Ни птичьего свиста не слышно.
А человек между тем идет пешком по земле.
Вот сейчас еще на полметра вперед
Переставит он правую ногу.
Он глядит, как травинка дождинку пьет.
Он глядит, как пчела цветоножку гнет.
Он глядит, как домой муравей ползет.
Он глядит, как кузнец подкову кует.
Он глядит, как машина пшеницу жнет.
Как ручей течет.
Как бревно над ручьем лежит.
Жавороночья песня над ним дрожит.
Человеку тепло. Он снимает кепку.
Он куда-то идет по зеленой и доброй земле.
Вот сейчас еще на полметра вперед
Переставит он левую ногу…
Метр — расстояние,
Километр — расстояние,
Шар земной — расстояние!
Человек пешком по земле идет,
Палкой стучит о дорогу.
Каждый день по утрам тороплюсь я узнать…
По утрам, как и все, я читаю газеты.
В нетерпенье
По нескольку раз
Выхожу я за дверь и смотрю,
не пришли ли они.
В круглых дырочках ящика пусто,
темно, безгазетно.
(В семь часов выхожу,
В семь пятнадцать,
В семь тридцать… Черт возьми!
Ну и почта! Неужели нельзя
Так наладить все дело, чтоб были
газеты
Ровно в семь?!)
Слава богу, газеты пришли.
Каждый день по утрам тороплюсь я узнать,
Что случилось,
Что там слышно
Где-нибудь в Аргентине,
Где-нибудь на Урале,
Где-нибудь в Израиле,
Где-нибудь в Гватемале,
В Копенгагене, в Риме, в Каире, в Багдаде,
И в Женеве, и в Лондоне, и в Ленинграде,
И, конечно, в Париже,
И, конечно, на Кубе,
И, конечно, в Москве…
Все мне надо скорее узнать.
«Пресс-конференция Кеннеди…»,
«Совещанье в Женеве заходит в тупик…»,
«Глезос избран в парламент…»,
«Арестован Салан…»,
«Взрыв над островом Рождества…»,
«Гагарин поедет в Финляндию…»,
«Сталь сверх плана…»,
«Электростанция…»,
«Взрыв над островом Рождества…».
Чтобы встретить весну (и журчанье ручьев,
и земли обновленье),
Я уехал подальше, в деревню, в глухие леса.
И бродил по полям,
И рубил там дрова,
И стрелял из ружья (в сладострастную песнь глухаря),
И свистки вырезал,
И забрасывал снасть на налима,
И смотрел, как из тьмы проступает сквозь сосны заря.
— Как же прожил ты там, по утрам не читая газеты?
Одичал. Существуешь. Как этот глухарь иль сосна.
И не знаешь меж тем,
Что теперь на земле происходит.
— То есть как же не знаю?
На земле происходит весна!
В воскресенье орешник зацвел.
Вместе с ним над рекой распустила сережки ольха.
То есть как же не знаю?
На глинистом красном откосе
Огоньки загорелись,
Будто некий великий художник
В солнце кисть окунул
И разбрызгал его по откосу.
Мать-и-мачеха…
Позавчера
Тот ручей, что бежал, лепеча и журча, по оврагу
И в речушку вливался, иссяк.
Тихо умерло пенье воды.
Значит, снег, что в верховьях оврага лежал,
Весь растаял.
То есть как же не знаю?
Все я знаю:
И когда прилетели грачи,
И когда прилетели дрозды.
И, наконец,