Тихая охота на бройлера (авторская версия)

— Ой, Олег Евгеньич, — Тося покраснела и отодвинулась. — Скажете тоже… Ну, я вообще…

— Ладно, ладно, — засмеялся я. — Все вы, женщины, одинаковые. Хоть разок, но попробовать надо обязательно.

— А мужчины вроде не такие же, — прыснула Тося. — Тоже, небось, все бы попробовали хоть разок, а? А, может, и вам помазать кое-где надо?

— Так, перерыв закончен, — сказал я, вставая из-за стола. — А то сейчас мы договоримся.

Я прошел в смотровую и, вздохнув, вытащил из коробки свежие перчатки.

— А институт ты все-таки пока не бросай. Что-то мне подсказывает, недолго эта бройлерная горячка продержится. Я, правда, еще ничего толком не понимаю, но нутром чувствую, что-то здесь не так… Ладно, давай, приглашай следующую… Да, кстати, совсем забыл, Лера должна была подойти… Ты не помнишь, была она?

— Приходила, Олег Евгеньич, — кивнула Тося. — Тогда еще. Я ей справку выписала, как вы сказали. А что, надо было к вам?

— Нет, нет, Тосенька, все нормально. Я с ней так и договаривался. Просто поинтересовался…

Честно говоря, встречаться теперь с Лерой, а уж тем более осматривать ее мне что-то не очень хотелось, и я был даже рад, что не видел ее.

К концу дня небо, нависшее над городом раскаленной добела сковородой, сжалилось и потемнело. Неизвестно откуда взявшийся ветер поднял в воздух тучи мусора и пыли. В считанные секунды за окном стало темно. Я щелкнул выключателем, но свет не загорелся. В приемной испуганно что-то закричала Тося. Я поднял штору и выглянул на улицу. Там творилось что-то невероятное. За темными силуэтами высоток полыхали какие-то невиданные молнии, непрерывно рокотал гром, к раскатам которого добавлялись уже совершенно жуткие, воющие звуки, и, в дополнение к этому, сквозь грандиозную симфонию стихии откуда-то издалека доносились странные удары, будто кто-то ронял на землю невероятно тяжелые гири. После каждого удара пол слегка дрожал.

— Олег Евгеньич, я прием закончила, — сказала Тося. — Что это творится на улице? Даже и на грозу не похоже. Жуть какая.

— Война миров, — грозно сказал я. — Слышишь, падает что-то? Это марсианские корабли садятся? Сейчас вместо дождя нас будут поливать кислотой. Потом мы все растворимся, и нас съедят, как суп.

— Да ну вас, — отмахнулась Тося. — Какие там еще корабли. Это придурки на соседней стройке, наконец, сваебойную машину починили. У них, наверно, план на сегодня не выполнен. Ну, ничего, небось, дождь их остановит. А я ведь даже зонтик не взяла. Хотя, может быть, дождя и не будет?

— Не похоже, — с сомнением сказал я. — Ишь, как заворачивает. Что, в приемной еще есть кто-нибудь?

— Нет, разбежались все. Я сказала, что прием на сегодня уже закончен.

— Умница, Тосенька. — Я притянул ее к себе и легонько похлопал по плечу. — Что бы я без тебя делал.

— Скажете тоже, — она вывернулась, и я даже в темноте почувствовал, как она покраснела. — Может, и мы побежим, чтобы под дождь не попасть?

— Да не переживай, — сказал я. — Я тебя подвезу. Все-таки, какая никакая, а будущая мать. Промокнешь еще…

— А вы думаете, что я откажусь? — в тон мне ответила Тося. — И не надейтесь.

— А я и не… — начал, было, я, но в это время на поясе щекотно завибрировал мобильник.

— Слушаю, — сказал я. — О, Марик, привет, дорогой. Сколько лет, сколько зим? Давненько не звонил. Как ты там? Что, долго рассказывать? Ну, домой позвони. Я скоро буду. Антонину вот только подброшу и сразу… Ну, какую, какую? Все тебе расскажи… Фиг тебе, не дождешься. Это плод запретный.

— Этот тот Марик, что мне глазки строил? — спросила Тося. — Симпатичный мужик, хоть и армян.

— Не армян, а армянин, — поправил я. — Да он и не совсем армянин. А глазки он всем строит. Ты осторожней. Он на шуры-муры мастер большой. Не успеешь оглянуться, уже в списке будешь.

— В каком еще списке? — кокетливо спросила Тося. — Я к нему в список записываться не собираюсь.

— У него список женщин есть, которые к нему потом дозвониться пытаются, — засмеялся я. — Но он после первого раза обычно недоступен.

— Фу! — брезгливо сказала Тося. — А чего же тогда они на него бросаются?

— Ну, он же не всем об этом докладывает, — возразил я. — А мужик он и вправду, симпатичный, сама сказала. Так что список, будь уверена, впечатляющий.

— Ну да, — подхватила Тося, — И раз вы его так защищаете, то и у вас, надо полагать, список тоже не очень маленький.

— Где уж нам уж выйти замуж? — вздохнул я. — Профессия, деточка, накладывает отпечаток. Там, где начинается гинеколог, кончается мужчина.

— Во-первых, это глупости, — отрезала Тося. — Во-вторых, у вас что, на лице написано, что вы гинеколог?

— А где, по-твоему, у меня это написано? — усмехнулся я.

— Вот если бы я с вами не работала, — подумав, сказала Тося, — я бы решила, что вы меня клеите.

— Почему это? — удивился я.

— А разговор у вас пошел такой характерный. Слегка возбуждающе завлекающий. Чисто мужской.

— Ну, ты, я смотрю, специалистка, — покачал я головой. — Давай-ка поскорей мотать отсюда. По-моему, сейчас хлынет. Может, хоть до машины добежать успеем?

— Точно, — обрадовалась Тося. — Помчались.

Оказалось, что дома я не закрыл окно, и в комнату натекли лужи. Пока я, чертыхаясь, вытирал пол, стемнело. Я вынес тряпку на балкон и отправился готовить ужин. Микроволновка, слегка потрескивая и гудя, принялась разогревать нехитрое рагу. Включив телевизор и, достав из холодильника овощи, я некоторое время смотрел на них. Потом махнул рукой и положил в тарелку. Что-то сегодня готовить салат не хотелось. Ладно, можно съесть и так. Пива вот нет, жалко. Хотя, минуточку, у меня же где-то осталась бутылка сухого красного вина. Ну-ка, в морозилку ее…

— …и во время этой грозы за городом разворачивались невероятные события. Нам удалось поговорить со свидетелем, который видел, что происходило сегодня на городской свалке.

Я машинально сунул бутылку в холодильник и повернулся к телевизору.

— …прямо как поленья с неба летели, — возбужденно рассказывал мужичок, физиономия которого отливала здоровой синевой пьющего бомжа. — Ну, как из печки. Раз, и еще раз, а потом … твою…! И как е… нет! Ну, мы на… врассыпуху, кто куда, значит…

Он снова выматерился и счастливо засмеялся, весьма воодушевленный таким вниманием к своей особе.

— Ну, а пятно? — спросил корреспондент. — Пятно когда появилось? Вы же говорили, что от луны куски вроде отваливались?

— Ка-ап, — мужик икнул. — Какая на… луна в грозу такую?

— Не-е, подожди, дед, — не унимался корреспондент. — Ты же… Вы мне рассказывали, что вот вы выпивали, а потом с луны на вас упало что-то… Про радиацию еще…

— Радиацию? — повторил мужик, сверля камеру мутным взглядом. — Какую на… радиацию? А-а, погоди, вспомнил…

— Вот-вот, — обрадованно подбодрил его корреспондент — Вы еще в карты играли. Когда это было?

— А … его знает. Давно. Ну, может месяц назад. Помню только приняли тогда крепко… Бормотухи какой-то достали… Ну, играли потом, чего не поиграть… А он и кричит…

— Кто кричит? — терпеливо добывал информацию корреспондент.

— Да Ванька Жила …твою! Не мешай! Че, — кричит, — мы пили? Или я уже в ж… или, правда, луна на… разваливается! Гля, куски летят!

Ну, мы вверх глянули, а там, правда, как пёрья от подушки, большие только… И вниз летят. Так мы игру забросили на… Смотреть стали. Жалко, блин, я тогда в плюсах шел.

Он замолчал и принялся горестно качаться из стороны в сторону.

— Жила, сука, специально отвлек…

— Ну, дальше, дальше-то что было? — Корреспондент попытался вернуть мужика к повествованию.

— Да пошли вы все на…! — вдруг разозлился мужик. — Ну, один лоскут точно на нас спикировал. Ну и побежали все к …, как тараканы. Один Жила там и остался. Отлить решил, сука. Ну, да я его все равно найду… Он теперь мне две сотни должен.

Мужик обернулся и погрозил куда-то в темноту кулаком.

— Скрывайся, не скрывайся, проценты пойдут теперь! Я тебя на счетчик на… поставлю!

— И большую территорию накрыло? — осторожно спросил корреспондент.

— Так на всю нашу свалку. Извиняюсь, на весь полигон. — Мужик вдруг вспомнил, что он перед телекамерой. — И светится! Может и правда, радиация? Как в Чернобыле на…?

Он испуганно перекрестился.

— Микроволновка нетерпеливо мяукнула. Я вытащил из нее тарелку и, сев за стол, механически принялся поглощать рагу.

— Наше расследование показало, что подобные события, оказывается, происходили еще в некоторых местах, — возбужденно продолжал корреспондент. — Все они находятся в районах городских свалок. К сожалению, пока это все, что мы смогли разузнать, но надеемся очень скоро получить дополнительную информацию.

Я проглотил очередной кусок, чуть не застрявший в горле, и, спохватившись, полез в холодильник за вином. Но выпить мне сегодня видно не было суждено. Телефон зачирикал как раз в то время, когда я вытащил из бутылки пробку.

— Ты телик смотрел? — спросил Марик с ходу, вместо приветствия.

— Насчет свалки что ли? Ну, смотрел. Не понял только ничего. Пятна какие-то, радиация…

— Бомжа бы этого попытать, — сказал Марик. — Пожалуй, съезжу, займусь.

— Слушай, а ты чего хотел — то? — спросил я. — Про свалку рассказать?

— Ну нет, — засмеялся он. — Я тебе такое расскажу, обалдеешь.

— Да уж, от тебя можно всего ожидать, — усмехнулся я.

— Ты про мужские клубы слыхал?

— «Жемчужный гейзер», что ли? — Ну, слыхал, ясное дело. Раз уж с них даже налоги брать собираются… А что?

— То есть, сам, значит, не посещал?

— Да ну, ты что. Правда, мать что-то рассказывала. Сосед у нее, вроде, заработал там неплохо.

— Насчет соседа не знаю, а я уже пять штук поимел! — победоносно сообщил Марик. — Баксов. Три раза ходил.

— Ничего себе! — сказал я. — А почему пять? Там же, вроде, по тысяче дают.

— А я дважды по два раза кончил, понял! — захохотал Марик. — Я сам обалдел. Мне сказали, что я клиент высшего класса. Дали спецкарточку. Могу теперь девочек домой приглашать. Девочки, я тебе скажу, просто супер, я таких еще не видел. А ты сам знаешь, я много видел.

— И что это за карточка? — поинтересовался я. — Именная?

— Нет, на предъявителя. Пинкод по телефону набираю, ну, по мобильнику, и все. Я на завтра уже заказал.

— Ну, Марикон, ты даешь, — засмеялся я. — И здесь не проскочил мимо. Ты хоть расскажи, что это за заведение. Типа публичного дома?

— Да какой там публичный дом. Заведение VIP-класса. Особенно представление девочек меня поразило. Как они это делают, я так и не понял. Сидишь, понимаешь, в кресле, пьешь кофе или, там, коктейль, а перед тобой она крутится.

— Кто, девочка?

— Ну да. Только не сама, а как бы голограмма ее. Объемная. Но с первого взгляда даже не поймешь. Прямо как живая. И в каких только видах ее не представляют. И в кухне, и в ванной, и в театре, и на прогулке, и в постели. И все так грамотно построено. Не поверишь, у меня вставать стал уже после пяти минут просмотра. А потом другую показывают, третью… После чашки кофе терпеть уже просто сил нет. Хотя, может и в кофе что добавлено… Ну, кнопку нажимаешь с номером той, что понравилась, и все, она выходит. Дальше, как обычно. Но, я тебе скажу, все очень красиво, ласково, как-то по-домашнему, что ли. Уходить не хочется.

— И что, сразу деньги выдают?

— Тут, я тебе скажу, какая-то закавыка есть. Они, видимо, сообщают, понравилось им или нет. Только после этого бабки на выходе получаешь. И я еще узнал потом, что, оказывается, не всем платят. Но мне после второго раза сразу все выдали, не проверяли. Да ты сам сходи, там классно, правда, тебе понравится.

— Ладно, подумаю. Я, кстати, давненько этим делом не баловался.

— Что, Лерка бросила, — засмеялся Марик. — Значит, я тебе вовремя позвонил.

Я положил трубку и, обнаружив, что все еще держу в руке бутылку, покачал головой и налил рубиновый напиток в стакан.

Что-то воображение разыгралось с этим Мариконом. Может, и правда сходить как-нибудь…

Глава 5

Длинная оранжевая фура с белой надписью по борту, ползущая слева от меня, вдруг замигала огоньком, показывая поворот направо, и тут же начала маневр, не обращая на правый ряд ни малейшего внимания. Послав ей отчаянный привет, я затормозил, проклиная себя за то, что влез в крайний ряд, чего стараюсь никогда не делать, тем более, что и ехать-то мне нужно было прямо. Водители, собиравшиеся повернуть направо, принялись отчаянно сигналить. В этот момент у троллейбуса, только что переехавшего перпендикулярно через перекресток, слетела штанга, и фура замерла, напрочь перегородив два направления. Я плюнул и в сердцах выругался, применив не совсем нормативную лексику, чего обычно тоже себе не позволяю. Потом в голове вдруг словно что-то щелкнуло и белые буквы на борту фуры внезапно сложились в надпись: «ГЕНОСФЕРА». Я мгновенно успокоился и несколько секунд бессмысленно смотрел на нее, потом, неожиданно для себя, включил сигнал поворота направо и, насколько смог, втиснулся между фурой и троллейбусом. Через несколько минут троллейбус, наконец, проплыл вперед и я, проскочив перед фурой, обогнал ее и метров через сто притормозил, наблюдая за ней в зеркало. Фура прошла мимо, я пристроился за ней, стараясь не отставать. В мыслях у меня не было абсолютно никаких планов. Фура свернула на мост и увеличила скорость. Я по-прежнему держался сзади, стараясь не отставать. Впереди показались огни и щиты поста ГИБДД. Я слегка притормозил, потому что обычно такие фуры мимо постов автоинспекции просто так не проезжают, она неминуемо должна была принять вправо и остановиться. Вместо этого фура вдруг замигала левым поворотником и стала пересекать двойную осевую. От неожиданности я не придумал ничего лучшего, как повторить ее маневр, но тут же раздался негодующий свисток и от здания отделилась бравая фигура в бронежилете, с коротким автоматом на боку и повелительно указала мне на место возле поста. Чертыхнувшись, я вздохнул и, пропустив несколько попутных машин, причалил к обочине, доставая документы. Ну, все. Сейчас начнется длительное чтение всех моих данных, потом данных автомобиля, потом страховки, потом… Я даже сплюнул от огорчения. Надо же, и чего меня туда понесло, да еще через двойную осевую. Это же одно из самых серьезных нарушений. Кстати, сколько у меня с собой денег? Милиционер подошел к машине, представился, коротко козырнув, и вежливо попросил документы. На погонах у него красовались лейтенантские звездочки. Я протянул ему документы, заискивающе улыбаясь и приготовившись к длительным и сложным переговорам.

Но осмотр документов оказался неожиданно коротким.

— Что случилось, Олег Евгеньевич? Судя по удостоверению, Вы водите машину больше пятнадцати лет. Не заметили двойную осевую? Разве Вы не знаете, что такие маневры обычно приводят к очень серьезным последствиям.