Цель жизни (полная)

– Я! – обрадовалась Даша возможности быть полезной, – мы встречались с ней накануне вечером.

– Расскажите всё, что сможете вспомнить о вашей встрече.

Девушка смущённо посмотрела на Костю.

– Даже не знаю… Это был личный женский разговор.

– И всё же я прошу вас рассказать всё в подробностях. Каждая деталь может быть важна.

– Ну, если это поможет в поисках, тогда, конечно, расскажу…

– Но вы не знаете, обратилась ли она к психологу, и к кому именно? – спросил оперативник после того, как девушка закончила свой рассказ.

– Не знаю. – С сожалением ответила Даша.

– Значит, психологи – это пока единственная зацепка. – Вслух произнёс Ольховский, сделав пометку в протоколе.

Далее последовало описание примет внешности. Костя со сжимающимся от беспокойства сердцем рассматривал предоставленные ему примитивно нарисованные картинки изображений овалов лица. Какое у Лизы лицо? Овальное? Нет, скорее круглое. По цвету – бледное, по типу – европейское. Лоб по высоте средний, брови – прямые, глаза – голубые… Сквозь эти простые и сухие описания ему представилась жизнерадостная улыбающаяся девушка. Как непохожи были его эмоции на то, что от него требовалось! Ему вспоминались её шелковистые отливающие золотом волосы, нежная кожа, мягкий негромкий голос, но вслух он произносил ничего не значащие определения.

Когда очередь дошла до одежды и обуви пропавшей, трое друзей оказались в тупике. Они понятия не имели, в чём именно Лиза в последний раз вышла из дома, и никто из них не знал её гардероб так досконально, чтобы определить недостающие в нём вещи.

– Она любит спортивный стиль. – Сориентировалась Даша, – брюки носит гораздо чаще, чем юбки и платья. Из обуви предпочитает кроссовки и туфли на низких каблуках.

– Ладно, это уже хоть что-то. – Ольховский сделал очередную запись в протоколе, – у вас есть её документы?

– Нет. – Костя оглянулся на спутников, те отрицательно помотали головами.

– А где они могут быть? При ней или дома?

– Скорее всего, дома, в коридоре, в шкафу. – Константин подробно описал хорошо знакомую ему часть Лизиной квартиры, где хозяйка обычно хранила свой паспорт.

– Понятно. – Оперативник закончил свои записи и протянул протокол Косте.

– Распишитесь.

Молодой человек, будучи не в силах читать только что написанное, не глядя поставил свою подпись.

– Фотография пропавшей у вас имеется?

– Чёрт! Как мы об этом не подумали! – сокрушённо воскликнула Даша.

– Не расстраивайся, у меня на телефоне есть. – Поспешил успокоить её Костя и протянул полицейскому свой мобильный, – такая подойдёт?

Ольховский взглянул на изображение. На него с фотографии задумчиво смотрела миловидная светловолосая девушка.

– Да. Сейчас я перекину её себе. – Через несколько секунд снимок высветился на мобильном оперативника, – и ключ от её квартиры оставьте, пожалуйста.

Костя сжал острый кусок металла в своей руке. Ему не хотелось отдавать незнакомому человеку вещь, которая, как ему казалось, связывала его с любимой. Ольховский поднял на него вопросительный взгляд.

– Ну, так, где ключ?

Константин со звоном положил ключи на рабочий стол полицейского. Этим жестом он попытался продемонстрировать внутреннее несогласие с вторжением представителя власти в свою личную жизнь. Ведь теперь этот посторонний человек будет ходить по квартире Лизы, перебирать её вещи, искать нужные ему улики – в общем, окажется в мире, до этого принадлежавшем только им двоим. Но Лизы там нет, поэтому он ничего не найдёт. Косте казалось, что можно было бы обойтись и без посещения квартиры. Но у полицейского были другие соображения. Он спокойно забрал ключи и ещё раз оглядел посетителей.

– Если вы вспомните или узнаете что-то новое, прошу незамедлительно сообщить об этом мне. Запишите мой телефон.

Оперативник продиктовал свой номер. Костя и Даша тут же занесли его в память своих мобильных, после чего, попрощавшись, покинули отдел полиции.

* * *

– Как я понимаю, Галина Анатольевна ставит эксперименты только на женщинах? – поинтересовалась Лиза у соседок по палате.

– С нами проще справиться. – Ответила Маргарита Васильевна.

– И морально, и физически. – Поддакнула Аня.

– К тому же, – продолжала пожилая женщина, – мы обходимся одной палатой. А будь мы разнополые, потребовалось бы больше места, а значит, и больше охраны. Галина, всё же, не зверь, чтобы всех вместе держать. В общем, так удобнее.

– Неужели ей неинтересно, что происходит с мужской психикой в подобной ситуации? – саркастически заметила Лиза. – Это ведь такой ценный материал для исследования! Уверена, наши реакции различны, и ей было бы, за чем наблюдать.

– Хочешь предложить ей это? – усмехнулась Аня.

– Почему нет? Может быть, нас тогда будут водить на свидания друг к другу. А то получается, что мы лишены не только свободы, но и общения с противоположным полом.

Женщины рассмеялись, и только сидящая на своём месте Эльвира злобно взглянула на них и опять отвернулась.

– Прекрасная идея! – Аня захлопала в ладоши, – надо требовать у Галины не только книжные новинки или экзотические фрукты, но и мальчиков по вызову. В конце концов, это тоже необходимо для нашего здоровья. А то всё наше общение сводится к просьбам типа «Паша, принеси поесть», «Игорёк, отведи погулять».

Всем очень понравилась предложенная тема разговора. Женщины по очереди шутили на взволновавшую их тему, в глубине души понимая, что всё это – не более, чем шутки. Никто и не думал всерьёз просить строгую тюремщицу о введении новых правил. И только Лиза уцепилась мыслью за ту долю правды, которая могла бы ей помочь. Ведь она – девушка, и, объективно говоря, достаточно привлекательная. А её охранники – молодые мужчины. Почему бы не попробовать сыграть на этом? Проще говоря, соблазнить одного из них и использовать его для своего освобождения.

Пока её соседки продолжали смеяться сквозь слёзы над своей женской долей, Лиза задумалась над вырисовывающемся в её уме планом. Соблазнять нужно было кого-то одного, так как погоня за двумя зайцами ещё никому не приносила удачи. Кого именно? Поразмыслив, девушка выбрала Павла. Оба охранника вызывали у неё крайне негативные эмоции, но Игорь собственноручно доставил её сюда, поэтому ненависть к нему была сильнее. Кроме того, Паша уже видел её якобы смирение, поэтому она рассчитывала на большее доверие с его стороны.

О нравственной стороне своего плана она старалась не думать. Конечно, соблазнение молодого человека могло зайти как угодно далеко и вполне привести к измене жениху. Но был ли у неё выбор? Без воплощения в жизнь своей идеи она рисковала никогда больше не увидеть никого из своих близких. А, не подпуская к себе потенциальную жертву, она не могла рассчитывать на его помощь. Замкнутый круг!

Лизе вспомнились исторические и литературные жёны, известные своей верностью: декабристки, Пенелопа, ждавшая Одиссея, Кончита, не верящая в смерть Резанова. Но её собственная ситуация была совсем другой! И похоронить себя заживо в четырёх стенах психбольницы, чтобы не предать своего даже не мужа казалось ей неразумным. Значит, нужно начинать действовать, не забывая при этом во все глаза смотреть по сторонам.

* * *

Алексей Ольховский открыл ключом дверь Лизиной квартиры.

– Валера, Рая, проходите! – позвал он следователя и эксперта, приехавших вместе с ним, – понятые идут?

Вслед за полицейскими в квартиру вошла пожилая пара – соседи Лизы, вызванные в качестве понятых.

– Ума не приложу, что могло произойти! – повторяла соседка. – Такая хорошая девочка! Вежливая, доброжелательная. Никаких шумных компаний не водила. Сколько здесь жила, только с одним молодым человеком и встречалась. Вы ведь её найдёте?

– Постараемся. – Не оглядываясь, ответил следователь, прохаживаясь по квартире, – Ну, Лёха, что думаешь?

– Да что тут думать… Следов борьбы нет, порядок в вещах не нарушен, предсмертной записки не обнаружено. Скорее всего, девушка просто не дошла до дома.

Эксперт Рая вышла из ванной.

– Следов крови я нигде не нашла.

– Ну вот, – подтвердил оперативник, – больше здесь нам особенно искать нечего.

Рая взяла расчёску, лежавшую на тумбочке.

– Это пригодится.

– А расчёска вам зачем? – возмутился сосед-понятой, – если хозяйки дома нет, так теперь тут распоряжаться можно?!

– Расчёска нужна для экспертизы. – Терпеливо объяснила Раиса, – из находящихся на ней волос мы выделим ДНК.

– Α-a, тогда ладно. – С умным видом согласился сосед.

Алексей открыл шкаф, указанный Константином, и достал Лизин паспорт. Следователь Валерий в это время упаковывал обнаруженный в комнате ноутбук.

– Это тоже нужно для экспертизы. – Пояснил он, забеспокоившемуся было, соседу.

Понятой покивал головой и отошёл в сторону.

– Распишитесь. – Ольховский протянул протокол Лизиным соседям. Валерий дал бдительному понятому бумажку с номером своего телефона.

– Если что-нибудь вспомните, узнаете или увидите, что хозяйка вернулась – сразу же позвоните.

Пожилая пара наперебой начала уверять полицейского в готовности содействовать. Через несколько минут квартира была опечатана. Попрощавшись с неравнодушными соседями, сотрудники полиции вышли на улицу.

– Тебе не кажется странным, – рассуждал следователь, – что жених был у неё дома сразу же после её исчезновения?

– У него был ключ, и он пришёл, чтобы дождаться её. Ничего странного. – Высказал своё мнение оперативник.

– А если он сначала уничтожил следы преступления, а потом спокойно заявил о её пропаже?

– Тогда логичнее было бы умолчать о своём посещении её дома.

– Его могли видеть там. Кроме того, нужно было держать марку перед друзьями. Хотя, как знать, может быть, они все трое в этом замешаны. Ведь не вызвали же они полицию сразу, а сами зачем-то рыскали по квартире!

Ольховский задумался.

– Наверное, не стоит отметать и эту версию.

– Вот именно. Поработай-ка ты с этой тройкой. Наверняка узнаешь что-нибудь интересное. А жениха вообще на прослушку надо взять. Лично у меня он – главный подозреваемый.

Рая в это время села в машину.

– Ребята, давайте быстрее! У нас на сегодня ещё множество дел.

Через мгновение машина следственно-оперативной группы двинулась с места.

* * *

– Ника, я дома. – Ольховский открыл дверь своей квартиры и тут же услышал знакомые звуки вальса «Искорка» из балета «Лебединое озеро».

Как он и ожидал, ответа не последовало. Жена снова репетировала. Как и вчера вечером, и позавчера, и недели, и месяцы назад. Танец был её любовью, её страстью и её жизнью. Её мужу из всего перечисленного доставались жалкие крохи.

Он не жаловался. Три года назад на свадьбе он обещал её матери, что не загубит её карьеру, и с тех пор, ценой значительных усилий, старался сдерживать обещание.

– Вероника очень талантлива. – Говорила тогда ему тёща, – с четырёх лет она занимается балетом. Ты берёшь себе в жёны не рядовую девушку. Её ждёт блестящее будущее. Я всю свою жизнь посвятила ей, а теперь это же должен сделать ты. Она будет танцевать и однажды покорит мировые сцены. Но если при тебе она превратится в домохозяйку, кухарку и уборщицу, я тебе этого никогда не прощу!

– Я люблю вашу дочь и сделаю всё для её счастья. – Серьёзно отвечал Алексей, – если она хочет танцевать, то я буду рад поддержать её в этом.

Тогда, три года назад, Вероника была двадцатилетней выпускницей балетного колледжа. Алексей, четырьмя годами старше, уже вовсю работал в органах и весьма мало интересовался балетом. Случайно, с кем-то за компанию, он попал на концерт в этот колледж и увидел на сцене хрупкую изящную девушку в пачке. Она казалась такой непохожей на женщин, которых он знал раньше! Большинство его сокурсниц, а впоследствии – сотрудниц были особами неробкого десятка, грубоватыми, употребляющими крепкие словечки и выпивку наравне с сильным полом, в общем – своими парнями в компании и в рабочем коллективе.

А здесь он увидел утончённое полувоздушное создание, не то нимфу, не то фею, сразившую его наповал первым же своим выступлением. После окончания концерта он дождался её около выхода. Фея оказалась мила и приветлива, простила ему отсутствие цветов и охотно согласилась встретиться с ним ещё раз.

Алексей словно очутился в другом мире. Концерты и репетиции, пуанты и балетки, фуэте и пируэты теперь занимали всё его свободное от работы время. Всё это было для него так ново, так необычно и так возвышенно, что не прошло и трёх месяцев, как он уже не представлял жизни без своей нимфы.

Она поразительно легко согласилась на его предложение. Не так просто, оказалось, уговорить её маму. Та при каждом удобном случае напоминала будущему зятю об уникальности и таланте своей дочери и выражала сомнения в его способности их оценить.

Последний такой разговор состоялся на свадьбе. Алексей торжественно обещал не мешать карьере Вероники и, по возможности, во всём помогать ей. С тех пор в его жизни ничего не изменилось. Только появилось вначале смутное, а потом всё более отчётливое ощущение того, что семья – это что-то другое, а не то, что происходит у них.

Да, он тоже был очень занят на работе. Да, ему тоже не раз приходилось задерживаться сверх рабочего времени. Да, случалось, у него тоже не было выходных или срывался какой-нибудь праздник. Но зато, когда он был свободен, его единственным желанием было скорее попасть домой и чем-нибудь порадовать любимую жену. То букет цветов, то коробку конфет, а то и золотое украшение старался он дарить ей по любому поводу и без такового. В ответ он слышал либо равнодушное «ага, спасибо», либо раздражённое «мне сейчас некогда». Цветы нередко оставались лежать на столе так и не поставленными в вазу, а украшения даже не примерялись. Так продолжалось до тех пор, пока Алексей не понял, что его старания не только не ценятся, но и не замечаются.

А Вероника продолжала вести привычный образ жизни. Репетиции, выступления, гастроли как составляли всю её жизнь до замужества, так и остались приоритетными после него. Еду она не готовила, уборку не проводила. Из домашнего хозяйства занималась только своими концертными костюмами. Одна комната в двухкомнатной квартире Ольховского была оборудована под балетный класс – там был установлен станок и зеркала во всю стену. В одном углу стоял шкаф с репетиционной и концертной одеждой, в другом – самая современная аудиоаппаратура. Когда Вероника была дома, почти всё время она проводила в этой комнате – то репетировала, то пришивала ленты к очередным пуантам, то отглаживала платья для выступлений.

Справедливости ради надо сказать, что от своего мужа она ничего не требовала. Если он не ходил за продуктами, то холодильник оставался пустым, но он не слышал от неё ни одного упрёка. Если у него появлялось время и желание готовить, она с благодарностью ела его блюда. Если готовить не получалось – безропотно употребляла полуфабрикаты. Если он долго не делал уборку, она не замечала недельную пыль на полках и паутину в углах. Её единственным условием было не мешать заниматься танцами и всем, что с ними связано.

Времени вместе они почти не проводили. Его интересы – рыбалку и хоккей – она считала примитивными, а собой на премьеры и выступления его тоже не брала, будучи уверенной, что он всё равно ничего в этом не понимает. Когда Алексей, наконец, увидел, что соединить их жизни в одну не получится, и перестал стараться привлечь к себе её внимание, Вероника даже не придала этому значения.

Все семейные друзья Ольховского много времени уделяли своим семьям, лишь изредка позволяя себе расслабиться в мужских компаниях. Алексей же частенько бывал замечен среди холостых приятелей за бокалом пива или в спортбаре за просмотром хоккейного матча.

«Почему она вообще вышла за меня?» – нередко спрашивал себя Ольховский, пока ему не надоело терзать себя неразрешимым вопросом, и он не успокоился, приняв всё, как есть. Ему, как и многим мужчинам, было непонятно то, что очевидно большинству женщин. Желание побыть королевой вечера, погулять в прекрасном белом платье, выйти замуж раньше всех подруг и вызвать тем самым их зависть, почувствовать себя не просто любовницей, а законной женой – всё это затмевает не только истинные чувства, но и здравый смысл. Именно эта поверхностная мишура, а вовсе не чувства, которых особенно и не было, сподвигли Веронику ответить «да». А потом… Алексей оказался весьма удобным для совместного проживания, принял её условия, так что ей, в общем-то, даже не пришлось раскаиваться в своём поступке.

Так они и жили – вместе, но каждый своей жизнью, не имея почти ничего общего и не желая ничего менять.

* * *

– Простите, Игорь, а могу я попросить у вас косметичку? – спросила Лиза, как только дверь палаты открылась на её стук.

– Да, разумеется. – Последовал незамедлительный ответ. – Напишите на бумаге, что именно вам нужно, и какой фирмы.

– А как насчёт модной одежды? Или я всегда обязана ходить в этом халате?

– Не обязаны. Можете добавить в список одежду. Только прошу вас оставаться в разумных пределах и не заставлять меня скупать весь магазин.

– Не беспокойтесь, всего пару наименований. – Лиза выдавила из себя улыбку и пошла к своей тумбочке.

– Игорёк! Принеси швабру, что ли. Давно мы здесь не убирались. – Послышался голос Маргариты Васильевны.