Этюд В Бордовых Тонах (полная книга)

Работа по уборке яблок была не трудная, так что вечерами полные сил мы жарили шашлык и устраивали танцы до упаду, а также пели студенческие песни, не отличаясь в этом от других студенческих групп.

Несмотря на то, что в группе были достаточно взрослые, прошедшие службу в армии ребята, никто из них из-за моей  соответствующей спортивной подготовки не пытался конкурировать со мной в правах на двух красоток из группы, а я все никак не мог определить ту, единственную, которая была бы мне по душе.

Так бы и закончилась эта колхозная эпопея, если бы на моих девчонок не запали пацаны из села, среди которых оказались два молодых агронома - выпускника сельскохозяйственной академии.

Они не придумали ничего лучше, чем  собрать шайку босяков, которые напали на нас троих, когда я выгуливал подружек по большому лугу у реки в вечернее время.

Видимо, решив, что я струшу перед толпой хулиганов и позорно сбегу, не выдержав их угроз, чем опозорю себя в глазах поклонниц, они и решились на эту “операцию”, не зная о моей спортивной квалификации.

Долго  останавливаться на этом, казалось бы несущественном эпизоде, не стоило бы, если бы не неожиданный результат данной операции “Ы”.

Как и следовало в  теории, я инициировал разборку с наиболее активным противником - лидером шпаны, воткнув его головой в луговую траву, а затем поочередно расправился еще с шестью членами банды, которые разбежались, оставив против меня двух инициаторов потасовки, которые, схватив палки, попытались нанести мне увечья, не желая стушеваться перед понравившимися им девицами, которые с интересом наблюдали за происходящим, а их глаза вожделенно блестели, воспаленные невиданным ранее зрелищем побоища.

Следовало ограничиться  легкой трепкой извращенцев, но что-то во мне перемкнуло, и  я, догнав одного из них, бросившегося бежать с “поля боя”, не только сильно избил его, но и сломал ему правую руку

На мою беду горе - агроном оказался сыном председателя сельсовета, который мало того, что обрел серьезно  травмированного сына, но и в ответственное время уборочной страды лишился  квалифицированного сотрудника.

В порыве эмоций чинуша решился  на “кровную месть”, разработав целую стратегию по уничтожению обидчика, то есть меня.

Вначале он пригласил к себе в кабинет девчонок и пригрозил, что или они подтвердят, что инициатором драки был именно я, либо они вместе со мной вылетят из института, как пробки из бутылок шампанского.

И те предали меня, проявив самые низменные человеческие качества.

Потом, правда, они обращались в ректорат с заявлением, что их неправильно поняли, но поезд уже ушел.

Меня никто слушать не стал, и уже через неделю появился приказ ректора о моем отчислении из числа студентов без права восстановления в институте в течение трех лет.

Я попросил отца помочь мне восстановить справедливость, и он легко мог бы спасти меня от исключения из института, но уперся, как носорог, и заявил, что каждый должен пройти свою дорогу в жизни, уготованную ему Богом, хотя прекрасно понимал, кто прав, а кто виноват в данной ситуации, как и руководство института, которое, видимо, получило от председателя сельсовета в качестве презента солидный куш и приняло его сторону…

Сергей Новиков, учитывая создавшееся положение, предложил два варианта выхода из нее: либо быть принятым в институт физкультуры, либо дождаться призыва и отправиться на срочную службу в армейском клубе СКА, а затем восстановиться в институте гражданской авиации на первый курс.

     Я, пребывая в расстроенных чувствах, решил, что студентом мне пока быть не комильфо, а потому уж лучше отслужить свой срок в армии, выполнив свой гражданский долг перед страной.       Но еще целый год перед этим мне предстояло отработать на авиационном заводе, куда меня приняли учеником слесаря.

Моим наставником на заводе был определен некто Иван Зюзин - сорокалетний тип родом из Борщаговки, который, будучи довольно-таки квалифицированным специалистом, отличался вздорным характером, любовью к оковитой и неуемной жаждой стяжательства, стараясь нажиться даже на бесправных учениках, выдавая выполненную ими работу за свою.

     С первого дня он попытался отправлять меня в перерыве на обед в магазин за водкой, но я заявил, что холуем к нему не нанимался, а потому пусть ищет для этих целей кого-нибудь другого.

     Этим я предвосхитил начало своей негласной борьбы с ханыгой, которая приняла совершенно недопустимые формы к марту 1998-го года, когда группа     учеников должна была выполнить     работу для подтверждения третьего разряда по квалификации слесаря - шорошечника, изготовив фрагменты деталей хвостового фонаря самолета.

Работа была нами вовремя выполнена и успешно сдана квалификационной комиссии предприятия.

Вместе с присвоенным разрядом нам должны были вручить полновесную зарплату за март, но, к  удивлению, мы получили только половину от выписанной суммы.

    Оказалось, что Зюзин приписал себе половину выполненной нами работы.

Все бывшие ученики начали роптать,но открыто высказать свой протест не решились, не желая портить отношения с наставником, а я, как истинный борец за справедливость, устроил разборку с нечистым на руку типом прямо в цехе, не ожидая, что она примет ужасный оборот.

Зюзин, молча, выслушал мои  претензии, а затем не придумал ничего иного, как броситься на меня в драку, решив быстренько поставить в стойло, не ведая о моей спортивной подготовке.

Я предупредительно поднял руку, призывая “наставника” прийти в себя, но тот попер на меня, как танк, не зная удержу.

И я не смог сдержаться, совершив главную ошибку в своей жизни: нанес мощный удар в челюсть противнику, который поломал ее в трех местах, отправив Зюзина в глубокий нокаут, из        которого его вывели только врачи скорой помощи, прибывшей на завод по экстренному вызову.

И снова в сути вопроса никто не стал разбираться, а дело об избиении учителя учеником было передано в народный суд, и снова-таки, мой отец устранился от разбирательства, предоставив мне право плыть по воле волн в штормовую погоду.

Я был осужден на два года, с отсрочкой исполнения приговора на год.

Начались, если так можно сказать, мои   криминальные университеты. так как мне предстояло постоянно находиться под контролем судебных исполнителей.

Хотя поражения в правах мной не   ощущались при этом в полной мере, но прекрасно было         понятно, что теперь легко попасть  за решетку при малейшем прегрешении.

Отношение со стороны Сергея Новикова ко        мне не изменилось, хотя он заявил, что береженого Бог бережет и категорически запретил участвовать в соревнованиях, чтобы случайно не травмировать соперника, и большей частью на тренировках занимался со мной индивидуально, что позволило мне за год многократно улучшить технику и повысить физические кондиции.

После судебного решения я работал  почтовым курьером, разнося по организациям разные уведомления и прессу по домам, что не требовало никаких усилий ума и занимало строго ограниченное время.

В часы, свободные от работы и тренировок, я часто оставался в спортзале и помогал тренеру готовить  его к тренировкам разных групп, а вечерами, лежа дома на диване, большей частью читал детективы, представляя себя их главным действующим лицом.

Год без прав тянулся мучительно долго, и мне казалось, что я живу в каком-то мутном болоте, лишенный эмоций и каких-либо человеческих отношений.

В апреле 1999-го года судимость с меня была снята за хорошее поведение, но в военкомате не спешили с призывом в армию, как судимого, и только ходатайство тренера и победа на татами на юниорском чемпионате Украины дали толчок в решении этого вопроса.

Я оказался в спортроте СКА в Киеве, так что мог регулярно бывать дома, получая увольнительные за спортивные успехи.

В спортроте собрались отличные спортсмены, да и отношения между нами были вполне сносными. Между “стариками”  и “молодыми” антагонизма не наблюдалось. Жили мы по четыре человека в отделениях казармы. Кормили нас отменно, условия для тренировок оказались вполне приемлемыми.

Я думал, что время службы пройдет спокойно и без эксцессов, тратя много времени на совершенствование себя в любимом дзюдо, боевом самбо и рукопашном бою. В это время я также пристрастился к джиу-джитсу, так как этот вид борьбы позволял добиться победы над противником, находясь в неудобном положении, например, лежа на спине…

Но, к сожалению, всегда найдется ложка дегтя, которая испортит бочку меда. Так произошло и в данном случае.

Уже в конце ноября, когда осенний призыв был практически завершен, в спортроту прибыло пополнение из Харькова и Донецка, причем среди восемнадцати новобранцев оказалось семеро татар, четверо дагестанцев, трое чеченцев, двое грузин и двое армян.

Трудно понять, по какому принципу формировали эту команду новоприбывших, но все они, кроме армян и грузин, составили тесно спаянную группу, которая сразу совершила попытку диктовать свои правила, что тут же настроило всю спортроту против них.

Казалось,  что конфликт постепенно затихнет, но он почти ежедневно подпитывался новыми инцидентами и, как не странно, грозил перейти в жестокое противостояние между сторонниками разных религий, что абсолютно не характерно для Украины.

Я, наученный горьким опытом, старался держаться подальше от участников горячих конфликтов с обеих сторон, обходя острые углы.

Но меня не поняли мои приятели - киевляне, которые заявили, что или я с ними, или против них, поставив меня в безвыходное положение.

Конфликт, как нарыв, медленно зрел на протяжении года, а руководство спортротой

смотрело на это сквозь пальцы рук.

В феврале 2000-го года состоялось первенство вооруженных сил Украины по рукопашному бою, на котором татарин Ахат Валеев из нашей роты нечестным решением судей одержал победу над моим близким приятелем украинцем Иваном  Приходько.

Казалось бы дело житейское, но нарыв уже назрел.

Вражеская компания в этот вечер решила отпраздновать победу Валеева в комнате отдыха спортроты. Откуда-то участники сабантуя разжились наркотиками, которые приняли, не рассчитав объем зелья, а в результате это привело к взрыву агрессии, и башибузуки высыпали в казарму и начали обходить разные отделения, где пытались свести счеты со своими явными и тайными врагами, которые уже спали на своих койках.

Увидев, что происходит в казарме, дневальный поднял роту по тревоге, после чего началось настоящее побоище, где уже никто не сохранял правил честного боя.

В результате один военнослужащий -  татарин был убит и пятеро ”чужаков” серьезно травмировано. Также серьезно пострадало пять человек из противостоящей им компании.

Их всех забрали “скорые помощи”, вызванные на территорию спортроты.

Еще более десяти человек получили легкие телесные повреждения.

Руководство СКА решила не растягивать разбирательство и “назначило” восемь  зачинщиков драки, которые по решению военного трибунала получили по 3 года дисбата.

Я, который постарался не участвовать в драке, все равно получил 1,5 года дисбата, потому что какой-то абрек наклепал на меня маляву командиру, где в красках  описал, как я метелил “черножопых”, видимо, задавшись целью рассчитаться со мной за какое-то обидное поражение, которое я ему нанес в процессе службы.

К сожалению, я так и не узнал фамилию этого сучонка, а то бы натянул ему глаз на заднее место или скрутил голову так, чтобы она смотрела на мир сквозь грудную клетку, как вор через решетку!

Тем не менее, но срок ни за что я получил в очередной раз, так что, философствуя, отнес это к превратностям судьбы.

Мой путь неумолимо вел меня в ад, и я уже не сомневался, что мной правит не Творец, а Сатана, который всеми своими действиями готовит меня к службе Темным силам...

Часть 3 ДНО

Я помню, как машина войсковой радиостанции,  оборудованная в “Черный ворон”, доставила меня в районный центр  под Харьковом, где располагался дисциплинарный батальон, в который со всей Украины доставляли военнослужащих - законченных отщепенцев, наркоманов или просто моральных уродов, которые за понюх табаку готовы были продать мать родную.

Здесь больше всего ценились не умственные, а физические возможности  того или иного индивидуума, приговоренного к конкретному сроку исправительных работ, и вовсе не учитывалась вина содеянного.

Нас часами гоняли по плацу на занятиях по строевой подготовке и изнуряли физическими упражнениями, словно готовили не к нормальной жизни на гражданке, а к  существованию в условиях Армагеддона.

В течение двух часов всех ежедневно пичкали занятиями, на которых обсуждали  международные отношения, представляя весь мир единым врагом нашей свободолюбивой страны, прививая ненависть и к Западу, и к Востоку.

В караул мы не ходили,так как оружие нам не доверяли.

Насколько себя помню в то время, я трудился разнорабочим на строительстве казарм в открытом поле, куда потом сгоняли наших собратьев по несчастью.

Денег нам не платили, периодически сообщая, что перечисляют их на индивидуальные карточки, которые вручат после окончания ареста.

В сутках было выделено личное время в течение двух часов, и я использовал его для накачивания мышц и поддержания формы, надеясь, что меня еще ждут в жизни светлые деньки.

Это продолжалось три месяца, пока в батальон не прибыл проштрафившийся майор Чайка, который ранее командовал  отдельным  батальоном связи войск центрального подчинения.

Так уж угодно было судьбе, что он  закрутил роман с женой непосредственного начальника и, будучи уличенным тем в адюльтере,  не стал оправдываться, а избил противника, отправившись на три года в дисбат.

Там он был назначен, как не странно, его начальником.

Оказывается, и так бывает! Главное, чтобы в трудный момент у тебя оказались солидные покровители, которые не оставят в беде без внимания, пусть даже решив использовать создавшуюся ситуацию для своей пользы!

Назначение проштрафившегося майора на должность командира штрафбата было отнюдь не случайным.

Кто-то решил, что он будет послушен и выполнит любой каприз начальства.

Итак, майор Чайка, прибыв в батальон, резко повысил строгую дисциплину и серьезно карал за любой акт непослушания, отправляя провинившихся на гауптвахту, где бойцов гнобили, как могли, порой даже не давая есть.

Выйти из-под ареста можно было либо окончательно  потеряв здоровье и отправившись а санбат на долгое лечение, либо заключив устный договор с Чайкой о готовности выполнять любую его команду.

В скором времени командир подготовил условия для создания в батальоне криминального тотализатора для проведения боев без правил с целью развлечения руководства войсковых частей специального назначения,          и оставалось лишь подготовить для этого группу бойцов, не страшащихся     получить увечья при условии их финансового поощрения руководством батальона.

Я не попадал под руку Чайке, но, узнав о нововведениях, нашел предлог и явился к нему в штаб на личный прием, предложив свои услуги.

Чайка был крайне удивлен,что не обратил внимания на мою характеристику довольно-таки известного борца, и с радостью принял мое предложение, назначив спарринг с ним в спортзале части, так как оказалось, что он имеет первый разряд по вольной борьбе.

Майор оказался весьма физически развитым полу-тяжеловесом, с поврежденными хрящами ушей, как у опытного борца, прошедшего неплохую  школу.

     Его мощная фигура возвышалась над моей, и, казалось, что я тут же буду погребен под этой тушей.

- По каким правилом деремся? - поинтересовался  я.

- Без всяких правил, - безапелляционно ответил Чайка. - Давай, покажи, на что ты способен, а то я видел таких мастеров!

Я встал в стойку борца дзюдо, а затем захватил рукой куртку спортивного костюма Чайки, которую тот не снял перед боем, и легко провел бросок через бедро.

Огромная туша взлетела ногами вверх  и рухнула на спину со всего размаха,  ударившись о покрытие на полу, так как я специально не стал страховать противника после выполнения приема, воспользовавшись случаем хоть как-нибудь отплатить “начальничку” за издевательства над солдатами и высокомерие.

Чайка долго лежал на спине, потрясенный в результате полученной взбучки, так как никак не ожидал такой прыти со стороны человека среднего сложения, значительно более легкого его по весу.

  Я помог ему подняться, и он с откровенным интересом посмотрел на меня, спросив, как мое имя.

- Меня зовут Дэвид, а фамилия моя Илюшин,- представился я, добавив, - чемпион Украины среди юниоров по дзюдо и победитель чемпионата вооруженных сил по рукопашному бою. Мастер спорта в этих видах!

- Да, видно, ты - парень не промах! - резюмировал Чайка. - Будешь меня тренировать, а я освобожу тебя от других занятий! Договорились?

     Я согласно кивнул головой, но добавил:

    - Я бы с удовольствием поучаствовал в боях без правил для поддержания формы!

- Что ж, это идея! - довольно воскликнул Чайка. - Но я буду выпускать тебя только против сильных противников из других частей, чтобы ты не покалечил моих бойцов, - резюмировал командир.

С этого дня моя жизнь существенно изменилась в лучшую сторону.

 Я получил комнату в отдельном блоке с собственным санузлом! Никакие другие дела не отвлекали меня от совершенствования в боевом искусстве. Но теперь я много времени тратил на занятия классическим и тайским боксом, а  также пробовал себя в других видах восточных единоборств.

Мои тренировки с Чайкой тоже не прошли бесследно. Он даже выиграл какие-то зональные соревнования, после чего закатил большую пьянку с офицерами батальона, пригласив меня на нее.

Жизнь возвращалась в нормальное русло, но до освобождения было еще чуть менее года!

Наконец, в часть приехали офицеры из штаба, и начались первые серьезные бои без правил.              Каждый бой заканчивался сразу же, как только противник сдавался победителю или же судья определял, что один из бойцов не в состоянии продолжать схватку.

Победитель получал двести пятьдесят, а проигравший 50  гривен.

При этом, на какие деньги заключались пари не знал никто, кроме организаторов боев.

Дело сразу не заладилось, так как, во-первых, многие  противники были вообще неконкурентоспособны,  а во-вторых, по этой же причине бойцы, как правило, заранее договаривались о том, как будет протекать схватка, чтобы не травмировать друг друга, если были не до конца отмороженными.