Помоги проекту - поделись книгой:
И правильно делает, добавил про себя пан Иохан, которому неоднократно приходилось выслушивать политические рассуждения сюзерена.
— К тому же, задумайся вот о чем: как может тот, кого не существует, прислать целую делегацию?
Барон с сомнением смотрел на него, пощипывая шейный платок, подпирающий подбородок.
— Может быть, это шарлатаны?
— Может быть, ты держишь императора и храмовников за кучку идиотов? — свирепо парировал герцог. — Уж наверное, Верховный Жрец отличит посланников самого Дракона от шарлатанов.
— Допустим. И все-таки я не понимаю, какое отношение эти посланники имеют к тебе, Иштван…
— Вот в том-то и дело. Припомни, зачем Великий Дракон спустился со своих гор двести лет назад.
— Извини, но припомнить никак не могу. Меня тогда еще и в проекте не было!
— Иохан! Ты читал Священные Книги или нет?
Поразмыслив над этим вопросом, пан Иохан вынужден был признаться, что Книги Пророков он открывал в последний раз еще будучи мальчишкой, и то по настоянию учителя, который стоял над ним с розгами в руках.
— Понятно, — мрачно заключил герцог Наньенский. — Я всегда подозревал, что говорить с тобой о высоких материях бесполезно. Так вот, Дракон искал себе невесту.
— Ерунда какая-то, — помолчав, тихо сказал пан Иохан. — Зачем Дракону человеческая женщина?
— Откуда мне знать! — герцог запустил обе пятерни в волосы и наклонился вперед, упершись локтями в колени. Вся его поза выражала крайнее отчаяние. — Спроси у императора! Или у Верховного Жреца! Или у самого Дракона!
— А что говорят по этому поводу Книги Пророков?
— Несут околесицу о Небесном Браке. Не спрашивай меня, Иохани, что это такое, я не знаю. Книги умалчивают о том, что стало с девушкой, которую забрал к себе Дракон. Записи в них вообще несколько… туманны. Мягко говоря.
— Так посланники явились за невестой? — осенило пана Иохано.
— Да. Они желают выбрать невесту для Дракона среди самых благородных девушек империи. Его величество повелевает доставить в столицу мою сестру Эрику.
Проговорив это, герцог устремил на собеседника отчаянный взгляд голубых глаз. Пан Иохан изо всех сил старался удержать на лице серьезное выражение, хотя губы так и норовили расползтись в усмешке. Ситуация была дурацкая. С одной стороны, неизвестно, что ждет Эрику в столице, не умертвляет ли Великий Дракон (или тот, кто выдает себя за него) своих потенциальных и фактических невест. И радоваться вроде бы было нечему. С другой стороны, свадьба, по крайней мере, откладывалась, а возможно, и вовсе отменялась. И это обстоятельство приводило пана Иохана в восторг.
И конечно же, не могло не радовать, что Криушей сочли недостаточно знатными, и император не потребовал доставить ко двору Ядвигу…
— Чему ты улыбаешься? — с подозрением спросил герцог.
Пан Иохан спохватился и мотнул головой.
— Разве я улыбаюсь? Нет. Как я могу? Это все так… — он поискал слово, — печально.
Подозрительности в глазах герцога не убавилось. Более того — они сузились и стали похожи на амбразуры.
— «Печально»? То, что я должен нарушить данное тебе слово и расторгнуть помолвку — печально? Что я должен везти родную сестру в столицу, где ее, быть может, ожидает смерть — печально? И только-то?
— Я… не то хотел сказать.
— Ну конечно.
— Послушай, Иштван, — пан Иохан успокаивающе положил руку на плечо герцогу. — По-моему, не все так плохо, как кажется. Вовсе не факт, что именно твоя сестра приглянется посланникам.
Герцог покачал головой.
— Ох, не знаю… Отправить разве что ее в монастырь, а императору сказать, что умерла?
— А потом что?
С минуту они молча смотрели друг на друга.
— Лучше поезжай, Иштван. Продемонстрируешь лишний раз лояльность, а заодно получишь возможность разузнать, чего надобно этому Великому Дракону на самом деле. А с Эрикой, будь спокоен, ничего не случится. В империи много красивых девушек.
Губы герцог Наньенского сжались на мгновение, словно какая-то особенно неприятная мысль посетила его, а затем он спросил, по-прежнему в упор глядя на пана Иохана:
— Поедешь со мной?
Барон слегка растерялся. В столицу ехать не хотелось. В прошлое свое пребывание там он оставил за собой хвост скандалов; один или два были настолько серьезными, что отголоски их дошли до императорского двора, так что причин любить друг друга у пана Иохана и у императора не было. Впрочем, император — это еще цветочки, а вот затаившие смертельную обиду мужья и братья…
— Страшно, да? — словно прочитав его мысли, герцог насмешливо сверкнул глазами и откинулся на спинку кресла. В этой свободной, раскованной позе он выглядел гораздо естественнее и гораздо более походил на себя, нежели несколько минут назад, сгорбившись в кресле и вцепившись себе в волосы. — А я давно говорил, что дуэли следовало бы запретить…
— Черта с два! — вскинулся пан Иохан. — Извини, Иштван, но запрет дуэлей — полный бред! Да и не в них, собственно, дело. Думаешь, я мести боюсь? Вовсе нет.
— В чем же тогда дело?
Пан Иохан поколебался с минуту.
— Видишь ли… пока Ядвига не замужем, мне не хотелось бы впутываться ни в какие истории. Матушка наша умерла, и если со мной что-нибудь случится, сестра останется одна.
— Следовало бы начать думать об этом раньше, — сухо заметил герцог. — Но за сестру не беспокойся. Если она во время твоего отсутствия поживет здесь, Офелия позаботится о ней.
— Благодарю.
— Это единственная твоя отговорка, Иохани? Тебе разве не любопытно посмотреть на посланников Великого Дракона?
— Честно говоря, чертовски любопытно, — признался барон.
— Тогда едем. И… извини, Иохани, что так все глупо вышло.
— А я не в обиде, — искренне ответил пан Иохан.
Глава 2
Эрика путешествовала дирижаблем первый раз, и весь путь почти не отходила от панорамного окна. Пан Иохан держался поблизости. Теперь, когда он был освобожден (пусть и на время) от обузы жениховства, он чувствовал себя гораздо свободнее. Эрика поглядывала на него с удивлением, не понимая причин такой перемены в обращении, но по-прежнему заливалась багрянцем, встретившись с ним глазами. Впрочем, бОльшую часть времени ее внимание было занято разглядыванием необъятных просторов, расстилавшихся впереди и внизу, под брюхом бесшумно плывущего по воздуху дирижабля. Радость переполняла девушку, ведь она не знала, с какой целью они летят в столицу: брат так и не решился открыть ей правду. С губ ее срывались восторженные восклицания, полные такой наивной детской радости, что пан Иохан умилялся, наблюдая за ней. Умилялся и недоумевал. Ведь Эрика совсем еще ребенок! Как она могла бы стать его женой? На что, в конце концов, была бы похожа их первая брачная ночь?
Будь цель путешествия иной, барон горячо желал бы, чтобы с ними вместе летела Ядвися. Ее тоже было бы не оттащить от обзорного окна на верхней палубе, и удовольствия от разглядывания с воздуха наземных красот она получила бы уж наверное не меньше, чем Эрика, даром что была двумя годами старше. Да и посещение Дюрвишты ей пошло бы на пользу, пожалуй. Если бы повезло, то и жениха среди столичных щеголей ей сыскали бы… впрочем, положа руку на сердце, пан Иохан не мог с уверенностью утверждать, что это было бы такое уж везение. Столичная молодежь была слишком занята последней модой и собственными персонами, а для сестры барону хотелось найти мужа серьезного и дельного. Такого, чтобы с ним рядом Ядвися могла ничего не бояться. Таких людей в столице тоже хватало, но по большей части все они уже были расхватаны и оженены — невест было много, и всем хотелось выйти замуж. Пан Иохан представил, какой теперь наплыв девиц ожидается в Дюрвиште — и не смог сдержать ухмылку. Посланники Дракона выберут для своего Верховного невесту и отчалят восвояси, а сотни знатных девиц задержатся в городе еще на некоторое время. Настоящая ярмарка невест, прекрасная возможность найти знатную, богатую и красивую жену. Или закрутить пару романов — кому что больше по вкусу. Увы, пан Иохан предчувствовал, что ему лично разгуляться не придется.
На дирижабле, кроме герцога Иштвана с сестрой и барона, в столицу направлялись еще около полусотни пассажиров. Были среди них и женщины, и даже молодые и весьма хорошенькие, но пан Иохан даже не пытался завести знакомства: не хотелось ссориться с герцогом. Тот целыми часами просиживал на верхней палубе, одним глазом присматривая за сестрой, а вторым — уткнувшись в газету. Судя по выражению его лица, содержание газет ему очень не нравилось, но он, Дракон знает зачем, продолжал читать. Может быть, пытался задавить внутреннее беспокойство и тревогу? Вернее, перенести их на иной предмет.
Пан Иохан газетами не интересовался. Он вообще всю сознательную жизнь старался держаться подальше от печатного слова, полагая: если Церковь контролирует все типографии в империи и даже не скрывает этого, то чего хорошего можно ждать от газет и книг? Одно расстройство и головная боль, и сплошная путаница в мыслях, поскольку не разберешь: которая мысль твоя собственная, а которая — вычитанная. К тому же книги еще и дороги. Уж это пан Иохан знал твердо: сколько денег было потрачено на бесполезные романы для Ядвиги, которые она читала запоем вместе со своими подругами!.. Иные книги так и ходили по рукам среди девиц, но иные осаживались в Ядвисиной комнате. Набралось их уже две полки. Матушка, ныне покойная, сама испытывала пристрастие к чувствительным романам — да и была неисправимой мечтательницей, — и поощряла тягу дочери к книгам, но вот сыну, сколько ни билась, любви к чтению привить не сумела. Однако же вот какой курьез: полагая чтение романом времяпровождением бесполезным, а более серьезной и одобренной Церковью литературы — так и вовсе вредным, пан Иохан питал слабость к сложению стихов. Верно и то, что стихи рождались в его голове исключительно в порыве вдохновения, и ни разу он не сумел выдавить из себя ни одной стихотворной строки сознательным усилием. Слова просто складывались в его голове сами собой, как отклик на какое-нибудь впечатление, чувство или мимолетную мысль. Барон и сам не знал, как это получается. Большинство стихов посвящались какой-нибудь даме — даме, прелести которой на данный момент времени владели воображением барона. Возникали же они, как правило, в хмельной голове, и ничего удивительного, что наутро пан Иохан с трудом мог припомнить хоть одну строку из виршей собственного сочинения. Дамы, бывало, очень обижались на него за это.
Эрика, пожалуй, была единственной из девиц, не удостоившейся стихотворного посвящения (невелика потеря) — барону подумать было страшно о том, чтобы напиться в ее обществе… и, не приведи Дракон, ляпнуть что-нибудь помимо стиха.
— Пан Иохан… — девушка, словно подслушав его мысли, метнула в него исподлобья застенчивый и вместе с тем лукавый взгляд. — Пан Иохан, говорят, вы владеете искусством стихосложения?
— Кто говорит? — опешил от неожиданности вопроса барон.
— Например, мой брат, — лицо Эрики вспыхнуло румянцем, но она вопреки обыкновению не опустила глаз, а указала ими на герцога, загородившегося развернутой газетой. — Это правда?
— Я… не поэт, видите ли…
— Прочтите что-нибудь, барон, прошу вас.
Простота и прямота просьбы, настолько не вязавшиеся с образом тихой, молчаливой Эрики, неожиданно тронули пана Иохана, и он проговорил тихо, глядя ей в глаза:
— О! — сказала Эрика, и васильковые глаза ее наполнились удивлением, словно чашечки цветов — росой. — О! пан Иохан!
— Что? — с беспокойством спросил барон.
— Пан Иохан, я и не думала, что вы способны на подобные движения души!..
Выдав это заявление, озадачившее барона сверх всякой меры, Эрика настолько перепугалась собственной смелости, граничившей уже в ее понимании с нахальством, что тут же, залившись краской от самых корней волос до того места, где шею охватывал стоячий воротник платья (а может быть, и ниже), поспешно отошла к брату, склонилась к нему и о чем-то заговорила. Вынырнув из-за газеты, герцог глядел на нее с недоумением, и его можно было понять: уши Эрики, не говоря уже о щеках, полыхали малиновым пламенем, словно кто-то ее за них выдрал. С притворной сердитостью герцог Иштван сдвинул брови и, сделав страшные глаза, перевел взгляд на пана Иохана, явственно вопрошая: «Не ты ли, негодник, ляпнул что-нибудь непотребное?» Тот, приняв совершенно невинный вид, только руками развел.
За что пан Иохан особенно не любил столицу, так это за огромные, высотой футов двадцать, а то и более, статуи Великого Дракона, понатыканные на каждом углу. Не по вкусу ему были и драконы поменьше — подпиравшие балконы, украшающие фасады, корчащие из себя водостоки и флюгера. Для фонтанов пан Иохан готов был сделать исключение, особенно, в праздники, когда из зубастых пастей било струями не худшее вино.
Он вообще, хоть убей, не мог понять, как можно записать в божества такое страховидное шипастое и клыкастое чудовище. Откровения пророков Прозора и Пероя, почитаемые Церковью за Священные тексты, барон считал хмельным бредом… то есть те места, которые он еще помнил. Потому как узреть дракона, хоть Великого, хоть обычного, на трезвую голову невозможно. Лично пан Иохан за свои тридцать без малого лет не видел ни одного, даже самого завалящего. Однако в старые времена люди были легковернее. Пьяные выдумки про драконов быстро распространились среди народа, а после сотни лет костров, на которых сжигали еретиков, легенда обрела статус религии. Священные тексты, начатые Изначальными Пророками, дописывались и дополнялись, и в основном содержали в себе свидетельства встреч и бесед с Великим Драконом. В качестве свидетелей, конечно, выступали храмовники, которым пан Иохан не доверял ни на грош, тем более что за последние двести лет не было сделано ни одной новой записи…
Сказать, что теперь его мучило любопытство — значит, ничего не сказать. Он весь извелся, пытаясь представить себе посланников Великого Дракона. В них тоже двадцать футов росту, и огромная башка увенчана рогами, и зубы — что твои кинжалы, и по хребту идут шипы длиной в локоть? Если так, то интересно, как они поместились в императорском дворце? А людей они едят? Вдруг человеческая невеста понадобилась Великому Дракону только в качестве заглавного блюда на драконьем пиру? Так сказать, королевский деликатес.
…Самые шикарные статуи красовались на центральной площади, перед Храмом Дракона. Их здесь было четыре — по одной на каждом углу, и изображали они распахнувших крылья, вздыбившихся Драконов. Вокруг них были разбиты цветники, а высокие постаменты служили импровизированными алтарями. На мраморных ступенях лежали вперемежку высохшие до состояния окаменелости сладкие пирожки, фрукты с подгнившими кое-где бочкАми, увядающие живые и вылинявшие искусственные цветы, стояли потухшие, оплывшие свечи. Все в целом походило скорее не на алтарь, но на помойку. Несколько свечей, впрочем, еще горели.
— Какая красота, — тихонько сказала Эрика, выглядывая в окошко экипажа. — Брат, можно остановиться и посмотреть?
Герцог крикнул вознице, чтобы тот притормозил. Из-под колес с шипением вырвались клубы пара, от которого на несколько секунд запотели окошки, экипаж дернулся и остановился. Пану Иохану, давно не посещавшему столицу, странно было отсутствие привычных звуков, таких, например, как пофыркивание лошадей и цокот копыт по мостовой. В провинции в экипажи по-прежнему запрягали лошадей, но в Дюрвиште недавно завелась новая мода на самобегающие повозки, которые приводились в движение то ли паром, то ли каким-то газом, то ли вовсе колдовством, пан Иохан так и не сумел понять, хотя герцог и пытался растолковать ему про какие-то поршни и цилиндры. Эрика так и вовсе сначала испугалась, увидев катающиеся по улице сами по себе экипажи и таратайки, возницы которых, вместо того чтобы держать вожжи, дергали за какие-то рычаги и давили на педали.
— Наверное, на корме для лошадей экономится целое состояние, — заметил пан Иохан, проводив взглядом одну из карет.
— Топливо едва ли стоит дешевле, — возразил герцог Иштван. — Эрика, ты уже нагляделась? У тебя еще будет достаточно времени, чтобы посмотреть город.
— Да, конечно, — Эрика отодвинулась от окошка и откинулась на кожаные подушки сиденья.
В Дюрвиште у герцога Наньенского имелась квартира, и это было очень кстати: нынче столица переживала такой наплыв провинциальной знати, что найти место в приличной гостинице едва ли удалось бы. Состояла квартира из трех комнат — весьма скромно для такого блестящего господина, как герцог Иштван, но большего ему и не требовалось. Поездки в имперскую столицу он совершал в одиночестве, оставляя супругу скучать во дворце в окружении фрейлин. Теперь требовалось как-то устроиться в этих комнатах втроем — не считая горничной Эрики, которую привезли с собой из дома.
— Ничего страшного, — оптимистично заявил по этому поводу герцог. — Надеюсь, нам не придется задерживаться в Дюрвиште надолго. Как-нибудь перетерпим.
Пану Иохану вовсе не улыбалось провести несколько дней в тесной квартирке бок о бок с несостоявшейся невестой, только вот деваться было некуда. Он приготовился томиться и скучать, но слегка воспрянул духом, узнав о том, что весь следующий день Эрика собирается посвятить подготовке к визиту в императорский дворец: нужно было вымыть и уложить волосы, подобрать платье и украшения, приобрести новые туфельки и шляпку. Планировался большой поход по столичным магазинам. Точнее, все это множество необходимых предприятий запланировал герцог Иштван, а сама Эрика о своих намерениях помалкивала, да никто ее и не спрашивал — как обычно.
— Жаль, сестрица, что у тебя нет здесь подруги, — посмеиваясь, сказал он девушке. — Вдвоем с какой-нибудь модницей тебе было бы веселее ходить по магазинам, да и толку от нее было бы больше, чем от меня. Но придется тебе удовольствоваться моим обществом.
Не поднимая глаз, Эрика пролепетала, что его общество ей всегда приятно. Выглядела она очень утомленной: словно вся усталость, накопившаяся за время пути, разом обрушилась на нее, стоило только перешагнуть порог квартиры. Герцог Иштван перевел взгляд на пана Иохана:
— Ну а ты, Иохани, располагай завтра временем как тебе угодно. Не буду мучить тебя, таская по дамским магазинам. Или, быть может, ты желаешь подыскать подарок для своей очаровательной сестры?
Про подарок Ядвисе барон даже не подумал, и теперь задним числом устыдился. Впрочем, это могло и подождать, а пока он не был настроен ходить по магазинам и лавкам. Гораздо интереснее ему было потолкаться среди людей, знакомых и незнакомых, и послушать, что говорят в городе о посланниках Дракона. Наверняка кто-нибудь из имеющих доступ в императорский дворец их видел. Пан Иохан тоже мог бы явиться во дворец и узнать новости если не из первых, то хотя бы из вторых рук, но он не хотел соваться сразу в осиное гнездо — а в том, что во дворце неспокойно, он не сомневался. В конце концов, у императора тоже есть дочь Мариша, которой как раз в этом году исполнилось семнадцать лет и которую едва ли удастся исключить из числа потенциальных невест Дракона. Пару лет назад пан Иохан видел ее — бледненькая худышка со светлыми и мягкими, похожими на тополиный пух волосиками и огромными фиалковыми глазищами. Идеальный тип северной красоты, как уверяли некоторые ценители. Пану Иохану она красавицей не показалась — слишком худа, бледна и малокровна, на такую только дунь — и улетит. Такой заморыш, хоть и королевна. Ему даже стало ее жалко. Нет, вряд ли Великий Дракон пожелает себе такую в невесты.
Пан Иохан намеревался отправиться в Галерею, где вернее всего было узнать последние новости. Обычно в летний сезон жизнь в Галерее, как и вообще в Дюрвиште, замирала — хоть и не останавливалась вовсе, — поскольку столичные жители предпочитали проводить теплые месяцы в загородных домах. Не так было нынешним летом. В беломраморных переходах было не протолкнуться, в глазах пестрело от живых и искусственных цветов, украшавших воздушные летние шляпки и турнюры дам, и от ярких кушаков, обхватывающих талии различной степени стройности мужчин. Необходимость глядеть под ноги, чтобы не наступить на какой-нибудь из тянущихся по мраморным плитам шлейфов, вызывала у пана Иохан изрядную досаду — это отвлекало от выглядывания в толпе знакомых. И не просто знакомых, а благожелательно настроенных. Столкнуться с кем-нибудь, имеющим на него зуб, барону не хотелось.
К счастью, благожелательно настроенные знакомые не заставили себя ждать. Пан Иохан успел добраться только до первой крытой стеклянным куполом площадки, в центре которой весело журчал небольшой фонтан, когда кто-то деликатно тронул его локоть, а у самого уха зарокотал густой бас:
— Барон! Какая чертовски приятная неожиданность! Давненько вас не было видно в наших краях! Ах, как я рад вас встретить!
Улыбнувшись самой светской улыбкой, пан Иохан пожал стиснувшую его пальцы ладонь. Вернее, попытался пожать, ибо ладонь была так велика, что его собственная рука почти полностью в ней исчезла. И ладонь, и бас — такой густой, что его можно было мазать на хлеб, как мармелад, — принадлежали пану Александру Даймие, старинному приятелю пана Иохана и известнейшему в империи сочинителю благочестивых романов о Великом Драконе и его смиренных служителях. Это был осанистый, грузный человек с намечающимся вторым подбородком, одетый элегантно и с иголочки. Едва ли кто-то назвал бы его привлекательным мужчиной, но, сколько пан Иохан помнил, за ним всегда следовала свита из экзальтированных девиц и дам — поклонницы его сочинений. Популярность его увеличивало еще и то, что пан Даймие держал литературный салон, где по пятницам собирались сливки столичного общества. Сегодня, впрочем, шлейфа из поклонниц не наблюдалось. Сопровождала пана Даймие одна-единственная женщина — его супруга пани Оливия, очаровательная толстушка с наивным выражением глаз и вечно округленным буквой «о» ротиком. Пан Иохан почтительно поцеловал ей руку, стараясь сохранять отстраненно-почтительное выражение лица. Глазки пани Оливии наполнились истомой, но у нее хотя бы хватило ума помалкивать. Года три назад у пана Иохана с ней, совсем еще молоденькой глупышкой, состоялся бурный роман, о котором проведали родители девушки. К счастью для барона, его имя осталось для них тайной — пани Оливия мужественно молчала. Чтобы замять намечающийся скандал, родители быстренько выдали ее замуж за пана Александра, тогда еще никому неизвестного писаку. По сей день он не имел никакого понятия о том, что в прошлом его супругу и пана Иохана что-то связывало.
— И кого только не встретишь в столице нынешним летом, — прогудел сочинитель, кивая приятелю. Он снова завладел рукой пана Иохана и принялся мять ее в своей лапище — такая уж у него была привычка. Хорошо знавшие его люди старались держать руки от него подальше, но барон давно не видел его и как-то позабыл об исходящей от него опасности. Поскольку возможности освободить руку в ближайшее время не предвиделось, пан Иохан старался хотя бы не морщиться. — Каждой твари по паре! Ну а вы, Иохан, по делу или от скуки? Один или с сестрой?
— Ядвися осталась дома. Не слишком разумно было бы привозить ее с собой, — кинул пробный шар пан Иохан.
Пан Даймие гулко вздохнул.
— Да, пожалуй. Странные дела нынче творятся.
— Вы давно были во дворце?
— Во дворец сейчас пускают не всякого, а только тех, насчет кого император особо распорядился, — немедленно подобравшись и потеряв изрядную долю добродушия, значительно проговорил пан Александр и воздел толстый палец. Для этого ему пришлось отпустить пана Иохана, и тот, воспользовавшись моментом, спрятал обе руки за спину. — Насчет вас, барон, насколько я понимаю, особого распоряжения не было, иначе вы приехали бы вместе с сестрой.
— Это означает: «Не суйте нос не в свое дело?»
— Вы очень проницательны.
Пан Иохан пожал плечами.
— Не понимаю, зачем делать из этого тайну? Вся империя знает, что во дворец прибыли посланники от Дракона…
— И все же это не тема для болтовни.
— Но вы их видели?
— Нет, — неубедительно соврал пан Даймие, и барон с удивлением понял, что собеседник его изрядно смущен и, пожалуй, напуган. Это человек-то, с такой легкостью сочиняющий романы про самого Великого Дракона и его последователей! Впрочем, легко сочинять истории о божестве. А каково это, когда божество нежданно-негаданно сваливается тебе на голову? Пан Иохан почувствовал себя совершенно заинтригованным, а потому приготовился действовать безжалостно.
— Но ведь кто-то же их видел? — он подхватил пана Даймие под локоть с той стороны, где на нем не висла супруга, и повлек его к фонтану. Вокруг, среди кадок с оранжерейными растениями, были расставлены скамейки, и среди них барон приметил пустовавшую.
— Послушайте, барон… — слабо затрепыхался пан Даймие.
Поделиться книгой: