Помоги проекту - поделись книгой:
— Ника, хватит ныть. Только и слышу, что плохо, тяжело. Зря судьбу гневишь. У тебя не все так плохо, как кажется. Люди из таких проблем выбираются, что тебе не снилось. Не сдаются. А ты ноешь. Да и смысл ныть? Или ты так ко мне внимание привлекаешь?
— Необычно, — согласился Гена. — Но к зиме лучше свет сделать. А то от скуки с ума сойдем. Или только и будем, что плодиться и размножаться. Даже я тебе нравится начну.
— Так я правду говорю. Ты бы напилась. А там тебя потянуло бы на приключения. И в итоге…
— Нет, но желательно, — он бодро поднялся и пошел за топором. Мне же только оставалось пойти за рукавичками, чтоб не обжечь руки об крапиву.
— Русалочка, смотри не утони.
— Поделишься?
— Нет. Закаливания вещь хорошая.
— Ты это брось. На меня ведь подумают. Не поверят, что девица такой галстук повязать решила, потому что не могла помирить своих тараканов в голове, — поспешно сказал он. Тут уже сложно было сказать смеется он или говорит серьезно. Взял мою руку и переплел пальца. — Ника, победа ты моя. Разве с таким именем можно иметь такие мысли? Ты их брось. Лучше пойдем с тобой лесенку доделаем. А потом пойдем на реку купаться. Завтра тогда крышей займемся.
— Все мечтаешь? — Гена пришел с колонки, принеся два ведра холодной воды.
— А ты не уезжай, — наливая воду в умывальник, ответил Гена.
— Твоя контора во сколько открывается? В десять утра. А сейчас шесть. Мы столько дел сделаем за это время. Так что не ленись. Вперед и с песнями.
— Комар. — Гена завалился со мной рядом на кровать, накрывая простыню и меня, и себя.
— А что ты делаешь? Напрашиваешься на жалость, — он сел рядом. Закурил. — А я тебе уже говорил, что жалеть не буду. Жалость она человека слабым делает. Хочешь помочь, так протяни руку, подтолкни, а не вытирай сопли. Иначе я тебя жалеть буду, а ты меня. Так и будем с тобой слезы вытирать друг другу. Достанем бутылочку и будем с тобой о своей судьбине горевать. Хотя это время могли бы на дела потратить. Например, я начну крыльцо разбирать, а ты крапиву дергай. К дому пройти невозможно Все заросло.
— Зря. Потом голова болеть будет, — он провел рукой по простыне. — Прям как в палатке. Романтика.
Пойти на речку было хорошей идеей. Вода за день нагрелась. Приятно было размять мышцы, что уже начинали болеть после тяжелого дня. Я купалась в футболке, потому что не было купальника.
— Это тебя мои слова так напугали?
— Чего за дождь соленый? — сонно спросил он.
— И что? Завтра доделаем. Нам с тобой еще картошку печь.
— Мало ли? Может также дразнить будешь, как я тебя, — он взглянул на меня.
— Но…
— И в чем романтика?
— Думаю, что с домом потом делать. Нельзя, чтоб он опять пустовал. Вот уеду я, а он будет один стоять и пустовать.
— Не знаю. Сейчас я так устала, что мечтаю только о том, чтоб лечь в кровать.
— Простынь одна. А то тебя комары съедят. Да и кровать твоя мягче, — пробормотал он. Спорить? Он уже спит. Потом все выскажу. Глаза закрылись сами собой.
— Ты заболеть не боишься? — больно он активно в холодной воде полоскался.
— Можно и так. И черный сладкий чай.
— Еще работы много.
— Я не ходила в походы.
Гена нырнул. Вроде и не собиралась. Голубое небо, теплый ветер, что гонит рябь. В небе оставляет след самолет. Где-то слышно, как кукует кукушка. Лето. Приятное и теплое. И хандра ушла. Вперед хочется смотреть с надеждой. И тут я поняла, что Гены долго не было. Начала оглядываться. Он был почти на середине реки. Плыл назад, упрямо борясь с течением. Сердце замерло. И как его вытаскивать? Я умела плавать, но плавала плохо. Мне не справится с течением. Я растерялась. Он же медленно, но упрямо продвигался назад к берегу. Миг и он ушел под воду. Я бросилась к нему.
— Может это и хорошо. Боюсь представить, чтобы ты творила во время них, — усмехнулся он. Я резко повернулась в его сторону. Немного не рассчитала, и наши лбы столкнулись.
— С каждым часом я все больше жалею о том дне, когда меня дернуло пойти отдохнуть на остановке.
— Если тебе так везет, то думаешь шишки тебя в другом месте обходить будут?
— Осторожней, — помогая вернуть мне равновесие, сказал Гена.
— Трудотерапия хорошо лечит от хандры. И сразу избавляет от дурных мыслей, — сказал он.
— Поплакать захотелось?
— Я ничего не сделал. Это ты дерешься, — ответил Гена, потирая себе лоб, потом и мне заодно.
— Так на тебя посмотрю и сразу такое желание что-то сделать возникает. Прям не знаю. Ты меня вдохновляешь.
— Давай вечером картошку запечем? — предложила я.
— А ты хочешь все и сразу? Так никогда не бывает, моя хорошая. Да и ценить начинаешь все это, когда или теряешь, или все делаешь с самого начала. Готовое воспринимаешь как данность.
— Хорошо, постараюсь больше тебя не пугать, — ответил он. И чего улыбается? Весело ему.
— Надо будет узнать как свет провести. Может тогда и радио купим или телевизор, — сказала я.
— Поэтому решила последовать за мной? — кажется он удивился.
— Тогда тебе тут только и жить. Я к горячей воде привыкла.
— В чем проблема? Достроим комнату. Проведем воду. Здесь у многих вода в дом заведена. Сделаем все удобства.
— Спорим, что этот момент ты тоже запомнишь? — спросил Гена.
— Ну как же? Палатка, речка, костер, звезды, песни под гитару.
— Я думала мы после того, как в город съездим, тогда начнем домом заниматься.
— Больше меня так не пугай.
— Откуда у тебя столько сил? Я уже с ног валюсь, а ты еще бодро держишься.
— До седых волос.
— А предупредить не мог? — Я смотрела на Гену и сдерживала желание отправить его к водяному.
— Отчасти.
— Да.
— Петь обязательно? — я хмуро посмотрела на него.
— Может хватит?
Крыльцо мы разобрали к восьми часам. Хоть и жалко было с ним расставаться, но пришлось согласиться с Геной: по такому крыльцу ходить опасно. Взамен, он обещал мне сделать новое. А пока организовал из остатков ступеньку и лестницу. Без крыльца дом было видеть непривычно. Оставалось надеяться, что со временем появятся новые деньги, чтоб сделать красивое крылечко, потому что без него дом я не представляла. Пока поливала огород, в кустах клубники заметила красную ягоду. Рядом еще одну. Крупные красные бока, зеленый хвостик. Прошлась еще по кустам. Нашла две маленькие клубнички. Похожие на землянику. Вроде ничего такого не произошло, но в душе расцвела такая радость, какая появилась, когда зацвели первые желтые цветочки мать-и-мачехи. Тогда стало сразу понятно, что наступила весна. Сейчас же пришло настоящее лето. Этим ощущением захотелось поделиться с Геной. Я пошла к нему со своей находкой. Было немного страшно, потому что не хотелось столкнуться с его насмешкой и лишится настроения. Споткнулась, чуть не упала.
— Меня дразнить.
— Ничего я не привлекаю, — сразу испортилось настроение.
— От такого юмора повесится охота.
— Решил что неплохая идея немного подремать, — сразу закрывая глаза, ответил он.
— Я думала ты утонул, — цепляясь за него и тяжело дыша, ответила я.
— Плавал. Я хорошо плаваю.
— А сейчас зачем…
Мы с ним переглянулись. Почему-то улыбнулись. После сытного обеда и тяжелой первой половине дня захотелось спать. На улице жарко, а в доме было прохладно, только комары мешали. Я закрыла глаза на пять минут и начала проваливаться в сон. Вроде только прикосновение, а я аж подскочила.
— А ты испугалась?
— Вот как два человека могут по-разному смотреть на историю. Мне наше знакомство понравилось. Я вижу только плюсы, — возразил он.
Через два часа я уже начала жалеть, что пригласила пожить Гену. Вроде дом был мой, а командовал чужой человек. Я почувствовала себя рабыней на сахарных плантациях. Только соберусь сеть, чтоб передохнуть, как он тут же начинал меня поднимать, то шутками, то приказами, то на совесть давил. И я велась. Нет бы его послать, так вставала и делала. Ведь правильно говорил, что кроме нас некому было привести дом в порядок.
— Можно и картошку, — согласился Гена. — Черный хлеб с солью, еще и зелень.
— Смотри, первые, — я показала ему ягоды.
— Грядки полить надо.
Глава 13
Это точно не жизнь, а рабство. Хорошо, что в этот раз рабство продлилось до обеда. Так как Гене понадобилось в город, то и я смогла улизнуть от работы, чтоб встретиться с Олежой. Я не была против работы, тем более, когда начал появляться результат. Участок оживал. Я подрубила сухостой. Выдернула покосившейся забор. Даже начала состригать траву перед домом. Но это можно было все сделать и не с такой поспешностью. Гена же не давал даже присесть. Сама удивлялась почему я с ним не спорила. Может подсознательно боялась, что он развернется и уйдет, а я вновь останусь одна? Наверное. С ним было не так одиноко. Можно было поговорить. Хоть его шутки и подколки бесили, но он и много сделал для дома и меня.
С такими мыслями я вышла в центре. Олежа уже ждал меня. Яркий и сияющий из-за игры света на футболке с блестками. Да и волосы уложены с помощью лака с блестками. Он напоминал попугая, но все это ему шло и не выглядело безвкусным. Скорее необычным. Он был не для этого города с плохими дорогами и облезлой краской на домах. Но Олежа не обращал на это внимание. Он бросал вызов серым будням, серым улицам, серым вещам. Не боялся насмешки. На это требовалась определенная смелость. Рядом с ним я чувствовала себя чернушкой. Особенно меня смущали мои руки. В мелких ранках с мозолями. В рукавицах было неудобно рубить. Они были слишком большие. Спадали. Поэтому я их сняла, когда занималась сушняком и забором. Это не могло не отразиться на руках. Да и прическа у меня была простая. Волосы резинкой зацепила, чтоб не мешали. Надо было в парикмахерскую сходить, да деньги все время было жалко.
— Еще и больно худой.
— У меня еще и ступни длинные. Как у снежного человека, — добавил Гена.
— Не могу понять, почему ты ведешь себя как шут?
— Чем? Ладно, я понял ты считаешь меня старым.
— Какая разница. Мы с тобой не родственники, — хмыкнул Гена. — Дальше давай.
— Нет. Скажешь, тогда буду знать, — ответила я.
— Асфальт жесткий. Лучше до кровати, — посоветовала я.
— Вот думаю, прям тут замертво падать или до кровати подождать.
— Я про то, что никому ни на чьей шеи сидеть не надо. Когда женщина садится дома, то она сидит с детьми и ведет дом. Это я еще пойму. А так сидеть скучно будет.
— Так мне тоже выгодно с тобой встречаться. У тебя дом есть. Так что из чисто меркантильных соображений.
— Так что там с решением проблемы? — напомнил Гена, закуривая. Я пересказала ему разговор с Олежой. — Хорошо парень устроился. А что? Соглашайся. Хороший выход, чтоб в квартирке пожить и в теплом туалете посидеть.
— Я бы так не сказал. На девку похож. Или скажешь, что я ничего не понимаю?
— Должна же быть хоть какая-то выгода. Или ради серьезных отношений, или по любви. Хотя, лучше по расчету жить. Любовь слепая и горячая. Слишком сильно обжигает. Поэтому я и выбираю кавалеров ради выгоды. А просто так — это ничем хорошим не закончится. Я чтобы ты обо мне ни думал, но я не гулящая девка.
— Сам напросился. — Я загнула палец на руке. — Первое, возраст. Ты мне чуть не в отцы годишься.
— Агрессия. Не смогли найти другого выхода, вот и пустили на скамейку. Это говорит о слабости человека. Не может высказать все обидчику в лицо, потому что боится. Отсюда и поиск или слабого противника, или вещи. Я на психолога учусь дистанционно. Вначале нравилось. Теперь думаю, что по профессии не буду работать.
— Хорошо. Этот пункт снимаю.
— Пошли, — погода хорошая. Идти всего-то семь остановок. Можно и погулять.
— Я и не ожидал, что ты меня поймешь, — сказал Олежа. — По тебе видно, что для тебя внешность не имеет такого значения, как для меня. Поэтому ты мне и понравилась. Не надо с тобой делиться своими вещами. Терпеть не могу когда девушки просят мою косметику. Ты сама недавно рассказывала, что дом у тебя разваливается. Мы могли бы заключить неплохую сделку. Будем жить вместе, при этом ты пополняешь мой кошелек.
— Я подумаю над твоим предложением.
— И ты так об этом спокойно говоришь? — моему удивлению не было предела.
— Беру свои слова назад, — я вздохнула. Неприятное воспоминание. Он обнял меня за плечи, прижимая к себе.
— Чего хватит? На телевизор его света не хватит, но книжку спокойно сможем почитать.
— У каждого должно быть хобби. Мое хобби — это одновременно и образ жизни.
— Давай все заслушаю. Даже обещаю не обижаться.
— Сильно старшие.
Поделиться книгой: