Стальной Аид (СИ) (авторская версия)

— Пожалуйста успокойтесь, или я буду вынуждена сделать вам укол.

Еще парочка ударов. Створки плавно скользнули в стороны, а за ними ждал нацеленный прямо на меня шприц. Я сбил его предплечьем. Какое знакомое движение: как будто блокируешь удар меча щитом! Я подпрыгнул, опершись на плоскую голову санитара, и, перескочив через него, понесся по темному коридору к лифту. Металлический уродец с удивительной прытью ринулся за мной, рассекая воздух нацеленным на меня шприцем.

Я влетел в лифт с криком:

— Сто десятый!

Дверцы лифта не шелохнулись. Черт! Она и лифт заблокировала!

— Пожалуйста успокойтесь, или я буду вынуждена сделать вам укол.

Робот-санитар резко затормозил в проеме лифта и попытался попасть в меня шприцом еще раз. Резкий рывок влево, затем вправо — мысль о том, что если я позволю уколоть себя, то тогда мне точно не выбраться из этого чертова отсека 105, придавала мне невероятной прыти. Видно, роботу надоело пытаться попасть в меня — из приземистого корпуса показался обтянутый мягкой тканью манипулятор, которым санитар тут же попытался ухватить меня. Места для маневра оставалось все меньше и меньше. Я резко ушел вниз, и войлочная клешня с хрустом ткнулась в заднюю стенку лифта, оставив на стекле большую диагональную трещину. Еще один выпад — и мягкая клешня сомкнулась на моем запястье. Я рванулся в сторону. Бесполезно. Еще раз увернулся от нацеленного в меня шприца. Робот дернул меня за руку, и я повалился на задницу.

— Пожалуйста, успокойтесь, я не причиню вам вреда.

Я еще раз отбил манипулятор со шприцем свободным предплечьем и пяткой что есть силы ударил по треснувшей стене лифта. По стеклу с хрустом расползлась целая паутина трещин, само оно просело в раме, удерживаясь лишь на покрывающей его безопасной пленке. Что есть силы я рванулся из захвата робота, так, что аж рука хрустнула. Мягкая ткань на клешне санитара подалась, заскользила, и моя кисть выскользнула из захвата. В ту же секунду шприц впился мне в плечо. Спустя дою секунды я сбил шприц, так что игла осталась торчать в моем плече, и прыгнул вперед, на осевшее разбитое стекло.

Стекло подалось вперед под моим весом, и я вывалился с другой стороны лифта в небольшой полукруглый холл, из которого уводили три коридора. Не думая, я бросился в средний, оставляя позади робота, который неуклюже пытался выбраться из лифта в холл. Впереди маячили очередные электронные двери, которые заблаговременно сомкнулись.

— Пожалуйста, успокойтесь. Пожалуйста, вернитесь в отсек сто пять.

Здесь должен быть хоть один выход, в котором двери открываются механически. На бегу я бросил взгляд через плечо. Санитар уже выбрался из лифта и теперь уверенно нагонял меня. Бинго! Слева, у самого конца коридора был технический лаз, закрывающийся металлической дверью с вентилем вместо ручки. Я едва успел затормозить возле нее и крутнуть ручку, рванул дверь на себя, нырнул в темноту за ней. Все вокруг как-то пошатнулось, поплыло. Видно, робот все-таки успел ввести часть успокоительного прежде, чем я сбил шприц. Волна паники от осознания, что проклятый санитар может настигнуть меня именно сейчас, когда я так близок к выходу, на несколько мгновений отрезвила меня. Я дернул дверь, чтобы захлопнуть ее за собой, но в проем уже сунулась клешня манипулятора. Последним четким движением я пнул по ней, резко захлопнул дверь и что есть силы крутнул вентиль, чтобы запереть ее. Вытащил из крепежа на стене какой-то металлический инструмент, заклинил вентиль.

Стены вокруг меня шатались и плыли. Я находился в тускло освещенной вертикальной шахте с протянувшимися вдоль стен пучками кабелей всех возможных цветов. Вверх и вниз уводила лестница, состоящая из скоб в стене. Я уцепился за первую скобу, и болтаясь из стороны в сторону, как тряпка на ветру, полез наверх. Не знаю, что гнало меня вперед, наверное, инерция. Голова у меня кружилась с каждой секундой все больше, в глазах темнело. Удивительно, как мне удалось не упасть в шахту лестницы, но кое-как я выполз на балкончик возле очередной двери, ведущей на один из этажей. Мне нужно было найти убежище, где-то спрятаться. Станционный врач наверняка очень скоро найдет способ достать меня и из этой шахты. Я крутнул вентиль на двери и вывалился в коридор, точь-в-точь такой же, по какому только что за мной гнался робот. Нужно найти укрытие. Проблема была только в том, что я уже слабо отличал верх от низа. Голова не соображала, глаза заволокло какой-то дымкой. Я сделал пару шагов и повалился на покрытый мягким напылением пол коридора.

Глава 8

Сознание возвращалось как-то медленно, урывками. Почему так жестко лежать? Откуда это чувство разбитости? Я рывком сел на полу. Сколько я пролежал так, в отключке, посреди коридора, на самом видном месте? Через сколько секунд тут появится санитар, чтобы вкатить мне еще дозу успокоительного? Я попытался подняться, но ноги плохо слушались меня. Все тело ныло, мысли в голове едва ворочались. Я шлепнулся обратно на пол и обвел коридор, посреди которого я сидел, мутным взглядом. Здесь что-то было не так, что-то очень непривычное. К черту это, надо двигаться, пока не появились санитары. Свет над моей головой был каким-то тусклым и трепещущим. Лампа издавала странное раздражающее жужжание. Весь остальной коридор был освещен лишь местами — зажглась едва ли треть ламп.

Все вокруг было каким-то зыбким и неустойчивым. Видимо, второй укол за такой короткий срок совершенно задурманил мне мозги. Без опоры подняться будет сложно. Я подполз к двери, из которой вывалился неопределенное количество времени назад, надеясь подняться, цепляясь за вентиль. Остановился, поднес одну из ладоней к лицу. Это что, пыль? Твою мать! Лихорадочно цепляясь за вентиль, я кое-как поднялся и с ужасом огляделся вокруг. Тусклый свет, на полу лежит тонкий слой пыли. Я в зоне возможного заражения! Я суетливо прикрыл рот и нос рукавом. Это только усугубило ситуацию — пока я отдыхал на полу после укола, я успел измазать в пыли свой комбинезон, так что теперь только испачкал лицо той же пылью.

— В-в-внима-а-а-ание! — голос станционного врача здесь звучал искаженно, растянуто и с запинками, что производило жутковатое впечатление, — В-в-вы находитесь в опасной зон-н-не… — голос скатился в какое-то шипение и потонул в помехах.

Теперь понятно, почему меня до сих пор не схватили и не отволокли обратно в отсек 105. Роботы на этих этажах почти что не функционировали: ни санитары, ни уборщики. Насколько я знал из рассказов отца и образовательных материалов, людям здесь находиться категорически запрещалось. Я в ужасе осматривался, думая, как поступить. Может быть, мне так хреново, потому что заражение началось? Я совершенно не желал умирать, по крайней мере, пока не найду Алису. Я несколько раз с силой втянул воздух и громко чихнул.

Жжение в носу и горле на несколько мгновений пропало, а затем вернулось с удвоенной силой. Это незнакомое чувство тревожило меня. Последняя эпидемия, вычистившая остатки людей с Аида, вроде бы так и началась: кто-то побывал в зоне возможного заражения. Организм жителей станции не может бороться с тем, что прячется здесь. Излучение, сбивающее работу электроники — тоже смертельно, так говорилось в обучающих видео. Я стоял посреди коридора, ничем не защищенный, боясь сделать шаг, чувствуя, как нарастает жжение в горле.

— В-в-вы подвергаете смертельной опасности существование человеческого рода. Внимание! Вы находитесь в опасной зоне…

Существование человеческого рода… Брехня! Алиса говорила, что с ней там много других людей. Это значило — я подвергаю смертельной опасности только себя. Что-то зажужжало за ближайшим поворотом коридора у меня за спиной. Я резко развернулся. В свете немногих работающих ламп буквально в трех метрах от меня показался санитар. Я отшатнулся, собираясь бежать, запнулся обо что-то в полумраке, упал, подняв тучу пыли. Теперь эта сволочь точно меня схватит. Я в ужасе обернулся, ожидая увидеть перед самым лицом шприц или мягкую клешню. Но санитар все еще был в трех метрах от меня: крутился на месте на границе света. Сделал движение в мою сторону, остановился. Я с недоумением наблюдал за его странными манипуляциями, все еще сидя задницей в пыли. Очевидно, что железяка меня заметила. Почему же не схватит меня? И тут до меня дошло: его отделял от меня мертвый участок — местечко, где техника перестает работать напрочь. Вон в темноте застыл неподвижный и давно не подающий признаков жизни робот-уборщик, а у стены на самой границе света прижался безжизненный робот-ремонтник. Я, видимо, был слишком занят своими мыслями, и потому не заметил их сразу. Дальше станционный врач своего слугу отправить не могла. Я снова поднялся на ноги, и отряхнулся, чувствуя, как горит изнутри горло. Дышать становилось все сложнее, и это начинало по-настоящему пугать меня.

— Пожалуйста, проследуйте за моим помощником. Вам необходимо срочно покинуть опасную зону. Вы подвергаете смертельной опасности существование человеческого рода, — голос перебивался помехами.

Мне не хватало воздуха. Горло вдруг сдавило так, что стало трудно дышать, и каждый выдох или вдох проходил сквозь него, как наждак. Я ухватился за горло, прислонился к стене, делая отчаянные попытки втянуть в себя хоть немного воздуха. В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Все это время, пока я бегал от санитара, надеясь вырваться наверх, я рисковал оказаться запертым в этом жутком отсеке сто пять, но теперь я рисковал жизнью. Я еще никогда даже близко не сталкивался ни с чем подобным. Меня охватила паника. Сердце стучало, как бешенное, норовя пробить грудную клетку. Вдохи и выдохи давались мне уже едва-едва, легкие горели от нехватки воздуха и от надрывных усилий заполучить еще хоть каплю его. Никогда не думал, что удушье — это так жутко.

«Беги к санитару!» — визжал кто-то в моем мозгу. На заднем плане звучал искаженный помехами голос станционного врача:

— Вы подвергаете смертельной опасности существование…

Теперь я ей верил. Мне нужно было пройти всего десять шагов — и санитар вытащит меня отсюда. Может, сделает какой-то укол, чтобы эта пытка закончилась. Увезет меня обратно, вниз, к воздуху, которым можно дышать.

Я не двинулся с места. Он увезет меня — и тогда я уже не выберусь. Станционный врач закроет все лазейки, навсегда. Я никогда больше не увижу Алису. Эта мысль ошпарила меня. Я попятился от санитара, судорожно пытаясь вдохнуть. Нет, лучше подохнуть, пытаясь. Я попятился еще, пошатнулся, оперся рукой о какую-то боковую дверь, моя ладонь заскользила по ее гладкой поверхности и свезла в сторону пломбу. Дверь заскользила в сторону под моей рукой, и я ввалился в темное помещение, силясь втянуть хоть каплю воздуха в горящие легкие. Горло сжалось окончательно, и я упал на колени, царапая шею, бессмысленно хлопая открытым ртом. Воздуха больше не было.

Сейчас я умру — подумалось мне. Если бы я мог кричать, я бы, наверное, орал от ужаса во все горло, но теперь я был нем. Спасительная темнота начала заволакивать мои глаза, или это просто дверь за мной автоматически закрылась? В ушах оглушительно, как набат, стучала кровь. Как больно, как тяжело, и как долго все это длится… Внизу, дома неуклюжие помощники станционного врача делали мне обезболивающий укол едва ли не из-за порезанного пальца или ушибленной коленки. Так что я даже не знал, что что-то подобное может существовать. Мои легкие, кажется, рвались на куски.

Внезапно я почувствовал, что невидимая рука, мучительно сдавившая мое горло, чуть ослабла. Я с трудом втянул в пылающую грудь чуть-чуть воздуха.

Я лежал на полу в темноте, боясь шевельнуться, только вдыхая и выдыхая, с каждым разом все свободнее. Никогда бы не подумал, что дышать — это такое наслаждение.

Глава 9

Я на ощупь поднялся и сел у стены в полной темноте. От только что пережитого ужаса у меня немного дрожали руки, но горло теперь исправно впускало в легкие воздух, только жжение в горле и в носу все еще давало о себе знать, да осталась саднящая боль в груди.

Из-за чего все это случилось? Почему это прошло? Если бы это было заражение одним из тех ужасных вирусов, или поражение излучением, которое осталось после Катастрофы — наверное, я бы уже не сидел тут, такой живой и румяный? Я неуверенно пошарил вокруг, а затем отстегнул от пояса планшет, который взял еще внизу, у панели администратора. Во время моих приключений ему досталось — теперь экран пересекала жирная трещина. Ну и ладно, зато света от него достаточно. Я посветил вокруг тускло сияющим экраном планшета. Ничем не примечательная жилая комната. Разве что нет пыли, за исключением той, которую я натащил сам. Я почувствовал, как у меня горят уши. Пыль? Я что, только что чуть не умер от пыли?!

Это было чертовски унизительно. Черт знает, с какими монстрами мне придется бороться, чтобы спасти Алису, а я даже от пыли уже готов склеить ласты! И как же я пойду дальше? Я растерянно потер лоб. Если я уже ни на что не гожусь в зоне возможного заражения, то что со мной будет в зоне истинного заражения? А ведь именно там находится рубка связи! Что со мной будет снаружи? Ведь мне, судя по всему, нужно именно наружу. Во внешний мир.

Эта мысль словно током ударила меня. До этого у меня просто не было времени задуматься — куда я бегу? Но если Персефона — это другая станция, то добираться до нее придется по поверхности. Единственное, что я знал о поверхности — там невозможно выжить. Тем не менее, я собирался попробовать. Что мне еще оставалось? Как? Я понятия не имел.

Зато я, наверное, получил только что очков пятьсот опыта, не меньше. В конце концов, никто не начинает игру сразу с сотым уровнем, правда? Чем моя жизнь теперь отличалась от игры? Да, в сущности, ничем. Правда, загрузки в сейвпоинте в случае неудачного исхода, увы, не предвиделось. Я поднялся на ноги, подсвечивая себе путь экраном планшета, и принялся потрошить содержимое шкафа.

Судя по всему, из зоны возможного заражения людей эвакуировали спокойно и тщательно: шкафы были пусты. Я с трудом нашел какую-то завалящую тряпку с узором из пляшущих свинок, и повязал ее себе на лицо, заправив за ворот комбинезона. Хоть какая-то защита от пыли.

Набрав в грудь побольше воздуха, я шагнул в коридор, с трепетом ожидая нового приступа удушья. Но, похоже, танцующие свинки хранили меня. Конечно, в горле тут же снова запершило, но с дыханием все было в норме.

Теперь мой путь лежал наверх, в зараженную зону. В главном холле я нашел законсервированную комнату с защитными костюмами — неуклюжими белыми скафандрами. Я видел такие в интерактивных фильмах про космонавтов. Кое-как я влез в один из этих скафандров — он оказался чертовски неповоротливым. Минус пять скорость и ловкость, зато плюс двадцать к защите. И встроенный в шлем фонарик.

Спотыкаясь в неуклюжем костюме, я побрел вверх по лестнице, преодолевая этаж за этажом. Фонарик на моем шлеме едва разбавлял темноту впереди. В луче света плясали частички пыли, проникающей снаружи, пыль лежала на ступенях, делая все вокруг серым. Темнота смыкалась вокруг меня. Чем выше — тем хуже было состояние станции. С каждым этажом стены словно бы истончались и крошились от времени. Только здесь можно было по-настоящему ощутить, насколько Аид стар. Снизу казалось, что он неподвластен времени, но здесь, в зараженной зоне, царило такое тоскливое запустение, такая тьма и тишина…

По темным, засыпанным пылью коридорам я добрался до центра связи, который находился в наименее поврежденной части этажа. В отличие от других помещений, которые люди побросали в спешке, когда началось заражение верхних этажей, центр связи был аккуратно опечатан. Видимо, эта комната была оснащена какой-то особой защитой, потому что, к моему удивлению, почти вся техника внутри была в рабочем состоянии, хотя и барахлила.

Я затормозил и осторожно выбрался из кабины. Робот едва заметно качнулся на длинных лапах, осел, и словно бы провалился в недра станции. Я ошеломленно смотрел на то место, где он исчез. Что это было? Автономный охранник станции? Я не слышал ни о чем подобном. Впрочем, я и об отсеке 105 тоже ничего не слышал, и о других станциях. От чего же он должен был охранять Аида? Ведь наверху все погибло? Я огляделся.

Я кое-как вызвал к жизни рабочую панель центра связи и вывел на экран журнал сигналов. Все так, как я и предполагал. 14 октября 2394 года в 13:46 станция поймала сигнал от Персефоны. Ровно через сутки, в час сорок шесть пятнадцатого октября сигнал был потерян. Я вывел на экран подробную информацию. Большинство технических данных мне ни о чем не говорили. Но среди прочего были координаты места, откуда шла передача, и расстояние. Я растерянно перечитал написанное. Две с половиной тысячи километров. Кажется, это много. И как же мне добраться туда? Полагаю, пешком дойти не удастся. Разумеется, на Аиде не было ничего, на чем человек мог бы прокатиться по поверхности. Просто потому, что человеку нельзя было на поверхность. На самом деле человеку было нельзя и туда, где я сейчас находился, но я, вроде бы, чувствовал себя совсем неплохо в своем модном скафандре. Любые работы по починке оболочки прежде исполняли роботы, а когда случилась авария на верхних этажах, люди просто спустились еще глубже в недра станции. Я рассеянно опустился в кресло, пытаясь найти решение. Легонько стукнул ладонью по пластиковой поверхности шлема. Думай, голова! Должно быть какое-то решение, где-то на плане мне попадалось нечто подходящее… Перед глазами мелькнуло воспоминание. Я вскочил с кресла, как подброшенный. Бинго!

Что ждет меня наверху? Я поежился. Обучающие фильмы говорили, что я тут же скорчусь, почернею и умру в страшных муках от излучения, оставшегося после Катастрофы. Я сжал зубы. Ну и плевать на все эти видео! Все это — одно сплошное вранье. Меня только и пичкали байками о том, как невозможно выжить на поверхности и как прекрасна станция. Они ничего не сказали мне про отсек 105, ничего не сказали про другие станции. Знай только забивали мои мозги всякими страшилками. К черту их, не верю больше ни единому слову! Все больше распаляясь, я погнал грузовичок быстрее. Даже вилки, которыми я пользовался всю свою жизнь, были с затупленными зубчиками!

Кажется, готово. Я остановился и машинально шаркнул по пластиковой поверхности шлема, пытаясь вытереть пот со лба. Последние часов семь я провозился с небольшим станционным грузовичком, пытаясь сначала подзарядить, потом завести, а потом слегка переоборудовать его. Некогда этот мелкий автомобильчик в беспилотном режиме развозил разнообразные грузы по станции, а также служил транспортом для людей на Аиде. Теперь он был моей последней надеждой — больше на станции ничего хотя бы близко похожего на полноценный транспорт мне не попадалось, а времени на поиски у меня и подавно не было. Я угрохал на этого электрического уродца уйму времени и сил, пытаясь привести его в чувство и сделать хоть сколько-нибудь пригодным для путешествия по поверхности, и теперь, после всех усилий, в изнеможении выкарабкался из кабины, чтобы взглянуть на плоды своих трудов. И без того не особо роскошный, после моих стараний грузовичок выглядел как свалка на колесах: непонятное нагромождение металлических деталей, кусков защитного материала, цепей, куча самого разнообразного скарба навалена сзади в грузовом отсеке. Будем считать, что я немного подкачал навык механика.

Вокруг была темнота, но не такая, как внизу. На станции тьма была густой, словно ты нырнул во флакончик чернил. А здесь она была прозрачная, пронизанная едва различимым светом. Почва под ногами была непривычно твердая после мягкого пола станции, а над головой раскинулась пронзительная бархатная чернота, по которой рассыпались мириады маленьких, холодных звезд, колко сияющих с вышины. Во все стороны раскинулся простор, такой неизмеримый, что перехватывало дыхание. Под ногами колкая трава серебрилась тысячей искр, вторя мерцанию звезд. Все вокруг казалось настолько фантастичным, что в это невозможно было поверить. И тем не менее, это была самая что ни на есть реальность. Игра с лучшей графикой, какую только можно вообразить. Очевидно, я начал игру на уровне сложности «кошмар», по крайней мере, все, что было до того, казалось кошмаром. И я только что открыл достижение «Побег». Плюс тысяча очков опыта: мир наверху существует, и он фантастически велик и красив.

Мне нужно было въехать на технический пандус, огибающий станцию по внешнему радиусу и выводящий из-под земли на поверхность. Я мчался по коридорам, умоляя неизвестно кого, чтобы на моем пути не оказалось никакого завала. Стальной паук преследовал меня неотступно: пару раз его длинные острые лапы едва не зацепились за задний бампер грузовичка, но мне удалось увернуться. Скрипя и рыча, грузовичок выскочил к въезду, чудом нигде не застряв, и рванул по крутому наклону вверх. Стараясь не сбиться с плавной дуги, я с ужасом поглядывал назад: там, в поднятой мною пыли, мелькали длинные металлические лапы. Что это такое? Как оно двигается здесь, где ни один из роботов уже не может поймать связь из-за излучения? Технический тоннель все не кончался, словно грузовичок несся по ленте Мебиуса. Мне казалось, я уже сто раз должен был достигнуть поверхности. Цокот и скрип сзади приближались, как я ни пытался выжать из грузовичка еще чуть больше скорости.

Робот показался в кругу света так внезапно, что я едва успел затормозить. Грузовичок натужно заскрипел и резко качнулся вперед. Дорогу мне перегораживал довольно массивный робот. Что за чертовщина? Его же вроде не было, когда я пробирался здесь несколько часов назад. Как я мог его не заметить? Я с удивлением всматривался в крупный продолговатый корпус на длинных паучьих ногах. Такой модели я еще ни разу не видел. Что это? Ремонтник? Не похоже.

Внезапно продолговатый корпус качнулся в мою сторону. Не думая, я резко сдал назад. Едва не перевернув грузовичок, я чудом вписался задним ходом в развилку коридора и помчался в другую сторону. Из клубов пыли, поднятых колесами грузовичка, резко вынырнули две паучьи лапы, пытаясь зацепить автомобиль, но я рванул прочь, так что они лишь едва царапнули обшивку.

Многочасовая непривычная работа страшно вымотала меня, так что я в изнеможении опустился на пол. Но стоило только мне усесться, как меня тут же, словно пружиной, подбросило вверх зудящее беспокойство. Алиса! Может, эта минута, которую я сейчас растранжирю, станет решающей, и я не успею ее спасти? Запинаясь, я забрался обратно в кузов и завел грузовичок.

«Пожалуйста, поешьте», «пожалуйста, попейте», «пожалуйста, поспите». «На вас лежит ответственность за судьбу человечества». Как я мог так жить?!

Фонарь на носу машины выбрасывал вперед мутноватый от пыли пучок света, проползая по затопленным непроглядной тьмой коридорам. В плотную, почти осязаемую тишину то и дело вклинивалось странное, искаженное помехами бульканье. Станционный врач не оставляла надежды вразумить меня, но из-за пыли и излучения связь здесь была настолько безобразной, что ей не удавалось вымолвить ни единого целого слова. Все эти обрывки слов, долетающие словно издалека сквозь волны помех в густой, пропитанной пылью и запустением темноте, делали мою поездку еще более странной. Я словно бы полз по дну океана в ледяной черноте, на такой глубине, что мне никогда не всплыть наружу.

Грузовичок мчался по пандусу, выхватывая из непроглядной тьмы лишь стенки узкого хода, ведущего по широкой дуге вверх. Пыли становилось все больше, и теперь она танцевала в свете фонаря, колеса иногда начинали пробуксовывать от количества пыли. И вдруг тесное пространство тоннеля распахнулось в громадный, невиданный простор. Я промчался еще, наверное, сотню метров прежде, чем позволил себе бросить взгляд назад. Темная фигура на длинных тонких ногах, почти неразличимая в прозрачном мраке, неподвижно высилась над входом в Аид. Погоня прекратилась.

Все еще чувствуя головокружение от того, что мне все-таки удалось вырваться, я забрался обратно в кабину грузовичка и тронулся в путь.

Глава 10

Я ехал весь остаток ночи — около четырех часов. Небо постепенно заволокло тучами, и к утру за моей спиной на горизонте осталась лишь длинная красно-оранжевая полоса рассвета. Хотел бы я остановится, чтобы полюбоваться этим видом, но нельзя было терять время. Так что я мог лишь замирая от восхищения поглядывать в зеркало заднего вида на разноцветные — от желтого до лилового — всполохи, окрасившие тяжелые буруны туч. Но скоро и это зарево заволокло, над землей поднялась сероватая дымка, и кругом остался только серый цвет. Грузовичок, приспособленный к ровным полам станции, пыхтел, раскачивался и подпрыгивал на каждой кочке, но все же целеустремленно преодолевал километр за километром.

Мне стоило немалых усилий не прибавлять скорости больше положенного: я смогу протянуть эти две с половиной тысячи километров, только если буду экономить заряд. У меня была с собой сменная батарея, но и с ней, по моим примерным расчетам, энергии едва хватало на такое путешествие. Уже в первый час я начал зябнуть, а ко второму порядком замерз, и теперь зябко ежился на сиденье.

Плюс сто очков опыта: не надо быть идиотом. Впрочем, смогу ли я еще где-то этот опыт применить? До Персефоны еще две тысячи двести километров. До Аида — триста, но какой от этого толк? Я не вернулся бы туда, даже если бы мог.

Я перехватил верхнюю скобу поудобнее и обернулся. За моей спиной далеко внизу стоял странный автомобиль с просторной открытой частью, на которой в полумраке я различил четыре человеческие фигуры.

Я проснулся от резкого рывка и тяжелого тупого удара в грудь. Не знаю, сколько там процентов жизни с меня слетело от этого удара, но это было чертовски больно. Я скорчился на сиденье, пытаясь вдохнуть, и совершенно не понимая, что происходит. Мир вокруг как-то накренился, и под аккомпанемент громкого металлического скрежета мой грузовичок, и я с ним, неумолимо поползли куда-то вниз. Только теперь я увидел то, от чего сердце у меня подпрыгнуло куда-то к горлу: грузовичок медленно сползал с отвесного края обрыва. Единственным, что еще удерживало автомобиль от падения, был кусок бетонного ограждения, от столкновения с которым я проснулся. При ударе грузовичок зацепился передней частью за ограждение, развернулся и теперь кренился на один бок над бездной.

Туман вокруг начал пропитываться тяжелыми сумерками, а я все еще шел, спотыкаясь от усталости, по дороге. Мне нужно было какое-то укрытие, но где его найти? Сумерки становились все тяжелее и гуще.

Я шел много часов кряду, почти не давая себе отдыха. Ребра ныли от удара, который я получил при аварии, под защитный материал костюма начал проползать зябкий холодок, мышцы горели и ныли от непривычной нагрузки. Несколько раз я спотыкался и падал, и иногда мне казалось, что сил подняться у меня уже не будет. Но как-то я вставал и брел дальше.

Немного пройдя вдоль обрыва, я обнаружил, что в одном месте он становится чуть более пологим. Цепляясь за комья подмерзшей земли, каждую секунду рискуя упасть черт знает с какой высоты, я кое-как спустился с обрыва и отыскал в тумане исковерканный автомобиль. Смятый и растрескавшийся корпус обнажал покореженное нутро, из которого под ноги мне сочилась какая-то жидкость. Переднее колесо отлетело и откатилось в сторону, все вещи, которые я собрал на Аиде, рассыпались вокруг. Шансов починить грузовичок у меня не было, это было очевидно с первого взгляда. Но я не хотел в это верить: суетливо подобрал колесо, попытался приладить его на место, обнаружил, что надломилась ось, сунулся в искореженную кабину в поисках инструментов. Пластиковый контейнер раскрылся у меня в руках и инструменты посыпались со стуком на мерзлую землю.

Мир теперь стал таким серым и монотонным, что по временам мне казалось, будто я выпал за пределы карты и лечу где-то в сером пространстве вместе со своим грузовичком. Когда я вырвался из Аида, меня гнало вперед нервное напряжение, чувство свободы и невероятного простора, и, конечно, мысль, что где-то там, впереди, ждет Персефона. Но теперь, в сером утреннем свете на меня, наконец, навалилась усталость от всего, что случилось за последние сутки. Горизонт потерялся в серой дымке, которая все сгущалась, мир начал потихоньку утрачивать четкость линий. Мне стоило неимоверных усилий держать глаза открытыми, и все же я, кажется, начинал засыпать. Я медленно остановился. Очевидно, необходимо отдохнуть. Взглянув на пробег, я был так ошарашен, что сон как рукой сняло. Сто девяносто пять километров! Как же так?! Ведь я ехал все это время без остановок, целых долбаных пять часов, весь вымотался до полного изнеможения и не проехал даже двухсот километров?! Сколько же я буду тащиться до Персефоны? Сможет ли дождаться меня Алиса? Что она сказала, когда мы виделись в последний раз? «Мне конец». Я дернулся на сиденье. Меня обжег такой страх, что я больше не мог оставаться на месте. Мой грузовичок тронулся и вновь пополз по вымерзшей серой пустыне.

Я снова начал клевать носом уже через полчаса. Незаметно для себя я сполз в забытье, из которого меня вырвал резкий толчок: грузовичок наехал на высокую кочку, подпрыгнул и заглох.

Внезапно из тумана на меня выплыла огромная белая колонна. Я удивленно обошел ее: она уходила куда-то ввысь, в безмолвный редеющий туман и терялась там. Это зрелище было настолько странным, что меня не оставляло ощущение, будто я вижу все это во сне. Я двинулся дальше. Через пару сотен метров из тумана на меня выплыла еще одна колонна, и я был готов поклясться, что что-то шевельнулось у ее подножия. Я сунул руку в свой кофр-инвентарь и нашарил там степлер — клепальщик, единственное отдаленно напоминающее оружие, что мне удалось найти на Аиде. Однако, подойдя поближе, я не обнаружил возле громадного белого столба, уходящего ввысь, ничего. Что-то мелькнуло, едва уловимое в чуть поредевшем тумане, в зыбких сумерках. Я повернулся на движение, и что-то еще шевельнулось на периферии моего зрения. По спине у меня побежали мурашки. В тумане что-то было, теперь я готов был поклясться. Я осторожно двинулся вперед, к следующему мощному белому столбу, все время поворачиваясь с клепальщиком наготове на каждое едва уловимое движение в стороне, изо всех сил вслушиваясь в оглушающую тишину.

Дорога шла примерно в том же направлении, которое было нужно мне. Я сверился с планшетом, экран которого покрылся после крушения грузовичка новыми трещинами, и двинулся в путь.

Я встрепенулся и осоловело огляделся вокруг. Равнину заволокло густым серым туманом, так что казалось, что мир за пределами кабины грузовичка просто перестал существовать. Да уж, видимо, придется сделать хотя бы небольшой привал. Может быть, можно поставить грузовичок на автопилот? Я переключил несколько настроек, но грузовичок не сдвинулся с места. Видимо, в такой дали от Аида автопилот был бесполезен. Ну почему у меня нет никакого волшебного зелья, чтобы пополнить запас сил и двигаться дальше? Я сунулся назад, где были свалены самые разные вещи, которые мне удалось раздобыть на станции. А вот и зелье! Я воткнул трубочку в пакет с энергетиком и просунул ее в специальный клапан у основания шлема. Конечно, разумнее всего было остановиться и поспать хоть немного, но при одной мысли о том, чтобы помедлить еще хоть минуту на меня нападала мучительная нервная неусидчивость. Так что я выдул два пакетика энергетиков и снова двинулся в путь.

Мысль о том, из-за какой глупости все пропало, жгла меня, как раскаленное железо. Что теперь делать? Сесть и ждать, когда придет в негодность мой защитный костюм и я подохну от излучения? Или вернуться на Аид? Нет. Я тяжело поднялся на ноги и принялся собирать припасы и все, что могло мне пригодиться в дальнейшем. Что бы не случилось, я не собираюсь сдаваться. Посмотрим, куда выведет меня сюжет этой игры.

— Эй, сюда!

Наказание за мою глупость последовало довольно быстро: ближайшие полтора часа я держался молодцом, но уже скоро начал снова клевать носом. Незаметно для меня сознание затуманилось, мысли начали разбегаться, и меня захлестнула теплая волна забытья.

Черт! Черт! Черт! Эти твари явно повыше меня уровнем, оружие мое не работает, я один и бежать мне некуда. Мерзкая сороконожка почти настигла меня, когда я поравнялся с лопастями ветряка, с заунывным скрипом вращающимися над землей. Жвала клацнули у самой моей ноги, — я едва успел подтянуться на скобе и подтянуть обе ноги к животу, а потом, изловчившись, пнул мерзкую гадину в голову, вложив в удар весь свой вес. Раздался стрекот, едва различимый за душераздирающим скрипом ветряка, тварь чуть отклонилась назад, изогнулась, пытаясь удержаться на столбе, и тяжелый взмах лопасти ветряка одним ударом разрубил гадину напополам. Две половины твари полетели вниз, на землю, отчаянно извиваясь и крутясь в воздухе, а по следам первой сороконожки уже ползли еще две. Поглядывая вниз, я лихорадочно карабкался по скобам, пока моя рука не ухватила пустоту. Скобы кончились. Твари настигали. Я подтянулся на руках, собрался в комок, готовясь упасть всем своим весом на голову следующей гадине. Мельком я взглянул на окончательно расчистившееся от тумана поле ветряков. Тут и там земля кишела черными извивающимися телами. Ах, как жаль, что я не сохранился перед этой полянкой, — с горечью подумалось мне. Сбежать со станции, чтобы быть сожранным такой мерзостью… Но отсюда мне не выбраться, это очевидно.

Бам! Бам! Бам! Еще три вспышки озарили сумеречное поле, и на землю упали скрюченные дымящиеся тела сороконожек.

Я стоял над обрывом, все еще содрогаясь от нервного напряжения. В голове была гулкая пустота.

Теперь количество мест в моем инвентаре сильно сократилось: я мог взять с собой совсем немного. Подбирая припасы и инструменты, я, наконец, заметил, что земля под ногами здесь выглядела совсем иначе. В тумане было сложно заметить это сразу, но мой изуродованный грузовичок лежал на самой середине древней растрескавшейся дороги. Я собрал все, что мог унести, в большой мягкий кейс для инструментов, и перекинул его через плечо. Очень похоже на старый-добрый игровой инвентарь, с той только разницей, что в игре веса особо не чувствуется.

Мне казалось, что туман вокруг меня наполнился движением, которое я был почти не в силах уловить. Там кто-то был, и этот кто-то подходил ко мне все ближе. Я вертелся на месте, словно волчок, пытаясь не поворачиваться к невидимому противнику спиной. Тишина вокруг наполнилась едва уловимыми шорохами. Что-то хрустнуло сбоку от меня, я дернулся на звук, как раз вовремя, чтобы увидеть, что надо мной вздыбилось, опасно изогнувшись, высокое черное создание — то ли червь, то ли змея, шириной с мое предплечье, с рядами коротких, непрестанно шевелящихся ножек по бокам. Я отскочил в сторону, выстрелил в направлении твари заклепкой. Промах. Длинное черное тело обрушилось туда, где я только что стоял и тут же с молниеносной скоростью скрылось в тумане. Я развернулся и ринулся, что было сил, к ближайшей колонне. Что это за хрень? Сражаться с ней было бы самоубийством. Не с моим уровнем. Молниеносное движение у моей ноги — я едва успел отскочить на бегу, как рядом клацнули жвала, и тварь снова спряталась в тумане. И буквально секунду спустя с той стороны в которую я отпрыгнул, на меня уже летела, клацая жвалами, эта черная погань. Я одним прыжком достиг столба и ухватился за скобы, уводящие вверх. Подтянулся и принялся карабкаться. Туман заколыхался, как прозрачная завеса, и внезапно тишину над моей головой прорезал натужный душераздирающий вопль, несущийся откуда-то сверху. Я все карабкался наверх, а ветер разметывал туман вокруг меня. Еще порыв ветра — и вопль повторился, и из редеющего на глазах тумана над моей головой выплыли медленно приходящие в движение лопасти ветряка. Я бросил взгляд вниз — и похолодел. У подножия столба змеился целый ворох гигантских сороконожек. Их гладкие сегментированные тела едва заметно лоснились в сумерках. Их было не меньше шести. Одна из мерзких тварей подобралась к скобам, и, непрестанно шевеля своими многочисленными лапками, принялась, извиваясь, карабкаться следом за мной. Одной рукой лихорадочно цепляясь за скобы, я выпустил в мерзкую извивающуюся тварь несколько заклепок, но они просто отскакивали от жесткого лоснящегося панциря.

Я в изнеможении опустился на валяющуюся тут же сменную батарею и обхватил круглый пластиковый шлем ладонями. Мои мысли затопило ледяное отчаянье.

Я рванулся в сторону от провала, дернул дверь и одним прыжком выскочил из грузовичка, который уже спустя мгновение летел вниз. Грохот, с которым грузовичок ударился о жесткую землю где-то внизу, в густой пелене тумана, разнесся эхом над промерзшей пустошью.

Я сжался, готовясь нанести удар, как вдруг под ногами у меня полыхнула яркая вспышка, и заунывный, оглушающий вой ветряков на мгновенье растаял в грохоте взрыва. Даже сквозь защитный костюм я почувствовал, как меня обдало теплом.

Глава 11

В ярких вспышках взрывов я карабкался вниз так быстро, как только мог, чтоб поскорее добраться до странного транспорта моих спасителей. Мир вокруг превратился в череду черно-белых вспышек и мгновений полной тьмы, и состоял словно из набора статичных картинок. Вспышка — моя рука, словно бы на фото, хватается за перекладины. Мгновенье мрака — я перевел взгляд вниз. Вспышка — в пламени взрыва причудливо изогнулось несколько тварей, словно норовя завязаться в узел. Темнота. Вспышка. Темнота. Под ногами земля. Я подбежал к автомобилю и, подпрыгнув, ухватился за борт. Вспышка. Я в кузове. Четыре человека стоят совсем близко от меня, стреляя в разные стороны, и мир тонет в грохоте взрывов.

Оглушенный и ослепленный, я даже не сразу понял, когда все закончилось.

— Приехали! — крикнул водитель, и, распахнув дверцу, выбрался из машины и побрел куда-то в темноту.

— Ничего страшного, — я прямо-таки слышал, как мой собеседник ободряюще улыбается. — Такое случается. В этой пустоши вообще случаются самые невероятные вещи. Тебе не стоит переживать. Со временем ты все вспомнишь.

Четвертый лишь мрачно отвернулся.

— Да, он лежит там… на дороге, — я неопределенно махнул рукой куда-то за спину, — разбился всмятку.

— Да.

И все-таки что-то было совсем не так. Беспокойство заметалось у меня в груди. Все было словно в кошмаре, когда во всем есть какая-то чудовищная, опасная ненормальность, но ты даже толком не можешь сказать, в чем она заключается.

— Приятно познакомиться, Саймон.

— Мне очень жаль, — искренне произнес я.

— Плохое? Да, плохое. Случилось что-то плохое. Катастрофа на нашей станции.

— Добро пожаловать, Саймон.

Я снова поерзал. Кожа на лице теперь словно бы горела от мороза, уши так замерзли, что теперь от них по всей голове расползалась пульсирующая тупая боль. Наверное, в отличие от меня, мои попутчики привыкли к этому холоду и ветру. Моргая слезящимися на холодном ветру глазами, я нащупал круглый шлем, который катался рядом со мной по полу кузова, и с позором водрузил его обратно.

Кажется, никто не обратил ни малейшего внимания на мои манипуляции.

— Трогай!

— Грузовик?

Довольно быстро все четверо оказались в кузове.

— Да. Я бы не отказался кое-что забыть.

Колючий мороз побежал вдоль позвоночника по моей спине. В ярком свете станции я наконец понял, что же было не так с моими спасителями. Никто из них не моргал. Ни разу.

— Ты помнишь? — спросил тот, кто сидел справа от меня, у своего соседа напротив.