Помоги проекту - поделись книгой:
Сталкер огляделся, напрягая зрение. Ба! Да это же бар Курильщика! Вон и сам он напротив, рожи недовольные корчит, морда красная, как всегда, и жилетка на пузе оттопыривается, прикрывая тэтэшник.
Тонкий писк привлек его внимание. Сталкер посмотрел налево. Рядом на стойке лежал плешивый мужичок в грязной «энцефалитке». Пищало у него в кармане.
— Глянь сообщение уже! — бармен ткнул пьяницу в плечо. Плешивый поднял голову и обвел бар мутными глазами, затем полез в карман. Трясущимися пальцами вытащил ПДА. Экран треснул и не горел, но поперек него маркером было написано: «Убить Кирзу».
Молодой сталкер прочел надпись и почувствовал, что у него тоже трясутся руки. Поднял ладони — и обнаружил на правой похожую надпись. Только она гласила: «Убить Стопку».
— Че это? — спросил плешивый.
— Да вот, — молодой показал надпись.
— Что у вас, мужики? — Бармен посмотрел и присвистнул. — А ну-ка руки проверьте. Вот, значит, где вы были. Я подумал, просто упились, когда вас Цыган сюда полудохлых притащил. А вы, значит, к Монолиту ходили?
Сталкеры переглянулись. Молодой потряс головой, в которой еще шумели отголоски воспоминаний, быстро растворяясь в небытии.
— Ты же мой напарник? — уточнил плешивый.
— А ты мой, — кивнул Кирза.
— Это я тебя должен убить?
— А я тебя…
Рука Курильщика потянулась к тому месту на пузе, где выразительно оттопыривалась кожаная жилетка.
— Не начинайте стрельбу в баре, парни, на улицу шагайте, — предупредил он.
Плешивый и молодой смотрели друг на друга, заново узнавая.
— Ты Кирза?
— А ты Стопка, — согласился Кирза.
— Мы же вместе ходили? — допытывался Стопка.
— Ага, лет пять небось, а то и больше того.
— Это ведь тебя мне заказали?
— А мне тебя, ага.
— Так, парни, — опять вмешался Курильщик, — я повторю для тех, кто еще пока не вылез из танка: стрельба в баре запрещена.
Стопка провел ладонью по груди, нащупал ремешок «калаша», потянул и перетащил автомат со спины на живот.
— Из этого, что ли, пристрелить? — уточнил он.
Кирза кивнул:
— Из него стреляют. У меня вот это, — и показал свой «калаш».
Полное лицо Курильщика наливалось нездоровой краснотой.
— Мужики, я че, непонятно изъясняюсь? Ваши проблемы решайте…
— Убить тебя? — гнул свою линию Стопка, не глядя на хозяина заведения. — Молодого, зеленого, глупого?
— А мне аж на руке, чтоб уж точно увидел: убить Стопку. Старшого то есть, тебя, — и показал напарнику ладонь.
Курильщик вытащил пистолет и наставил на сталкеров.
— Так, танкисты! Я вызываю охрану. Если вы немедленно не уберетесь стрелять друг друга снаружи! Вы поняли, идиоты?! Вон, оба! Быстро!
Стопка наконец посмотрел на Курильщика, и глаза его были полны невыразимой грусти.
— Вот она, судьба-то… Опять обманула, падла.
— А теперь еще и подохнуть придется, — вздохнул Кирза. — Хотя… Эй, Курильщик, дай-ка стопку.
Курильщик свободной рукой неуверенно вытащил стаканчик, поставил на стойку.
— И перед смертью от водки не откажешься? — недовольно спросил он.
Стопка улыбнулся:
— А че, малой, у тебя башка-то варит! А ну сымай сапог!
Кирза стянул один, протянул напарнику. Курильщик сморщил нос и даже слегка попятился.
Стопка достал нож. Кирза поднял стопку. Сталкеры посмотрели друг на друга, кивнули:
— Давай!
Старший вонзил лезвие в сапог и раскромсал голенище. Курильщик не успел остановить младшего — тот с размаху хряснул стакан об пол. По пустому бару разлетелись стеклянные брызги.
— Э, вы что творите?! Ну, тупые!
— Вот так вот ей, судьбе этой! — Стопка отбросил и сапог, и нож. — Она нас обманула, а мы ее!
Кирза вторым сапогом наступил на осколки, с хрустом раздавил и показал им сверху неприличный жест:
— На тебе! Надули мы тебя!
Напряженно смотрящий на сталкеров Курильщик моргнул раз, потом другой. Рука с пистолетом невольно опустилась.
— И все?
— А хули ей еще?! Ну, теперь наливай! — велел Стопка.
Лицо Курильщика вдруг просветлело, он ухмыльнулся, засунул пистолет обратно и достал из-под прилавка полную бутылку водки.
— Повеселили, мужики! — ставя на стойку два стакана, заметил он. — Раз так, за счет заведения! — Он подумал, достал третий стакан и разлил. Стопка вздохнул:
— Ну, за судьбу!
Трое в пустом баре переглянулись, подняли стопки.
— И за нас! — добавил Кирза.
Николай Романецкий
Выкидыш
Вот не поверите, но, едва увидев перед собой этого стояка, я сразу просек, что у него муравьи в башке копошатся.
Хотя, как можно однозначно оценивать клиента, если он — всего лишь третий в твоей жизни?.. Особенно и сравнивать-то не с кем… Даже не по поведению, по внешности хотя бы…
Ну да ладно, как говорит Патлатый: «Нас не догонишь, мы — ходоки!»
Между тем стояк варежку открыл.
Ничего, впрочем, необычного:
Здрасьте-здрасьте, вас ведь Бурундуком зовут…
Ну да, Бурундуком нас зовут, привет-привет.
И сам продолжаю его изучать. Но уже засомневался.
Откуда у него муравьи в башке? С чего я взял?
Стояк как стояк. Мужик лет сорока. Прикид на нем нарисован закенный, но такие всегда одеты не по-нашему…
И вдруг просекаю: глазки у него какие-то блудоватые. Словно он изначально подсчитывает, что с меня можно поиметь…
Как будто неведомо ему! Как будто это не он искал возможность со мной встретиться, простатит ему в печенку, а исключительно я — с ним!
Ну да, мне оно, конечно, тоже надо, но деньги-то платит он.
Ладно, глазки глазками, а дело — делом!
— Есть работа, Бурундук… Не могли бы вы притащить мне кое-какую мелочь?..
— Конечно, могли бы! Коли уж этим зарабатываем на хлеб наш насущный… Только не «притащить», а «добыть»!
— Вот и хорошо, — говорит. — Добыть — так добыть… Только у меня к вам, Бурундук, просьба не совсем обычная.
А сам на тряпки мои зыркает.
Не нравятся они ему — сразу ясно.
Костюмчик-то на мне сейчас строго рабочий. Тряпьё-грязьё-обноски. Натуральные, конечно, из тех, что подобные вот ему стояки носят. Но мы-то рабочий костюмчик на свалке подбираем, когда такой прикид бывшие хозяева уже ни за какие коврижки на себя не напялят.
А нам — в самый раз! Ибо там, куда мы бегаем, в обычной одежде появиться — тут же и спалиться! А если спалился, простатит тебе в печенку, ни на минуту не задержишься, тут же выкинет назад. Без вариантов… А в таком вот прикиде топай себе да топай, ничей глаз на тебе не остановится. Там, куда мы ходим, подобно одетых граждан бродягами зовут. Либо бомжами. Так их Патлатый называет…
Но везде никто на тебя, «синяка», никакого внимания не обращает.
Главное, не соваться туда, откуда бомжей-бродяг гоняют. Ишаку не место в табуне лошадей, простатит тебе в печенку!..
Ну, я и не суюсь. Да еще и голоса не подаю. С немого меньше спрос. Откуда им знать, что немой-то — липовый?
— Мне надо, чтобы вы притащили мне книгу, Бурундук.
Я аж рот разинул:
— А это еще что такое?
Он тоже удивился:
— Вы не знаете, что такое книга?
— Нет.
Он самодовольно ухмыльнулся:
— Ну да… Откуда ж вам знать? Вы, таймловеры, — люди необычные.
В ответ я привычно под дурачка закосил. И не потому даже, что очень этот стояк мне не нравился. Просто нам положено всегда себя перед ними именно такими выказывать. Легче деловой разговор вести…
— Чего-чего мы ловим? Какой такой тайм?
У стояка аж физия перекосилась, а скулы скрипнули и туда-сюда заходили…
Однако он сдержался.
— Мне надо, чтобы вы словили… — он сделал ударение на последнем слове, — для меня книгу. А я вам за такую добычу тут же выкладываю двести кредитов!
Двести кредитов, ясен хрен, под ногами не валяются.
— Нет проблем, — говорю. — Только знать бы, как она выглядит, эта самая книга. На что хоть похожа?
— Ну, по форме она представляет собой прямоугольный параллелепипед. — Он снова с сомнением посмотрел на меня. — Коробку когда-нибудь видели?
— Нет.
Он даже руками развел и оглянулся в растерянности по сторонам, словно искал кого-то. Женщину, к примеру…
У стояков-то либида обычная. Им в сложное время женщины помогают.
А нам в сложное время рабочий костюмчик приходится носить постоянно, ибо когда у тебя сыграет либида — одному богу известно. Томление такое начинается внутри — хоть ты тресни! Стоякам в этот момент телка требуется. Для разгрузки, для здоровья, простатит им в печенку!.. Ну а нам телки ни к чему, нас просто кидает. Организм такой. Говорят, до войны ничего подобного не было.
Поделиться книгой: