Подвиг (издательская)

— Приятно для разнообразия поработать собственными руками. С этими манипуляторами я уже скоро забуду, как чашку Петри в пальцах держа… Проклятье!

— В невесомости манипулятором с присосками работать проще, — дипломатично высказался Чень Ливей, молниеносно выхватывая крутящуюся лабораторную принадлежность из воздуха и возвращая коллеге. — Всё-таки наш биологический вид не приспособлен к эффективной физической активности в нулевой гравитации.

— И что, всё на роботов переложить? — кивком поблагодарив китайца, продолжил некие манипуляции с оборудованием биолаборатории Алуру Индрарам.

— Не всё. Только то, что роботы делают лучше и быстрее.

— Настоящий учёный должен сам подержаться за всё, что он делает. Прочувствовать, — стоял на своем индус.

— Во время обучения? Возможно. Во время выполнения рутинных операций? Плохая идея. Учёный думать должен.

Громов, окопавшийся на месте дежурного оператора на первой обитаемой палубе «марсианской Альфы», покачал головой и не стал прерывать трансляцию. Только перекинул канал на дополнительный монитор. «Эм-альфа-два» целиком и полностью повторяла удачную конструкцию «Беты-два», за исключением добавленного в центр масс (по оси вращения) отсека высшей радиационной защиты. Того самого, где уже трое суток большую часть дня проводил состав экспедиции. Разумеется, когда на станцию падала тень Марса, космонавты немедленно разбегались по ставшим временно доступными помещениям, стараясь успеть за отведённое время сделать как можно больше. Ну и отдохнуть от остальных, что уж там скрывать. Только вот не у всех получалось.

— Чтобы научиться думать, надо понимать, что ты творишь, — не отвлекаясь от работы, гнул свою линию Алуру. — Вот я нанёс на субстрат одноклеточные водоросли — глазами не разглядеть, как будто нет ничего. Оставил под лампой, а завтра — ого, большое зелёное пятно! А если кто-то… Что-то всё делает по твоим приказам, это уже не работа, это игра какая-то получается. Нет чувства сопричастности.

— Расскажи это главам корпораций, друг, — хмыкнул в ответ Чень.

— Как там Сэмюэль говорит? «Даже пробовать не буду эту хрень!» Корпам нас не понять, а нам — их. Корпоранты — они словно и не люди вовсе. Уверен, в твоей стране, как и в моей, так большинство думает.

— Без корпораций современный мир невозможен, — нейтрально и как-то отстранённо отозвался китаец. — Как ни крути, мы нужны друг другу. Или мировая экономика рухнет.

— Потому что мы им дали такую экономику создать! А теперь весь мир у них в заложниках.

— Я бы назвал это симбиозом, — позволил себе улыбнуться главный врач экспедиции, наконец повернувшись к собеседнику. — Так и с роботами. Каждый должен делать то, что у него лучше получается — тогда выиграют все. Экосистема.

— Я не согласен быть частью экосистемы, если мы посылаем в Пространство машины, а сами сидим перед экранами на своём шарике. Не для того я становился космонавтом.

— Ну, мы-то и не сидим, верно?

— Скажи мне это, когда вне Земли будет зачат и родится первый ребёнок.

Разговор прервался, и Валентин, секунду поколебавшись, остановил трансляцию. Покосился на металлическую фигуру, застывшую в захватах у стены. Угловатая голова с огромным квадратным «глазом» — визором для скрытой внутри оптической системы, почти человеческие пропорции туловища и конечностей, кисти рук с длинными тонкими пальцами — и логотип «Роскосмоса» поперёк груди. Российский андроид проекта «Фёдор», незаменимый помощник-универсал там, куда нельзя или слишком опасно посылать живого человека, и слишком неудобно — тележку с манипулятором.

«Хозяин» помещения временно уступил рабочее место живому коллеге — но следующие месяцы опять будет нести службу в одиночку. Операторы с Земли будут «оживлять» механизм по расписанию и отправлять в плановый обход пустых палуб. В компании с более специализированными машинами, которые регулярно осматривают «Альфу» снаружи. Добавить ещё мозгов, немного больше самостоятельности — и человек действительно больше не будет нужен в космосе. Не нужен ни для чего, кроме одного.

4

— Отметка ноль, угол десять… Есть касание. Угол три. Двигатели стоп. Угол три… Угол два… Угол ноль. Нет отклонения. Нет сдвига опор. Посадка успешна.

— Поздравляю, капитан, — отстегнув ремень, протянул руку Громову Вудхарт, — отличная посадка. И тебя, Джо, тоже поздравляю.

— Спасибо, — Валентин, тяжело дыша, откинулся на спинку кресла. Через наушники интеркома слышалось хриплое дыхание второго пилота. С некоторым трудом нащупал замок ремня безопасности, нажал. Представил, что сейчас встанет… И остался сидеть, сдержав усталый стон. После длительной невесомости даже треть земной тяжести казалась продолжающейся перегрузкой. — Начальник экспедиции, докладывает капитан корабля «Юрий Гагарин»… Мы прилетели. Теперь ваша очередь, принимайте командование.

— Командование принял, — геолог ухватился за поручень, потом неуверенно поднялся, не спеша выпускать опору. Заглянул в каждый из восьми обзорных экранов, дающих круговую панораму вокруг многоразового марсианского челнока. Покачал словно в недоверии головой. — Торжественные речи потом. Главное — справились. Сели — и сели успешно. Накамура, ты как? Вытащишь нас отсюда в тенёк?

* * *

— Смотри-ка, как в аэропорту, твою мать, — прокомментировал Джефферсон толчок и последовавший за ним звонкий слитный «клац» механического замка воздушного шлюза.

Космодромная машина-робот под контролем оператора-японца вышла на взлётно-посадочную площадку, подцепила марсианский челнок напоминающим вилку складского погрузчика манипулятором, приподняла и потащила. Пусть не очень быстро, зато аккуратно и сразу внутрь укрытия, в глубине которого размещались модули рассчитанной на длительное проживание людей базы. Напоследок погрузчик-переросток чётко совместил шлюзовой люк корабля и люк причала.

— А говорили, автоматизированная система не готова… — припомнил Алуру.

— Доделали, пока мы летели, — коротко ответил японец.

— А чего ещё успели доделать? — опять влез Джонатан. — Стойку регистрации, рамку металлоискателя? Ох, чёрт, я же забыл — на «Юре» свой космический паспорт! Придётся жить теперь в транзитной зоне, плак-плак…

— Джо, хорош паясничать. Возьми себя в руки, — попросил Сэмюэль. Он подошёл к шлюзовому люку, подождал секунду, потом уверенно отворил створку. — Прошу, господа. Наш новый дом ждёт.

Первое впечатление от самого далёкого от Земли посёлка в Солнечной системе у прибывших было одинаковое: большой! Много места! После тесных отсеков корабля и станции здесь даже дышалось легче.

— Шеф, скажи, уже считается, что мы ступили на Марс или нет? — рекомендацию «помолчать» от командира Джефферсон выполнить явно не смог.

— В каком смысле «ступили»? — геолог, впустив всех, не поленился лично задраить шлюзовые люки и в аппарате, и на причале, давая остальным время осмотреться и слегка привыкнуть.

— Ну, «маленький шаг для человека — большой шаг для человечества», вся фигня? — пошевелил пальцами в перчатке скафа пилот и драйвер.

— А что, есть сомнения? — как бы между прочим заглянул в глаза подчинённому командир экспедиции.

— Ну, старина Нил это сказал, когда наружу вышел. Получается, просто сесть — как бы и не считается? Может, того… Ступим наружу на один шажок — и назад? Ну что б всё по-правильному.

— Всё равно считаться не будет, — подал голос Седых, — Амстронг на поверхность ступил, а мы — под землёй.

* * *

— Технически, мы всё равно на поверхности, — не выдержал Алуру. — Укрытие частично искусственное, свода над ним изначально не было, его насыпали направленными взрывами на установленную арматуру, потом спрессовали и спекли термитом. Но грунт под нами — тот же, что раньше был на поверхности.

— На бывшей поверхности, — вступил в спор Чень. — Раз есть потолок, то теперь грунт под нами — внутренность. Я бы даже сказал, пол из естественных материалов.

Вудхард глухо хлопнул в ладоши:

— Так. Все заткнулись. Руки в ноги — и пошли в медблок. Чень, Индрарам, полное экспресс-обследование… То, что у вас там после высадки предписано. И не стесняйтесь прописать успокоительное. Кому-то с недержанием речи явно нужен укол в зад для прояснения мозгов!

— Накамура, отчёт по грузам.

— Первый из трёх грузовых посадочных контейнеров с нашим «приданым» дроны уже обследовали. Это геохимическая лаборатория. Контейнер цел, сел мягко и через два часа транспортёр его доставит. Два других отклонились дальше, сейчас к ближнему идёт второй транспортёр.

— Ясно. Седых, что у нас с энергией?

— Основной и резервный реакторы — статус зелёный, — отозвался русский от соседнего пульта. — Поля солнечных батарей со второго по шестое — зелень, первое — зелёное с жёлтым. Думаю, верхние панели песком посекло, эту станцию раньше всех развернули.

— А что насчёт генераторов?

— Только если на водород-кислороде. Пока метана в танках не хватит даже на тестовый запуск.

— Ага. Индрарам, что там с водородом?

— Электролиз ледниковой воды запущен на один процент мощности, командир. Выход на расчётное значение — тридцать процентов от максимума — через сорок восемь часов.

— Понятно. Будь готов принять лабораторию и немедленно приступать к развёртке приборов. Седых и Накамура, поможете ему. Вместо Накамуры на удалённый контроль транспортёра сядет Джефферсон. Ливей, что там с оранжереей?

— Приступаю к высадке семян в готовый грунт, — в этот раз голос прозвучал из динамика интеркома. — А что с «моим» контейнером?

— Пока мимо. Если повезёт, то он будет следующим. Громов… Гм, Валерий, у тебя в файле личного дела значится, что ты разбираешься в строительстве инженерных сооружений…

— Немного разбираюсь, — поправил начальника экспедиции капитан «Гагарина». — Но лучше привлечь специалиста от ваших или от наших. Удалённый доступ без задержки для разработки инженерного проекта вряд ли потребуется.

— Знаешь что… Пойдём-ка, отойдём. Есть небольшой разговор.

«Отойти» пришлось ровно до соседнего пустого отсека — будущей рекреационной зоны. Для комнаты отдыха ещё только планировалось вырастить пальмы, напечатать пленку, из которой потом склеить и надуть мягкую мебель, установить два лазерных проектора для создания голограмм — работы далеко не первого списка. Пока помещение стояло пустым — не считая пучков проводов, тут и там выходящих из стен. Даже сесть было некуда, кроме как на пол.

— Вот что, — американец немного запнулся, — поговорим как офицер с офицером, окей?

— Лидер ты. И пока мы не стартуем к «Альфе» и «Гагарину», так и будет. — немедленно выставил ладони в защитном жесте капитан, мысленно проклиная зашедшего с такой темы Вудхарта. После посадки все были немного не в себе — слишком много эмоций, которые, к слову, не дал выплеснуть всё тот же геолог. Вот и полезло из подсознания… Всякое. И ведь предупреждали же психи ещё на Земле!

— Да нет же, — поморщился Сэмюэль, — ты понял меня совсем неправильно. Ты ведь служил в армии, как и я… Точнее, служишь.

— Офицер запаса, — аккуратно подбирая слова, ответил русский. Вот про такую ситуацию ему ещё до начала подготовки международного экипажа рассказывали двое штатских в одинаковых тёмных костюмах. Поведение в случае попытки вербовки. Вслух Валентин тогда ничего не сказал, но мысленно покрутил пальцем у виска: пытаться склонить человека к предательству Родины в месте, где всё прослушивается и просматривается двадцать четыре часа в сутки? Бред. Или не бред, если учесть происходящее… — В теории, меня могут призвать на действительную… Если кому-то понадобится тридцативосьмилетний инвалид.

— Да-да, у меня та же… как вы там говорите, petrushka. Потому, как и я, понимаешь, в чём наша настоящая миссия. И это точно не идиотское медийное «пройти первым и проложить дорогу другим». Какая, к чертям, дорога, когда всё уже готово, мать их так. Бери и лети!

— Застолбить территорию, — кивнул Громов.

— Верно. Роботы — это хорошо, но они не могут быть субъектами международного права.

— Тут и права-то ещё нет, — не удержавшись, вставил Валентин.

— Уже есть. Мы его сюда и притащили. В себе. «Естественное право», слышал? Было ничейное, поставил ногу — стало твоё. Даже Джо это интуитивно чувствует. Ну а мы, как офицеры своих армий на службе государства, когда ставим ногу — ставим не только свою… Ну а потом у парней наверху срабатывает хватательный рефлекс — он у них покруче коленного работает. Есть кусок? Надо использовать. И полетят новые корабли…

— Это я понял, — прервал визави Громов. — Ты от меня-то чего хочешь?

— Предложить топнуть ногой погромче!

5

— Сэм, объясни, как тебе вообще в голову такое пришло?

— Очевидно же: у меня был русский, и я не побоялся его использовать.

* * *

* * *

* * *

* * *

— Твою мать…

— Мне чрезвычайно интересно, командир, когда я всё-таки смогу полученные материалы использовать… Ранее согласованным в плане экспедиции образом?

— Чень, у тебя на какой день экспедиции сборка теплицы назначена? На тридцать четвёртый? Вот и не… дёргай меня по пустякам.

— А то, чем мы занимаемся, это как называется? — заинтересованным голосом уточнил Акира. — Нет, это не издёвка, мне действительно интересно.

— Вот уж от тебя-то подобного вопроса не ждал, Накамура. Это называется «поднимать престиж своей родины и укреплять международные связи». И встань ровнее! Ты же в строю, всё-таки.

— И тем не менее я считаю, что мы только попусту теряем время. На мероприятие было запланировано пятнадцать минут… Трое суток назад. — глядя в сторону, упрямо выразил своё мнение китаец.

— Ничего, пиар-отдел вырежет-смонтирует и куда надо в хронику вставит.

— Ну да, ценный опыт вашими давно наработан…

— Потому, что всякие умники создают людям лишнюю работу. Дмитрий, твоя, между прочим, задача — не отпускать комментарии, а следить за освещением. А твоя, Джо — смотреть в экран камеры. Вот что за твою мать сейчас она показывает? И куда опять понесло грёбанный коптер?!

— Прилететь первыми на Марс, чтобы снимать постановочный фильм про прилёт первых людей на Марс. — Как-то даже мечтательно произнес Алуру.

— И про вампиров добавь! Боливуд — отдыхает!

— ДЖО! КАМЕРА. И заткнуться. Больше ни о чём не прошу… Так, все готовы? Тогда… начали!

Пять металлических древков с размаху вошли в заранее просверленные дырки, а поднятый от мельтешения лопастей коптера почти не ощутимый землянами ветер заставил развеваться нарисованные на тончайшей плёнке национальные знамена…

Идея, как осветить погружающийся каждый марсианский вечер в тень от холмов участок грунта, действительно принадлежала Громову. А что, удобно: плёнка теплицы снабжена светоотражающим слоем, и к ней приложены сервоприводы для поворота рам. Осталось напечатать на фабрикаторе сами рамы по чертежам теплицы и опорные трубы — по собственному проекту. Совместить, собрать и вкопать в нужном месте — получится этакое зеркало высотой с пятиэтажный дом и примерно такой же длины. Свет отражается куда надо, радиация — пролетает насквозь. Что актуально: марсианские скафы для поверхности тоньше лунных (так как ограничены по массе ровно вдвое — гравитация), и этот минус к весу — как раз защита. «Подрумяниться» таким образом, заполучив в качестве загара лучевую болезнь, днём можно за две-три минуты. Если верить сказкам, примерно так умирали вампиры от солнечного света на Земле.

— Э-это что такое?!

— Кирка! — гордо отчитался Акира. — Правда, аутентично получилась?

— П-почему кирка? — Индрарам, похоже, никак не мог поверить своим глазам. — Геологический м-молоток…

— У него головка маленькая и нефотогеничная, — авторитетно заявил довольный собой Джефферсон.

— Нефотогеничная? У молотка?!

— Алуру, хватит капризничать. Мы же не заставляем тебя этим действительно образцы собирать, — Сэмюэль помахал аналогичным инструментом. — Пара кадров, пять минут видео и пару камешков подобрать.

Индийский биолог, имеющий на свою голову второе геологическое образование, безропотно загерметизировал скаф и взялся за инструмент. На пробу махнул пару раз (к счастью, никого не задев), попробовал наклониться, словно подбирает отколотый обломок скалы…