Помоги проекту - поделись книгой:
Александр Лепехин
Служба поддержки
Часть 1
Служба поддержки
Глава 1
– Нет, ну они совсем уже обнаглели!
Ира стояла перед одной из трафаретных надписей, пятнавших асфальт возле торгово-развлекательного комплекса. Девушка возмущенно притопывала ножкой, к слову, стройной и изящной. Прелестная конечность была затянута в нечто модное, нынешнего сезона, с ремешками, стразами и прочей ерундой. Сама же барышня была коротко, почти по-мальчишески стрижена: вкупе с пепельно-светлыми волосами это давало задорный эффект. Ярослав залюбовался, подумав про себя, что красивая девушка даже сердится красиво.
А может, дело было в том, что Ира ему нравилась. Даже более чем просто нравилась – молодой человек на всякий случай подозревал у себя скороспелую влюбленность. И потому любые проявления личностных особенностей «предмета страсти нежной» вызывали известного рода умиление.
Подошел Рустам, прочитал, хмыкнул:
– Ну, Ир, ты как будто не местная. Уже даже я не удивляюсь. А, между прочим, – он наставительно помахал загорелым пальцем, – там, откуда я родом, женщине торговать своим телом строго осуждаемо! Это харам!
Ярослав, зашедший с другой стороны, и тоже узревший «ОТДЫХ 24 ЧАСА», – вкупе с телефоном – толкнул приятеля в бок.
– Харам, говоришь? А ну-ка пошли, чего покажу…
В паре метров от «отдыха», на том же асфальте, русским по серому в идентичной манере было изображено: «МУХАББАТ 24 СОАТ». Рустам смутился.
– И все равно это неправильно! Настоящие, правоверные мусульмане так не поступают!
Ярослав хотел было припомнить приятелю пару прочитанных на досуге глав из «Корана». О рабах, и в частности, о женщинах. И об отношении к оным. Читано, к слову, было изрядно: товарищ студент глотал книги, словно роллы из суши-бара. В ход шло все: фантастика, детективы, научпоп. Вот и до классики дело дошло.
Он открыл рот, подумал и решил, что дело того не стоит. В конце концов, изначально все они шли смотреть кино, а не обсуждать особенности ведения половой жизни у различных народов мира. Поэтому Ярик только махнул рукой и не стал развивать мысль.
Ира продолжала бегать между объявлениями. Ее возмущение переросло в любопытство. В какой-то момент она ткнула пальцем вниз.
– Смотрите, интересно получается. Там, где «отдых» – нарисован профиль девушки. А где «мухаббат» – там ничего нет! Это потому что слово длинное, и фигурка не влезла?
– Нет, – отмахнулся Рустам. – Это потому что Коран запрещает изображать людей. Животных, кстати, тоже.
– Ага, а проституцию, значит, Коран не запрещает? – не удержался все-таки Ярослав, и товарищ отвесил ему добродушный подзатыльник.
– Не поноси святую книгу, неверный! Я-то тебя сто лет знаю – понимаю, что ты благодушный балбес и говоришь не со зла. А если террорист какой услышит? Будет тебе – полный «Аллаху акбар», а мне – тяжкий стресс и минус друг!
Девушка тем временем перешла к следующей надписи и задумчиво поднесла указательный палец к губам.
– Рустам! Ну Рууус! Иди сюда! А вот что такое «фахмин зейн»?
– Где? – завертел головой узбек. – А, еще одно? Ну, вообще говоря, «Фахмин» – это имя. Означает – «понимающий». А «зейн»… Я не знаю, это не узбекский. Что-то такое было на слуху…
Подойдя к подруге, Ярослав понял причину ее удивления. Это объявление внешне выглядело в точности так же, как и все остальные. Краску наносили через трафарет, буквы казались истертыми, цвет – мутновато-молочным. Но стоило приглядеться – становилось заметно, что текст будто вдавлен в асфальт. Буквально совсем чуть-чуть, на полмиллиметра. И краска не вытерта естественным путем, а словно объявление нарочно стилизовали «под износ». К тому же над буквой «х» в слове «ФАХМИН» был маленький треугольник из небольших кругляшков. Смутно припоминалось, что подобные знаки назывались «умляуты», но Ярослав никогда раньше не видел тройных точек – в немецком языке, кажется, были двойные, и все.
Впрочем, Ире уже стало скучно. Она схватила приятелей за локти и поволокла ко входу в ТРЦ, вслух возмущаясь:
– Вот же мужики, вечно вас тянет куда-то налево… А кто мне обещал кино? Слово надо держать!
Ярослав успел напоследок сфотографировать странное объявление – и позволил утащить себя в недра комплекса. В конце концов, на этот сеанс у него были большие планы…
Ира и Рустами спорили, выйдя на свежий воздух. Девушке фильм не понравился, и она требовала от окружающих понимания и сочувствия. Рустам же, при всем своем демонстративно традиционном воспитании, полагал, что если у человека есть мнение – то он имеет право его озвучить. Независимо от. Ярослав не вмешивался.
Его настрой в принципе был скорее благостным и умиротворенным. Ближе к середине картины Ира наконец разрешила приобнять себя за плечи… А потом и за талию. Явный прогресс! Поэтому молодой человек вполуха следил, чтобы его дама сердца не поцапалась с его же лучшим другом. Ну, совсем уж катастрофически. А сам озирал окрест, подумывая, куда бы пойти и посидеть для закрепления результата.
Внезапно внимание привлек остановившийся напротив автомобиль. Ярослав похлопал товарища по плечу.
– Рус, ты зацени!
Узбек прищурился, – хотя куда уж сильнее, казалось бы – а потом его глаза вдруг резко округлились.
– Мать твою! Ой, Ир, прости… Но это же «Майбах»! Ярик, ты когда последний раз видел эдакое ведро с болтами в наших спальных районах?
Ира завертела головой, непонимающе вглядываясь то в одного, то в другого товарища.
– Мальчики, вы чего? Ну машина… Ну да, большая… Но она какая-то не очень…
Ярослав пригладил русые волосы, одернул футболку и откашлялся для солидности.
– Ирочка, это же «Майбах»! Это гораздо круче, чем «Феррари» или «Ламборджини». Это в одном ряду с «Роллс-Ройсом» и «Бентли», причем у кого будет больше понтов – еще вопрос. Их уже даже больше не выпускают… Очень, очень большие деньги!
Рустам согласно кивнул. В этот момент дверца пассажирского отсека – иначе и не скажешь – плавно отплыла в сторону, и наружу высунулась крупнокалиберная нога, облаченная в очень, очень дорогую туфлю. Мужскую. Размера пятидесятого. За первой последовала вторая конечность, и вскоре, отдуваясь и яростно сопя, на свет явился очень, очень крупный и упитанный мужчина. Он был до блеска лыс, до дрожи внушителен и совершенно неуместен посреди окрестного пейзажа.
Ярославу этот тип напомнил одного из Трех Толстяков – из известной экранизации любимой в детстве книги. Надо будет пересмотреть, подумалось вдруг не к месту. Сам Толстяк, не подозревая, что успел обрасти прозвищем, извлек из внутреннего кармана платок, размером с плащ-палатку, промокнул череп и энергично ломанулся вперед. И остановился ровно перед «фахмин-зейном».
Троица друзей заинтересованно затаила дыхание. Толстяк, нисколько не обращая внимания на мир вокруг, достал из другого кармана поблескивающий металлом мобильник, аккуратно набрал номер, поглядывая себе под ноги, и замер. На том конце «провода», судя по всему, ответили, потому что мужчина с облегчением вздохнул, снова промокнул голову своим «парашютом» – и разразился экспрессивной речью на абсолютно незнакомом языке.
У Рустама вытянулось лицо, Ира сморщилась. Даже Ярослава слегка перекосило. Ощущение было такое, будто солист лягушачьего хора исполняет гневную арию под аккомпанемент ржавой бензопилы. Звуки речи Толстяка были жирными, скрипучими и неуловимо чуждыми всему вокруг. Мелькнуло только знакомое «фахмин», но при этом «х» прозвучало так, словно вышеупомянутого квакуна таки пустили на фарш. В конце концов, выслушав ответ, Толстяк буркнул в трубку что-то недовольное – и, обмахиваясь по пути мега-платком, устремился обратно к «Майбаху».
– На немецкий похоже, – неуверенно протянула Ира.
– Какой там немецкий, – сплюнул Ярослав. Во рту почему-то было кисло и слегка мутило. – Больше на арабский. Ну или из тех краев. Рус?
– Нет, уважаемые, этот точно не из наших, – у Рустама на его смуглом лице тоже было написано все, что он думает по поводу странных мужиков, непонятных языков и дорогих машин. – Не казахский, не киргизский и стопудово не узбекский. Слушайте, я аж пить захотел. Пойдемте?
– Да, – спохватилась девушка, – вон кафе! Я тоже хочу чего-нибудь выпить! И срочно! И не воды!
«Майбах» рванул с места в карьер, Ярослав проводил его взглядом. На краю сознания все настойчивее шевелилось смутное предчувствие. Тайна. Загадка. Приключение. Как в детстве, когда весь мир обещает, собственно, приключения, загадки и тайны. Это было свежо и интересно. Даже интереснее похода в кафе с симпатичной барышней. Но раз обещал, надо выполнять – и троица потопала на переход, к призывно мерцавшему вывеской кабаку.
Глава 2
Летом в городе делать, по сути, нечего. Особенно если вы студент, учитесь на последних курсах, сессия закрыта, а друзья разъехались по пригородам да заграницам. Ярослав – в хорошем настроении можно просто «Ярик», но ни в коем случае не «Слава» – листал список контактов в телефоне, допивал остывший с утра чай и болтал ногой в полуслетевшем тапке. Надо было чем-то занять очередной длинный каникулярный день.
Вчерашний вечер закончился тем, что они с Рустамом проводили слегка перевеселившуюся Иру до дома, затем еще посидели в сквере с бутылочкой-другой пива, и только ближе к двум часам ночи решили расползаться по домам. Метаболизм молодого и крепкого тела не дал вечернему алкоголю испортить утреннее настроение. Впрочем, в жизни раздолбая-оптимиста редко бывали по-настоящему черные дни. Тем не менее, все равно ощущалась некоторая помятость. Квакающий голос, вспомнилось Ярославу. Может, это от него так мутит?
Последний раз, когда молодому человеку было откровенно нехорошо от звуков чужой речи, пришелся на полузабытый школьный выпускной. Натужная неискренность завуча, подменявшего на роли спикера безвременно отчалившую в сторону лучшего из миров директрису, любимицу всех без исключения учеников, вызывала сначала зевоту, потом головную боль, а под конец – отчетливые рвотные позывы. Сосед по парте – теперь уже давно бывший – даже пошутил в том смысле, что, вот, мол, пить еще не начали, а последствия уже в полный рост.
В динамике телефона загудело. Ярик кинул взгляд на экран – оказалось, он машинально набрал Иришкин номер. Надеюсь, мелькнуло в голове, она не будет протестовать против «Иришки»? Впрочем, женщины любят всякие там «сюси-пуси»…
– Алло, да? – сонно проворчали с той стороны.
– Ир, это… Привет! Подъем, в общем! – улыбка сама проявилась на лице и поползла уголками губ к ушам.
– Ярик, ты? – шуршание, сдержанное ругательство. – Да, действительно ты… Злоде-е-ей, чего так рано-то? Я еще спу-у-у…
Живо представив сонную и недовольную мордочку подруги, Ярослав совсем разомлел. Хотелось наговорить в равнодушную трубку всяких милостей и нежностей. Во избежание конфуза, он сделал над собой волевое усилие и, собравшись, поинтересовался:
– Ты сегодня как, свободна? Я проснулся и почувствовал, что душа просит продолжения банкета… Да не запоя! А просто погулять. В центр поедем? Или за город можно, на пляж…
В трубке снова зашуршало.
– Нет, Ярик, прости, не могу. Я тут обещала маме помочь… Это ты один живешь, тебя окна мыть не заставляют, везу-у-унчик… – девушка зевнула, и Ярослав искренне ей посочувствовал. Правда, смутно припоминалось, что месяц назад Ира уже что-то говорила про окна. Но кто их знает, этих извергов-родителей? Они люди странные, со своими «загонами» в каждом отдельном случае.
– Хорошо. Давай отсыпайся. У тебя будет тяжелый день, я понял. До связи?
– Ага, до нее… – снова зевок в трубку. – Пока, непоседа. Целую в нос. Теперь вали!
Ярик нажал на «отбой» и минуты две сидел, глупо улыбаясь и уставившись в ничем не примечательную стену. Потом встряхнулся, допил чай и уже осознанно набрал Рустама.
Тот, судя по голосу, тоже дремал, что было странно. Обычно как раз именно однокурсник, приехавший из жаркого Узбекистана, будил ранними звонками «столичного лежебоку», подбивая на всякие похождения, во славу студенческого духа разгильдяйства и увеселений.
– Брат, слушай, ну совсем не вовремя! – почти жалобно стонал телефон голосом Рустама. Ярик злорадно щурился и вкрадчиво вещал в ответ, размахивая свободной рукой:
– Вот и на мою улицу Аллах ниспослал праздник, Рустам-ака… Хорошо, хорошо, не буду богохульствовать. Буду пропагандировать здоровый образ жизни! Давай уже, оторвись от кошмы, тело!
Минут через пять вялых препирательств выяснилось, что к Рустаму приехали какие-то маловразумительные родственники, которые тоже не дают ему выспаться, совсем как некоторые зловредные коллеги-студиозусы. И если в Ярославе есть хоть крупица снисхождения и понимания, то он не будет сыпать хлорид натрия поверх нарушенной целостности покровных тканей.
Снисхождения и понимания в Ярославе было хоть отбавляй, поэтому он перестал глумиться, пожелал другу душевной твердости и смирения пред ликом судьбы – и, заглянув в пустую кружку, пошел заново ставить чайник. Утро определенно задалось.
Пока чайник закипал, молодой человек сел полистать фотографии с телефона. Вот их компания на фоне постера ко вчерашнему фильму – кстати, картина действительно не впечатлила, от слова «никак». Вот Рустам с гусеницей в руке подкрадывается к Иркиной шее. Гусеницу не видно, но она там есть. Следующее фото смазано – Ира увидела насекомое, соответствующим образом прониклась и машет руками. Интересно, кстати, где Рус умудрился добыть гусеницу в городе? Там же сплошной асфальт. И, к слову, об асфальте…
Следующим кадром было вчерашнее объявление. Ярик снова поморщился. «ФАХМИН ЗЕЙН», в одну строчку. Потом номер. Из тех, что лет десять назад называли «прямой» – в семь знаков, не в одиннадцать. Тогда это считалось круто – и было довольно дорого. Сейчас это уже кажется забавным: в любом случае, держать в памяти такое никто не будет, а записной книжке телефона все равно. Но по-человечески понятно желание выпендриться. Ну и облегчить себе жизнь.
Намерение пришло неожиданно. Ярослав прочитал цифры два раза вслух, запомнил, потом перевел смартфон в режим набора. В трубке загудело, затем проиграла незнакомая, но приятная мелодия. Раздался щелчок.
–
Ярослава опять начало мутить. Резко заныло в висках. Казалось, еще пара мгновений, и он отрубится прямо возле плиты. Но «пранк» следовало играть до конца, поэтому молодой человек собрался с силами и мужественно провозгласил в микрофон:
– Ктулху фхтагн!
И тут же нажал «отбой».
Уф, подумалось Ярославу, когда в голове прояснилось, бывают же настолько мерзкие голоса. Или дело в самих словах? Когда-то давно ему попалась на глаза книжка, из серии околонаучной фантастики, в которой, в частности, упоминался некий древний язык, фразы из которого непосредственно воздействовали на материю и психику. Ярослав ухмыльнулся: сказки! Просто не надо было вчера пить пиво после вина. Но в целом получилось забавно.
Стоп, всплыла следующая мысль, а не забыл ли он отключить опознание номера? А что, если
Как только адреналин от удавшегося, по мнению Ярика, розыгрыша схлынул, в голову полезли иные хулиганские мысли. А почему бы не нарядиться каким-нибудь «равшаном» (прости, Рустам!) и не нагрянуть к подруге, без приглашения, с предложением помощи, беспощадно коверкая русский язык в духе «натщяльнихе, окнама памыть нада, да?» Определенно, что-то в этой идее есть – родители девушки точно будут в восторге. А заодно и с юной прелестницей пообщаться доведется. Заметано, приступаем!
Как назло, в кладовке у Ярослава висел только обширный набор фартуков, доставшихся от любимой, но уже покойной бабушки. Фартуки были наследством – в той же мере, что и квартира-однушка возле метро. Родители, в свое время махнувшие на воспитание любимого потомка всеми возможными конечностями, не возражали против его переселения. Отец даже прочел небольшую лекцию о пользе самостоятельной жизни в юном возрасте.
Внимательно изучив комплект потенциальной экипировки и осознав, что по стилю тот не соответствует задумке, молодой человек пожал плечами и принял решение выкинуть маскарад из плана, справедливо полагая, что чем проще, тем лучше. Допил уже третью кружку чая, проверил газ, выключил комп – и вышел на улицу, навстречу лету и отличному дню.
Чтобы добраться до цели, можно было пройти по улице до проспекта, там некоторое время ждать трамвай, проехать пять остановок, а затем снова топать по асфальту до нужного дома. У Ярослава не было настроения толкаться локтями с пассажирами общественного транспорта, поэтому он решил держать курс дворами, напрямик. От мыслей о транспорте вспомнился Толстяк на «Майбахе».
А вот интересно, размышлял Ярик, энергично шурша кроссовками: какой в принципе имеется смысл разъезжать по городу на дорогой машине? Двигатель, насколько помнилось из прочитанного в случайной статье, там стоит такой, что можно на танк воткнуть. И танк худо-бедно, но поползет. А ежели в пробке пролетит рядом шальной велосипедист, заденет педалью дверцу – ремонта будет, как на подержанный «Фольксваген». Нет, все-таки богатые люди – поголовно со своими причудами. И вот что хотелось бы понять: это они из-за особенностей мышления так «поднялись» – или рекомые особенности суть побочный эффект от подъема на вершину пищевой пирамиды?
Тем временем дворы закончились. Ярослав пересек последнюю «зебру» на пути к жилищу объекта воздыхания, завернул к парадным и удачно нырнул в подъезд, поблагодарив выходивших навстречу троих подростков – как на подбор, рыжего, русого и кудрявого брюнета. Звонок в домофон испортил бы весь сюрприз.
Но сюрприз ждал самого Ярослава. Дверь в квартиру Ирины была незаметно, едва-едва приоткрыта. Просто не захлопнута до срабатывания защелки. И звуки из-за двери доносились, как минимум, неожиданные.
Ярик взмок. Ему живо представились грабители, шурующие в уютном семейном гнезде любимой девушки. А может, даже и не грабители. Может, и насильники. Групповые. Забыв про выключенный телефон, про полицию и про собственную безопасность, молодой человек отважно, но осторожно приоткрыл дверь и просочился внутрь, зажав в кулаке тяжелую связку ключей.
Звуки доносились из Иришкиной комнаты. Странно. В квартире вроде бы порядок. И никого постороннего не наблюдается. Да и не постороннего тоже. Наверное, согнали всех в одно помещение и пытают! Ярик собрался с духом, закусил губу, подкрался – и c пинка открыл нужную дверь.
Пару мгновений сознание отказывалось воспринимать открывшееся. Как будто Ярослав смотрел на картину Дали или Босха: детали, детали, детали… И все это как-то не укладывалось в паззл, словно мозг не хотел переваривать происходящее. А потом что-то щелкнуло в голове, и он понял, откуда взялся этот ступор.
На разложенном диване, – на том самом, где Ярослав так любил сидеть, закинув ногу на ногу, и пить чай, фонтанируя байками и веселя очаровательную слушательницу, любуясь ее хулиганской улыбкой – так вот, на диване, разложенном и заправленном смятыми, скомканными простынями, явно влажными и пропахшими телесными ароматами, его лучший друг Рустам, – с которым и в огонь, и в воду, и за пивом – и девушка, которую он, Ярослав, казалось, так любил еще пару секунд назад, о которой мечтал, грезил, фантазировал и даже откровенно воображал, – самозабвенно занимались сексом.
Эмоций не было никаких. Нет, наверное, на самом деле, они были. Где-то там, где обычно зарождаются все чувства человека. Просто сейчас, в данный момент, это загадочное место было бесконечно удалено от Ярика. И в голове шуршало и царапалось только одно: «Зачем?»
– Ира. Рустам. Зачем?
Парочка наконец заметила постороннего – Ярослав отстраненно даже восхитился их вовлеченностью в процесс. Ира взвизгнула и каким-то неимоверной гибкости маневром выскользнула из-под Рустама, спрятав лицо в подушку. Сам Рустам густо покраснел. Вернее, потемнел, потому что от природы был смуглый до бронзовости. Поднял взгляд, отвел, снова поднял. В глазах друга – друга ли? – читалась такая безумная смесь вины, досады, вызова и злости, что Ярослав просто развернулся и вышел. Постоял в коридоре, послушал дуэт яростного шепота за спиной. Вдохнул, выдохнул. Прошел на знакомую кухню, выпил воды из-под крана, посмотрел в окно. И отправился на улицу.
Глава 3
Рустам догнал его на переходе, на ходу застегивая рубашку и шумно отдуваясь. Попытался схватить за локоть, но тут же отдернул руку. Они молча перешли дорогу, и тогда бывший товарищ заговорил:
– Ярик… Брат… Да не, ну какой я тебе теперь «брат». Я понимаю… Ты меня теперь ненавидеть должен, – от нахлынувших эмоций молодой узбек рубил фразы и слегка путался в порядке слов.
– Слушай, мы же с Ирой, – Ярослав отметил это «мы», продолжая молчать и сосредоточенно шагая в сторону дома, – да, мы с ней давно тебе все сказать хотели. Но нам было страшно. Понимаешь? Очень страшно. И я, и она… Мы не хотели потерять друга. И потому молчали.
– Ну вот и как вам теперь? – не выдержал Ярик. – Уже не страшно? Уже не боитесь?
Рустам выглядел так, словно его побили. Точнее, били кого-то другого, а он стоял рядом и не мог ничего поделать. Эмоции все никак не могли догнать Ярослава, и он наконец остановился, развернулся к бывшему другу и выжидательно уставился ему в глаза. Молчание длилось, и длилось, и длилось… Нарушить его решил сам «пострадавший».
– Скажи мне, брат, – Рустам дернулся, но взгляда не отвел. – Что говорит Коран о том, когда мужчина уводит у друга женщину?
– Но ведь она не была твоей! – узбек вскинул руки, но быстро понурился. – Ну да, я понимаю… Ты-то не знал. Брат, слушай, Аллахом клянусь – я не имел целью нанести тебе оскорбления или урона чести. Просто… Мы любим друг друга. Понимаешь?
– Понимаю. Но – понимать не хочу, – Ярослав скривился. – Да, как-то не очень доступно объяснил… Но именно так я сейчас себя и ощущаю. Все, иди к ней. Давай-давай, топай. А я буду… Понимать. Тот еще процесс.
Рустам хотел добавить еще что-то, но его собеседник уже развернулся и снова направился во дворы. Ему действительно все было кристально ясно. И он признавал, что на месте друга – все-таки друга – он, возможно, поступил бы ровно так же. И более адекватной стратегии для подобного случая пока представить не мог. Не факт, что ее в принципе не существовало – просто решение было либо крайне непростым, либо предельно банальным, и Ярик не мог его в данный момент ухватить рассудком.
А потом переживания все-таки настигли его, в каком-то из уютных маленьких скверов, возле одного из детских садов, бывших неотъемлемой частью двора в каждом микрорайоне… Ярик рухнул на удачно подвернувшуюся скамейку, уткнул лицо в ладони и застонал. Стиснув зубы, часто дыша, чтобы не разрыдаться от боли, но вполне ясно и отчетливо.
За спиной гомонили дети, покрикивала воспитательница, в кустах надрывался какой-то суматошный птах. День перевалил за экватор. Солнце, просеянное редким ситом листвы, ласково гладило Ярослава по голове. А он все сидел, покачивался из стороны в сторону и держался за голову, будто боялся, что она взорвется или отвалится. На душе было пусто. И холодно.
Поделиться книгой: