Жаба (издательская)

Я открыла дверь и жестом пригласила ее войти.

— Мне трудно что либо сказать, мисс Грейнджер, — ответила я, — я ведь не колдомедик. Жаль, что Поттера не обследовали раньше. Разве он никогда не жаловался на боли?

Девушка вздохнула.

— Понимаете, Гарри… он никогда не жалуется.

Я кивнула.

— Понятно. Думаю, что если его оставят в госпитале, то в ближайшую субботу я смогу устроить вам встречу с другом. Наверняка ему там одиноко.

— Спасибо большое, профессор Амбридж!

— Чаю хотите? — предложила я. — Или, может быть, кофе? Я сама с удовольствием выпью чашечку кофе.

— И я, — кивнула Гермиона.

— Винки! — позвала я.

Чисто умытая эльфийка в новеньком полотенце появилась на каминном коврике. Она радостно залопотала что–то, но заметила гриффиндорку и, ворча, отошла за мое кресло.

— Винки, будь добра, принеси мне кофе, — сказала я, — а для мисс Грейнджер?

— Тоже кофе, — сказала девушка.

— Тоже кофе, — повторила я.

Винки с хлопком исчезла.

— Похоже, вас не любят домовики, мисс Грейнджер, — заметила я.

Щеки девушки порозовели.

— Они… они не понимают. Я хотела им добра. Освободить…

— Освободить домовиков? — переспросила я. — Но зачем? Они же умрут!

— Как умрут?! — переспросила Гермиона.

— Обыкновенно, — ответила я. — Вы, наверное, слышали, что домовики приживаются далеко не во всех домах. Им нужно место силы, дом, в котором жили много поколений волшебников. Они пользуются этой магией, а расплачиваются заботой о доме. Если их отлучить от места силы, то они просто умрут. А у многих еще и сильная привязанность к хозяевам. Поэтому их очень редко освобождают. Для них нет ничего страшнее. И если вы планировали их освободить, ничего удивительного, что они считают вас своим врагом.

Гермиона вздохнула.

— Мне говорили об этом, — ответила она, — но это так непривычно. И потом, я знаю одного эльфа, который все–таки стал свободным.

— И где он теперь? — спросила я.

— В Хогвартсе, — ответила она.

— Вот видите, он нашел для себя место силы. Но такое поведение необычно для домовиков. Может, хозяева очень дурно с ним обращались? Зелья на нем испытывали, например?

Винки шустро сервировала стол.

— Спасибо! — улыбнулась я. — Ты замечательный эльф, Винки!

— Винки счастлива работать у мадам Амбридж! — взвизгнула лопоухая и исчезла.

Гермиона снова вздохнула. Я разлила кофе.

— Вам уже раздали брошюрки по профориентации? — спросила я.

— Да, — ответила Гермиона.

— И куда же вы планируете пойти? Или это секрет?

Девушка долила сливки в чашку и пододвинула к себе сахарницу.

— Я еще не решила, — ответила она, — столько всего интересного. Возможно, мы с ребятами пойдем в аврорат. Гарри хочет.

Я отпила глоток.

— Дружба — это прекрасно, мисс Грейнджер, но это ваша жизнь. На аврора учатся три года, потом стажировка. Потом вы будете обязаны отработать пять лет. Начинать придется с самых нижних должностей. А работа аврора далеко не так романтична. В основном это нудное патрулирование в местах вроде Лютного переулка, постоянное общение с представителями криминального мира, бесконечная писанина. Есть большой шанс, что к тому времени, когда вы сможете реально получить интересную работу, вам уже ничего не захочется. Рутина — страшная вещь. И не забывайте, что происходит с огурцом, если его поместить в рассол. Общение со всякого рода отребьем даром не пройдет.

Гермиона в свою очередь отпила кофе. Между ее бровей залегла морщинка.

— Мой отец тоже говорит, что полицейские часто становятся похожими на преступников, — медленно проговорила она, — но сейчас очень важно сражаться с темными силами.

Я кивнула.

— А о колдомедицине вы не хотите подумать? Очень благородная профессия. Конечно, и здесь не обойтись без рутины, и начинать тоже придется с низов. Но перспектив намного больше. Ваши родители по специальности кто?

— Они врачи, стоматологи. Это такие медики, которые лечат зубы.

— Как интересно! Но это значит, что медицина для вас близка. Или вы не хотите продолжить семейную традицию? Есть еще интересные специальности, но тут вам может понадобиться протекция. А то и замужество.

— Замужество? — переспросила Гермиона. — Но зачем?

— Дело в том, что многие предприятия семейные. Мастера не заинтересованы в том, чтобы знания и навыки уходили на сторону.

— Это средневековье какое–то! — возмутилась Гермиона.

— Что ж, добро пожаловать в реальный мир, мисс Грейнджер. Но все не так уж страшно. Подумайте сами, с кем вы хотели бы разделить свою жизнь? С человеком, который поймет и разделит ваши увлечения и стремления? Или с тем, с кем вы их даже обсудить не сможете? Представьте себе, что вы профессионально занимаетесь, ну, допустим, зельями. А ваш друг или муж интересуется только квиддичем. Разве он поймет важность какого–нибудь сложного эксперимента? Или исследования? Скорее вы дождетесь выговора за отсутствие ужина.

Гермиона задумалась.

— Знаете, — медленно проговорила она, — я как–то об этом не думала.

— Ну, вы же сами сказали, что у ваших родителей одна профессия. Они, наверное, и работают вместе?

— Да, — кивнула девушка, — они часто и дома обсуждают какие–то профессиональные вопросы. Бывает, что папа задерживается, но мама его никогда не пилит, она же все понимает. И на все конференции они ездят вместе. Знаете, а вы совершенно правы. У нас есть соседи, так вот, они постоянно ругаются, потому что жена тратит слишком много денег, а муж все время пропадает в спорт–барах. Ну, это такие места, где можно выпить и посмотреть трансляцию очередного матча. У них нет общих интересов, поэтому им скучно друг с другом. Да, я бы так не хотела.

— Вы еще так юны, — сказала я, — кто знает, сколько времени пройдет до вашей свадьбы. Но вам стоит учитывать, что многие специальности окажутся для вас закрыты, если вы не будете следовать традициям. Волшебников не так уж и мало. Конкуренция высока. Те же артефакторы очень строго следят, чтобы не члены их семей не попадали на рынок. Аптекари тоже закрытая каста. Есть семьи, в которых бизнес передается из поколения в поколение на протяжении столетий. Олливандеры, например. Так что вам или придется принять их условия, или отказаться от некоторых профессий.

— А артефакторы женятся только на других артефакторах? — заинтересовалась девушка.

— Не обязательно, — ответила я. — Изготовление артефакта — очень сложный и часто длительный процесс. Там требуются знания о материалах, навыки работы с драгоценными камнями и металлами. Отличное знание арифмантики, рун, чар. Иногда зелья используются. Конечно, бывают универсалы, но это все–таки большая редкость. Так образом, велик шанс, что наследник Мастера Артефактора будет искать в жены Мастера Рун, например.

Она кивнула.

— Но мне хотелось бы выйти замуж по любви, — проговорила она.

Я улыбнулась.

— Об этом мечтают все девушки, — сказала я, — это совершенно естественно. Главное, не перепутать с любовью обычное физиологическое влечение. В мире волшебников магические браки не расторгаются.

Гермиона мягко улыбнулась.

— Спасибо вам большое, профессор Амбридж. Вы так хорошо все объяснили. Я о многих вещах и понятия не имела.

— Ну что вы, мисс Грейнджер, это моя обязанность. Тем более что мне приятно беседовать с вами. Если у вас возникнут еще вопросы, обращайтесь. А когда мы пойдем навестить мистера Поттера, то я попрошу целителя рассказать вам о госпитале и о работе.

— Большое спасибо! Спасибо, что уделили мне время, профессор!

— Не за что, мисс Грейнджер!

Обломись, рыжий! Хрен тебе, а не эту девочку! Ох, знание какнона и фанона помогает не только в фикрайтерстве, но и в нелегких буднях попаданки! Да и посиделки на форумах пригодились, не зря я люблю читать дополнительные материалы и докапываться до сути! Прямо как Грейнджер!

* * *

На педсовет я отправлялась как на вражескую территорию. Вдела в уши длинные блестящие серьги с бриллиантами, воткнула в волосы пару шпилек, тоже с драгоценными камнями. Кольца на пальцы. Помни, Долли, что смотреть в глаза Дамблдору нельзя. Да и Снейпу тоже. Ну, как говориться, не поминайте лихом… если не вернусь, считайте меня кем хотите, мне уже будет все равно.

В учительской все занимали кресла и диваны, домовики подали чай. Я попросила кофе.

— Итак, — начал Дамблдор, — у нас произошло множество событий. Нужно что–то решать с Прорицаниями, я предлагаю на эту должность кентавра Флоренца.

— Кхе–кхе, — начала я, — насколько я в курсе, кентавры очень не любят контактов с людьми, считают их недалекими существами, не способными понять язык звезд. Даже если представить себе кентавра без обычных предрассудков своего племени, где гарантия, что он будет учить студентов предсказаниям. Разве на вашего знакомого, директор, законы его племени не действуют?

— Да, — неожиданно поддержал меня Флитвик, — Альбус, с чего ты взял, что этот Флоренц будет нарушать законы своего племени? К тому же, понять кентавра может только другой кентавр. Думаю, даже Сибилла не несла того бреда, который теперь выльется на головы учеников. Зачем нам вообще это прорицание? Лучше бы добавили часов действительно нужным предметам. Конечно, есть ученики, которые взяли прорицания на С. О.В. У. и Ж. А.Б. А., но я думаю, что это решаемо. Наверняка можно найти кого–нибудь, кто даст список литературы и проведет несколько практикумов. Долорес, у вас нет знакомых по министерству, которые могут нам помочь? Может, кто–то из тех, кто принимает экзамены?

Я кивнула с глубокомысленным видом.

— Думаю, что это можно устроить. Прекрасная идея, коллега. Я переговорю в министерстве.

Дамблдор демонстративно покачал головой.

— Мы все с нетерпением ждем, профессор Амбридж, как вы будете оценивать наши профессиональные качества, — ядовито заметил Снейп.

— Если вы не окуриваете студентов наркотическими зельями, профессор Снейп, соблюдаете технику безопасности и даете материал в полном объеме, — ответила я, — то вам бояться нечего. Я понимаю, что у некоторых студентов бывает настоящий антиталант к некоторым предметам, что они умудряются взорвать даже пустой котел или пострадать и от подорожника. И я прекрасно знаю, что в определенном возрасте подростков сложно удержать от глупых выходок. Так что некоторое количество травм можно считать неизбежным злом. Но если их слишком много, то это повод для дополнительных проверок. Или вы не согласны?

Снейп обалдело уставился на меня.

— Я согласен, — сказал он, — это разумно.

Я улыбнулась.

— Рада, что мы пришли к взаимопониманию.

— А что с Гарри? — спросила МакГоннагал, — я пыталась связаться с Мунго, но мне ничего не ответили.

— Видимо, еще не разобрались, — ответила я. — Мы с мисс Грейнджер собираемся навестить мальчика в эту субботу.

— С мисс Грейнджер? — МакГоннагал была абсолютно шокирована.

— Они ведь дружат с Поттером, — ответила я, — вот девочка и попросила моего содействия. Я не вижу в этом ничего плохого, и мне не трудно отвести ее в Мунго. Кстати, она собирается захватить для Поттера задания и конспекты.

— На мисс Грейнджер можно положиться, — кивнула Спраут.

— Так ты, Долорес, изменила свое мнение о мисс Грейнджер? — не без яда проговорила МакГоннагал.

— О ней, пожалуй, да, — ответила я, — она способна понять недостаточность своих знаний и готова учиться. Но отношение к адаптации магглорожденных в Хогватсе оставляет желать лучшего. У меня есть несколько идей, но сейчас говорить об этом рано, мне надо все тщательно обдумать. А проверки преподавателей я начну со следующей недели. Без обид, коллеги, ничего личного, главное — безопасность учеников и их образование.

— Да, — кивнул Флитвик, — я все понимаю. Мне самому неудобно перед Гарри. Я тоже мог бы обратить внимание на его самочувствие. И на Сибиллу мои воронята тоже жаловались. Многие долго не могли сосредоточиться после ее «сеансов». Отвратительно! Конечно, при таких курениях видения гарантированы. Так что я готов предоставить всю необходимую информацию и пройти проверку.

— Спасибо за понимание, коллега, — улыбнулась я, — я очень рассчитываю на ваше сотрудничество. В конце концов, мы делаем общее дело.

— Долорес, — вскинулась МакГоннагал, — я иду с тобой к Гарри.

— Конечно, — согласилась я, — это же твой ученик. Думаю, нас троих к нему пустят. Толпой вваливаться не стоит, мало ли в каком состоянии мальчик. А трое — это приемлемо.

Дорогая Минни даже рот приоткрыла от удивления. Наверное, решила, что я буду бороться до последнего. А мне не жалко, пусть лично удостовериться, до чего довела директорская «забота» героя магического мира. И совестью поугрызается. У нее, как у гриффиндорки, совесть должна быть очень зубастой.

— А теперь я, с вашего позволения, откланяюсь, — встала я, — благодарю за кофе. Если появятся вопросы, обращайтесь.

И гордо продефилировала до дверей. Ну и подумаешь, что мантия розовая и не развевается. Не всем же мышь летучую изображать. А уж директорские балохончики — вообще тихий ужас. А теперь у нас по плану Пузанчик. Вот чтобы они все без меня делали, а? Без такой умницы и плевать, что не красавицы. Вот, и я о том же.

Корнелиус ждал меня с тортиком, кофе и коньячком. Засада! Этот точно не поймет, если мои вкусы резко изменятся. Так что я выдавила из себя положенные восторги и набила рот кремом и бисквитом.

А дорогой Пузанчик уже полез в шкафчик за своими причиндалами. Извращенец озабоченный! Коньячку! Срочно коньячку и побольше! Пока не началось.

Вместо уже знакомой мне лопатки появилось что–то вроде длинной тонкой трости с кожаным шлепком на конце. А с этим что делать прикажете? Нет, понятно, что тоже шлепать по пухлой попе, но хотелось бы конкретики! Насколько я помню из когда–то читанных книжек и статей, эти игры были довольно сложными. Нужно было не впасть в раж, знать, когда надо остановиться. Стоп–сигналы всякие были, кодовые слова. Еще транс этот, как его там… Тут можно было и искалечить ненароком. Но деваться некуда.

— Пузанчик опять был плохим мальчиком? — проворковала я. — Ай–я–яй. И что же теперь делать Жабочке? Наказать моего сладкого мальчика?

— Да, Жабочка! Да! Пузанчик был очень плохим мальчиком.

— Ай–я–яй!

Он протянул мне э–э–э-э–э–э… стек это называется, вспомнила. Ну, что ж поделаешь… И я резко взмахнула тонкой тростью, с резким свистом рассекая воздух. У Корнелиуса предвкушающе заблестели глаза.