
— Любезный граф, — обратился Чикада к почти готовому Рогелле Бодакуле, — мы с нетерпением ожидаем вашего прибытия и участия в задуманном мероприятии.
— Тогда, где же, к волкам облезлым, мои доспехи? — Рыкнул ему в ответ граф, пристраивая на место очередное ребро.
— Я полагаю, они в оружейной комнате. — Не моргнув глазом, ответил Чикада.
— А могли бы притащить их сюда, если так уж меня ожидаете!
— Я могу сбегать! — Неожиданно вызвалась Анджелика.
— Да не дотащишь ты в одиночку. — Заявила Козаура. — Мен…
— Конечнен йен помоген! — Тут же откликнулся Мен. — Пойдемен, принцесхен. Йен знаен чтен нужнен принесен.
И они скрылись в глубинах замка. Увидев такое дело, Дунда снова нырнула под машину, Чикада подлетел к Рогелло Бодакуле и они вполголоса о чём-то заспорили, а Козаура взяла в зубы травинку и уселась, развалившись, на резной деревянной скамейке, недавно принесённой сюда из глубин замка. Прошло немало времени, когда со стороны открытой двери послышались шаги, металлический грохот и скрежет, как будто кто-то тащил по узкому проходу целую гору кастрюль. Это предположение оказалось не далеко от истины, потому что, когда Анджелика и Мен вышли, наконец, во двор, они напоминали двух навьюченных скобяными изделиями верблюдов. Несмотря на то, что львиную долю поклажи тащил Мен, девушка сгибалась под грузом железных деталей самых разных форм и видов. Это был тот самый древний доспех, в котором Рогелло Бодакула уже дважды появлялся в нашем рассказе, но на сей раз, он был не ржавый, как раньше, а тщательно вычищенный и отполированный до блеска! Кроме того к этому доспеху прибавился похожий на ведро шлем в верхней крышке которого виднелись отверстия для рогов и внушительный квадратный щит с гербом в виде рыцаря пронзающего копьём волка. Но не это заставило, задремавшую было, Козауру выпрямиться на лавке и выронить соломинку. Дело в том, что Мен и сам был одет в такой же доспех, только не старинный, а новенький, покрытый свежим воронением. Кроме того у него на голове красовался шлем с поднятым забралом, только не похожий на ведро, а круглый, но тоже с дырками для рогов. Ничуть не выказывая усталости, Мен подошёл к лавке, откуда уже успела вскочить Козаура, и сгрузил на неё кучу, оружия и деталей от доспеха графа, оставив при себе только небольшой треугольный щит и меч, который тут же подвесил к поясу. Анджелика подошла на дрожащих ногах и с грохотом обрушила на лавку свою часть поклажи, рассыпав при этом половину. После этого она с убитым видом опустилась прямо на помост и уставилась перед собой ничего не видящими глазами.
— Э-эх, надо было мне с вами пойти! — Сказала Козаура, махнув с досады копытом. — Какая же из тебя теперь летунья?
— Я справлюсь! — Упрямо ответила девушка и тут же вскочила на ноги.
— Хорошо, но только через час отдыха. — Заявила Козаура и повернулась к Мену. — А теперь давай рассказывай, чего это ты так вырядился?
— Йен подумен, чтен доспехен не лишнен тамен куден мен всен пойден. — Был ответ.
— Вполне разумная предосторожность. — Вставил Чикада, который уже помогал одеваться графу, весьма довольному состоянием своих любимых доспехов и благодушно ворчащему по этому поводу.
— Ну, хорошо, — продолжала Козаура, — но мог бы надеть, что-нибудь посовременнее.
И она многозначительно посмотрела в сторону, где неподалёку лежало её собственное обмундирование.
— Этен современ доспехен, — ответил Мен, — онен сделен из современ стален, пластикен и титанен.
Коза прекратила свои расспросы и только пожала плечами. Впрочем, она одобрительно кивнула, заметив на правом боку Мена, изрядных размеров пистолет. Рогелло Бодакула уже закончил облачаться в доспехи и теперь имел вид грозный и внушительный. Кроме громадного меча он вооружился ещё более громадным топором, который сейчас был привязан у него за спиной.
— Ух-ты! — Воскликнула Дунда, вылезая из под машины и глядя на блестящего графа. — Так вот куда девалась моя запасная банка антиржавчины! И кто же так постарался?
Анджелика при этом слегка покраснела и отвернулась. Козаура уставилась на неё в крайнем удивлении, а Рогелло Бодакула подошёл вплотную и что-то одобрительно крякнул, что очевидно должно было означать благодарность.
Назначенный час, казалось, растянулся на целую вечность. Все разбрелись по двору, занимаясь каждый своими делами. Мен и Чикада вели непринуждённый разговор на изысканном менском наречии, Рогелло Бодакула любовался своим отражением в баке с вином, копыта Дунды вновь торчали из под машины, а Анджелика с Козаурой что-то обсуждали, сидя на лавочке, причём вид у Козы был удивлённо-насмешливый, а девушка была явно чем-то смущена и глядела на собеседницу исподлобья. Через некоторое время, Коза призадумалась на минуту, затем позвала к себе Чикаду, махнув при этом Мену, чтобы оставался на месте, и когда маленький призрак подлетел, что-то яростно зашептала ему на ухо. Анджелика при этом покраснела как рак и отвернулась. Огромные голубые, не совсем человеческие, глаза Чикады, вдруг стали ещё больше и он с величайшим удивлением уставился на Анджелику, а потом мягко оборвал страстную речь Козауры, подлетел к девушке, взял её под руку и увлёк за собой в дальний конец двора.
— Ах, простите меня, дорогая принцесса! — Заговорил Чикада, обращаясь к Анджелике, которая шла, опустив голову и ни на кого не глядя. — Это, конечно же, моя вина! Как я мог забыть, что вы, люди придаёте подобным вещам такое большое значение?
Анджелика тяжело вздохнула и поглядела на Чикаду в упор.
— Я сделаю всё, что от меня требуется, — промолвила она, — но поймите, что мне всё это очень неловко и… стыдно.
— Понимаю, конечно же, понимаю! — Ответил Чикада. — Я знаком с обычаями вашего племени и ещё раз прошу прощения за свою забывчивость. Долгое общение с козами заставило меня упустить из виду эту немаловажную деталь. Но теперь я хотел бы вас уверить, что ваши опасения совершенно напрасны. Вы сейчас находитесь в мире, где о таких вещах вообще нет никакого понятия. Козы носят одежду только по необходимости, и у них не существует предрассудков и стыдливости в отношении обнажённого тела. Кроме того, вы относитесь к совершенно иному виду разумных существ и к вам здесь относятся не как к женщине, а скорее как…
— Как к кому? Как к животному?
— Что вы! Я вовсе не хотел сказать ничего подобного. Ну, хорошо! Представьте себе, как бы самец человека отнёсся к Козауре? Смутило бы его то обстоятельство, что она не одета?
Анджелика при словах «самец человека» прыснула со смеху, и её настроение вдруг улучшилось, а Чикада между тем продолжал:
— Уверяю вас, что никто из присутствующих не отреагирует на вашу наготу. Да они её попросту не заметят! Из всех с кем вы познакомились в последнее время, только Фиг может оценить это обстоятельство по достоинству, поскольку он наиболее близок вам по природе, хоть он и не человек, строго говоря. Но его-то как раз здесь и нет, что очень и очень жаль. Так что я прошу вас отбросить всяческие сомнения и не обращать никакого внимания на окружающих. Впрочем, если это идёт вразрез с вашими моральными принципами, вы вправе отказаться от своей роли…
— Нет, нет! Что вы! — Замахала руками Анджелика, которая уже вовсю улыбалась. — Я ведь сказала, что сделаю всё, что от меня требуется, и от слов своих не отступлюсь. Наоборот мне теперь хочется начать поскорее, а то ожидание слишком затянулось.
Разговаривая, таким образом, они вернулись к остальным и Коза, видя перемену в настроении Анджелики, тут же скомандовала:
— По местам!
Мен, Рогелло Бодакула, Дунда и сама Козаура встали каждый напротив оскаленной волчьей пасти и по тому, как при этом изменилось выражение их лиц, Анджелика поняла, что козы испытывают инстинктивный страх, но настроены решительно и готовы сделать всё ради успеха задуманного предприятия. И тогда она потянула за булавку, прислонила к скамейке серебряное копьё, туда же бросила упавшую к ногам одежду и приготовилась взмыть в воздух.
— Начали! — Выкрикнула Козаура и Дунда включила свою машину. Раздалось знакомое гудение и хлюпанье, перерастающее в ровный негромкий рокот, и вдруг из волчьих пастей хлынули четыре потока ярко-алой жидкости удивительно напоминающей кровь. Все четверо представителя козьего племени запели что-то вроде заклинания, а Чикада принялся летать вокруг фонтана, добавляя к общему пению звуки странно похожие на музыку. Анджелика поняла, что пора и оттолкнулась от земли.
Она взлетела! Это произошло так легко, как будто не было многочисленных бесплодных попыток и неудач. Войдя в воздушный поток под углом, Анджелика выровнялась и очутилась прямо над фонтаном, едва не коснувшись стоящих торчком волчьих ушей. Странное чувство пронзило вдруг всё её существо. Как будто поток неведомой энергии заструился по жилам, согревая и наделяя чудовищной силой. Ей показалось, что каждый нерв её напрягся и завибрировал словно струна. Анджелика не могла видеть себя со стороны, но она понимала, что сейчас волосы на всём её теле стоят дыбом от чего кожа покрылась пупырышками, а вокруг головы взметнулась львиная грива светлых волос. Невольно поддавшись нахлынувшему экстазу, девушка подняла руки над головой, изогнулась, как гибкая ветка, вздрогнула всем телом, и поплыла по спирали, всё поднимаясь и расширяя круги. Тело её горело, как в лихорадке, соски напряглись и налились двумя алыми бутонами, рот приоткрылся, глаза потеряли осмысленное выражение и смотрели куда-то в неведомую даль. Если бы кто-нибудь близко увидел Анджелику в этот момент, то её приняли бы за безумную. Страшным усилием воли удалось ей вернуть ускользающее сознание и взять себя в руки. Холодный пот прошиб всё тело девушки, но хрустальные градины слизнуло воздушным потоком. Теперь Анджелика вновь обрела способность спокойно ощущать мир вокруг себя и контролировать свои действия. Она вдруг заметила, что очертания коз стоящих там внизу вокруг фонтана, совершенно размазались и слились в единое неясное кольцо. Странно, но фигуры волков были видны отчётливо, как будто и не было бешеного вращения. Вспомнив наставления паука Арахнуса, девушка замедлила движение и исполнила несколько замысловатых танцевальных фигур. Они дались ей на удивление легко, но отняли силы настолько, что Анджелика испугалась, что может упасть. Вдруг волчьи морды разом поднялись и уставились вверх, продолжая извергать из себя «козью кровь». Алые потоки охватили пылающее тело девушки, и слабость исчезла, как будто её и не было. Не прекращая ритуального танца, Анджелика огляделась вокруг. Теперь она находилась внутри огромной воронки, которая совершала движение с бешеной скоростью сама по себе, без её участия. И в этой воронке была трещина… Сначала Анджелика её не заметила, приняла за солнечный блик, но вскоре эта трещина расширилась настолько, что сквозь неё стало возможно заглянуть наружу. Однако мир, видимый через трещину, был ничуть не узнаваем. Скорее наоборот, он был совершенно ей не знаком, хотя на первый взгляд всё было, как было — внутренний двор старинного замка, чистый и совершенно пустой… Пустой? Да пустой, без поющих заклинания коз, без замысловатой машины, качающей через волчьи пасти драгоценное вино под названием Козья кровь и даже без фонтана! Просто голый и пустой двор мощёный гладкими мраморными, а не затёртыми серыми плитами. Сколько не вглядывалась девушка сквозь трещину в несущемся потоке, она не могла больше разглядеть внизу своих друзей. Снова вспомнив наставления Арахнуса, она прекратила плетение ритуального танца и взлетела повыше, чтобы снова включиться в бешеное движение по спирали. И тут она заметила точку. Серебристую точку, поднимающуюся вдоль трещины снизу вверх. Вот она с песчинку, потом с горошину, с яблоко, с арбуз… Движение было стремительным, но время как будто замедлилось. Анджелика сообразила, что с каждым очередным витком она неизбежно приближается к загадочному объекту, который становится всё больше и больше. Странно, но при этом она начала слышать какие-то звуки! Знакомые звуки, хриплые и резкие, складывающиеся в не слишком приличные ругательства. Вот ещё один виток и ещё один… Наконец Анджелика сообразила, в чём дело, но было уже поздно. С огромной скоростью к ней приближалось её собственное отражение — слегка искажённое отражение в тщательно отполированном её же собственными руками нагруднике Рогелло Бодакулы! Вот оно стало совсем близким, и мир взорвался в голове принцессы Анджелики!
Глава 11
Новый друг
Открытие первое после возвращения сознания — у неё страшно болит голова. Открытие второе — она не лежит, а стоит, нет, скорее висит в неестественной позе, поджав согнутую в колене правую ногу к животу, а левую вытянув вниз, как будто в бешеном танце. Открытие третье — она находится в таком положении из-за того, что неведомым образом попала в громадную трещину в земле или в скале и торчит в ней, как морковка. Края этой трещины приходятся ей чуть выше плеч и хотя руки свободны, упереться, чтобы выдернуть из земли застрявшее тело нет никакой возможности.
Левая нога застряла где-то там внизу и болит так, что хоть криком кричи! Анджелика даже подумала, уж не сломана ли она? После нескольких неудачных рывков она обессилено опустила руки и по её щекам заструились непрошенные, но вполне понятные слёзы. Да, она совершенно голая! Да, она беспомощна, так как застряла в этой проклятой расселине и возможно покалечилась. А ещё она совершенно не понимает, где находится потому, что голова хоть и торчит над уровнем земли, вокруг ни зги не видно, даже непонятно, что сейчас, утро или вечер — только серые, слегка красноватые сумерки, совершенно скрадывающие предметы. Но почему ей так душно и жарко, ведь земля не горячая на ощупь, а даже прохладная? Этот жар исходил, откуда — то сзади и Анджелика, как могла, повернулась, чтобы рассмотреть его источник. И замерла с открытым ртом…
Прямо перед ней, почти носом к носу находилась громадная драконья голова со всеми положенными ей атрибутами — длинными острыми зубами, торчащими из пасти, пышущими жаром ноздрями и большими перепуганными глазами, которые то смотрели на девушку, то опасливо скашивались куда-то в сторону.
— Тсс! — Сказал дракон шепотом, в котором слышался неподдельный страх. — Ти-ише! Рыцарь, где-то рядом!
— К-какой рыцарь? — Спросила Анджелика, растерявшись, и от неожиданности забыв испугаться.
— Тот, который на тебя напал! — Был ответ. — Я видел, как он на тебя налетел и ударил нагрудником! Страшный рыцарь, и летать умеет! Таких надо больше всего опасаться! Не шевелись, сейчас я тебя достану!
Анджелика не успела ничего сказать, как две могучие лапы вцепились в края расселины и раздвинули её. Из пасти высунулся длинный раздвоенный язык, который в момент обвил её тело и дёрнул вверх, одновременно мощно и мягко. Шершавый и горячий он поднял девушку в воздух, с осторожностью матери качающей ребёнка, а затем дракон изогнул длинную шею и опустил онемевшую от всего этого принцессу себе на спину.
— Держись! — Крикнул он, убрав язык, захлопал могучими крыльями, взмыл в воздух.
Спина у её неожиданного освободителя оказалась покрытой гладкой чешуёй и девушка едва не соскользнула с неё при взлёте, но она быстро нашла себе точку опоры и смогла ухватиться за какие-то выступы на голове дракона. В таком положении сидеть у него на спине было довольно сносно, и она даже решилась взглянуть вниз. Внизу по-прежнему царила непроглядная темень, но вот она увидела блестящую точку, которая казалось, ползла по земле вслед за ними. Да, она и впрямь двигалась в одном с ними направлении, делая какие-то странные движения, и издавала едва различимые звуки. И тут Анджелика узнала в этой точке Рогелло Бодакулу, который бежал, громыхая своим доспехом, размахивал руками и что-то кричал им вслед! Она тоже хотела было крикнуть какие-то слова, но тут дракон заметил рыцаря и рванул вперёд с такой скоростью, что все несказанные слова влетели обратно девушке в рот, а блестящая точка исчезла за развевающимся по ветру драконьим хвостом.
Они летели так долго, что Анджелике захотелось спать. Кроме того она замёрзла и соскучилась на драконьей спине, где делать было нечего, смотреть не на что, а все попытки заговорить со своим новым знакомым сводились к недвусмысленному — «Тсс!» и испуганным взглядам через плечо. Наконец они прилетели. Понять это было несложно, так как дракон внезапно и неожиданно пошёл вниз, и его невольная всадница вторично едва не слетела со скользкой чешуйчатой спины. Перед самой землёй летучий монстр затормозил, раздув крылья, как два больших паруса и приземлился с мягкостью достойной всяческих похвал. Тем не менее, несчастная девушка была настолько утомлена, что безвольно соскользнула со своего скакуна и конечно приложилась бы о землю «всей Анджеликой», но уже знакомый горячий и шершавый язык поймал её в последний момент и осторожно отправил под крыло, которое окутало нагую принцессу, словно огромный плащ. Под этим крылом Анджелика почувствовала себя так мирно и спокойно, что даже не попыталась высвободиться. Задавать какие либо вопросы тоже, по-видимому, было не время. Дракон, который был утомлён долгим полётом, дышал тяжело, а временами даже как-то жалобно охал и под эти охи и вздохи, страшно уставшая, и наконец-то согревшаяся девушка, уснула, словно дитя на руках у матери.
Как это всегда бывало в случае крайней усталости, она спала без снов и, проснувшись, не сразу сообразила, где находится. Её окутывала какая-то странная, то-ли одежда, то-ли постельное бельё, мягкое и тёплое на ощупь, но совершенно непонятной фактуры. Кожаное что ли? Но самое чудное было то, что она в этом белье была укутана с головой и как будто подвешена! Побарахтавшись немного, девушка высвободила голову, вдохнула свежего и весьма прохладного воздуха и огляделась вокруг. А оглядевшись, она разом всё вспомнила и не на шутку перепугалась! Дракон, основательно уставший после длительного перелёта, ещё спал, и движения Анджелики не разбудили его. Наверное, он вымотался до изнеможения, и будить его раньше времени не стоило. Осторожно выбравшись из уютных объятий кожистого крыла, девушка поподробнее рассмотрела место, в которое они попали. Это было похоже на глубокий, но короткий каньон с отвесными каменными стенами и тоненьким водопадиком, образующим небольшое озерцо в дальнем конце. Дно каньона было покрыто крупным щебнем жестоко впивавшемся в подошвы, а сверху в вышине, казавшейся из за отвесных стен совершенно головокружительной, серело пасмурное холодное небо. Больше здесь смотреть было не на что. Анджелика обернулась и посмотрела на дракона. Только теперь она могла, как следует разглядеть своего спасителя и похитителя. Дракон был совершенно белый. Этот факт стукнул в голову неясной догадкой, но мысль, не успев оформиться во что-то определённое, улетучилась. Размером он был, наверное, со слона или чуть побольше, но лапы, которых было всего две были намного короче и расположены по-птичьи — под брюхом. Громадные кожистые крылья оказались намного больше, чем обычно рисуют у драконов. Голова — нечто среднее между крокодильей и лошадиной сидела на длинной, почти в рост Анджелики шее, которую девушка накануне едва могла обхватить руками.
А ведь и вправду, что если рассудить здраво? Она осталась одна в совершенно незнакомом месте, в один миг, лишившись всех друзей (какими бы странными они не были, но это всё же были друзья!), без оружия, без одежды и даже без малейшего представления, что ей делать дальше. Но этого мало! Сейчас она, похоже, находилась в полной власти существа непонятного и даже страшного. Правда он до сих пор был с ней так мягок, предупредителен и осторожен, но… может он просто ещё не был голоден, а сейчас после длительного перелёта не только устал, но и проголодался! Во всяком случае, ей здесь совершенно не нравилось. Что это за место, где некуда даже присесть!
— Можешь присесть на мой хвост. — Раздался у неё над ухом голос, от которого она чуть не свалилась в озеро. — Не волнуйся, мы тут надолго не останемся. Вот только я попью, и полетим дальше!
С этими словами дракон погрузил свою клыкастую морду в воду и начал пить. Анджелика некоторое время ошалело смотрела, как он пьёт, а потом и впрямь присела на толстый как бревно хвост, совершенно не зубчатый, оканчивающийся странной лопатообразной кисточкой. Дракон пил долго. Так долго, что девушка успела немного прийти в себя и передумать кучу мыслей, которые правда никак не хотели приходить в порядок. Одна догадка сверлила сознание и мешала остальным выстроиться в стройную цепочку —
Дракон поднял голову из воды и встряхнул ею, как пёс после купания. Девушка тут же встала, а он повернул к ней физиономию, глаза на которой как-то странно блестели и, улыбнувшись в триста двадцать зубов, заявил:
— Да, читаю! Но ты не бойся, я скромный и никому ничего лишнего не скажу!
Анджелика почувствовала, что вот сейчас она может упасть в обморок и тут же лопатообразная кисть хвоста, предупредительно поддержала её под спину и усадила обратно.
— Пожалуйста, не бойся меня, — продолжал дракон уже совершенно серьёзно, — я скорее съем свой хвост, чем погляжу на тебя, как на добычу!
Анджелике показалось, что хвост дракона при этих словах слегка вздрогнул.
— Я вообще не ем людей. — Заявил дракон и на секунду задумался. — Хоть над этим и смеются все подряд, но я всё равно есть людей, не буду! Особенно таких симпатичных, как ты, принцесса Анджелика!
— Во имя всего святого! — Проговорила Анджелика слабым молящим голосом. — Ты-то, почему решил, что я принцесса?
— По запаху! — Сказал дракон, не моргнув глазом. — Ты пахнешь, как самая настоящая принцесса.
При этом он вытянул длинную шею и самым беззастенчивым образом понюхал Анджелику, шумно втянув воздух своими огромными ноздрями.
Девушка не отшатнулась и даже не испугалась, но обессилено вытянулась на его хвосте, как на длинном и узком диване.
— Моё имя в мыслях моих прочитал? — Продолжала она расспросы, лёжа на его хвосте.
— Угу!
— А как мне тебя называть? Имя то у тебя есть?
Дракон снова задумался, почесал затылок сгибом крыла и наконец, сказал:
— Имя у меня, конечно, есть, но говорить его до поры до времени никому не положено. Не то чтобы я тебе не доверял, как раз наоборот — именно тебе я его и сказал бы, но если вдруг мама узнает…
Анджелике показалось почему-то смешным, что у здоровенного дракона есть мама, которую он побаивается, как школьник и она спросила:
— Но ведь мама тебя как-нибудь называет?
— Она зовёт меня… Драся. — Ответил дракон и покраснел.
Девушка прыснула со смеху и снова встала с драконьего хвоста. Глядя на смущённую физиономию своего нового друга, она еле сдержала себя, чтобы не рассмеяться во весь голос.
— Ну да, из-за этого все надо мной смеются! — Сказал Драся, и в его тоне слышалась обида.
— Нет, нет! Что ты! — Поспешила успокоить его Анджелика. — Имя, как имя, очень даже милое! С ним ты кажешься не таким… Как бы это сказать?
— Страшным? — Дракон поглядел на неё с проницательным прищуром. — Ты, по-видимому, мало знаешь о драконах!
— Совсем ничего не знаю. — Созналась Анджелика.
— У нас быть страшным, то же что у вас, людей — красивым и авторитетным. — Пояснил Драся. — Со мной же, всё не так! Мало того, что я уродился белым, так ещё меня обвиняют в добродушии и подозревают в милосердии! Как меня не съели до сих пор, вот чего не понимаю? Наверно родителей боятся.
— А кто они, твои родители? — Спросила Анджелика, чтобы поддержать разговор. (Знакомиться с его родителями она совершенно не хотела!)
Поделиться книгой: