Костер на снегу (черновик)

Хотя занимала ли я когда-нибудь в его сердце место?

Вряд ли.

Раз в квартал трейнер отправлял краткие сообщения о моих успехах и неудачах, я приписывала от себя пару строк, но на обратную связь даже не рассчитывала. Обеспечивать себя я тоже начала почти сразу, следуя подсказкам версус-одарённого, хотя раньше мне доводилось лишь доставлять корреспонденцию на портальную станцию или нескольким таким же как мой трейнер отшельникам, засевшим в своих берлогах, словно медведи.

По началу мне не верилось, что они действительно существуют не только в воображении подвергшегося остракизму трейнера Версус Академии, (всё же торчать в изгнании на протяжении десятилетия с парой из мэйт, которые периодически менялись та еще радость) но затем, когда я лично познакомилась с каждым из них поближе, поняла, причина находиться здесь есть у всех. И хотя лучшими друзьями мы не стали, на пару чашек горячего отвара я заработала. Кхаан сам предложил мне добычу лишайника, тем более что именно этот вид ягеля водился только на Осте, а спрос на него превышал все мыслимые предложения.

Еще ни разу я не встречала арайев, хотя довольно часто наблюдала за ними сильно издалека. Хищники постоянно мигрировали в поисках пищи и сейчас должны были пережидать суровую зиму в другой части планеты, но скорее всего раненная самка не смогла поддерживать темп стаи и выбрала себе местечко потеплее чтобы ощениться… А тут я.

Встречай и кланяйся.

Против здоровой суки у меня не было бы и тысячной доли шанса, да и раненная, она прокусила толстую замшу варра как рисовую бумагу, но сегодня мне везло. В первый раз, когда короткий, остро заточенный нож пробил уязвимый живот, во второй, когда трое из семи щенов пережили встречу со сталью, в третий, когда Сэлл взял двух кобелей к себе.

— Самка сдохнет без матери, Эва, — с сожалением качал головой старик. Он разводил здесь, на Осте ксоло-псов[10], дальних потомков арай и свежая кровь его стае определенно не помешала бы. — Что ты хочешь за них?

Ксоло были новой, модной игрушкой высших. Странная причуда природы и игра в селекцию привела к интересному результату — сознание псов полностью сливалось с версус-одаренными. Умнейшие звери становились охранниками и друзьями, высшие же получали возможность видеть происходящее глазами ксоло. Хозяина выбирали сами животные, привязать пса против его воли было невозможно, и, хотя прецеденты были, закончились эти попытки весьма плачевно.

Слияние ксоло и версус-одаренного было даром небес — совершенное оружие и яростная мощь заключенная в теле человека и зверя. Такие пары чаще всего были приближены к Императору, потому как и у Вседержителя, и у его наследника были ксоло, и все желали попасть в этот маленький закрытый (только для членов, кстати, во всех смыслах этого слова, женское сознание в симбиоз с ксоло не вступало) кинологический клуб.

— Молоко для неё. — Кивнула я на скулящую самку. — А если повезет, то потом и корм.

— Не повезет. — Но молока дал.

Кхаан не сказал мне ни слова, многозначительно хмыкнув, но за проведенное с ним время я уже научилась различать даже самые бледные оттенки его намерений, и это «хм» было одобрительным.

Как бы сильно я не желала выходить щенка, носиться с ней как курица с яйцом не стала, загрузив перегонный куб концентратом ягеля, сосредоточилась на процессе. Огнеопасное содержимое грозило взорваться каждый раз, как я забывала сменить фильтры, поэтому ближайшие пару часов всё моё внимание было сосредоточенно на капающем в узкую колбу бледно-розовом растворе.

Скулящая Лея, (я решила назвать её в честь сорта лишайника, благодаря которому состоялась наша встреча), наконец-то затихла, смердящая эссенция перестала течь раздражая помимо зловония бесконечным кап-кап-кап, и мне удалось вздремнуть пару часов перед новым, трудным днем. Поднявшись за несколько минут до привычного писка будильника, я погладила щенка по торчащему щеткой жёсткому хохолку и покормила подогретым молоком.

Чёрный сухой нос ткнулся мне в ладонь, напрашиваясь на новую ласку, подслеповатые глаза непривычного для арайи цвета расплавленного золота, на удивление цепко для такого возраста, наблюдали за каждым моим движением, откликаясь.

— Я постараюсь зайти в обед, — прошептала я поскуливающей Лее и вышла из комнаты, захватив готовый концентрат. Выпаривать кристаллы будут уже лекари, а мне предстоит новая ступень сай.

Весь прошлый год я училась только защищаться, а моя спесивая самонадеянность, в которую Кхаан макал меня каждый раз по самую макушку, слишком дорого мне обошлась. Бесчисленные синяки и ссадины, разбитое лицо и сломанная ключица, сотни часов, проведенных в серных купальнях ничто по сравнению с осознанием собственной беспомощности против версус-одаренных.

С одной рукой, культей или протезом, без разницы, трейнер делал меня по всем пунктам. Одинаково безжалостно ко мне или к себе сражался Кхаан, дабы я могла постичь непростую науку ближнего боя.

Безусловно, Нормус не был обычным версус, к нему в принципе не подходило это определение. Этот высший, когда-то приближенный Императора, был одним из избранного меньшинства и мог поспорить силой дара даже с правителем, два десятилетия он преподавал в Академии, его всячески возвышали, восхваляя как оплот и надежду для юного поколения, а потом что-то случилось…

И сейчас, спустя год, я сильно сомневалась, что он виновен в тех преступлениях, громкие подробности которых обсуждали даже в самом дальнем углу Империи. Не похож он был на маньяка, разом угробившего сотню юнлингов в угоду чему-либо. Хоть отчизны. Хоть познания. Хоть Императора. Хоть собственного эго. Здесь было что-то другое, да вот только надо быть камикадзе, чтобы спрашивать у Кхаана, что именно.

Без зазрения совести он проникал в мою голову, копошась там как старуха-старьевщица, сколько бы я ни билась, мою защиту он ломал на раз.

— Ты слишком стараешься, Эва.

— Да, трейнер, — пыхтела я, силясь выбросить его из своей головы.

— Ты думаешь мне нравятся твои мысли? Считаешь я получаю массу удовольствия читая зависть и беспомощность, пробуя на вкус эгоизм и жестокосердие?

— Нет, трейнер.

В тысячный раз я карабкалась по стене, осторожничая перед переходом к потолку, самое опасное место, пальцам не за что зацепиться, всего пара зазоров…

— Хаааш, — удар о спину вышиб воздух из легких. Я уже умела группироваться, но упасть плашмя с пятиметровой высоты скалодрома это не то же самое, что быть отброшенной ударом.

— Не сквернословь.

— Простите, трейнер, — выдохнула я, мысленно представляя соответствующий жест. Еще. И еще.

Ничего.

Обычно остро реагирующий на непослушание трейнер уже впаял бы мне полсотни приседаний с мешком песка на спине, или десяток кругов по залу, а тут. Хаш. Я произнесла витиеватую, наполненную нецензурной бранью фразу и затаилась.

Хаш.

Кхаан резко развернулся, впиваясь в меня довольным взглядом:

— Смогла, — резюмировал он. Первый выигранный бой, еще не победа.

Что ж, настала пора учиться нападать.

Маленькая арайя была прожорливей взрослых самцов, с молоком, что дал мне Сэлл она покончила за пару дней и без особых проблем перешла на мясо, стремительно набирая мышечную массу. Суровый, неприветливый климат Оста ускорил рост и взросление коренного обитателя в тепличных условиях и уже через пару недель Лею трудно было назвать щеном, в холке она доставала мне до бедра и грозила вымахать еще.

Ежедневная охота вынужденно стала моей каждодневной обязанностью, хотя впервые с моего появления на планете с вечной мерзлотой, долг превратился в удовольствие. Лея, действительно была высшим хищником этой планеты и её инстинкт охотника хоть и не был впитан с молоком матери, всё же был невероятно силён.

Кхаан сквозь пальцы смотрел на мои частые отлучки, но, если бы мне было дано выбирать предпочтение я отдала бы тренировкам. Без нового сьюта, прибытие которого я ожидала со дня на день, они были бессмысленными, а на старом не осталось ни одного целого сантиметра. С тем же успехом я могла надеть обычную сорочку или сверкать голым торсом, порезов меньше бы не стало.

Вечно незаживающие раны на пальцах зарубцевались в плотные шрамы, а постоянные дозы яда, которым во время своих зубастых игр меня от души снабжала арайя сделали моё тело невосприимчивым к токсину, хотя первое время меня так накрывало, что я теряла сознание, а сердце моё почти переставало биться. Лея была дикой, жадной до крови и неутомимой хищницей, но вопреки моим опасениям, она беспрекословно слушалась моих приказов, хотя, бывало, являла свой мерзкий норов во всей красе.

Как именно версус-одаренным удавалось привязать к себе ксоло я не знала, да и какой смысл? Я нечто другое, и Лея не ксоло, а их дикая прародительница. Симбиоз человека и пса зиждился на подавлении и подчинении, для меня же Лея стала чем-то большим нежели питомец!

Защитница.

Партнер.

Друг.

Глава 4

Даже птицы в клетке, поумнев, пытаются открыть её своим клювом. И они не сдаются, ведь они хотят летать.

Два года спустя.

Два десятка псовых глоток разрывались от напряженного лая, скуля и подвывая, прутья стальной клети гремели и скрежетали, добавляя к какофонии звуков еще один, громкий и неприятный.

— Уводи ты её, Эва, — тянул на себя Сэлл одного из ксоло-псов. Его темно-лиловый хохолок воинственно топорщился, а массивный строгий ошейник, за который его придерживал мужчина, до крови впился в гибкую шею на всю длину острых шипов. Пес вырывался, беснуясь от бессилия и одновременно заискивающе скулил перед течной сукой, теряя привычную сдержанность, обычно свойственную этим гордым зверям. — Тут и до собачьей свадьбы не долго.

Пару дней назад Кхаан отправил меня с поручением к Сэллу, казалось бы, плёвым, но налетевшая буря, скорректировала мои планы, и вместо пары дней пришлось задержаться почти на неделю. Кто же знал, что такое близкое соседство, запустит естественные процессы и Лея станет желанной добычей целого питомника. Не хотелось выходить в темноту, хоть и на буре, но от ночёвки здесь не будет никакого толку — в таком шуме не уснуть, да и ксоло станут еще агрессивнее, уже яростно рвут друг друга, решая чья она невеста.

— Пойду, — решилась я. За столько лет дорогу найду даже с завязанными глазами, — и пурга уже улеглась. Прости, что так вышло…

— Полно тебе, Эва… — махнул рукой собачник. — Береги себя.

Я споро покидала вещи в бур и выехала в ночь. Усыпанный драгоценными осколками чернильный бархат неба казался глубже и темнее, пляшущее по кипенно-белым сугробам разноцветными огнями, сияние освещало дорогу лучше скромницы луны, синий цикл которой, почти полностью лишал ночное светило возможности ярко красоваться на небосводе. С поводка (хоть Лея его и не жаловала) я её не спустила, не хватало еще поймать на аппетитную наживку дюжину самцов арайи, самки у них редки, а сейчас начало весны — как раз период гона.

Я проехала три четверти пути, подгоняемая тревожным предчувствием неминуемой беды, когда поймала чёткий образ мыслей Леи — почти чёрная кровь, которой здесь было не от куда взяться, расплёсканная крупными каплями, на девственно белом полотне скатерти вечной зимы…

У Кхаана не было ксоло-пса, поэтому рассказать в деталях о сути связи он не смог, но из имеющейся в свободном доступе информации, а также порядком попытав Сэлла я поняла, что симбиоз зверя и человека — это мощнейшая, и что не маловажно обоюдная и добровольная, телепатическая связь.

И если человек был способен делиться информацией вербально, псы с хозяином общались мыслеобразами, посылая яркие картинки видения того, что недоступно человеческому глазу. Порой мне удавалось уловить ту или иную эмоцию Леи, их она порой проецировала более чётко, нежели визуальный ряд, так что сейчас помимо размытой, вырванной из общего контекста картинки, я ощутила странную смесь: любопытство, азарт и предвкушение, с малой толикой страха.

Вскоре я и сама смогла рассмотреть тонкую тропку кровавых следов, а через минуту наткнулась на мужчину. Он лежал лицом вверх, раскинув руки и не шевелился.

Сначала я решила, что он мертв, но сиплое дыхание, выбивалось белесой струйкой пара, а бледные губы шевелились. Казалось, он лежит не посреди заснеженной пустоши, кишащей смертоносными, вечно голодными тварями, а завалился отдохнуть посреди верескового поля, наслаждаясь ласковыми лучами летнего солнца и дивным травяным ароматом. В руке он сжимал окровавленный нож, и я обошла его по кругу, встав так, чтобы он меня видел. Расслабленная поза и сквозящее между строк отчаяние, по капле вытекающее из его тела, меня не обманули…из нашей троицы самым опасным был незнакомец.

— Убери нож, — я привлекла его внимание, выступая перед ним так, чтобы он смог рассмотреть мой силуэт. Арайю, руководствуясь разумом, я оставила привязанной к буру, и та затаилась, ничем не выдавая своего присутствия, — и тогда я тебе помогу.

Мужчина было поднялся на локтях, путаясь в разодранном лоскутами комбинезоне, но обессилев, вновь откинулся на спину, надломлено захохотав сухим, пыльным смехом. Отбросив нож, он протянул мне руку и прохрипел:

— Помогай, — незнакомый акцент резанул уши, и лишь спустя несколько мгновений до меня дошло, засранец пытался проникнуть в мою голову.

Версус.

Здесь.

Чтож, его ждет неприятный сюрприз. Или приятный. Это смотря с кому и с какой стороны смотреть.

Проверять жизненные показатели на таком морозе я не стала, достаточно и того, что пока раненый в сознании, значит по крайней мере сможет рассказать кто он такой и как здесь оказался. Я предпочла притвориться, что подчинилась его воздействию, да какой смысл в противостоянии? Только дурак скидывает крупные козыри в самом начале игры.

Когда-то я прочла странную фразу, о том, что мертвое тело тяжелее, чем живое, связанно это было с тем, что мертвец не контролирует свой центр тяжести…Раненый тоже не контролировал. Я практически волоком дотащила его до бура, шикая на Лею и закрепив потуже ремни, бедняга норовил сползти на пол, потащилась к убежищу Кхаана.

— Кто тебя ранил? — спросила я, тормоша мужчину. Если он всё-таки потеряет сознание, дотащить его из гаража будет стократ сложнее, чем сейчас.

— Стая арайя, — со свистом выдохнул он.

— Хаш, — разозлилась я. — Почему сразу не сказал? — Я нашла в сумке под сиденьем антидот и с размаху всадила его в бедро мужчине, силясь пробить плотную замшу комбинезона. Через пару мгновений тот зашипел — противоядие начало работать.

— А ты не дели-кат-ни-ча-ешшшшшь, — клацая зубами, укорил меня мужчина.

— Ах простите меня великодушно, мирн. Я помяла вашу прическу? Заверяю вас, по прибытии на нашу виллу мы вызовем лучшего цирюльника столицы, дабы сей недостойный, вновь уложил ваши локоны. — И без перехода продолжила. — Скажи спасибо, что потратила последнюю порцию антидота…ах, да…сейчас будет оооочччень больно, — кровожадно пообещала я и сосредоточилась на дороге.

Некоторое время раненный корчился и мычал, скрипя зубами, его мощное тело пробивало одна конвульсия за другой, а затем он стих, кажется, потеряв сознание. Я повернула рычажок мощности на максимум, мысленно умоляя мотор бура не загнуться от перенапряжения раньше времени и сверилась с бортовым компасом, ехать оставалось от силы десять минут.

Ближайшей комнатой к южному входу была моя. Не церемонясь, я похлопала мужчину по щекам, приводя в сознание и подперев его собой, как костылем, потащила.

— Что ж ты тяжёлый то такой? — зло бормотала я себе под нос.

Обессилив, я уронила его на кровать, слабея в коленях. Но переводить дыхание было некогда, на морозе кровь текла куда как медленнее, чем сейчас, в тепле, а значит действовать надо быстро. Тонкая замша насквозь пропиталась кровью выскальзывая из загрубевших пальцев, сломанная застежка не давалась в руки…я пыталась не тормошить рану, но получалось так себе, поэтому нашарив в тумбочке нож полоснула по влажной коже, еще раз, еще…

Мастерским контрблоком из моих рук выбили нож…всё бы ничего, но это в общем то простое движение забрало у раненного последние силы, и тот, зашедшись в свистящем кашле, прикрыл чёрные омуты глаз, ранее пристально наблюдающие за мной. Бледные губы яростно зашептали, кажется, что-то не совсем цензурное, а я, мысленно послав идиота куда подальше попыталась достучаться до него. Вслух:

— Если бы хотела тебя убить, просто проехала бы мимо… — ну логично ведь.

Я подняла нож и дождавшись благосклонного кивка (видимо кровопотеря плохо сказывается на силе разума) снова принялась кромсать плохо поддающуюся лезвию кожу. Мой кризон был не из дешевых, великолепной выделки, легкий, мягкий, и самое главное тёплый, он с трудом поддавался лезвию ножа или острым клыкам Лейи, а тот, что я пыталась распороть сейчас совмещал в себе свойства комбинезона и тренировочного сьюта: каждый мой свежий разрез стремился затянуться. Только благодаря этому мужчина не погиб, но именно благодаря этому может погибнуть сейчас…я никак не могла добраться до раны.

Всё было хуже, чем я подумала в самом начале. Несколько крупных укусов на груди выглядели не так страшно, как кровоточили, с ними вполне справится антидот и нитка с иголкой, а вот рванная рана на боку, возле печени могла быть фатальной. У взрослого арайи передние клыки обычно в длину сантиметров сорок, тонкие и острые, словно шило.

А в ядовитой слюне помимо смертельного токсина содержится антикоагулянт, благодаря чему кровь жертвы не сворачивается и продолжает течь до бесконечности. У ксило-псов от древних прародителей осталось немного, так, по мелочи: рана будет болезненной, дольше заживать и коллоидный шрам[11] на память.

Новая порция антидота помогла остановить кровь. Рану в боку я зашила и залила заживляющим гелем, надеясь на усиленную регенерацию версус и поднатужившись в последний раз, оттащила его в серные ванны. За несколько лет я так пропиталась этим гнилостным ароматом, что перестала обращать на него внимание, а вот булькающий в жиже незнакомец, даже в бессознательном состоянии презрительно сморщил свой аристократический нос.

Я рухнула тут же, в соседнюю лужу и потерялась для этой реальности, провалившись в глубокий сон без сновидений.

Не знаю, как долго я отсутствовала, восстанавливая силы, но проснулась я сразу, будто кто-то вытащил меня из воды за хвост и встряхнул, приводя в сосредоточенно-напряженное состояние. Лея, припадая на передние лапы, жутко скалилась и рычала, прорезая гулкую тишину грота визгливым, несвойственным для неё лаем. Мельтешащий хвост и снующая туда-сюда хм…задница арайи мешали рассмотреть происходящее, и я дернула её за заднюю лапу. Я подтянулась на руках, неспеша дошла до лавки, стоящей близ моего грязевого провала и замотавшись в тонкую батистовую ткань, не проронив не слова, уселась, вытянув ноги.

Опомнившись, Лея плюхнулась на пол, обрызгав меня остывшей грязью и замерла, порыкивая сквозь зубы и не сводя глаз с раздражителя. Наконец-то я смогла сосредоточиться на том, кто вызвал такую бурную реакцию у обычно бесстрастной псины.

А посмотреть было на что: давешний раненый придерживал себя за бок, словно боялся, что содержимое его брюха вывалится на пол, отступил к стене и шальным взглядом обшаривал пещеру в поисках оружия. Высокий, больше двух метров мужчина, почти касался головой низких сводов, тело, заляпанное бурой грязью, стало подсыхать, чётко прорисовывая идеальные пропорции ладной мускулистой фигуры: потрясающе широкие плечи и мощные руки, сильная грудная клетка и плоский, рельефный живот, узкие бедра и крепкие мышцы ног.

Не отрываясь, он пялился то на арайю, то на меня, не понимая кто опаснее. Я чувствовала настойчивые попытки пробиться сквозь воздвигнутую мной ментальную стену, но поддаваться не собиралась, даже ради того, чтобы он успокоился. Мужчина сделал шаг в мою сторону, стремительно и бесшумно…

Лея вздыбила шерсть на загривке, и клацая когтями по горячему камню, осторожно поводя чёрным носом, стала подступать к мужчине. Не найдя чем себя защитить, раненный остановился и принял защитную позу, скорчив довольно агрессивную мину. Арайей двигало исключительно умеренное любопытство, но она не раз присутствовала при моих тренировках и отлично знала, что может последовать дальше.

Вновь плюхнув попу на камень, она вяло оглянулась на меня, интересуясь как быть дальше, я пожала плечами и перевела взгляд, внутренне улыбнувшись увиденному. Возможно, это была привычная утренняя бодрость, или беснующийся в крови адреналин, а может быть это реакция молодого организма на голую меня, но еще одна часть мужчины была откровенно выдающейся:

— Ты хочешь защитить себя этим? — хохотнула я. — Лея, принеси ему полотенце.

Глава 5

Все достигается упражнением. Великая формула.

Едва мужчина обернулся в полотенце, прикрывая фамильные сокровища, в купальни ввалились еще двое.

Слава Небу одетые.

Они бросились его то ли обнимать, то ли бить, формируя безобразную кучу-малу с воплями и свистом. Единственное, что я смогла разобрать из этого словесного потока, щедро приправленного бранью имя раненного — Тео.

Я продвигалась бочком в сторону выхода, изо всех сил стараясь не привлекать внимания сбрендившей от счастья троицы, и, если бы не любопытная, как все женщины Лея, сунувшая нос в гущу событий, мне бы это удалось. Арайя буквально распихала братающихся мужчин мордой и приветливо помахивая хвостом величаво опустилась в центре, преданно заглядывая тем в глаза. Как по команде мужчины замерли и привычно слаженными движениями потянулись к оружию.

— На вашем месте, я бы не рисковала, — оборвала я попытки двух защитничков. — Сейчас ей просто интересно, но вам точно не понравится, если она обидится.

Словно сиамские близнецы, чувствующие друг друга еще с материнской утробы, мужчины синхронно повернули головы в мою сторону. Они и правда были похожи, и высоким ростом, и мощным телосложением, но в отличие от Тео оба были платиновыми блондинами. Их длинные волосы были заплетены в тугие косицы, от чего кошачий разрез глаз смотрелся комично и мне ужасно хотелось посоветовать им слегка ослабить прически.

Две пары бледно-голубых глаз внимательно, не упуская ни одной, даже самой малозначительной детали, осмотрели меня от всклокоченной макушки до грязных пальцев на ногах, составляя первое впечатление. Как и их друг, первым делом они попытались вломиться в мое сознание (ну что за подлая привычка читать тех, кто не может ничего противопоставить их силе) но и их ждал сюрприз.

То, что я им не понравилась — неоспоримый факт, эти породистые засранцы с надменными лицами взирали на меня сквозь пренебрежительные ухмылки, но в лепшие друзья я им не набивалась, а на остальное наплевать. Непроизвольно я расправила плечи, вытягиваясь звенящей струной, и, подняв подбородок повыше, я шикнула на Лею и продолжила путь на выход из купален.