Строитель руин (полный текст)

В дыру, кое-как затянутую грубой тканью, держащейся скорее на соплях, чем на гвоздях, тюкнула стрела, пробив своим хищным наконечником дерюгу и на остатках сил царапнув о нагрудную пластину лат десятника.

– Началось! – хищно улыбнулся командир сопровождения придворного мага, обладающий прескверным характером, замашками садиста, исполнительностью робота и кровожадностью акулы. В общем, практически идеал военного, чудом воплотившийся в жизнь. Прекрасно понявший язык грубой силы новоиспеченный гвардеец резко сменил линию своего поведения на сто восемьдесят градусов и теперь являлся едва ли не образцовым членом вполне себе законного бандформирования, сиречь нашего отряда, направленного волей короля за деньгами. Которые следовало добыть любым способом и почти не считаясь с потерями среди мирного населения. – Вперед, черепахи! Чего вы топчитесь, как беременные?!

Я не был телепатом, да и слившийся с плотью живой артефакт пока таких способностей не проявлял, но согласованные мысли солдат, вываливающихся из кареты, куда они набились тесно, будто кильки в банке, уловил каким-то неопознанным образом. Да и трудно было бы назвать Грофона, а именно так звали оркского квартерона, иначе, чем старым козлом. Процесс происходил для них, измученных многочисленными тренировками десятника, бывшего изрядной сволочью, но настоящим талантом в плане натаскивания бойцов, практически молниеносно. А для меня крайне медленно, живой артефакт с началом боя, где обе стороны по возможности подготовили противнику засаду, увеличил скорость реакции нашего общего тела до возможного максимума. Думаю, сейчас бы у меня получилось оборвать мимо летящему комару на выбор любую лапку. Снаружи шелестели стрелы, стукаясь о броню путешественников, что прятали под плащами очень качественные кольчуги и кирасы, а шлемы скрывали капюшонами. Истошно заржала лошадь, видимо, очередной метательный снаряд угодил не в ту цель и пробил плотную попону, прикрывающую животное.

Поправка. Нахальный и не боящийся ни богов, ни демонов ветеран, пользующийся то ли большим доверием ближайших родственников короля, а потому отправленный с важным поручением, дающим шикарную возможность карьерного роста, то ли их же лютой ненавистью, и потому фактически посланный на убой, является не просто старым козлом, а старым боевым козлом, который уже выбирается наружу из экипажа через проделанную мной во время панического бегства от коровы дыру в крыше, окончательно доламывая защиту от ветра и непогоды! Сволочь! В нее же теперь совсем немилосердно дуть будет!

Выскочив через наконец-то освободившуюся дверь, я огляделся и немедленно поймал забралом незамеченную стрелу, от которой вообще-то вполне себе можно было увернуться. Металл шлема загудел, будто колокол, а плоская кованая решетка, прикрывающая глаза, ощутимо прогнулась, но до органов зрения, к счастью, не достала. Ее остановил костяной подшлемник, сделанный из головы гидры, едва не сожравшей нас с еще живой тогда Джулией. Полезный артефакт из оставленной на память башки чешуйчатой бестии получился, снаружи прочный, изнутри мягкий, да и к создаваемому имиджу жуткого придворного мага вполне подходит. Ведь если надеть только это средневековое подобие мотоциклетной каски, то со стороны кажется, будто лицо выглядывает прямо из зубастых челюстей хищной твари. Вокруг активно звенели клинки. Напавшие на карету, сопровождаемую двумя десятками воинов, когда число обороняющихся резко увеличилось на треть, не испугались и не отступили. Как минимум двукратный численный перевес все равно был на их стороне, да к тому же кто-то ведь еще засел в лесу и прекращать обстрел не собирался.

Громадная лапа, пожалуй, все еще сравнимая по функциональности с настоящей рукой, сомкнулась вокруг ноги, и металл протестующе заскрежетал, сминаясь под действием жуткой силы чудовища, поднимающего добычу на уровень морды. Вторую его конечность, протянутую к моей голове, удалось кое-как отбить посохом, развалив кисть на две несимметричные половины.

– Бросится или нет? – С каким-то даже философским спокойствием спросил неизвестно у кого десятник, раскручивая в руке топор и, кажется, собираясь метнуть его в магического мутанта. Интересно, чем он потом с ним драться будет, неужто голыми руками? Да он спятил! Хм… Или втихомолку нажрался каких-нибудь специфических грибов для повышения боевого духа и полной атрофии инстинкта самосохранения.

Невероятно, но еще две такие туши, на фоне которых бегемот смотрится лишь крупным поросеночком, почти умудрились подкрасться к нам на расстояние считаных метров, и теперь не оставалось иного выхода, как вступить с ними в ближний бой. Причем желательно делать это первым, пока многокилограммовые твари не ринулись вперед, набирая скорость, ведь тогда их можно будет остановить лишь прямым попаданием из противотанковой пушки или чем-то подобным.

– Конечно, – с неохотой кивнул Грофон, стирая с рук свежую кровь какой-то тряпочкой, судя по виду, отрезанной прямо тут же от чьего-то плаща. – Я же не чародей-менталист. Но тот тип не имел на теле никаких амулетов или татуировок, похожих на магические. И боль он должен был потому испытывать самую настоящую и в полном объеме. Кстати, что делать с остальными пленными?

– Тебе понравилось? – Вопрос вслух был задан четвертьорку, видимо, окончательно тронувшемуся умом, а мысленно такое же послание было отправлено слившемуся с телом артефакту.

Стрелы, чей потенциально опасный, но сейчас почти безвредный дождь заметно поредел, выдавая отступление противника, не помешали мне вломиться в подлесок с грацией пьяного медведя. Удалось увидеть только несколько спин, быстро исчезающих среди деревьев. И падающий с верхних ярусов мусор. Неведомый маг, или, скорее, волшебница наглым образом удирал прямо сквозь холодный чистый весенний воздух. Впрочем, следовало ожидать. Охотник на чудовищ, на которого я работал после окончания периода бомжевания, также умел кидаться молниями и летать, без зазрения совести драпая от более сильного врага, обделенного крыльями. Это вообще как-то свойственно магам воздуха, использовать свои преимущества на полную катушку.

– Резонно, – согласился я, принимаясь за очередного пациента, чья голова напоминала скорее гнилой помидор, чем часть человеческого тела, настолько она была залита темной кровью. Вероятно, чужой, иначе почему раненый еще дышал? – Кстати, как показали себя храмовые воины и где они сейчас?

– Ну, думаю, этого будет достаточно, – решил я, будто бы проявляя доверие к его способностям добиться правды, а на самом деле не желая расписываться в собственном бессилии на поприще добывания информации от военнопленных. Читать мысли не могу. Живой артефакт тоже. А причинить больше страданий, чем стоящий передо мной ветеран, и не убить вообще вряд ли получится. Или он допрашиваемого все-таки наградил ударом милосердия под конец, чтобы не выпускать в мир безнадежного калеку? – Если действительно ждали не нас, что можно заключить по недостаточным силам противника, в частности лишь одному магу, то все должно сойтись. А сколько человек вы взяли живыми?

Удалиться от кареты не получилось, прямо на меня вынесло десяток нападающих, и планы помочь своим временно пришлось отложить. Маскирующиеся, кажется, под обычных разбойников убийцы оказались ожидаемо хорошо экипированы, у каждого как минимум добротная кожаная куртка с нашитыми на нее железными пластинами, а треть так и вовсе в кольчугах. Да и руки их сжимали вовсе не переделанный в оружие инструмент вчерашних крестьян, соблазнившихся быстрым заработком, вроде цепов и вил, а настоящие мечи и копья. Тройка последних ударила на редкость согласованно, даже отшатнуться не получилось, стоящий позади экипаж помешал, и в результате по железной скорлупе проскрежетали широкие и остро отточенные наконечники и один из них таки нашел щель между сочленениями, где и пробил излишне тонкое железо. А после чувствительно пощекотал бок через надетую под латный доспех кольчугу. Обычный человек в двойном комплекте доспехов не смог бы и пошевелиться толком, но я-то был чуть не вдвое крупнее любого местного громилы. Плюс имел в своем теле паразита-симбионта, при помощи которого без особых усилий мог крошить камень или вырезать из плотной древесины ногтями.

– Вероятно, можно отказаться от подобной маскировки, – осторожно заметил четвертьорк, видимо помнящий об угрозе насильственной смены пола с установлением нормальной для женщины ориентации. – Мы уже в границах Принмута и до города осталось не так и далеко. До вечера туда доберемся. И разведчики атаковавшего нас отряда, если верить пленному, никаких подозрительных личностей в округе не замечали, кроме своих коллег из других шаек. Ну, и стаи монстропсов.

– Пятеро убиты, шестеро тяжело ранены и долго не протянут без помощи мага, остальных и сам бы вытащил, – ответил не имеющий магического дара, но знающий нужные травы и таскающий в заплечной сумке несколько дорогих алхимических эликсиров мрачный верзила, в прямом смысле слова удерживая пальцами распоротую вену на бедре какого-то солдата. Видимо, второй по срочности пациент. Хм, вроде бы еще на Земле слышал, что сначала надо лечить легких, чтобы они не перешли в категорию умирающих, а за здоровье последних можно лишь помолиться в кратких перерывах между операциями. Ну и ладно, все равно я не военный медик, с полным госпиталем пострадавших, да и выполнение инструкций проверить некому, разве что находящемуся рядом боевому эскулапу с окровавленным мечом на поясе, который служит весомым плюсом своему командиру, сокращая возможные потери и помогая солдатам как можно быстрее вернуться в строй. Если бы начальник эскорта не вызывал жутчайшую антипатию у всех, с кем общался дольше пяти секунд, то, думаю, его стоило бы взять во дворец каким-нибудь помощником Мальграма, неплохо умеющего пускать пыль в глаза, но мало знающего о настоящей службе.

Внезапно Грофон, в подробностях пересказывающий, как расправлялись с мутантом, осекся и потянулся к поясу, на котором, впрочем, уже не было верного топора. Проследив за его взглядом, я увидел высовывающуюся из кустов морду, отдаленно похожую на собачью. Только большую. И с гребнем игл, начинающимся сразу за затылком.

– Зачарованное оружие, – прислал мыслеобраз, констатирующий очевидное, живой артефакт. – Быстрое излечение невозможно, чтобы не сделать рану еще более тяжелой, следует избегать нагрузок на пострадавшую конечность.

– Твой выход, – с мысленным вздохом дал отмашку слившемуся со мной живому артефакту, и щупальца, проникшие через открывшиеся в доспехах бойницы, забурились в десятке мест в мясо бывшего человека. А рукам моим пришлось впиться в челюсти твари, намеревающиеся сомкнуться где-то в районе груди. На надежность доспехов против нескольких рядов треугольно-острых зубов надежды почему-то было мало. Медленно, но клыки твари сжимались, перебарывая сопротивление с безжалостностью гидравлического пресса.

– Данный орган уже съеден, – пришел ответ, содержащий некоторое беспокойство. – В настоящее время поглощаемый объект прекращает свое существование.

– Пять людей и одного полуэльфа, – уточнил зачем-то расовый состав уцелевших в битве врагов четвертьорк.

– Я не очень разбираюсь в политике, – почесал голову десятник. – И кузина Сейлел лишь в общих чертах обрисовала, зачем нас сюда отправили… Но провинция, судя по всему, действительно наводнена разбойниками и монстрами до такой степени, что пора собирать ополчение. И просто не понимаю, почему ее владетель еще не просил помощи у короны и соседей.

Сражение замерло в хлипкой точке равновесия. Нападающие, против самых худших опасений, оказались далеко не так опасны, как показалось сначала. Их численность довольно быстро сокращалась, уступая лучшей выучке и более качественному снаряжению. Особо выделялся Грофон, размахивающий жутким зазубренным топором и вскрывавший им своих противников, будто голодный гурман отменно приготовленных устриц. Тяжелое лезвие, явно испившее на своем веку немало крови, влет отрубало конечности и головы, выворачивало ребра, разбивало черепа. Даже сработанная от рождения пара храмовых воинов, каждый из которых был вооружен длинным одноручным мечом и большим круглым щитом, немного терялась на фоне этой живой мясорубки, носившейся по полю боя, словно юла. Помнится, при самом начале знакомства с принцем мне пришлось встретиться с мастером меча и даже получить пару-тройку ран раньше, чем удалось придавить его удачно уроненной кроватью. Так вот, тогда очень повезло, что против меня стояла не эта глыба воинского мастерства и скверного нрава. Удары его, может быть, были и не настолько быстры, но оставляли после себя даже не раны, а настоящие дырищи, с заживлением которых пришлось бы изрядно повозиться и живому артефакту.

– Каковы потери? – Я склонился над ближайшим телом, лежащим, судя по всему, с пробитым легким, и несколько щупалец живого артефакта, вновь выползшие из бойниц, накрыли его рану своей студенистой бледно-розовой полупрозрачной плотью. Вот только сейчас порождение темной магии, в отличие от своих обычных действий, не брало, а отдавало, ставя на пробитый орган заплатку, позволяющую ему функционировать и ускоренно регенерировать. То ли существо, то ли все-таки предмет, получившийся из останков добровольно принесшей себя в жертву ведьмы, умел такое делать с кем-то еще, кроме собственного носителя, но не любил из-за страшного расхода ресурсов, до которых творение ученицы чернокнижницы было жутко жадным. Однако сейчас был не тот случай, чтобы экономить, отожрусь потом. В крайнем случае какого-нибудь пленника под шумок в расход пущу якобы при попытке к бегству. Уверен, десятник и так бы обменял всех захваченных в бою скопом на жизнь хотя бы одного своего подчиненного, но раз уж мы на стороне добра, коим крепко держащий власть в руках король является по умолчанию, даже если ведет образ жизни кровавого тирана, то надо соблюсти приличия.

– Денег на расходы корона выдала прискорбно мало, – вздохнул я, мысленно обещая себе как можно скорее изучить заклинание превращения человека в жабу и испробовать его на казначее, умудрившемся представить убедительные документы о расходах на подготовку покоев, выделенных для проживания придворного мага. И идущих потому за его счет! Помимо собственно жилых комнат там присутствовала библиотека, пока, впрочем, пустующая, укрепленные рунами стены, несколько особо защищенных от проникновения как извне, так и изнутри залов, предназначенных по желанию под сокровищницу, тюрьму или место для вызова демонов. Отдельная алхимическая лаборатория – глубоко в подвале с широким набором практически не портящихся от времени ингредиентов. Нет, все, конечно, хорошо, даже очень, но стоит получившийся комплекс в итоге… В общем, не знаю, сколько украл счетовод, но повезло, что за прошедшее время службы хотя бы кормили бесплатно и давали деньги на мелкие, по понятиям придворных, расходы. Впрочем, учитывая внешность данного мошенника в законе высшей инстанции, низенького, толстенького, лысого, прыщавого и небритого одновременно, даже трансмутация в лужу слизи может быть воспринята им как успешная косметическая операция. – Или, может, кузина выдала отрядную кассу тебе, думая, будто я способен спустить их на какие-нибудь глупости вроде редких фолиантов?

Горячка боя, сопровождающаяся наведенной паразитом-симбионтом силой и скоростью, схлынула, вместе с ней грязь, покрывающая одежду, начала стекаться обратно в свою флягу, а живот скрутило резким спазмом голода, жгучим, как костер, и пробирающим до самой мелкой жилочки. Подобные приступы, впрочем, бывали и более сильными, но достаточно давно, я уже успел отвыкнуть от подобных неприятных ощущений. Еще немного, и окружающие люди станут казаться аппетитными. И если быстро не раздобыть что-нибудь достаточно питательное, то сознание начнет корежиться, как пластилин у огня, а живой артефакт тем или иным образом заставит найти ему подходящее для употребления живое и разумное блюдо.

Мы кинулись друг на друга почти одновременно. Я и два монстра. Впрочем, возможно, солдаты, до того о жуткой смертоносности и кровожадности щупалец, время от времени отращиваемых придворным магом только слышавшие, сомневались, кто из нас большее чудовище. И твари двигались достаточно быстро, пусть и немного неловко, примерно как самые опасные хищники обычных лесов – медведи. Грузные и неуклюжие, но вовсе не медлительные! С обычным человеком в скорости реакции мутанты бы посостязались на равных, но тому, чьими мускулами управлял слившийся с плотью живой артефакт, однозначно проигрывали.

– Лети-лети, стрекоза, – проводил я взглядом быстро удаляющуюся в небе фигуру, постепенно теряющую свои очертания и сливающуюся в точку. Преследовать ее не было никакой возможности, я в своей многослойной скорлупе и обычных-то людей могу в лесу пытаться поймать лишь с великим трудом и то исключительно благодаря увеличению физических кондиций, даруемому живым артефактом своему владельцу. Но за его помощь придется расплачиваться, а жрать людей неохота. И обоза с провиантом, как приемлемой альтернативы парочке жертв под рукой, нету. Чародейка же наверняка удерет в низших слоях атмосферы достаточно далеко, чтобы ее и самый лучший следопыт выследить не смог. – ПВО на тебя нет… Надо бы какое-нибудь сообразить при случае.

Новая шаровая молния, прилетевшая из придорожных кустов и оказавшаяся раза в три по диаметру больше предыдущей, долбанула в грудь, заставив щупальца сначала разжаться, а потом быстро втянуться внутрь тела. Мимоходом возникло непередаваемое ощущение поджаривающейся в микроволновке курицы, и это несмотря на природное сопротивление к магии и стыренный из дворцового арсенала защитный амулет. Мыслеобраз от живого артефакта оповестил, что тот находится в шоке и некоторое время воевать и колдовать не способен, а потому ограничится лишь поддержанием жизнедеятельности нашего общего тела и наложенных на него заклятий. А вообще не факт, что висящая на шее хрустальная капелька после пребывания на моей груди вообще сработала. Увы, все имеет свою отрицательную сторону, и если от тебя отскакивают проклятия, то и благословление стечет, будто вода с раскаленной сковородки. Хотя на последнее мне особо рассчитывать не стоит, если вспомнить недавнее посещение храма.

– Это будет не так просто, как ты думаешь, – пробормотал себе в забрало я, отчаянно уговаривая паразита-симбионта выпустить свои последние жертвы, коими оказалась парочка непонятно как попавших в число убийц гномов, и пытаясь двигаться в сторону, откуда летели стрелы теперь преимущественно в меня, заслоняя голову руками и посохом. Увы, последние не слишком хорошо справлялись с ролью щита, подвергая шлем все новым и новым испытаниям на прочность. А слившийся с телом живой артефакт возражал, ссылаясь на вечную нехватку ресурсов, и отцепляться от их источников, уже мертвых, но за счет одной только массы плотных приземистых тел вполне перспективных, ни за что не хотел.

А, ну тогда все становится понятней. Родня короля по материнской линии имеет ту еще репутацию героев-любовников. Вернее, героинь, поскольку мужчин среди них почти не осталось. И, видимо, когда-то кто-то из них решил поразвлечься с нелюдью и получил закономерный результат в виде потомства с большими клыками, которого и выкидывать за порог неудобно, и в приличное общество не пустишь. Интересно, а родословная десятника по меркам страны является большим секретом? Нельзя ли его кому-нибудь выгодно продать? Учитывая занимаемый мной пост, любая информация, которой сочту возможным поделиться за вознаграждение, будет принята с очень большим интересом. Неплохое поле деятельности, если подумать. Только опасное еще больше, чем обычный режим работы, где на неделю приходится как минимум одно покушение на монарха, которого приходится спасать.

С легким гулом, словно шершень-переросток, мимо пронеслась шаровая молния и врезалась в одного из солдат. Парня уронило на землю, броня его покрылась сиреневатыми искрами разрядов, но одетые под нее стандартные армейские амулеты, предусмотрительно выбитые десятником для всех своих подчиненных, выдержали. Впрочем, почти тотчас же пострадавшему, пытавшемуся встать на ноги, вогнали в стык между кольчужным воротником и головой узкий длинный клинок кинжала. Но убийца недолго радовался своему достижению, поскольку навершие моего посоха, по виду напоминающее шар из горного хрусталя, пробило в его боку огромную рваную дыру. Следом прилетело двум его коллегам, пытавшимся принять удар на щиты и стекшими вместе с ними вниз грудой истерзанного мяса. Не знаю, где покойный глава академии магии раздобыл себе такую игрушку, но вряд ли я ей когда-нибудь перестану восхищаться.

– Припирайте эту тварь, не давайте ей вырваться! – Тот, кто отдал приказ, очевидно, являлся одним из командиров убийц, поскольку его послушались, и выпадающие из рук погибших хозяев древки подхватили товарищи усопших. А сам предводитель нацелил в мою сторону маленький арбалет, сжимаемый в руках. Болт, как и ожидалось, оказался непростой. Оставляющий в воздухе пламенную дорожку, снаряд пробил оба комплекта лат и застрял, судя по ощущениям, где-то в районе правого плеча. Ну, хорошо хоть не в сердце, куда явно целил!

Еще несколько взмахов обманчиво легким для хозяина посохом, сметающим все на своем пути, и враги попросту кончились, причем последние уже добивались в спину, подставленную по причине резкого разворота на сто восемьдесят градусов и неудачной попытки бегства от того, кто двигается раза в два-три быстрее, чем простые люди, и никогда не нуждается во втором ударе, чтобы прикончить противника. Их командир, оказавшийся, как и положено, самым умным и вовремя бросивший почти безнадежное дело убиения придворного мага, единственный успел удрать. И даже увернулся от пущенного ему вдогонку придорожного камня, размером с кулак взрослого мужчины, переломившего тонкую ель, росшую у самой границы леса.

– Увы, – насупился четвертьорк. – Мы с ней не дружим, хоть она и пошла характером в дедушку, единственного из родни, кто любил и меня, и моего отца-бастарда.

– Напарника! – Родилась у меня в голове паническая мысль, тут же переросшая в вопль и сопровождающаяся разворотом на сто восемьдесят градусов. Большинство магических мутантов одиночки. Исключение – те существа, которые и при жизни имели очень развитые социальные навыки, а потому могут кооперироваться с себе подобными даже в таком состоянии. Насекомые. Собаки. Люди.

Из своеобразного окружения ушел перекатом по земле, едва разминувшись с короткими загнутыми когтями и напоследок дав живому артефакту команду выплеснуть в глаза твари накопившиеся у того отходы магического метаболизма, по своему взаимодействию с окружающей средой сильно напоминающие широко известную в родном фольклоре мертвую воду. Поток мелких, но очень-очень напитанных негативными магическими энергиями капелек сорвался с высунувшегося из лат короткого щупальца и там, где он коснулся тканей чудовища, те начали стремительно стареть. Плоть бывшего человека, в общем-то, осталась целой. Вот только уже едва ли не мумифицированной. Увы, но мой паразит-симбионт упорно отказывался держать в себе больше, чем один заряд подобного вещества, накапливающегося не быстрее, чем за пару-тройку дней, да и тот стремился сделать очень маленьким. Особенно печален этот факт в свете того, что, буквально выскользнув из объятий одного монстра, я попал в цепкую хватку другого.

Мы друг друга не любили, можно сказать, почувствовали взаимную неприязнь с первого взгляда. Но эффективно сотрудничать ради дела могли, доказательством чего послужила едва успевшая закончиться схватка. И поскольку оба прекрасно понимали вероятность подвергнуться нападению, не доехав до цели в виде мятежного владения, то приняли меры, направленные на сохранение отряда и наших шкур. Не совсем неудачные, но… может ли ловушка на волка-людоеда считаться успешной, если оттяпала лапу ненужной охотнику плешивой лисе?

– Узнай, где у них лагерь и стоит ли туда наведаться за добычей, – предложил я. – А там отправимся в город и передадим страже. Для налаживания взаимоотношений такой подарок, думаю, будет не лишним.

– Уйми стрелков! – рявкнул десятник, покрытый кровью, словно грубый языческий идол, потрясая над головой топором, с которого свешивался чей-то свежесодранный зазубренным лезвием скальп. – Тут сами справимся!

Монстр упал резко, словно подрубленное дерево. И позы своей не изменил, даже уже явно будучи бездыханным. Собственно, что он отдал концы, я сообразил, лишь когда вывернулся из его пасти и встал на ноги, одновременно замахиваясь посохом и наблюдая у противника отсутствие какого-либо желания продолжать борьбу. Вторая тварь лежала рядышком, схватившись за свою морду. Очевидно, омертвение распространилось по ее плоти достаточно далеко, чтобы зацепить мозг, а без него не смог функционировать даже измененный магией дальше некуда организм. Третий же ходячий кошмар, отвлекавший наше внимание от своих собратьев, обнаружился там же, где и был, с не слишком далеко засевшим в башке топором четвертьорка, ушедшим туда до половины зазубренного лезвия, и истыканный другим оружием. Чей-то меч торчал у него из горла, и о судьбе владельца оружия лишний раз гадать не приходилось. Из-под туши высовывались чьи-то ноги, и можно было не сомневаться, будь у парня малейшая надежда, его бы уже попытались оттуда вытащить. К тому же отрядная пародия на настоящего медика уже бинтовала воина с залитой кровью головой, а еще четверо или пятеро уцелевших выглядели куда более помятыми, чем ранее.

– Мутант, – машинально поправил его я, принимаясь за второго воина храма и разглядывая, как трехметровая туша, отдаленно напоминающая накачанную стероидами гориллу, с которой содрали кожу, пожирает заживо какого-то неудачливого разбойника, ранее лежащего почти у границы деревьев и, видимо, притворявшегося мертвым настолько искусно, что солдаты его пропустили. – Человек, попавший в энергетическую аномалию и выживший после близкого знакомства с дикой магией.

Судя по прекратившемуся лязгу железа на дороге, битва там уже закончилось, а значит, надо поспешить захватить пленных, пока их всех сгоряча не дорезали. А то кого графиня и король будут выставлять на суде против своих недругов как исполнителей преступления и свидетелей личности заказчика? Подставные фигуры не подойдут, магия, позволяющая заменить детектор лжи, хоть и сложна, но ради такого дела применена будет.

– Так один у вас под руками, – делано удивился Грофон. – А второй рядом лежит в таком же состоянии. Нет, ну в целом ребята не плохие. Но нарвались на младшего мастера дубины или кого-то похожего и не сумели справиться. Ловок был, проныра, даже мне по скуле съездил за мгновение до того, как топор снес его голову. М-да… хорошие были наемники. Даже жаль, что мы их уничтожили, такие ребята и самим бы пригодились.

– Ваше приказание будет исполнено, – заверил десятник, уже разворачиваясь к подчиненным. – Пожалуй, для одного дня того, что мы уже пережили, вполне достаточно.

В течение десяти или пятнадцати секунд вместо крупного отряда в несколько десятков человек, теснивших солдат и почти уже добивающих их, а потому очень увлеченных и не следящих за тылами, появилась толпа воющих от боли тел, утративших возможность передвигаться. А в настоящем сражении обездвиженный и мертвый являются практически словами-синонимами, что и продемонстрировал мой уцелевший эскорт, кинувшись уничтожать своих противников и встречая лишь символическое сопротивление да напрасные мольбы о пощаде.

Однако врагов все-таки было многовато, численность моих защитников постепенно падала, а из леса к нам уже устремилась новая волна нападающих, что ж, значит, придется принимать меры, а не то их все-таки перебьют. Да и странно было бы, если бы придворный маг ограничился одной рукопашной, пусть и весьма результативной. Не поверят еще и после победы проверят его истыканное в нескольких местах тело контрольным отрубанием головы или чем-то столь же неприятным. Мои латы дрогнули в десятке мест, пластины, открывающиеся лишь изнутри, были сдвинуты в сторону высунувшимися наружу плотоядными отростками живого артефакта, наконец-то получившего возможность как следует отобедать. Из образовавшихся бойниц в разные стороны ударили длинные омерзительно-розовые жгуты щупалец. За прошедшее время я неплохо научился управлять своими странными и страшными дополнительными конечностями, которые и сами по себе, впрочем, неплохо умели убивать и пожирать. Но симбиоз человеческого разума, задающего цели, и инстинктов творения черной магии поднял опасность получившегося гибрида на новый уровень. Удары наносились туда, где их гарантированно не могли успеть отразить. И где любое повреждение резко снижало возможности бойца. В ноги, бронирование которых с обратной стороны коленей даже в латных доспехах, которые за редким исключением имелись лишь среди отсутствующих здесь рыцарей, было далеко не идеальным. Те, кто мог отразить внезапную угрозу сам или даже с помощью товарищей, попросту игнорировались, а одергиваемый носителем живой артефакт не тратил лишних мгновений на то, чтобы насытиться, и почти моментально перекидывался с одного искалеченного человека на другого.

Треугольные зубы уже заскользили по броне, ломаясь, но оставляя после себя отчетливо видимые царапины, а кольчугу, там, где ее сжимала лапа выкидыша магической аномалии, вдавило в ногу так, что кольца теперь, пожалуй, придется доставать из-под кожи. Странно, но никакого особо зловония из пасти, осматриваемой уже едва ли не изнутри, не чувствовалось, равно как и слюна оттуда водопадом не стекала. Мутант, очевидно, не понимал, что умирает. И, похоже, намеревался оставаться в этом заблуждении достаточно долго, чтобы прервать карьеру одного самонадеянного землянина, сдуру не сбежавшего в теплые края после того, как его поставили по ошибке на пост придворного мага.

Монстр чавкал, выгрызая внутренности уже затихшей жертвы, останки которой скрывали его морду. Но темно-алое тело, где сквозь полупрозрачную кожу просвечивало мясо, словно на анатомическом пособии, было уже само по себе достаточным основанием, чтобы испугаться. Кровь, быстро теряющаяся на общем фоне, стекала по длинным многосуставчатым пальцам, причем толщина любого из них соответствовала скорее человеческой руке. Еще настораживал тот факт, что в ширину тварь была лишь немногим меньше, чем в высоту, и весила, должно быть, целую тонну. Бугристая плоть отвратительной пародии на нормальных людей была перевита жгутами чудовищных вен, и можно было не сомневаться: силы, кроющейся в искаженном существе, хватит, чтобы рвать на куски стальные листы или жонглировать наполненными водой бочками. И, несмотря на жуткий облик, оно вовсе не было мертвым.

– Ну, скоро ты там? – зло зашипел я прямо в шлем, не беспокоясь о том, что беседу с поселившимся внутри тела объектом может кто-то услышать. – Это же человек, пусть и бывший. Сердце у него все там же!

– Солдаты удачи любят это дело, – мрачно заметил я, припомнив свой собственный опыт общения с подобными типами. – Значит, наш маневр провалился и придется снова половине отряда трястись в карете, дыша в унисон, чтобы двери не распахивались? А куда лишних лошадей девать? Безусловно верных королю гарнизонов на пути больше нет, если верить полученной от графини Сейлел карте. А до условно подчиняющихся или же сомнительных еще дальше.

– Хорошая драка была, мэтр. – Грофон, слегка покусанный, но, к сожалению, живой, подошел ко мне, прихрамывая. – Как этот бугай принялся нас кулаками гвоздить… Жуть! Его бы в сержанты…

Солдаты сгруппировались и, выставив в сторону жуткого пришельца копья, по большей части трофейные, слаженно отступали к карете. Дебилы! Эти веточки подобная махина снесет и не заметит, после чего просто стопчет чересчур плотно стоящих людей! А раненые для него вообще пройдут по разряду консервов, которые далеко не уползут! И потом, здесь же я!

– Измененная плоть содержит крайне малое количество усваиваемых ресурсов, – тотчас же последовал ответ. – Рекомендую восполнить потери за счет более приемлемой пищи.

– Получааай! – М-да, надо, наверное, сочинить какой-нибудь звучный боевой клич, а то простые слова в подобной ситуации звучат не очень к месту. Впрочем, плохие вокальные данные исполнителя нисколько не помешали навершию посоха ударить снизу вверх, вспарывая живот и грудь бывших людей, исковерканных и усиленных дикой магией. Не знаю точно, что за магия заключена в хрустальном шаре, но действует она очень эффективно. Шкуру и мясо чудовища будто ветром сдуло примерно на сантиметров десять-пятнадцать глубины. Проблема лишь в том, что осталось еще раз в шесть-семь больше. Кишки не спешили вываливаться из ран, а вот лапы твари уже надвигались с боков, в то время как ее зубастая пасть опасно приближалась к шлему.

Монстр, наконец, утратил интерес к основательно обглоданной добыче и уронил ее на землю, сделав шаг по направлению к нам. Ну и урод! Маленькие глазки практически терялись в буграх щек и век, вместо носа уродливый провал, затянутый розовой пленкой с двумя вертикальными щелями, а во рту, кажется, вместо нормальных зубов расположены одни лишь треугольные клыки, как у акулы, да притом в несколько рядов!

Чего? Прекрасная, как ночная фея, причем не та, которая стоит на панели, а самая натуральная, волшебная, тетка короля и, соответственно, сам его величество – прямые родственники вот этого форменного питекантропа, едва не прибитого за необоснованную наглость?! Как?! И почему тогда он не носит звучный титул и не обладает собственными владениями?!

Внезапно в относительной тишине, установившейся после боя, раздался жуткий крик, стремительно перешедший в отчаянный вой человека, не желающего умирать, но вынужденного отправиться в чертоги смерти.

– Вероятность того, что он врет, есть? – полуутвердительно спросил я, изо всех сил стараясь сохранить безучастное выражение лица и принимаясь за нового раненого.

– Обязательно нападет, – со вздохом констатировал я, припоминая время, проведенное в доме охотника на чудовищ. Одной лишь грубой силой с подобным врагом управиться будет себе дороже, а на свои собственные жалкие потуги в искусстве волшебства и надежды-то нет. Ими надо зайцев останавливать. Или, лучше, хомячков. Придется опять полагаться на помощь живого артефакта, надеюсь, он согласится удовольствоваться измененной стихийной аномалией плотью. По отношению к стоящей передо мной твари, с окровавленными лапами и пастью, полученные еще в детстве моральные запреты не подействуют. Мозги знают, что это пускай и бывший, но человек, однако осознавать сей простой факт отказываются, и потому даже если хищный верзила будет сожран слившимся с телом паразитом-симбионтом, то совесть терзать не будет. – Такие существа крайне агрессивны и не могут спокойно пропустить мимо живую добычу, даже если вокруг полно свежих трупов, которыми можно легко закусить. И они почти полностью теряют разум, а потому не боятся смерти, даже если видят явное преимущество у противника.

– Чего? – В памяти сама собой возникло повествование о разных чудовищах, на которых по долгу службы охотился взявший меня к себе маг. И подобное название там имелось. Получившийся из обычной собаки, подвергнувшейся влиянию дикой магии в какой-то аномалии, выходец из ночных кошмаров, размером по пояс человеку, с несколькими рядами клыков и торчащими из спины вдоль хребта иглами. Одно из очень редких среди чудовищ исключений, охотно сбивающееся в стаи с себе подобными. Имелись неподтвержденные свидетельства о возможности его самостоятельного размножения в результате скрещивания с волками, попавшимися твари на пути в период течки. Степень опасности – средняя, агрессивности – высокая, живучесть – низкая.

– Уже, – кивнул десятник, видимо являющийся далеко не противником перераспределения награбленных ценностей в свою пользу. – Наемники бедны, как мыши в закромах у подметальщика улиц. А что было не слишком большого и хоть сколько-то ценного, наверняка уже разобрали те, кто сбежал, и теперь спешно ищут место для нового лагеря. В таком деле опередить подобную публику почти невозможно.

Первая рана за сегодня, интересно, из скольких? Новый взмах посоха, по-прежнему лежащего в той же руке, поскольку перебрасывать его в левую времени не было, размолол уже древки оружия в труху, заодно зацепив пальцы чересчур высунувшегося вперед лжеразбойника и оторвав их напрочь, но остальные убийцы уже подобрались на дистанцию удара клинка.

Навершие посоха без проблем описало дугу, совпавшую с головами копейщиков, и надежно отправило их в мир иной. Если, конечно, кто-то из парней не приучился заблаговременно думать спинным мозгом. Полезный навык, должно быть, если головной разлетается в пыль и распределяется по площади в пару квадратных метров равномерным грязно-алым слоем.

Мои опасения частью подтвердились, а частью не оправдались. Солдаты под предводительством десятника Грофона действительно дорезали своих врагов с истинно армейской четкостью. Но не забыли взять несколько пленных, одного из которых уже в прямом смысле слова разделывал четвертьорк, добиваясь у медленно, но верно превращаемого в воющий от боли кусок мяса ответов на свои вопросы. Остальных спрашивали примерно о том же другие бойцы, правда, используя менее жесткие аргументы, оставляющие источники информации живыми и даже относительно невредимыми для дальнейших следственных мероприятий, завершающихся, вне сомнений, показательной казнью. Что ж, оставлю палаческое ремесло тому, кто хочет им заниматься, а сам лучше сосредоточусь на раненых, вокруг которых хлопочет штатный лекарь отряда, бывший до попадания в вооруженные силы королевства учеником травника.

– Это не нас ждали. – Грофон явился практически тотчас же, как его вспомнили, явив лишнее доказательство своей истинной сути, близкой к нетонущим продуктам переработки организма. – Простой отряд наемников, пусть и весьма неплохой. Решили немного подзаработать, занявшись разбоем.

– Знаешь, похоже, отсюда надо сматываться побыстрее, – других слов при виде монстропса не нашлось. – Если здесь не вся стая, а иначе бы она уже атаковала, то перед нами разведчик. И второй уже побежал за остальной популяцией, чтобы привести ее к сильно израненной в предыдущих боях и потому легкодоступной добыче.

Рука с посохом сама по себе дернулась в сторону цели, живой артефакт странно содрогнулся той своей частью, что слилась именно с этим участком тела, и земля вокруг твари проросла в разные стороны целым букетом толстых, но острых метровых игл, с нацепленными на них кусками шкуры. В голову ткнулся мыслеобраз от симбионта-паразита, извещающий, что магической энергии у нас обоих осталось очень мало. Остался лишь резерв, содержащийся в оружии, но тот не может быть при необходимости быстро усвоен и использован с той же эффективностью. Нет, ну кто его просил метать боевое заклятие, а? Вот же тупая штуковина!

– Демон! – развернулся к новой к угрозе, словно тигр, дернутый за хвост, десятник, вскидывая над головой свой зазубренный топор.

– Тогда чего он ждет? – Вертящийся в руке четвертьорка топор слился в единый круг, словно лопасти вертолета.

– Сюрприз, – усмехнулся им я, когда на двойную железную шкурку посыпались удары, лишь самые удачные из которых прокалывали толстенную броню, предназначенную не для людей, а для не знающих усталости боевых големов. Длины лезвия, чтобы дотянуться до плоти, не то чтобы совсем не хватало, но, скажем так, крупный порез – это все-таки не легкая рана. Плюс живой артефакт, испытывающий явную склонность к магии стихии земли, покрыл наше совместное тело тонкой, однако же алмазно-прочной пленкой грязи, заблаговременно набранной во флягу, лежащую во внутреннем кармане поддоспешника, пришитом туда специально для этой цели. Итог – в получившейся системе защиты могли завязнуть зубы дракона, не то что простое оружие бандитов или маскирующихся под них убийц. А поскольку имущество нападающих если и было зачаровано, то на порядок хуже, чем злополучный болт, и все полученные повреждения сводились к синякам и маленьким, практически микроскопическим ранкам, которые затягивались едва ли не раньше, чем нанесшие их бойцы успевали понять тщетность своей попытки.

Глава 4

Город производил впечатление осажденной крепости. По верху стены прогуливались в большом количестве стражники, и, судя по бросаемым вниз взглядам, они явно мечтали, чтобы укрепления, где приходится нести службу, были немного повыше. Метров эдак на десять-двадцать-пятьдесят. Ворота были открыты лишь наполовину. И исцарапаны. Свежие полоски, оставшиеся то ли от мечей, то ли, судя по параллельности некоторых из них, от сравнимых по размеру с оружием когтей, изрядно нервировали. А за воротами находился настоящий блокпост. Наверное, не меньше сотни солдат, парочка осадных орудий, незаряженных, но при обслуге и уже нацеленных на проход. Пяток магов, по виду далеко не вчерашних учеников. Реакция отдельных представителей последних на меня была несколько… неадекватной.

– Где вы раньше были? Где вы раньше были?! Где вы раньше быылии??!! – Пожилая дама, лет шестидесяти на вид, в темно-серой мантии пускала изо рта пену, сыпала из глаз прожигающими все на своем пути фиолетовыми искрами и царапала основание масляного фонаря, куда умудрилась загнать придворного мага, безжалостно уродуя свой маникюр. Парочка вырванных с корнем щупалец конвульсивно сокращались на булыжной мостовой, а в моем костяном подшлемнике, лишившемся своего железного прикрытия, содранного полуматериальным призрачным лезвием, застрял ее наполовину разломанный жезл, смявший укрепленную чарами часть головной брони, успешно сопротивлявшуюся стрелам и мечам. К счастью, летать она не умела, а сосредоточиться достаточно, чтобы поломать импровизированный насест заклинанием, не могла. Мешали камни, выныривающие из земли и летящие к ней со всех направлений. Их, правда, почти моментально сбивали падающие прямо с ясного неба ледяные сосульки, но поддерживать столь сложное заклинание ведьме, понятное дело, было достаточно тяжело.

– Дальнейшее лечение объекта возможно ее собственными силами, – оповестила плотоядная дрянь, стремительно всасываясь в тело прямо сквозь закованный в кольчугу кулак. – Сильная особь, рекомендую поглощение.

Волной сияния, заставляющего даже на расстоянии почувствовать арктический холод, заключенный в нем, их отнесло назад и раскидало по стене. В третий раз, впрочем, предыдущие подобные бесшумные взрывы были куда как менее сильными и лишь мягко отбрасывали тех, кто под них попадал, метров на десять назад. Если бы чародейка, неважно, вменяемая или не очень, хотела, то давно бы уже уничтожила своих коллег. Но ее интересовал только засевший на фонаре, к счастью, очень высоком и толстом, явно предназначенном для освещения пространства у ворот в ночное время, придворный маг.

– Все вон! – приказал граф слугам и родственнику, выведя последнего из кабинета едва ли не за ухо. – Так-с, с чего бы начать, чтобы было чуть-чуть понятней? Вы, наверное, помните землетрясение пятилетней давности, чьи отголоски достали и до столицы.

– Приступай, – мысленно велел ему я, сам подойдя к окутавшейся чарами, видимо не способными ей помочь, магичке. – Леди, ну что ж вы сразу-то не сказали, что один из моих ударов достиг цели, как в себя пришли? Теперь вылечить вас будет куда как сложнее. Отмените свои чары и зажмурьтесь, что ли. Процедура предстоит малоприятная и в чем-то даже отвратительная. Да, кстати, это ко всем относится, у кого желудок слабый, лучше выйдите.

– Их нашли не сразу, просто потому, что не искали, но потом за прииски развернулась нешуточная междоусобная борьба сразу шести лордов, – продолжил граф. – Или двух союзов, в котором каждый стремился урвать побольше, но был готов делиться с вынужденными товарищами, исподтишка строя им пакости, чтобы заполучить себе основное богатство. Это уж как посмотреть. Личные дружины в грязных делах им светить не хотелось, да и терять в резне тоже, и потому туда стремительно начали стекаться наемники, приманенные звонкой монетой. Причем не только местные, если не ошибаюсь, даже отряды смуглокожих южан и варваров-северян туда дошли, не говоря уж о солдатах удачи, проживающих в Азалии.

– Прискорбно, – вздохнул я, борясь с искушением вылизать тарелку, на которой уже даже крошек не осталось. – Граф, лично я вам верю, тем более видел доказательства своими глазами, но не могу гарантировать, что его величество Дэриел Второй разделит эту позицию. Кстати, а откуда грабители-то в лесах, полных чудовищ, объявились?

– Не знаю, что это такое, – нервно бросил он, сверля меня наполненным настоящей ненавистью взглядом, – но целительные чары тут не помогут. Страдает не столько физическое тело, сколько энергетическое, причем зараза, от которой ощутимо веет темной магией, растет на пораженных ею участках, будто живая. Возможно, могли бы помочь жрецы, но сил, заключенных в замковой часовне, просто не хватит, а до ближайшего из храмов города, боюсь, уже не донесем.

– Убери от меня свои руки, ты, мерзкий чернокнижник! – А во взгляде аристократишки кипела такая смесь презрения, что, наверное, стоило сгореть на месте со стыда за свое жалкое существование. Или просто и без затей повесить его на ближайшей березе, по примеру революционно настроенных матросов, наглядно показавших, чего стоит чистота благородной крови против оскорбленного пролетариата.

– Ну, так это… – Чародей запинался и стрелял глазами по сторонам, где находились готовые к бою воины, не вмешивавшиеся ранее во внутренние разборки магов, но, вполне возможно, готовые прийти на помощь, если одного из них действительно начнут убивать. Во взглядах последних, направленных на меня, без особого труда читались настороженность, недоверие, сомнение и надежда. Наличие последней заставляло без всякого сверхъестественного чутья понять, что в какую бы передрягу я на сей раз ни угодил, дело будет серьезное. И зачем тогда в карете вылез со своим идиотским планом немного прогуляться? Приехала бы сюда герцогиня во главе отряда королевской армии, всех, кого надо, изнасиловала до полной неспособности участвовать в заговорах и уехала, наведя порядок. Солдаты же в то время, чтобы не скучать, по лесам бы монстров и бандитов половили. И всем хорошо бы было. А сейчас, кажется, пора мозгами шевелить, чтобы ноги унести. – Некому больше. Все после ночного дежурства отсыпаются.

– Не бойтесь, леди, – попытался успокоить ее я. – Думаю, мне удастся с ним договориться. В конце-то концов, если бы он хотел, то в сложившихся условиях, когда люди постоянно исчезают, поднимаются из могил и превращаются в тварей, давно бы наловил жертв, которых хватило бы на целую гектакомбу. Правда, до попадания в тюрьму у него особого стимула не было…

– Думаю, ваше дежурство на сегодня закончено, – категоричным тоном решил я, аккуратно поднимая ведьму и ведя ее к карете. Чем сильнее волшебник, тем больше он знает, закон жизни. А эта пожилая леди едва не размазала меня тонким слоем по брусчатке, чего подавляющее число рядовых, обладающих силой, сделать бы не смогли. Вывод? Она одна из местных шишек, и с ней надо дружить. – Давайте мы отвезем вас домой, а там подскажете, как поскорее добраться до резиденции графа.

– Да, слышал об этой его милой привычке, – поморщился я, вспомнив недолгое общение с покойным менталистом, при жизни являвшимся сильнейшим магом страны. – Вижу, теперь вы адекватны, а это не может не радовать, вот только хотелось бы уточнить, что с вами все-таки было?

Надеюсь, до четвертьорка дойдет, что ему никуда от них не надо отлучаться, иначе его врожденный дипломатический талант точно вызовет бунт в одной отдельно взятой провинции. Или, что более вероятно, казнь пусть дальнего и непризнанного, но родственника монаршей особы. Даже не знаю, какой вариант событий будет хуже.

– Точно не знаю, – покачал головой граф. – Но на обрушенных шахтах, где мир заключили после очень напряженного периода борьбы, больше полугода не вывозили добычу. И есть сведения, что большая ее часть, ну, в крайнем случае треть, оказалась именно у нас. Бросить такие средства наемники, в большинстве своем, просто не смогли и остались здесь, дожидаться, пока растревоженная аномалия успокоится, добывая себе пропитание с помощью клинка, так как деньги у них если и были при себе, то быстро кончились. А еще эти заразы, перессорившиеся между собой, распустили слухи о ставшем недоступным богатстве, изрядно его преувеличив с тем, чтобы привлечь сюда тех, кто пробьется через заполнивших Каменный Город мутантов и буйство дикой магии, проложив им своими телами дорогу. Они созвали в мои леса, должно быть, большую часть темных личностей со всей страны! Воры и бандиты дохнут целыми сотнями, но все равно надеются ухватить удачу за хвост и добраться до золота!

– Спокойно, – произнес я, вытаскивая из себя злополучный клинок. Кстати, его рукоять, стоило за нее взяться пальцами, тоже раскалилась добела. Сквозная дырка в теле оказалась немедленно заткнута магическим симбионтом, взявшим на себя функции выведенных из строя тканей: со стороны должно было показаться, что они затянулись разовой пленкой, очень похожей на новую кожу. – Меня так просто не только убить, но даже и не ранить толком. А вот доспехи придется теперь к кузнецу нести, да.

– Я не знаю, кто полез в источник и зачем, – вздохнула полуседая волшебница. – У моей ученицы всегда было не очень с ритуальной магией, в отличие от целительства, поэтому вряд ли это она. Но в подобных отрядах всегда пытаются сколотить себе начальный капитал достаточно амбициозные чародеи, и кто-то из них рискнул попробовать замкнуть источник на себя, даже не поставив в известность о своем поступке товарищей. Он проиграл, не только угробившись, но и перекорежил поставленные древними печати. Аномалия впала в режим мерцания и принялась метаться вдоль образовывающих ее энергетических линий, творя хаос и разрушения.

– В отряд, который искал укрытия на моих землях, входила любимая ученица кузины Вилии, – вздохнул граф Принмут. – Она была женой его командира. Собственно, потому-то я, поддавшись уговорам, и согласился без особого противодействия пустить сюда едва ли не армию наемников. О чем сейчас жалею. В город их официально проводить было нежелательно, все-таки соседнее королевство объявило тех, кто его ограбил, в розыск, а три с половиной сотни человек не спрячешь, как ни старайся, но им и в пещерах неплохо было. Скупили все вино и добрую часть оставленных на зиму крестьянами припасов, паршивцы! Все цены сбили, кладовые опустошили. Видимо, намеревались пировать по случаю удачно проведенной кампании до весны! И ведь бояться-то было вроде как нечего, да, люди лихие, но куда им еще грабить? И так на деньги карманов едва хватает!

– Учитывая, что покойный глава академии волшебства пал именно от моей руки, причем во время покушения на короля, то соглашаться на два последних варианта было бы нечестным, – по возможности мягко улыбнулся я, мысленно содрогаясь от возможности честного поединка с чародейкой. Ведь в следующий раз так удачно фонарь может и не подвернуться. – Заберите свой инструмент из моей шапки, помогите поскорее решить проблемы, из-за которых пришлось сюда приехать, и мы будем квиты.

– Получается, вы ко мне испытываете изрядную нелюбовь, раз ее раздуло до столь всепоглощающей ненависти, – сделал вывод я. К сожалению, вслух. Дебил! Такие вещи не стоит говорить, сообщая желающим воткнуть нож в твою спину о том, что ты в курсе их планов и потому обязательно примешь меры!

– Этот недочеловек много на себя берет, – заметила волшебница, как оказалось, не чуждая идеям расизма, залезая в карету и пытаясь отыскать там себе место. – Почему его еще никто не урезонил?

– Мэтр? – сказал вопросительно граф Айрон с интонациями схлопывающегося железного капкана. Можно было не сомневаться, пожилая ведьма очень ему нужна. И если она откинет копыта, то единственного кандидата на роль ее убийцы постараются тут же и закопать, невзирая на каменный пол и второй этаж.

– Простите, мне дурно, – устранилась от беседы волшебница и для надежности окуталась чем-то вроде облачка из сконцентрировавшейся вокруг нее метели. – Ваш яд слишком силен, он разрушает связи ауры и не вымораживается. Прошу, дайте лекарство. Я… Я… Я не справляюсь!

– Не очень, – честно сознался я, приступая к продолжению прерванных лечебных процедур и надеясь, что в это время никто не вздумает пырнуть мечом. А то ведь умру, как самый обычный человек, коим в общем-то и являюсь. Ну, может, подергаюсь в агонии подольше благодаря выпитому не так давно золотому эликсиру. А в упомянутое время меня вообще здесь не было, по причине счастливого нахождения на исторической родине – Земле. – Тогда был занят какими-то другими делами и обратил на него внимания не многим больше, чем на какой-нибудь дождик. Ну, пусть грозу с градом. Заметно, немного неприятно, но бесполезно и потому неинтересно. Мы, маги, знаете ли, вообще личности с причудами и иногда такое чудим…

– Интересное место, должно быть, – задумчиво пробормотал я, осмысливая услышанное. – Постойте, но вы говорили, что запечатанный источник разворошили?

– Возможно, – нахмурился я, припомнив прощальный разговор с Мальграмом. – А имя Филарим вам ничего не говорит? Прозвища нет, он избегает публичности.

– Пшел вон! – Ледяной снаряд, сорвавшийся с руки женщины, срезал большую часть устремившейся с широкого замаха вниз материи, оставив на рукоятке обрывок в каких-то полметра, а следующий был отбит зазубренным топором квартерона.