Помоги проекту - поделись книгой:
Громадный пласт песка сорвался и накрыл саваном беспомощно перевернутую вверх гусеницами машину, навсегда отгородив Игоря от этого мира.
Женщина еще некоторое время постояла над обрывом. Она не смотрела вниз. Ее взгляд был сосредоточен на собственном безымянном пальце, где под лучами жаркого солнца ослепительно блестело золотое колечко. Она была счастлива и радостно улыбалась. Потом ее облик вздрогнул, колыхнулся, черты начали расплываться, и вскоре она полностью растворилась в сухом горячем воздухе…
Председательский «УАЗик» остановился возле конторы, подергался напоследок и, наконец-то, замер. После длительной тряски по сельскому бездорожью наступил желанный покой, почти немыслимое блаженство.
– Что, не привыкли к нашим «банам»? – ухмыльнулся Степаныч, открыл дверцу и бодро выскочил из машины. Его лицо излучало энергию, а грузное с брюшком тело, казалось, вовсе не пострадало от длительной поездки. – А мне каждый день, с рассвета до заката мотаться приходится. Но вам, городским, не понять. Вы все больше по кабинетам сидеть привыкли…
Отрицать или спорить было глупо. За два часа пути председатель колхоза изрядно надоел длинными монологами, в которых городские жители иначе, как дармоедами и тунеядцами не величались. Говорилось все это без злости, как само собой разумеющееся, так, что и обижаться, вроде бы, грешно, но, если репертуар не менять, он кому угодно поперек горла станет.
– Сейчас перекусим с дорожки и – за дело…
– Может, сразу на место пойдем? – пробовал возразить Виктор. Он с трудом ступил на землю и никак не мог привыкнуть к ее стабильной устойчивости. Тело по инерции продолжало качаться, чтобы сохранить равновесие, пришлось даже некоторое время подержаться за дверцу автомобиля.
– Обижаешь! – Степаныч посмотрел грозно и повелительно. Пришлось подчиниться.
Обедали в столовой, расположенной в длинной пристройке, похожей на амбар, огромной и неуютной, с сырыми стенами, обвалившейся штукатуркой и бетонным полом, от которого даже в разгар летней жары отдавало холодом. Посредине стоял длинный стол, наспех сбитый из широких досок, по обеим его сторонам – темные лавки до блеска отполированные множеством задниц. Прислуживала кухарка – грузная неопрятная старуха с отвратительной волосатой бородавкой над верхней губой.
– Я, сынок, – председатель был лет на двадцать старше, и подобная вольность в обращении Виктора не смущала, – столько кабинетов оббегал, пока добился твоего приезда, что так просто от меня не отвертишься. Ты для меня по-настоящему – дорогой гость. Сам ведь понимаешь, в кабинеты с пустыми руками не ходят.
Восторг председателя можно было понять, только Виктор его, отнюдь, не разделял. Поездка в глушь не обещала ничего интересного. И в самом деле, что может быть интересного в этом Богом забытом уголке? Усадьба дореволюционная? Такую, если не в каждой деревне, то в каждой второй точно отыскать можно. Что дом сохранился, так тоже – невесть какой памятник архитектуры, стандартный барский особняк начала века. Ах, детки на погреб наткнулись. Экая невидаль… И, вообще, не его, Виктора, дело такими делами заниматься. В земле рыться – удел археологов. Но они летом по полям разъехались, на солнышке греются. Вообще, Виктор археологию считал тупой и бесперспективной наукой, если ее, вообще, наукой назвать можно. Собирают камешки, черепки какие-то, придумывают гипотезы, которые ни доказать ни опровергнуть невозможно и считают себя пупами земли. Иное дело – документы. Там уж если есть факт, он – всем фактам факт. Не зря говорят: что написано пером…
Сидел бы сейчас в архиве, в прохладной уютной читальне с кондиционером, листал бы старые подшивки газет… Небось, к осени, если не на диссертацию, так на статью точно материал накопился. Не век же в младших научных ходить…
Только председатель настырный попался. И директора достал, и кого-то повыше. Пришлось все бросить и трястись черт знает куда, на находку посмотреть. Видите ли, правильный какой: «не могу дальше работу продолжать, пока специалист не осмотрит…»
– Я уже давно хочу в деревне клуб построить… – Председатель уматывал борщ за обе щеки, что не мешало ему продолжать информировать гостя. – Новый возводить – сколько ж средств угрохать нужно. А тут здание бесхозное стоит, прилично сохранилось, почему не использовать? Раньше умели строить на века. Не то, что сейчас. Вместо цемента песок добавлять, еще не научились… Правда, – Степаныч на миг замялся, – место, говорят – нехорошее. Сельчане сторонятся усадьбы… Но, думаю, дело – поправимое. Проведем электричество. Сделаем дорогу асфальтовую. Куда предрассудки и денутся…
– Что за предрассудки?
– Болтают всякое. Я сам – нездешний… Говорят, проклятье над усадьбой… Легенда даже есть. Мол, жил там генерал, царский, конечно. Была у него дочь-красавица. Гостил у генерала некий поручик. Дочка не утерпела, поддалась соблазну. Поручик, как порядочный – свататься пошел, колечко обручальное невесте подарил. Только папаша – ни в какую. Мол, не по чину невесту выбрал. Колечко выбросил, а с женихом стреляться пошел. Тому первому стрелять выпало. Выпустил он пулю в воздух, не убивать же отца суженной, а у генерала рука не дрогнула. Дочь его к тому времени забрюхатела. Не снесла позора и утопла. С тех пор, говорят, и мается ее душа. Все ходит, колечко ищет. И кого встретит, тому уже не жить на белом свете. В могилу сведет.
– Многих свела?
– Знаешь, сынок, при желании чертовщину чему угодно приписать можно. Пока я здесь живу, а это уже годков десять, только один пьяный тракторист с обрыва свалился. А так все умирали от старости, как и положено, в постели… Сказки все это…
– Может и сказки, – не стал спорить Виктор, – хотя сама по себе история – занимательная.
После мрачной столовой июльское тепло нежно обласкало тело, а солнце казалось неестественно ярким.
– Сейчас отыщем Гришку, он и проведет нас к подвалу… – Председатель, не смущаясь гостя, отпустил ремень на штанах и смачно рыгнул. – Гришка корову пас, она в усадьбу убежала, бросился ее искать и провалился в подземелье.
Сельская улица была пустой, словно вымершей. Лишь кудахтанье кур во дворах и шелест листьев нарушали непривычную после городской суматохи тишину.
Степаныч забрался в «УАЗик», Виктор нехотя последовал за ним.
Могли бы и пешком пройтись, деревня – всего полсотни дворов…
Но вслух недовольства выражать не стал. Хозяин – барин.
Протряслись мимо покосившихся плетней, завернули за угол. Внезапно председатель сбавил скорость и насторожился. Его напряжение передалось Виктору. У двора, к которому они, судя по всему, направлялись, собралось с десяток сельчан.
– Это еще, что за сборище? – голос председателя нервно дрогнул.
– Беда, Степаныч. Гришка утоп. Васильич, вон, на рыбалку пошел. К обеду стал удочки сматывать. Крючок зацепился, полез доставать, а пацан в камышах качается…
Старик с клюкой, древний, как сама жизнь, словно упивался тем, что первым донес новость начальству. Остальные, молча, сгрудились у калитки. А из двора доносился надрывный вой обезумевшей от горя матери.
Мальчишка лет двенадцати в утратившей цвет, сбившейся комками от высохшей влаги рубашке и серых, закатанных до колен брюках лежал на лавке посреди двора. Его длинные русые волосы спутались вперемешку со ссохшейся коричневой тиной. Над застывшим восковой маской лицом зловеще жужжали отвратительные зеленые мухи.
– Негоже ему здесь лежать, нужно в дом отнести…
Степаныч нежно подвинул рыдающую мать, подозвал кого-то из мужиков, вдвоем вместе с лавкой они подняли тело мальчика и понесли к крыльцу. Рука мальчика соскользнула, беспомощно свесилась, судорожно сжатый кулачек разомкнулся и что-то металлическое негромко звякнуло о выложенную камнем дорожку.
– Что это?
Виктор нагнулся и поднял потускневшее от времени колечко с витиеватым старинным узором. Он протянул находку мужику, который помогал председателю, но тот едва увидев колечко, резко отпрянул и едва не выронил страшную ношу. Его лицо исказилось, побледнело и по цвету теперь мало отличалось от лица погибшего мальчика.
– Ну, что ты там! – крикнул Степаныч, мужик встрепенулся и едва ли не бегом бросился вслед за председателем в распахнутую дверь.
Платочком Виктор протер находку и в лучах полуденного солнца вспыхнула яркая блестинка. Она словно кинжалом пронзила мозг, земля покачнулась под ногами…
Перегрелся, наверное.
Виктор замотал колечко в платочек, спрятал в нагрудном кармане рубашки и, чтобы не упасть, прислонился к стене дома.
– Откуда мне знать, куда делся ваш сотрудник? Ну да, был, сам его привез. Посмотрел погреб, сказал, что ничего интересного для науки в нем нет… Что я нянька ему? У меня, знаете, своих забот по горло… Вот-вот, правильно… Обращайтесь в милицию, пусть ищут. Им за это деньги платят…
Степаныч в сердцах бросил трубку на рычаг, от чего аппарат жалобно забренчал.
– Марьяна! – гаркнул.
В кабинет робко вошла худенькая старушка с веником в руке.
– Признавайся, куда очкарика дела?
– Я ж уже рассказывала, Степаныч. Я его в горнице положила. Утром встала, а его и след простыл. Наверное, к большаку пошел, попутку ловить…
Оперативник из областного УВД прибыл на следующее утро. Мрачный, хмурый недовольный.
– Не фиг мне делать, как всякой ерундой заниматься. Могли бы и участкового прислать, – жаловался Степанычу. – Так нет! Научный сотрудник, возможно, будущее светило, – передразнил кого-то из своих начальников. – Загулял парень, а ты – голову ломай…
– Так вторая неделя пошла…
– А… – оперативник махнул рукой. – Где гарантия, что он здесь пропал? Может, с ним в городе что-то случилось?
После разговора с председателем милиционер допросил нескольких сельчан, но ничего интересного из их рассказов не выудил. Последней Виктора видела Марьяна, у которой председатель определил его на ночлег. Старушка не на шутку испугалась разговора с представителем власти и не могла двух слов связать.
– Ладно, покажите мне тот злосчастный погреб, и буду сваливать. Нечего мне здесь делать. Никаких следов и никакого мотива… Висяк, одним словам. Может, сам объявится?
Дыра в поросшей сорняками груде камней оперативника не прельстила. Желания лезть вниз и пачкать одежду у него не возникло. Посветил вниз фонариком: пустая комнатушка, выложенная потемневшим от времени и сырости некогда красным кирпичом. Ничего интересного.
– Погодь-ка…
В первый и последний раз Степаныч спускался в подземелье вместе с пропавшим Виктором, особо ни к чему не присматривался, полагался на опытный глаз ученого. Да, по правде, и присматривать было не к чему. Голые стены, сводчатый потолок, грязный пол с кучами мусора под ногами. Сейчас что-то было не так. Он поводил фонариком по тесной клетушке. В одном из углов валялась куча битых кирпичей. Несомненно, она появилась недавно, цвет на изломах резко контрастировал с нетронутой кладкой.
– Спускаемся! – велел приказным тоном, оперативник недовольно поморщился, но возражать не стал.
В углу возле битых кирпичей валялся ломик, а в стене зияло черное отверстие. Небольшое, такое, чтобы в него можно было пролезть.
– Ну, ни фига себе, сказал я себе… – присвистнул милиционер.
В узкой тесной нише стоял гроб, сколоченный из твердой породы дерева и прекрасно сохранившийся. В нем мирно покоился скелет, на безымянном пальце которого поблескивал металлический ободок. Виктор лежал рядом, застыл в нелепой позе. Казалось, он хотел обнять скелет и в то же время жутко его боялся.
– Вот и объявилась пропажа, – довольно ухмыльнулся милиционер, интересно, что он здесь забыл?
– Может, клад искал?
Оперативник безразличным взглядом скользнул по трупу ученого и потянулся к кольцу на пальце скелета.
– Не смей! – истерически завизжал Степаныч.
– Так, улика ведь… Вещдок – промямлил смущенно милиционер, наткнулся на испепеляющий взгляд председателя и покорно опустил руку.
Следов насильственной смерти эксперты, прибывшие на место происшествия, не обнаружили. Констатировали смерть от сердечного приступа.
Когда тело, упакованное в брезентовый мешок, грузили в труповозку, председатель вдруг встрепенулся, бросился в подвал и вскоре вернулся запыхавшийся с поломанными очками в руках.
– Это тоже заберите, – сунул их в руку равнодушному санитару. – Не хватало мне для полного счастья еще призрак научного сотрудника заиметь…
Степаныч лично проконтролировал, как заливался бетон в подземелье. Понадобилось не меньше десятка «ЗИЛов». Он был доволен результатом. Теперь никто не сможет проникнуть в склеп, а призрак, получивший желанное кольцо, должен был успокоиться. Огорчало лишь, что с идеей клуба в барском особняке придется распрощаться. После происшедшего, сельчан в него никаким калачом не заманишь.
Часть первая
Глава первая
Солнце клонилось к закату. Зелень, утратив дневную свежесть, поблекла и приуныла. Сумерки незаметно, но уверенно прибирали все к своим рукам. Исчезла радость света, на смену ей надвигалась тоскливая серость.
– Не пора ли подумать о ночлеге?
Влад забросил в бардачок ненужную карту и безразлично пялился в лобовое стекло. Проводник из него получился никудышный. Последний ориентир мы потеряли часа два назад и теперь безнадежно плутали проселками, надеясь, что встретится кто-нибудь и подскажет дорогу.
– Где же люди? – возмущалась Ирина.
– Вымерли, – успокаивал ее Влад.
Я все ожидал, когда подаст голос моя благоверная. Ее реакцию предугадать нетрудно. Воспитанная во благах цивилизации, она неохотно, можно сказать, со скандалом, согласилась на поездку. Спасибо Ирке, уболтала…
В сущности, ничего страшного не произошло. Лично мне было без разницы, где ночевать. Даже, доберись мы до места засветло, на комфорт рассчитывать не приходилось. Игорь рассказывал, что пустых хат в деревне не счесть и можно занимать любую. Но, представляю, в каком состоянии находятся развалюхи. Весь отпуск угробишь, пока в порядок приведешь. А там – и отдыхать некогда.
Чтобы не испытывать судьбу, мы захватили на всякий случай палатки. И, как по мне, беспокоиться не стоило.
Может, вообще плюнуть на предложение Игоря, выбрать место, покрасившее и пожить дикарями? Влад согласится. Ирке, как я понял, тоже – по фигу. Она баба не привередливая. Вот с Танюхой – другой компот…
Колея, по которой я вел автомобиль, измельчала и сходила на нет: слегка примятая трава, по бокам изрытая оврагами пустошь, сорняки, высотой едва ли не в рост человека, чахлые деревья и кусты. Вывела на пригорок и исчезла. Словно отрезали. Дальше – глубокий овраг с крутыми склонами. На противоположной стороне роща, внизу – заросли сухого камыша и (о радость!) – вода.
– Красота!
Я едва не выпустил руль от неожиданности. Такого от своей Танюши я не ожидал.
– Да, клево! Если здесь еще и рыба водится, можете к Игорю без меня ехать.
Я приткнул автомобиль у куста шиповника, и мы дружно вывалили наружу. После пяти часов езды приятно чувствовать под ногами твердую землю.
Озеро было небольшим, по форме напоминало каплю, узкую часть которой скрывали джунгли прошлогоднего камыша. У берегов вода пряталась под ряской, но возле скалы была чистой и достаточно глубокой, чтобы искупаться. Здесь же росла яблоня-дичка с еще не успевшими завязаться плодами, а по всей окружности озера, словно стражи, высились шатрообразные ивы.
– Ну что, девочки, с вас – ужин, а мы с Димкой, пока не стемнело, рыбку половим.
– Может, сначала палатки поставите?
Кажется, зря я переживал насчет Танюхи. Она пребывала в прекрасном настроении, что не могло не радовать. Терпеть не могу, когда начинает зудеть.
Поставить палатки – минутное дело. Мы выбрали ровный пятачок: с одной стороны – отвесная скала, метра три высотой, с другой заросли шиповника. Уютно, как в крепости, и незаметно ни с того берега озера, ни с этого. Насобирали сушняка, сложили костер. Только разжигать его пока не стали. Девушки решили готовить ужин на керосинке, а у костра потом посидим, когда стемнеет.
Управились с делами часам к восьми. В июне темнеет поздно, как минимум, час рыбалки нам обеспечен.
Влад распаковал удочки, я достал из сумки резинки. Хорошо, что червями дома запаслись, где их здесь искать, ума не приложу.
Погодка выдалась, что надо. И не холодно, и не жарко. Даже комары не доставали, как будто прочувствовались и решили не портить нам праздник жизни.
Жены наши примостились на камне, болтали ногами в теплой водичке и о чем-то разговаривали. Взрывы хохота то и дело сотрясали девственную тишину забытого Богом уголка.
Первому удача улыбнулась Владу. Я еще не успел нацепить червяки, как из камышей, где он спрятался, раздался, преисполненный триумфа голос.
– Попался, зараза! Хорошенький, ничего не скажешь. Думал улизнуть? Не на того нарвался! Димка, смотри, какого я красавца вытащил!
Я зацепил леску за мотовилу, чтобы натянутая резинка не утащила ее в озеро, и поспешил к товарищу.
Карасик небольшой, величиной с ладонь, но он – первый, обещал удачную рыбалку, и Влад готов был его расцеловать.
– Представляешь, – восторгался он, – Поплавок, еле-еле, туда-сюда. Думал, малька об леску бьется, а потом, как повел…
– Класс! Если так и дальше пойдет, завтра уху сварганим.
Поделиться книгой: