Тиадар (издательская редактура)

— Заткнись, истеричка. Я тебя терплю тут лишь потому…

— …что ты дуб дубом в генетике и без меня сделаешь в слове «дезоксирибонуклеин» ошибок больше, чем там присутствует букв.

— Тем не менее, это не отменяет цель моего прибытия. Мне нужна пара особей для демонстрации результатов нашей работы представителям Правления и терранского правительства.

Навострив уши Най осторожно выглянул из-за угла, наблюдая за происходящим.

У широких дверей, ведущих на улицу стояли Грейт и достопамятный беловолосый человек, оказавшийся почти на полголовы ниже Мериен. Рядом, невозмутимо взирая на перепалку, прохаживались несколько людей, облаченных в матово-серую броню с толстыми пластинами на груди, спине и ногах и тянущимися от плеч к локтям и от бедер к коленям черными трубками.

— Если ты не хочешь сама отобрать необходимых мне особей, то я возьму их без посторонней помощи. Марен, Кравич, давайте в здание и вытащите сюда двух первых попавшихся биодронов. У меня времени нет пререкаться с этой стервозиной.

— Ну знаешь, Штайер, это уже переходит все мыслимые и немыслимые…

Одно движение руки беловолосого и голос Грейт оборвался на полуслове. Она судорожно схватилась руками за горло, стараясь скинуть с него невидимые тиски.

— Твой уровень по Шкале Парксона всего-навсего семь. А у меня пятнадцатый. Не стоило тебе пытаться вмешивать в нашу беседу ментальные способности. Я тоже могу это сделать, с куда более плачевными последствиями…

Най попятился назад, стараясь как можно быстрее скрыться в ближайшем коридоре. Все происходившее у него перед глазами было слишком необычно и жутковато. Но с другой стороны, оставайся он на месте, то кто знает, заметил ли его один из подручных Штайера, направлявшийся к лифту на верхний этаж.

— Так, вот ты, иди сюда. — приказал Наю скрывающийся за глухой маской человек. — И не глупи.

Биодрон отступил на шажок назад, отрицательно помотав головой. Стоило бежать со всех ног, но страх как назло свел мышцы, мешая двигаться.

— Что значит нет? Ты не знаешь, как вас просят исполнять приказы? Код Н7, средний болевой шок.

Наю показалось, что его вывернуло наизнанку, он упал на пол как подкошенный, извиваясь всем телом. Боль была настолько сильной, что в глазах запрыгали цветные шарики, на сжатых челюстях выступила пена. Второй помощник Штайера подошел сзади и легко подняв на ноги безвольно обвисшего у него на руках биодрона, поволок его к выходу. Най сквозь серую пелену видел, как пытается высвободиться из хватки Штайера Грейт, как она что-то кричит ему, но расслышать что именно, оказалось выше его сил. Потом он чувствовал, как его стаскивали по ступенькам у внешнего входа, перед глазами мелькала желтоватая грязь и разноцветные камешки. А потом биодрон уронил голову на грудь и потерял сознание.

…Холодные, матово-серые стены с трех сторон и прозрачное керамическое окно, выводящее в просторный зал, с рядами обитых кожей кресел. Ни единого стула, стола или хотя бы подстилки на полу, на которой можно лечь и поспать. А не спал он уже почти три дня. Най, едва держался на ногах от усталости, но куда сильнее ее был страх. Страх перед окружающим миром и страх перед будущим. Темнота, та самая, что сопровождала его до момента рождения, уже не казалась ему спасительной. Она тоже пугала, в ней двигались темные тени, карабкаясь бесформенными кляксами по стенам и потолкам.

По ту сторону большого окна появились люди, много, несколько десятков, которых вел низенький человек с белыми волосами, которого другие называли «доктором Штайером». Он внимательно осмотрел отползшего к дальней стене и присевшего на корточки Ная и подойдя к большому пульту, прикоснулся к светящимся панелькам.

— Я надеюсь связь с подсобным помещением есть. — громыхнул над головой биодрона голос Штайера. — Она нам понадобится. Итак, господа, позвольте продемонстрировать вам новейшее детище нашей корпорации — биодрона. На самом деле, это не такая уж и новая разработка, здесь, на Тиадаре, мы занимаемся их синтезом уже почти два десятка лет, однако показываем широкой публике впервые. Прошу, занимайте места в зале. Сначала я хочу немного рассказать про историю появления этих существ.

— Простите, доктор, а оно нас слышит? — задал вопрос человек в строгом костюме, скрывавший свои глаза за темными линзами очков, бывших скорее деталью одежды, а не средством исправления плохого зрения.

— Да, господин Мерден. Но не понимает. Его словарный запас сильно ограничен. Он еще не настолько развит, можно сказать, что перед нами ребенок, хотя физически, это уже полностью сформировавшаяся половозрелая особь. Пока в него заложен лишь необходимый перечень команд, все прочие фразы он не может сопоставить в логическую цепочку.

— Понятно. Продолжайте. Мне, как члену Совета Правления было бы интересно узнать, зачем вы выкачиваете из нас такие средства.

— Итак, предлагаю начать сначала. Как вы знаете, мы давно курируем проект по всозданию уникальной формы жизни, которая должна способствовать скорейшему освоению человеком космического пространства. Наконец, я с определенной долей гордости могу сказать, что у нас есть результат, как бы это не казалось смешным — да, да, я знаю, что некоторые из вас являются непримиримыми скептиками. Но тем не менее, биодрон сейчас перед вами. Как вы можете видеть, это полуантропоморфные существа, в чем-то похожие на помесь кошачьих и псовых. Верхняя часть тела у них не очень развита, кости прочные, но довольно тонкие, грудная клетка узкая, позвоночник имеет больше позвонков чем наш, что придает им большую гибкость. Вообще, их мускулатура довольно необычна. Как видите, их мышцы не обладают большой массой, хотя их рельеф неплохо просматривается под кожей и мехом, ввиду отсутствия подкожной жировой прослойки. Их мускульные волокна намного прочнее и эластичнее наших, они гибкие, прочно прикреплены к довольно прочным, но так же эластичным связками и сухожилиям, что делает этих существ довольно сильными и выносливыми, при этом им не нужно много калорий для поддержания физической формы.

— Любопытно, а как они передвигаются на таких ногах? — последовал вопрос из аудитории и доктор Штайер поднял руку, призывая к молчанию.

— Обязательно объясню, тем более, что это относится именно к свойству их мускулатуры. Как вы можете видеть, при узких плечах, грудной клетке и талии, у них довольно хорошо развита нижняя часть тела. У этих существ длинные лапы, до голени имеющие обычное для человека строение — то есть привычный для нас поясничный мышечный пояс, стандартные для нас, хотя и более упруго-эластичные мышцы бедер, ягодиц, икроножного пояса. А вот ниже, идет высокая, примерно в треть длинны всей лапы стопа. Она характерна для многих земных животных, передвигающихся на четырех лапах, однако в данном случае мы имеем прямоходячую форму жизни, которая благодаря очень мощной мускулатуре бедер и голени, способна замечательно передвигаться, так называемым «пальцеходячим» образом. Внешне, выглядит немного неустойчиво, но на деле, это универсальная природная пружина, аппарат, позволяющий этим существам замечательно прыгать и довольно неплохо бегать. Впрочем, это лишь начало, которое вас мало волнует. Погасите свет.

Най вздрогнул, когда все лампы в помещении погасли и его комнатку затопила непроглядная темнота. Впрочем, со временем она отступила, мир окрасился в синевато-серые цвета и биодрон снова мог видеть собравшихся в большом зале людей. Еще он заметил, как на черной шерсти проступили светящиеся голубоватым светом узоры. Мерцали кончики некоторых волосков, вместе сливаясь в тонкие люминесцирующие полоски. Такой же мерцающий ореол окружил фигуры людей.

— Он прекрасно видит нас, — продолжил свою лекцию доктор Штайер. — Не только обычным зрением, но и особенными рецепторами, расположенными на кончиках содержащих большое количество способствующего биолюминесценции люциферина, ворсинок его меха. Смотрите, длинные волоски на кончике хвоста светятся сильнее всего — там у этих созданий расположен один из центральных рефлекторных центров. Он видит не только нас, господа — он способен различать изменения биохимического состава наших организмов. Он чувствует наши эмоции и вполне способен, при должном обучении, понять, например, говорим мы правду или нет. Это первое, что нас в них заинтересовало, так как подобная мутация при разработке ген не планировалась. От этого детектора не скроешься, ни спрячешься, этот орган чувств распознает врага за любыми барьерами — ментальными, энергетическими или физическими.

— То есть, вы считаете, что синтезировав подобный орган и имплантировав его в человеческую нервную систему, можно еще больше улучшить навыки наших солдат? — поинтересовался Мерден.

— Не только. Это подарок и для политиков, которым приходится вести дела с подчас весьма странными формами разумной жизни, — заметил Штайер. — Я думаю, Правлению стоит отметить это в случае прямого доклада Президенту Майлону О'Коннору.

— Обязательно отметим. Продолжайте.

— Разумеется. Включите свет и приготовьте воздушную систему к замене атмосферного состава, — распорядился Штайер. — Теперь я готов продемонстрировать еще один уникальный в своем роде эксперимент. Это существо дышит с нами одним воздухом, следовательно, логично предположить, что иная атмосфера будет для него смертельна. Но это не так. Раймс, подайте в комнату хлорную смесь. С предельной концентрацией.

— Вы что, Штайер, с ума сошли? — воскликнул кто-то, но с противным шипением из встроенных в стену вентиляционных труб уже повалили клубы белого пара.

Най вскочил на ноги, прижав уши и зажав четырехпалыми руками нос и рот. Из глаз хлынули слезы, когда веки закрывались, ему казалось, что под них засыпали горячий песок. В горле и носу нестерпимо жгло, едкая волна пробиралась в легкие, было так больно, что хотелось кричать, но дыхание остановилось. Сделав пару шагов в сторону прозрачной стенки, Най пошатнувшись упал, чувствуя, как в ребра врезался керамический пол. В горле что-то раздулось, дыхание стало шипящим, быстрым, с тяжелым придыхом.

— Сейчас у него период адаптации, — заговорил Штайер. — Дело в том, что мы имеем дело с существом, способным дышать практически в любой атмосфере, кроме тех, что имеют высокое содержание щелочного или кислотного пара. Его крови необязателен кислород, для поддержания в организме жизненных процессов. Скоро на его глазах образуется защитная органическая оболочка, которая защитит роговицу и сетчатку от внешних раздражителей. И тогда он снова будет чувствовать себя весьма неплохо. Так что зря вы за него волновались.

Биодрон попробовал открыть глаза и с удивлением обнаружил, что едкий воздух больше не причиняет боли. Зрение стало мутноватым, чуть расплывчатым с углов, но Най тем не менее чувствовал себя хорошо. Чужой для него воздух проходил в легкие через сузившиеся бронхи, в которых словно раскрыли природный фильтр.

— Простите, можно вопрос несколько далекий от демонстрации его приспособляемости? Я вижу, у него присутствуют репродуктивные органы, означает ли это то, что существуют особи противоположного пола и могут ли эти существа размножаться самостоятельно?

— Да, женские особи существуют, но их очень немного. Дело в том, что нам пришлось полностью перестраивать исходные молекулы ДНК чтобы добиться разницы между полами. Не знаю, почему это произошло. — развел руками Штайер. — В теории, мы можем включить им репродуктивные функции, так как они заложены в комплексную поведенческую модель изначально, однако, если перед нами стоит задача сделать существо абсолютно послушное и пригодное для использования в качестве рабочей силы при освоении иных планет, мы заблокировали ненужные эмоции посредством нейроконтроллера, который имплантируется каждому биодрону на внутреннюю часть черепа и напрямую подсоединен к центральной нервной системе. Его действие я как раз сейчас и продемонстрирую. Откачайте газ.

С некоторым облегчением, перепуганный Най почувствовал, как неприятный газ уходит, освобождая место привычному воздуху. Он снова отполз к дальней стене, наблюдая за людьми. Ну зачем они тут собрались, зачем проделывают это все? Вот Штайер опять коснулся светящихся голографических панелек и одна из стен поднялась, открыв выход из комнаты непосредственно в зал. Желая лишь оказаться как можно дальше от этой жуткой комнаты Най в несколько прыжков достиг зала, однако Штайер наверняка знал, что так оно и произойдет.

— Стой. — коротко приказал он.

Биодрон почувствовал, как мышцы его тела сжались против его собственной воли, он не удержался на ногах и распластался на полу. Руки и ноги отказались повиноваться ему, они замерли, как и приказал Штайер.

— Встань. Руки за голову и распрямись.

Най пытался сопротивляться, но что-то внутри его сознания не давало ему ни единого шанса. Он понимал, что беспрекословно повинуется Штайеру, но ничего не мог с этим поделать. Он не мог даже застонать или закричать, челюсти словно сковало параличом.

— Когда нейроконтроллер находится в активном состоянии, эти существа будут выполнять любые приказы своего хозяина, в данном случае — меня, — объяснил Штайер. — Вполне вероятно, что им придется жертвовать собой на других планетах, а потому мы ввели в нейроконтроллер функцию блокировки нервных окончаний. Сейчас это существо не будет чувствовать боли, даже если вы станете медленно сдирать с него шкуру. Мы, разумеется, делать этого не станем, так как каждый экземпляр, несмотря на достаточно дешевый белковый материал, все-таки стоит определенных денег. Но тем не менее, я кое-что вам покажу. Вот, видите там на столе лежит железный прут. Вы можете взять его и самолично проверить существо на болеустойчивость.

— Он совсем-совсем ничего не чувствует? — неуверенно переминался с ноги на ногу Мерден.

— Совсем. Позднее, когда нейроконтроллер отключится, ему, разумеется, будет больно, но сейчас он готов вытащить вас из, скажем, разбившегося шаттла, даже если он полностью объят огнем. Вижу, желающих нет, тогда я продолжу демонстрацию сам.

Най смотрел на взявшего железную палку ученого, безуспешно стараясь привести в действие хотя бы пальцы на руках или ногах. А вдруг, все не так, как говорит этот человек, вдруг сейчас…

Глухой удар разнесся по залу, слишком громкий для внезапно наступившей тишины. Железный прут ударил Ная по животу, разорвав кожу и оставив на теле кровоточащую полосу. Дыхание теряющего сознание от страха биодрона даже не сбилось, лишь сердце, кажется, готово было провалиться в пятки.

— Видите, он ничего не почувствовал. Но еще, как вы можете заметить, его мышцы настолько эластичны и упруги, что находятся в напряжении постоянно, как натянутые тросы. Он может свободно выдержать удар весом до 70 килограмм, с минимальным повреждением внутренних органов, защищенных мышечным корсетом, в то время как его собственный вес довольно мал. Смотрите, при среднем росте в 175 сантиметров, примерно 20–25 из которых занимают высокие ступни, это существо весит около 60 килограмм, из которых на подкожную жировую прослойку уходит не двадцать процентов как у нас, а всего около процента. Именно такая мышечная масса, ну и структура волокон, позволяют ему держать удар больше собственного веса. Так что не бойтесь, пробуйте. А ссадины мы потом на нем подлатаем.

Страшно было только с самого начала. Сейчас Най с любопытством смотрел, как из появлявшихся на его теле ранок выступала темно-красная кровь. Он не чувствовал абсолютно ничего. Ни боли, ни самого удара, лишь только слабые толчки в область живота. Штайер стоял рядом с легкой улыбкой и иногда комментировал:

— Сильнее, сильнее, не бойтесь. Кости вы ему не сломаете, они не пористые внутри, а потому намного прочнее наших. Только все-таки осторожнее и не бейте по ребрам и в пах. Кстати, все органы у биодронов находятся достаточно глубоко, так что мышцы создают вокруг них естественную броню…

Все кончилось слишком внезапно. Что-то сработало в глубине сознания Ная и он инстинктивно поджал руки к животу, стараясь заблокировать очередной удар. Он успел услышать крик Штайера, заоравшего: «Прекратить! Быстро! Контрольная, что у него с нейроконтроллером?», а потом в сознание врезался раскаленный шип нестерпимой боли. Стальной прут ударил его по пальцам, разбив руки в кровь, согнувшись пополам, он повалился на испугавшегося еще больше чем сам биодрон ученого, вместо крика из горла вырвался сдавленный мышечным спазмом хрип, из носа хлынула кровь.

— Нейроконтроллер не функционирует!

— Тревис, сто кубиков анестезии и стимуляторов в яремную вену… Сегодня вечером я устрою разнос этой стерве Грейт за то, что передала мне бракованный экземпляр… Дьявол, она с самого начала планировала сорвать демонстрацию, даже устроила для этого такое представление..!

Больше Най ничего не слышал, провалившись в черноту беспамятства.

На следующий день, после продолжительной и мучительной загрузки в мозг всех необходимых поведенческих комплексов и информации, которой, как казалось Штайеру, биодрону должно было хватить в жизни, его посадили в дурно пахнущий железом глайдер и отвезли к большому городу, раскинувшемуся далеко за стенами лаборатории, на днище громадного кратера. Вокруг была лишь серо-рыжая пустыня с причудливыми скалами на далеком, освещенном неровным светом тусклого красного солнца горизонте и звезды на темном небе, наполовину закрытом черным диском соседней планеты, от одного вида которой Наю стало не по себе. В городе жили люди, много людей, и это был еще не самое крупное их поселение. Как говорил Штайер, бракованные экземпляры всегда отдавали в коммунальный сектор, и уж сколько они там протянут, никого не волновало. Най заключил, что он оказался именно таким бракованным экземпляром, и не знал, радоваться этому или нет. На самом деле, его это волновало меньше всего, у него сильно болел живот и разбитые пальцы и он просто не мог не обращать на это внимание. В то же время он понимал, что теперь его жизнь изменится очень сильно и отнюдь не к добру…

1. Форпост на Тиадаре

Наверное, этот полет был самым скучным в его жизни — раз, и уже на месте. Ну уж точно самым коротким, в соотношении затраченного времени на преодоленное расстояние. Махнуть всего за полтора часа от старта на другой конец Галактики это вам не шуточки. Майкл Дойл взглянул на обзорный экран, проецировавший трехмерное изображение пространства вокруг звездолета и почувствовал легкую дрожь пробежавшую вдоль позвоночника. Вот она — система Альзиона. Легендарная, мифическая, о которой рассказывают столько небылиц по портовым барам центральных секторов. Мгновение назад, пассажирский звездолет миновал квантовые нулевые врата и вошел в пределы настолько отдаленного космоса, что даже с трудом-то верилось. 80 000 световых лет от Солнечной системы… В голове не укладывается. Анклав вдали от основной территории занятой Терранской Республикой, периферия, можно сказать. Оглянешься — вот он, Млечный Путь — как на ладони. Посмотришь вперед и в мерцающем мареве красновато-рыжей туманности с россыпями ярких звезд маячит призрак пустоты, лишенной планет. Удачное место для того, чтобы пересидеть всю эту шумиху на Марсе, что ни говори. Каким бы ни был местный гарнизон, толковые ребята, готовые подработать в СБ наверняка пригодятся.

Что было раньше? А, ну да… В этом-то и вся соль, как сказала бы покойная бабушка. Восемь лет работал в Службе Охраны одного из марсианских мегаполисов, взяли, никуда не делись, даже наплевав на то, что он не терранец, а потом как-то резко все закончилось. Жена, которую он застал дома с каким-то чинушей, почти пол-литра горячительного в баре с напарником по смене — и как результат, тяжкие телесные, с последующей смертью в больнице. Оказался терранцем, да еще и высокопоставленным, хотя тут не спасли ни импланты, ни модифицированный организм. А за такое по всем законам если и не смерть, то каторга уж точно, куда уж тут спорить-то — простому человеку? Да и виноват, что говорить. Вот и вырисовалось два варианта. Первый — имплантация в биоскафандр и либо на Тепнон, либо на Валкану — одно другого чище. Только на Тепноне ты в течении всей оставшейся жизни ползаешь во вросшем в тебя скафандре по дну океана, руду выкапываешь, а на Валкане греешься как на сковородке на повернутой к звезде стороне планеты, где в результате давления и жара синтезируется какое-то редкое химическое вещество, необходимое в производстве нейроимплантов. А второй — воспользоваться связями среди Службы Безопасности, и попытаться отбатрачить провинность на внешних границах Республики. Да, наверняка полное дерьмо, но как ни посмотри, лучше первого варианта. Правда, кто же знал, что вакансии будут только на Тиадар? А может быть, оно и к лучшему?

— Внимание, наш звездолет выходит на орбиту планеты. Возможно, вы почувствуете легкую тяжесть, сейчас включатся гравитационные системы. Просьба не покидать своих мест. — сообщил приятный женский голос.

Ну вот и прилетели… Интересно, а голос синтезирован, или принадлежит реальной девушке?

Говорят, терранцев тут уйма. Но оно и понятно, все-таки сектор вообще неразведанный, находится на отшибе, связь с центральными секторами только через нулевые Врата, а мало ли кто по соседству окажется? Что это за терранцы? Ах, да… Это у нас Высшая Раса такая. Были раньше все люди как люди, а потом, кто-то имплантировал себе импланты, сначала кибернетические, потом органические, и пошло-поехало. Кто импланты в себя ставил, могли и мысли читать, и предметы силой мысли двигать, а все остальные вроде как быдлом оказались. Правительства инопланетные тоже, разумеется, контактировать более с развитыми особями захотели… В результате люди сейчас это как бы стадо, а терранцы, назвавшие себя так по имени общей для всех родной планеты, как бы сливки общества. Военные из их числа, ученые из их числа, политики и подавно… А людям что и осталось, так только чернорабочие и прочая мелкота. Редко кто выбивается куда-то выше посудомойки. Вот и получается, что раса то вроде и одна, а вроде как и две. Одни на военных кораблях в несколько миль длинной космос бороздят, а другие дохнут в трущобах и специальных гетто. И ведь ничего не поделаешь… у тебя только кулаки, а у них мыслесканирование и нейронная блокировка мозга. Но с другой стороны, все люди и знакомства никто не отменял. Так-то вот…

А панорама на голоскопе открывалась потрясающая. Повод забыть про мысли бренные и взглянуть на красотищу, которую вселенная явно не для нас сотворила. Тиадар, рыжевато-серый, с белыми проплешинами ледников в тех местах, где из-под поверхности извергаются гейзеры и криовулканы, занимал уже треть голосферы, а над ним, оттеняя свет крупного, но тусклого красного солнца поднималась черная масса Нефертиса. Так люди называли этот остывший и спрессовавшийся в супер-землю углеродный газовый гигант. Когда-то, это чудовище, бурля атмосферными вихрями из жидкого песка и графита, ползло сквозь систему, пожирая возможно существовавшие тут другие планеты, но потом остановилось, отдав часть своей атмосферы звезде. Есть, однако, в нем нечто такое, отчего холодок по коже бегает. Слишком уж мертвое спокойствие и неподвижность. Словно выжидает чего-то.

Корабль медленно разворачивался левым бортом к черному исполину, двигаясь в сторону ночной части планетарного диска, где серебристыми искрами поблескивали орбитальные комплексы. Там приезжих пересадят на шаттлы и отправят на поверхность, где каждого ждет своя, особенная судьба. Ему, например, желательно побыстрее связаться с шефом местной Службы Безопасности, и не особо попадаться на глаза военным и гражданским службам ментального контроля. В конце концов, по факту, он ни много ни мало, а убийца.

Его вдавило в кресло, когда на борту корабля начались гравитационные перепады, связанные с балансировкой внутреннего и внешнего давления. Гравитация на Тиадаре была чуть меньше земной, а потому, за исключением самого первого мгновения, неприятных ощущений не было. Стандартная для планеты гравитация была воссоздана уже на орбитальном комплексе, чтобы прибывающие сюда люди могли немного обвыкнуться. Терранцам это не грозило, мышечные и нейронные модуляторы замечательно гасили эффект перепадов давления.

— Мы прибыли на орбитальную станцию «Целестий» — синхронно с отключением всех голографических проекторов сообщил все тот же приятный женский голос. — Вы находитесь на территории колонии Тиадар. Правительство Терранской Республики и концерн «SPC» предоставивший лайнер для этого перелета, желают вам успехов в дальнейшей деятельности, на благо нашего великого государства. Сейчас вы можете выйти из кают и пройти к регистрационному блоку, где вам оформят временные документы.

Ну да, стандартная процедура для всех внешних миров. Терранцы как обычно идут к шаттлам, а люди вынуждены простаивать в очередях на оформление временных документов. Дойл подхватил увесистую армейскую сумку из прочной и эластичной металлизированной ткани, и выбравшись из кресла вышел в длинный, блестящий гладкими серебристыми стенами и зеркальным полом коридор лайнера. Давненько он не летал гражданскими кораблями, все больше на военных или полицейских судах. Что поделать, работа была такая. Однажды повезло проскочить в армию, так надо было цепляться за подарок судьбы — иначе ничего кроме вышибалы в баре не светило. Если ты не терранец, образование значения не имеет. С родной планеты ты не выберешься никуда, по служебным лестницам не поднимешься. С тех пор, как контакты с внешними правительствами зачастую совсем не похожих на людей рас стали обычным делом, модернизированный организм стал главным требованием везде. Конечно, импланты разрабатывались и операции по усовершенствованию человеческого тела проводились… но кто-то же должен был делать грязную работу? Тем, у кого вживления не получалось, говорили о генетической несовместимости, но Дойл в эти россказни не верил. Серая масса нужна всегда. Пробовали сначала андроидов для этого дела приспособить, но вот незадача, ребята из «МенталКорп» не могли у этих силиконово-белковых тупиц мысли прочитать, а ведь мало ли что… А потому решили вконец воспользоваться услугами живых организмов. Дикарей с пары открытых планет трогать не стали — все-таки политкорректность, да и запрещено неписанными галактическими законами вмешиваться в жизнь не вышедших в космос рас — для исследований пару особей утащить одно — ретикулане с людьми в свое время тоже самое делали, а вот выселять, порабощать и так далее, это крайне негативные последствия за собой повлечет на внешнеполитической арене. Не принято так… А вот разделение собственной расы на скот и собственно человечество, это у нас называется «внутренним делом», а потому всем до лампочки и вопросов никто не задает. Мораль всегда учитывается, пока ее не перевешивает необходимость.

Людей всегда можно отличить от терранцев. Нет, не по одежде и манере держаться, а по более естественному цвету кожи. У тех, кто ставит себе импланты она бледнеет и несколько сереет, а глаза темнеют. Сейчас такие люди поворачивают в боковой коридор, прямо к ярко освещенному залу, где их уже встречают и рассаживают на несколько пассажирских шаттлов. В основном, это ученые или специалисты по строительству различных промышленных объектов в условиях подчас самых экстремальных. Головастые, умные… вот только строить-то будут не они, а такие как Дойл.

— Ваши документы, — прохрипел приглушенный белой блестящей маской шлема голос, и Дойл спохватившись вытащил из кармана сумки электронную карточку.

Сотрудник Службы Охраны орбитальной станции, в черном керамическом скафандре с белыми наплечниками и щитками мельком взглянул на нее и коротко кивнул:

— Все в порядке. Дайте вашу руку.

Сканирование мозга. Теперь телепатов ставят даже на пропускные пункты в космопортах…

— Смотрите на меня.

Дойл повиновался, подняв глаза к белой, чуть вытянутой к низу маске, с черными зеркальными прорезями, за которыми скрывались невидимые глаза сотрудника службы охраны. Это так удобно — они видят тебя, а ты их нет, только эту черную керамическую поверхность. Неизвестно, о чем думает человек под этим шлемом, что чувствует, когда касается твоих мыслей. Кстати, а неплохо они с Кэтрин отдохнули в тот отпуск на Проксиме 5. Искупались в сиреневом море, насобирали прозрачных слюдяных ракушек, полюбовались на воздушных медуз…

— Добро пожаловать на Тиадар, мистер Дойл. — прогнусавил из под вмонтированных в шлем голосовых резонаторов охранник. — Проходите налево и вниз. Там ваш шаттл.

Ну вот и отлично. Дойл позволил себе расслабится, едва только телепат начал сканировать другого пассажира. Главное, вовремя сменить ход мыслей. Ну а теперь к шаттлу и на Тиадар. Хочется же взглянуть на эту легенду.

Как некстати, в шаттле не оказалось ни окон для наблюдения, ни голографических проекторов, а потому пришлось в течении почти целого часа созерцать блеклый серый потолок и слушать весьма скучный рассказ по истории колонии. Большую часть этого Дойл прекрасно знал из школьного курса истории. Про один из последних «кораблей поколения», посланный на колонизацию какой-то планеты в скоплении Гиад, до которой потом люди так и не добрались, и попавший в нестабильную червоточину, существование которых спустя почти тридцать лет доказал ученик Бернардо де Лорана Франсьез Дефо. Проплутав в космосе почти девять столетий, «Дедал», как называли корабль, попал в систему Альзиона и именно тут системы корабля отыскали наиболее подходящую для колонизации планету. Ей и стал Тиадар. На Тиадаре за двести лет многое поменялось. Сейчас на планете были построены уже семь крупных поселений, хотя Либертаун, центром которого стал трансформировавшийся в научно-жилой комплекс «Дедал» по прежнему считался крупнейшим и самым многолюдным.

Что и говорить, стратегически, удаленность Тиадара от основных колоний играла и на руку людям и доставляла хлопоты. Хлопоты, разумеется, были связаны с транспортировкой необходимых материалов, а стратегическая ценность заключалась в том, что ни одна из гипотетически враждебных человечеству рас, не могла добраться до Тиадара. Поэтому, корпорации Терры и вбухивали в колонию немыслимые деньги, понимая, что она может принести невероятную прибыль. Помимо этого здесь добывались весьма любопытные образчики горной породы, похожие на кристаллы или красноватого, или голубого цвета, способные аккумулировать в себе световую и тепловую энергию. От этой находки в свое время Космофлот аж чуть ли не пищал от восторга. Ну и наконец это черное страшилище — Нефертис. Яйцеголовые на Марсе с ума посходили когда поняли, что им выпала возможность раскопать бывший газовый гигант с литосферными плитами из спрессованного под высокой температурой графита, а проще говоря, с алмазной земной корой. К слову, банкиров это обстоятельство тоже обрадовало несказанно. Может они там и терранцы, но денежную систему еще пока никто не отменял. Странно, кстати, ведь у большинства инопланетных рас, встреченных людьми ее и не было. С тех пор и понеслось. Про Тиадар историй слагали огромное количество, да вот только лезть никто сюда не хотел — вдруг какая оказия, да Нулевой Транспортировщик накроется? Прозябать за 80 000 световых лет от дома никто не хотел.

Хотя кто знает, может оно и наоборот здорово… Дойл впервые за несколько дней посмотрел на себя в зеркало, так некстати оказавшееся на том месте, где полагалось быть привычному иллюминатору. Мда… На него смотрело заросшее густой щетиной широкое лицо тридцатипятилетнего мужчины с озорными морщинками в углах чуть прищуренных глаз и с неотвратимо побеждающей лысиной на голове. Вот… как только в порядок придут дела, надо будет приводить в порядок еще и себя. Жирок поднакопился, второй подбородок дает о себе знать, а зря, кстати. Неохота быть похожим на этих пузатых охранников в интим-магазинах на Марсе.

Вопреки ожиданиям, космопорт Тиадара мало чем отличался от других виденных Майклом Дойлом. Стандартные приземистые серые здания, похожие на раковины моллюсков, тусклые огни локационных вышек, круглые, до нескольких миль в диаметре площадки для более крупного транспорта. Шаттлы, в которых от использовавшихся людьми на заре космической эры кораблей осталось одно лишь название, приземлялись прямо к ярко освещенному зданию космопорта, где постоянно дежурившие у ворот глайдеры развозили гостей планеты по гостиницам города. Такая система Дойлу всегда нравилась — проверить людей на орбитальной станции, дабы не создавать толкучек в космопортах. Нацепив на лицо кислородную маску, которую ему вручили еще в салоне шаттла, Дойл сошел с трапа и сделал свой первый шаг по самой удаленной от Терры планете. Неплохая, кстати, маска, отметил он про себя. Синтезирует пригодный для дыхания воздух прямо внутри фильтров. Даже в космофлоте такие на пересчет.

Сама планета его не впечатлила. После Марса, рыже-серый пейзаж наскучил, но что поделать, если у Вселенной не выделено для людей иного места? Такие же кратеры? ну может чуть поглубже, такие же облака, вернее их почти полное отсутствие, вот только закрученные в спираль горы у горизонта весьма любопытны. А в остальном, Марс и Марс. Гравитация почти как на Земле, погода только, видать, переменчивая, раз от звезды недалеко, то и период вращения у планетки приличный. Впрочем, если обратить внимание на натянутый над космопортом и чуть дальше, над городом, едва заметный купол субпространственного поля, то становится ясно, что с удержанием атмосферы и климат-контролем тут проблем не возникает.

— Мистер, вас довезти? — ну вот, надоедливые пилоты глайдеров не дают проходу, не успеешь сойти с трапа шаттла.

— Да, неплохо бы. Я только что проделал путь в сто тысяч световых лет и очень боюсь заблудится. — кивнул Дойл. — Тут поблизости какой город находится?

— Ну не столица, увы, — молодой парень, лет двадцати, распахнул перед Дойлом дверцу глайдера. — А вам Либертаун нужен?

— Да нет. Ты давай довези до гостиницы, а там потом я сам разберусь.

Городок оказался небольшим и на вид довольно тихим. Наверное около тысячи, может быть чуть больше, титаново-керамических домов высотой в пять этажей и накрытых сверху бронированным пластале-тирониумным колпаком, который в случае, допустим, падения метеорита или какого еще катаклизма, опускался на дома. Разрушить закупоренный таким образом дом можно было лишь изнутри. Ну или устроить под ним трещину в литосферной плите. В общем, о безопасности строители города задумывались, не то что на Парцене 2, где родился Дойл. Там даже керамическое стекло не удосужились заменить на прозрачный триадий, выдерживавший давление до тысячи атмосфер и температуру в несколько сотен градусов. Уютненько, чистенько, есть магазины, голотеки, вроде даже виотеатры… и не скажешь так сразу, что провинция. Впрочем, тут жизнь иная. Скорее всего, слишком сильно колониальное правительство от простых людей зависит. Ах, да, вот только нету воздушных гидропонных ферм, как на Марсе.

— А что вы сумку с собой таскаете? — спросил парень удивленно. — Могли бы биодрону отдать, он бы вам ее до гостиницы донес.

— Кому? — Дойл понял, что не до конца осознал смысл фразы.

— Биодроны. Это такие существа, вроде собак… или кошек… в общем, что-то среднее. Их ученые из «Нантека» вывели для помощи в освоении планеты. — объяснил водитель. — Они тут всю работу и выполняют. Строят, по катакомбам всяким лазают… это те, кто поумнее. А кто мозгами не вышел, в гражданском секторе живут — по ночам в гетто своем сидят, а днем мы стараемся на них всю черновую работу свалить.

Ага, так вот почему все так чистенько… Низшая каста нашла тех, кто оказался еще ниже.

— Вот один из них, — водитель кивком головы указал на обочину трассы, где стояло худенькое создание с длинными ушками, острой узкой мордочкой и длинным хвостом, запачканным в ржаво-серой грязи. — Вы не задумывайтесь, если надо будет по хозяйству что помочь — они сделают. Ну или вещи дотащить.

— Оригинально… Использовать в качестве прислуги генетических мутантов…

— Зато колония процветает. Их можно почти не кормить, спят под открытым небом в своих гетто, возразить или сказать что наперекор не могут… А если где что натворит, то отправляют на утилизацию. Они это знают и стараются быть послушными.

— И на людей не нападали?

— Нет конечно. Их же нейронная фигня какая-то контролирует.

Глайдер несся по улице городка на такой скорости, что находись они на Марсе. то все службы дорожной безопасности уже висели бы у них на хвосте. Однако тут движение отсутствовало как класс, люди прохаживались по улицам пешком, благо днем было достаточно тепло, вот только надетые на лица кислородные маски говорили о том, что дело происходит на не совсем пригодной для жизни планете.

— Чем разводить такой зверинец, лучше бы терраформинг сделали. — заметил Дойл.

— Делаем. — ответствовал водитель. — За северным хребтом одна из установок стоит. Если верить Ранду Моррису, нашему президенту, то через пару лет будем жить как на Марсе и цветы будут на улицах цвести.

— Ага. А ты знаешь, что на Марсе нет цветов?

— Нет конечно, но разве это важно? Главное ходить без маски куда лучше, чем в ней.

— Это точно. А биодроны твои что без масок?

— А им на разреженную атмосферу наплевать. У них метаболизм как-то по-хитрому замедляется и кровь удерживает попавший в нее кислород.

— Любопытно… как их еще в ВКС не запихали с такими способностями, а заставляют улицы вашего захолустья мести. Слушай, а что это за белое здание? Многоэтажное и уж как-то больно выделяется…