Помоги проекту - поделись книгой:
— Она — замечательная. Я нашел именно такую женщину, какая была мне нужна.
— Это хорошо.
Мы помолчали, хотя у меня вертелся на языке вопрос, который не нужно было задавать.
— Спрашивай, — вздохнул Эрик, читая мои мысли, — ты же хочешь.
Я чуть усмехнулась.
— У нас бы ничего не получилось в любом случае?
— В любом.
— Я почему-то так и подумала.
— И дело даже не в Дэвлине. Тот раз в лесу… Мы оба потеряли всякий контроль над ситуацией, при том, что рядом был живой враг. Я склонен к риску, но к продуманному. А тогда… Мы оба могли выиграть первый приз на конкурсе «Самая идиотская смерть». Такого не должно повториться. Никогда.
Я понимала. Хорошо, что он сказал мне все. Половина проблем в человеческих отношениях от недоговоренностей.
— Я буду беречь твою сестру и заботиться о ней, — внезапно очень проникновенно сказал рыжий, — как минимум, в память о тебе, когда Дэвлин однажды проснется в плохом настроении и слопает твою душу на завтрак.
Я в изумлении распахнула глаза и увидела, что он снова беззвучно смеется.
— Ах ты!
И он снова хохотал в голос. Вот, мертвяки! Никакой деликатности!
— Ты — бесчувственная скотина! А он, кстати, с таким же успехом может слопать твою — на обед.
— Не-а! — с некоторым злорадством ответил рыжий. — Мы-то с ним — друзья детства. И я вижу, как он на тебя иногда смотрит.
— Как?! — чуть не завопила я, вырываясь из его рук, впрочем, безуспешно.
— Оценивающе, — ехидно ответил авантюрист.
Ясно. Снова дурацкие шутки. Я сдалась, и расслабилась, уткнувшись носом в его шею.
— Это все очень сложно.
Эрик негромко вздохнул, будто подыскивая слова.
— Его план дал небольшой сбой. Ему нужен был просто геомант, а теперь ему, кажется, стало приятно твое общество. И он хочет видеть тебя живой. Смешал дела и… не знаю, как это у них называется. «Не дела». Никогда не допускал подобного раньше и теперь смотрит, что из этого всего получится.
— А ты? Разве с тобой не так было?
— Нет, я никогда не занимал никакого места в его… играх. Мне просто нравилось находиться рядом с ним, а ему — рядом со мной. Это — весело.
— Потому что ты — психопат, — усмехнулась я.
— Возможно, — не стал он спорить, — но никогда раньше он не пытался действовать в команде. Никогда. Он не ушел на корабле с нами, когда я его звал. Хотя, я чуть головой о стенку не бился, пытаясь его убедить. Он всегда действовал один. Не знаю, что заставило его измениться. Может, ты.
— Да ладно.
Мы помолчали.
— Эрик, — решилась я задать еще один давно интересовавший меня вопрос, — чисто гипотетически, если в итоге он таки «слопает мою душу на завтрак», ты… эээ…
— Меня это очень огорчит, — вздохнул снова рыжий, поняв, что я имею в виду, — но он в любом случае — мой друг.
Ну что ж. Честно.
— Спасибо.
— За что?
— Что говоришь правду.
— Забей. Он этого все равно не сделает. Наверное.
— Буду надеяться.
Разговор угас сам собой. Успокоившись, мы, наконец, заснули, и ночь прошла тихо. Ни крупных зверей, ни лихих людей.
Утро было чистое и свежее. Мы умылись у протекающего неподалеку ручья, наскоро позавтракали, спрятали срезанные ветки, закопали остатки костра и двинулись дальше.
Мимо пронеслась вторая деревня, очень похожая на первую, но я уже не обращала внимания на настороженные взгляды и мрачные лица. Погода слегка испортилась, небо закрыли низкие серые тучи, накрапывал мелкий осенний дождик. Иногда нам попадались небольшие караваны из двух — трех телег в сопровождении настороженных мужчин с топорами и дубинками. А в обед мы догнали двоих паломников, идущих к каким-то местным камням над источником, посвященным Маахве. Поделились с ними едой, пытаясь особенно не светить скатерть.
А вот вечером кое-что изменилось: и дорога стала похуже, и лес как-то помрачнее. Кое-где по обочинам попадались сваленные деревья. Эрик негромко объяснял мне, как нужно было бы устраивать засады в том или ином конкретном случае. Вообще вся наша дорога больше всего напоминала мою практику в Академии, когда студентов по пять — семь человек вывозили «в поле» — потренироваться. Интересно? Более чем! Тем не менее, к вечеру я устала, с трудом воспринимала то, что мне рассказывают и жутко проголодалась. Хорошо еще капюшон плаща защищал от дождя, так что мелкие капли попадали только на щеки и губы.
Поэтому когда из-за поворота вышло трое жуткого вида мужиков, заросших нечесаными бородами по самые уши, я совсем напряглась.
— Осторожно, — негромко сказал Эрик, — останавливая Шторма, — по бокам еще как минимум трое или четверо, возможно, будут стрелять, так что ставь щит.
Я кивнула, а Шарик тут же запищал и высветил лучами всех семерых. Надо же, а рыжий-то был прав.
— Так-так, — почему-то не испугавшись блуждающего, протянул один из троицы на дороге, выходя вперед, — что это у нас тута. Оба-на! Баба! Небось, еще и благородная!
Остальные двое за его плечами похабно заржали. У меня возникло мучительное ощущение дежа вю — банда Хрипатого. Один в один. Под копирку они все что ли? И откуда набираются именно таких фраз? Почему никто не начинает разговор как-то необычно? Не спрашивает… ну, например, закурить?
Странно, что разбойники не боялись. Может, потому что нас только двое. А может, дело в том, что мужики были слегка навеселе, как раз в состоянии, когда море по колено и тянет на подвиги.
Я считала их поверхностный эмоциональный фон, и меня внезапно обожгло злостью. За весь мой страх, который я испытала тогда на Медной улице. За то, как меня трясло в отцовском кабинете. За то, что они собирались сделать сейчас.
— Сложите на землю оружие, — предложил тем временем безмятежно наглый Эрик, — кошельки, серьги — у кого что есть, и после этого можете идти.
Бандиты снова заржали, а мой спутник практически незаметно положил руку на притороченную к седлу револьверную кобуру. Он мягко откинул крючок застежки, и длинные тонкие пальцы привычным чуть ли не ласкающим движением обхватили рукоять.
— Сколько у тебя курков, принцесска? — спросил тем временем рыжий негромко.
— Хватит, — зло процедила я — настолько яркое было ощущение повторения, вот сейчас из-за сосны выйдет Морель, — на этих — хватит.
— Просто перебьем? Или хочешь посмотреть на их логово? Там может быть какое-то золотишко. Или пленники.
Что нам терять? Я ощутила какую-то злость и бесшабашность.
— А давай-ка взглянем.
— Эй, ты, — рыгнул тухлым пивным перегаром главарь, поигрывая какой-то короткой саблей, — слезай с коня, если не хочешь арбалетный болт в череп.
— А они не маги? — с сомнением спросил высокий и тощий тип, стоящий за его правым плечом.
Кажется, единственный тут соображающий.
— Да до мертвяка! Стреле-то, знаешь, все равно.
— Давай, — скомандовал Эрик, вскидывая обе руки с револьверами.
Я ткнула указательным пальцем в троицу — спать! Они покорно осели, даже не интересно, как-то. В этот момент истошно запищал Шарик, и что-то ударило меня в спину, вышибая от неожиданности из седла. Раздались выстрелы, а потом крики. Больно-то как! Я зажмурилась при падении, а когда открыла глаза, увидела перед носом пару тяжелых ботинок. Эрик присел рядом, перевернул меня на бок и поцокал языком.
— Что? Опять синяк будет, да? Маленькая графиня все никак к такому не привыкнет?
— Кажется, это была стрела, — прохрипела я, принимая более менее вертикальное положение и отряхиваясь от песка.
Он коротко хохотнул.
— Стрела! У них даже наконечники не из стали! Тем более — не зачарованные. Смотри! — перед моим носом помахали стрелой со вставленным на конце сломанным осколком какого-то пористого с прозеленью металла паршивой, надо думать, ковки.
— Боги! Да они что тут, совсем дикари?
— Дикари, не дикари, а что б они конкретно с тобой сделали, не будь ты магом, и не носи нормальную броню, рассказывать надо?
— Не надо, — буркнула я, поднимаясь на ноги.
Пошевелила руками и ногами — порядок. Само падение было неприятнее, чем попадание стрелы. А ведь Эрик сказал: ставь щит. Ладно, учтем. Негативный опыт — тоже опыт, причем, учит он гораздо быстрее.
— Сейчас. Можешь переложить ее куда-нибудь? Не на землю?
— Участвовали в штурме внутренних покоев, потеряли четверых, — он машинально потер шрам на щеке, которого не было при нашей прошлой встрече.
— Да собственно, не мое это, конечно, дело. А только если вы тут по контракту какому-нибудь, то я лучше людей своих подальше отведу. Молодых много в этот кон, необожженных. А если вас нанял кто-то, думается мне, дело очень серьезное.
— Что вы имеете в виду? — я все еще продолжала улыбаться, но уже как-то вяло.
— Кристина! Прости. Сил моих больше нет. Нежити много, всех контролировать сложновато… Да куда ты опять!? Положи дверь! Положи, я сказал, чудище! Все! Всем стоп!
— Ну вот! — радостно улыбнулся Эрик. — Пошли, показывай, где ваши хоромы. Принцесска, забери остальные стяжки и догоняй.
Он кивнул.
Тот самый мужик, которого я отослала из под атак Громового мага с его людьми при штурме Аскары, оставив только двух… Правый и Левый. Эх…
— И вам, мэтр, и вам.
— Безбожно врут, — улыбнулся рыжий, — я уверен.
— Возможно, — не стала я спорить, вспоминая новое ощущение изменения реальности, — ты поэтому меня сюда потащил? Думаешь, я так научусь пользоваться даром?
— Секунду, — попросил он, — дела сначала. Что тут произошло?
— Ага, — буркнула я, — неаппетитное больно зрелище вышло.
Эрик легко поднял женщину с земли и положил на несколько лежащих рядом мешков. Не кровать, но лучше, чем ничего. Я встала, отряхнула колени и подошла к очередному бородатому мужику, лежащему рядом с упавшими факелами.
Да какого же хрена! С какого мертвяка этих душегубов тут — по десятку на поворот?! «Может — хватит? — тихо прошелестел в голове Шепот, — скажи — с меня хватит!»
— Так, — проговорил Эрик, взъерошив лохматую макушку и оглядывая пленников, как куски мяса на рыночном прилавке, — буди этих красавцев.
— Н-да? — неопределенно хмыкнул рыжий, поджаривая новую порцию сухариков на прутиках, которые вчера мне так дико понравились.
— Мэтресса, — поправила я его брезгливо, — нахрен мне не сдалось твое золото. Считай это воздаянием за все, что ты натворил.
Во дворе мы вызвали Эрика и снова принудили его работать извозчиком. Он добродушно ворчал по этому поводу до тех пор, пока я не принялась вытаскивать из сумки подарки, и… я потеряла всех друзей на весь остаток вечера. Мои компаньоны вообще натуры весьма увлекающиеся.
— До общения с тобой я так не «светился» ни разу.
Конечно! Он же тут, не потому что его интересует мое самочувствие — ему интересен итог эксперимента. Ха.
Из зеркала на нас смотрели две немного вытянутые физиономии, до которых доходил один очень странный факт. На нас были одинаковые белые рубахи и одинаковые же штаны — кто их собственно выбирал-то? На шеях висели связки каких-то побрякушек. Мы оба были высокие, загорелые, рыжеволосые и с зелеными глазами. Только у Эрика они были какие-то совсем кошачьи, а у меня раскосые и вытянутые к вискам — что, впрочем, тоже добавляло мне некой кошкоглазости. Когда до нас дошла вся «похожесть», мы одинаково криво усмехнулись правым уголком рта. Потрясающе.
Я представила ему перво-наперво Эрика, а уже авантюрист быстро объяснил ситуацию. Над пострадавшей женщиной тут же захлопотали, один из стражников оказался не слишком сильным, но целителем. Он же и принялся приставать ко мне с идиотскими вопросами: что я делала? Лечила? Магией? Молитвой?! Так госпожа не только маг, но и мистик? А самой мне помощь не нужна? Потом он разглядел при свете пламени черты лица и острые уши, и окончательно всполошился. Не напали ли и на нас? А госпожа действительно — эльф? А из какого госпожа Леса? И что делает на глухой дороге? Не нужна ли помощь?
— Не придирайся к мелочам. Артефакт какой-нибудь? — пожала я плечами.
Атаман потряс головой, очухиваясь, грязно выругался и тут же принялся дергаться, пытаясь освободить руки.
— То есть это они, такие нехорошие, заставили тебя накидать из них горку?
— А ты к ним относишься, как к домашним питомцам. Живым домашним питомцам. Такие случаи бывали, хотя и чрезвычайно редко.
Я чуть замахнулась огненным шаром, глядя, как плещется ужас пополам с отражениями языков пламени в зрачках. Он закричал! А я… я не смогла. Вот не смогла и все. Пар-р-ршиво. Я замахнулась еще раз, мужик сорвался на визг. Я погасила огненный шар и сокрушенно помотала головой, признавая собственную слабость.
— Нет уж. Раз пошли за сокровищами — с несколькими серебрушками и воспоминаниями, как по дереву стекают чьи-то мозги, я возвращаться не хочу.
— Пошла ты!
Я посмотрела на худого светловолосого человека и удивилась, разглядев его глаза. Голубые-голубые, как полуденное небо. Ах да, он же помогал тому назойливому целителю. Мистрэ? Мистик?
— Это из-за Завесы?
Поделиться книгой: