- Благодарю вас,-ответил слепой мягким грудным баритоном. - но я должен отказаться от вашей помощи. Дорога мне не нужна: я просто прогуливаюсь вдоль берега.

- Может быть, посидите с нами? - предложила Люда.

Человек повернул голову в сторону Люды. На его лице появилось выражение, говорившее о том, что он старается рассмотреть ее.

- Ну что ж... Воспользуюсв вашим предложением и, пожалуй, посижу несколько минут.

Миша быстро вскочил и бросился помогать незнакомцу опуститься на землю.

- Вот со зрением у меня плохо, молодые люди, -начал слепой, вытягивая ноги и бережно укладывая рядом свою палку.- Нельзя сказать, что я совсем слепой. Кое-что я все-таки вижу. Но очень слабо. Очень слабо!- повторил он с ударением. -Для вас сейчас день, ярко светит солнце, море переливается красками, а для меня все это только очень неясный луннный пейзаж. Море - это черная масса. На ней я вижу светлую дорожку, наподобие той, что вы видите в лунную ночь. Люди - это силуэты. Правда, усилием воли напрягая зрение, я иногда вижу люлей и более отчетливо, но, призаться, пользуюсь этим редко, только при крайней необходимости. Уж очень утомительное дело.

- А нас вы хорощо видите? -спросила Люда.

- Да, вижу, - ответил он. - Вы в купальных костюмах. По видимому, приезжие. Рядом с вами чемоданы.

Наступило неловкое молчание. Миша считал, что говорить о испорченном зрении не совсем удобно. Очень многие люди, охото рассказывающие о своей болезни, не терпят, когда об этом начинают напоминать посторонние. То же самое решила и Люда.

- Большое счастье, молодые люди, иметь настоящее зрение,- снова заговорил неизвестный. - Человек должен видеть далеко. Все видеть. Всюду! В любых условиях! - закончил он неожиданно, с явным возбуждением, и снова задумался.

- Вы, вероятно, ни о чем и не думаете, как только о том, чтобы вылечиться? - осторожно спросил Миша.

- Я?..- спросил незнакомец с таким искренним удивлением, словно ему задали совершенно нелепый вопрос. -Я? - продолжал он, поворачивая голову в сторону Миши. - Да откуда вы это взяли?

- Вы же только что говорили,что каждый человек должен видеть далеко, всюду и, кажется... в любых условиях...- вставила Люда.

- Конечно! - подтвердил слепой.

- Так почему же вы не хотите бороться со слепотой? - допрашивала его Люда.

- Я не хочу? -снова удивился он.- Откуда вы взяли? Наоборот! Я очень много думаю о зрении и даже... работаю над этой проблемой!

- Понятно! - воскликнул Миша. - Вы - врач. Вы, вероятно, ищете новое, какое-нибудь радикалыюе средство против слепоты, но перед тем как обнародовать результаты своей работы, вы хотите прежде всего вылечить себя.

- Почему вы решили, что я в первую очередь думаю лишь о собственном зрении? - с легким недоумением в голосе спросил незнакомец. - Если бы я действительно был врачом, то, поверьте, я бы .занимался лечением не только своего зрения.

- Значит вы не врач? -растерянно спросил Миша.

- Нет, - сухо ответил незнакомец, давая понять, что он не собирается откровенничать о своей профессии.

Снова наступило молчание. Оно длилось несколько минут, и все трое чувствовали, что общей темы для разговора нет, слепой начал шарить рукой по земле, нашупывая рядом лежавшую палку. Миша и Люда поняли, что он собирается уходить.

- Всего несколько минут назад, -сказал Миша, -я наблюдал непонятное явление. В воде, когда я купался, было совершенно отчетливо слышно какое-то странное завывание. Какие-то заунывные звуки! Как вы думаете, что это может быть?

- Право, не знаю... - раздумчиво ответил незнакомец, при этом лицо его приляло озабоченное выражение. - Мало ли вских звуков существует в природе... -закончил он, приподнимаясь.

- Посидели бы еще с нами, - попросила Люда.

- Нет, нет, благодарю...- ответил слепой. - К сожалению, должен торопиться. Время моей послеобеденной прогулки кончилось. Не могу задерживаться ни одной минуты.

Незнакомец говорил как-то отрывисто. Было заметно, что он усиленно о чем-то размышляет. Движения его вдруг приобрели несвойственную ему торопливость, нервозность.

- Счастливо оставаться. Желаю вам отдохнуть тут как следует,- проговорил он скороговоркой, слегка кивнув головой. Затем, круто повернувшись, торопливо зашагал в том направлении, откуда пришел.

- Странный человек! - заметил Миша, когда незнакомец отошел довольно далеко.

- Да... пожалуй... -согласилась Люда.

- И еще знаете что? -продолжал Миша, провожая пристальным взглядом удаляющуюся фигуру. - Ручаюсь, чем хотите, его обеспокоило мое сообщение о звуке. Вы заметили это? Вы обратили внимание, как сразу после моего рассказа заторопился уходить? Заметили?

- Да, заметила, - нехотя проговорила Люда, переворачиваясь на спину и закрывая глаза. - И все же он мне нравится. Очень нравится... - закончила она совсем уже тихо.

-Что? - спросил Миша. -Нравится?

- Да. Нравится, -коротко ответила Люда.

- У вас наверное такой же странный характер, как и у этого слепого... потому и нравится, - пробормотал Миша, внимательно приглядываясь к девушке. Он неожиданно поймал себя на том, что слова Люды почему-то задели его.

"Странно... не собираюсь ли я влюбиться в эту девушку? Не ревность ли это? Этого еще недоставало"...- промелькнуло у него в голове.

- Собственно говоря, нам уже пора двигаться,- проговорил он с нескрываемой обидой.

Люда открыла глаза и внимательно, немного удивленно, посмотрела на своего товарища.

- Вы почему сердитесь? - спросила она, приподнимаясь.

- Я сержусь? Нисколько! Это вам показалось! Странным людям всегда приходят в голову странные мысли!- шутливо ответил Миша, вскакивая на ноги.

- А все-таки этот человек чем-то заинтересовал меня. В нем есть что-то непонятиое и привлекательное. Очень жаль, что нам не удалось с ним поближе познакомиться,- проговорила Люда,одеваясь.

* * *

Научно-исследовательский институт морской электроакустической техники произвел на Мишу большое впечатление. Он был размещен в огромном здании со множеством больших и светлых комнат. Почти всюду были разостланы мягкие ковры. Тишина была обязательным условием для этого научного учреждения, занимавшегося исследованием звука.

Лаборатория, в которой Мише предстояло проходить практику, носила короткое и ничего не поясняющее наименование: Л-3.

Л-3 занимала на третьем этаже девять смежных комиат, в каждую из которых можно было войти только из коридора. В одной и этих комнат, с двумя распахнутыми настежь окнами, из которых было видно море и верхушки деревьев парка, за длинным лабораторным столом уже с утра работал Миша.

Научный сотрудник, человек средних лет, с зачесанными назад чуть поседевшими волосами, инженер Владимир Иванович Говоров приветствовал Мишу необычайно тепло.

- Главное, не стесняйтесь и усвойте с первой же минуты вашего пребывания здесь, что вы у себя дома: у нас, дружный коллектнв, вас будут окружать хорошие товарищи,- говорил он, держа Мишу за обе руки.- В этой комнате мы разрабатываем чувствительный гидрофон особой конструкции, позволяющии принимать звук в воде только из однои точки: гидрофон направленного действия. Он будет служить частью аппаратуры, с которой вы ознакомитесь позже... А теперь разрешите познакомить вас с Евгением Васильевичем Дубиным, нашим техником, у когорого, как вы вскоре убедитесь сами, золотые руки. На первых порах вам придется вместе с ним заниматься сборкой и монтажом опытных образцов гидрофонов, - закончил он, подводя Мишу к строгому на вид юноше лет двадцати, одетому в синий комбинезон, со множеством карманов и застежек "молния".

- Женя... - тихо сказал Дубин, подавая руку.

Вскоре Миша убедился, что его товарищ по работе, механик Дубин, в общем очень милый и приятный и, действительно, как охарактеризовал его Владимир Иванович, искусный механик, обладал своеобразным характером. По любому, даже самому пустяковому делу, он всегда говорил с такой сосредогоченностью и серьезностью, будто решал проблемы мирового масштаба. Если ему кто-нибудь задавал вопрос: "Не привязать ли этот провод ниткой, чтобы удобнее было паять?", он отвечал примерно так: "Не взлетит ли на воздух вся лаборатория оттого, что я привяжу провод? .." А показывая Мише обыкновенный стол, где должны находиться паяльник, олово и канифоль, он говорил с таким таинственным видом, словно сообщал об открытом им заговоре.

Первый день практики прошел Для Миши незаметно и быстро. В середине дня рассыльная занесла в комнату маленький ящик, доверху наполненный прозрачными пластинками и кубиками, попросила расписаться в какой-то бумажке и ушла.Вместе с ней вышел из комнаты и Владимир Иванович.

- Пьезоэлементы... - таинственно прошептал Женя, кивком головы показывая Мише на ящик. Так как практикант промолчал, то Женя счел необходимым сообщить кое-какие подробности об институте. - У нас в нижнем этаже, - заговорил он, глядя на Мишу - имеется цех, где выращиваются кристаллы сегнетовой соли, из которых делаются эти самые пьезоэлементы. Очень забавно... стоят большие банки с раствором сегнетовой соли, а в них, по мере того как испаряется вода, растут кристаллы. Вот такие иногда вырастают...- развел он руками. - Затем кристаллы пилят на пластинки. Потом поверхность пластинок покрывают электропроводным слоем... и получается пьезоэлемент. Вы знаете, как он работает?

Мише хорошо было известно, что такое пьезоэлемент и как он действует. Но его забавляла таинственность, с которой рассказывал об этом механик, и потому он попросил его объяснить.

- Вот смотрите... -продолжал Женя, вынимая из ящика одну из пластинок и не замечая иронического взгляда Миши. - Вы видите, что поверохность у нее покрыта словно серебром. Это электропроводныи слои. Теперь, что получается?.. Вы присоединяете к этим серебристым поверхностям провода с электрическим напряжением - пластинка сразу немного удлиняется. Незаметно для глаз, конечно. На очень маленькую величину. А если подключить переменное напряжение? Что будет? А получигся то, что пластинка попеременно начнет удлиняться и укорачиваться. Вибрировать! - глаза молодого механика загорелись.Вибрировать! Колебаться! - продолжал он, быстрым движением пальцев показывая, как именно должна вибрировать пластинка. - Это свойство некоторых кристаллов расширяться и сужаться под влиянием электрического напряжения и называется пьезоэффектом. Теперь посмотрите, где это можно применить на практике. Можно сделать излучатель звука. Если такую вибрирующую пластинку из сегнетовой соли прижать, например, к мембране, то она тоже начнет колебаться вместе с пластинкой и излучать звук в воздух или в воду.Самый высокий, даже уже не слышимый человеческим ухом звук - ультразвук, может вырабатывать излучатель, построенный из принципа пьезоэффекта!

- Очень интересно,- заметил Миша.

- Это еще не все, - продолжал механик, чуть-чуть улыбнувшись.- А как устроены гидрофоны - приемники звука в воде? Разные, конечно, бывают, но наиболее чувствительные - это те, что работают на принципе пьезоэффекта. Тут уже играет роль закон обратимости... Пьезоэлемент, если к нему подводить электрическое напряжение, сжимается или расширяется. А если его самого сжимать, и расширять, то на его проводящих поверхностях появится электрическое напряжение. Представьте себе мембрану! Она, конечно, как и всякая мебрана, круглая пластинка из упругого материала: железа, дюралюоминия или слюды всегда колеблется, незаметно для глаза, от звука - волнообразных колебаний в воздухе или в воде. Значит, если к мембране прикрепить пьезоэлемент, то мембрана будет его немного сжимать и растягивать. На поверхности кристалла образуется благодаря этому переменное электрическое напряжение. Таким образом, все это устроиство будет принимать звук и превращаать его в электрические колебания, - что и полагается делать любому гидрофону. Вам ясно?

- Очень ясно. Спасибо, - ответил Миша, сдержанно улыбаясь. - А теперь я вам расскажу, как решается задача направленности в приеме звука: нам важно, чтобы гидрофон принимал хорошо только звук, поступающий из определенной точки. Вот, слушайте...

Однако механику объяснить принципы аппратуры для направленного приема звука так и не удалось. Он вдруг вспомнил, что за разговором забыл о деле.

- А лак-то, наверное, уже просох... - проговорил он встревоженно. - Значит мы с вами можем наматывать катушку дальше! А мы сидим и болтаем... Давайте-ка примемся за работу.

В комнату вошел Владимир Иванович. Он попросил Мишу подсесть к письменному столу, а затем задал ему следующий вопрос:

- Можете ли вы рассчитать напряжение в обкладках пьезоэлемента вот этой конфигурации? Посмотрите чертеж. Задача довольно трудная. Без трех-четырех интегральных и диференциальных выкладок тут не обойтись. Учтите также особенность пьезоэлемента этого вида. Он несколько необычен.

- Могу, - тихо ответил Миша и посмогрел в сторону, где сидел Женя. Ведь сейчас молодой механик увидит, что Миша его дурачил, притворялся несведущим человеком, слушая его популярное объяснение! Но Миша еще не полностью знал натуру своего нового товарища по работе. Женя принадпежал к числу тех людей, которые, сосредоточившись на чем-нибудь одном, теряют способность слышать и видеть все, что не имеет непосредственного отношения к работе, которой он занят. Так случилось и теперь. Механик как раз укладывал в узкий прорез катушки тончайшую проволоку диаметром всего в пять сотых миллиметра: работа эта требовала крайней осторожности, чтобы не оборвать проволоку и распределить ее равным слоем. Вот почему он не обратил на разговор Владимира Ивановича с Мишей никакого внимания, или, точнее говоря, -не слышал его.

После обеденного перерыва Владимир Иванович напомнил, что по плану сегодняшнего дня необходимо произвести маленькое испытание в море. Захватив с собой гидрофон какой-то сложной конструкции, портативный усилитель в чемодане, измерительные приборы, телефонные наушники, Женя и Миша вышли из здания и направились к морю по широкой аллее парка. Владимир Иванович обещал подойти через несколько минут, так как ему необходимо было еще о чем-то договориться с диспетчером института.

- Вы плаваете? - спросил механик, когда они уже подходили к пристани, таким тоном, словно предупреждая: "Смотрите! Плохо вам будет, если не умеете плавать. Сегодняшний выход в море вещь опасная: может кончиться скверно..." А вы? -ответил Миша вопросом на вопрос.

- Очень неважно. Не более десяти метров без отдыха, - пробормотял Женя угрюмо.

- Я люблю нырять, - заметил Миша.

Когда уселись в моторную шлюпку и стали ждать Владимира Ивановича, механика снова обуял популяризаторский дух.

- Мы будем измерять направленность гидрофона, - заговорил он покровительственным тоном. - А что это значит? Это значит, что будет проверяться, насколько хорошо гидрофон принимает звук в воде. Предположим: плывет корабль. Излучатель посылает в воду звуковой сигнал. Если звуку по пути встретигся подводная скала или льдина, то звук, конечно, от нее отразится и вернется обратно к кораблю. А откуда он вернулся? С какой стороны? Где находится подводная скала или льдина? Впереди корабля, сбоку или сзади? Надо же определить! Опасно ли, так сказать, следовать по курсу, или его нужно изменить, чтобы не произошло столкновения! Вот для этого и применяются гидрофоны направленного действия. Их устанавливают под ватерлинией корабля, сразу несколько штук. Из них один принимает отраженный звук только с одного направления, другой - с другого, третий - с третьего.

Миша не утерпел и улыбнулся. Объяснения молодого механика ему определенно нравились. Как-то не хотелось дать ему понять, что со всем этим он прекрасно и давно знаком. Просвещать студента, вводить его в курс дела, видно, доставляло Жене большое удовольствие, и Миша решил до поры, до времени не мешать ему заблуждаться.

- Я знаю, почему вы улыбнулись, - продолжал между тем Женя. - Вам показалось, что я неправильно сделал ударение в слове "к'омпас" и сказал "комп'ас"? Так знайте же, что на суше "к'омпас", а на море этот же прибор называется "комп'асом".

Миша притворился, что и это ему неизвестно. К пристани подошли Владимир Иванович и моторист. Вскоре, подпрыгивая на волнах, шлюпка помчалась в открытое море, в том направленин, где почти у самого горизонта виднелись три паруса рыбачьих лодок.

Мельчайшие брызги соленой воды приятно освежали лицо. Широкий водный простор и светлозеленая вода, бурлящая и бегущая быстро назад,- все это создавало у Миши чудесное настроение.

- Как, Владимир Иванович? Сегодня прикончим? - послышался громкий голос Жени. - Завозились мы с этим номером гидрофона. Просто зло берет!

- Да, хотелось бы, сегодня "прикончить", как вы выразились,- так же громко, чтобы пересилить шум мотора, ответил Говорков. - Времени у нас осталось в обрез: послезазтра надо сдавать гидрофон начальнику лаборатории. Нехорошо, если не поспеем к установленному сроку.

Когда, наконец, берег оказался совсем далеко и здание института уменьшилось настолько, что казалось совсем игрушечным, Владимир Иванович распорядился выключить мотор. Шлюпка еще проплыла некоторое время по инерции, бесшумно разрезая голубовато-зеленую воду, и, наконец, остановилась, тихо покачиваясь на волнах.

Женя принялся, было, привинчивать гидрофон к специальному металлическому штурвалу, но Миша решил взять эту несложную обязанность на себя, чтобы механик смог заняться включением усилителя и измерительных приборов.

Через несколько минут подготовка к опыту была закончена: гидрофон на штурвале опущен в воду, штурвал укреплен к борту шлюпки, приборы расставлены на сидениях. По предпожению Владимира Ивановича Миша, так же как и Женя, надел на голову телефонные наушники.

Вначале Миша услышал только слабый шум радиоламп. Но затем, по мере того как Владимир Иванович вращал черную пластмассовую ручку, регулируя таким образом чувствительность усилителя, начали появляться другие звуки - звуки, порожденные морем. Это был неясный гул, рокочущий с переливамн на разных тонах. Гул этот создавали волны, вечно перекатывающиеся по поверхности моря, даже в самую тихую погоду. Громкие удары, в которых явно слышался всплеск воды, иногда заглушали равномерный гул.

- Эх, чорт... - вдруг громко выругался Женя. - Опять плещется!

- На какую глубину вы опустили гидрофон? - нахмурясь, спросил Владимир Иванович.

- Три метра, - ответил механик.

Инженер начал пристально всматриваться в измерительный прибор. На нем судорожно прыгала стрелка, отзываясь на каждый удар, раздававшийся в наушниках.

- Помехи хоть и меньше тех, что были в прошлый раз, но все же большие.

- Товарищ Савин! - обратился инженер к Мише. - Резкие удары, которые вы слышите в наушниках, - это всплески волн о борт нашей шлюпки. Понимаете? Помехи!

- Будь они прокляты...- тут же добавил Женя.- Я, признаться, думал, что после нашего последнего переконструирования их не будет вовсе...

- Нет, помехи еще будут, - продолжал Владимир Иванович, обращаясь к Мише. - В обычных условиях гидроакустической техники такие помехи считались бы совсем незначительными, если принять во внимание большую чувствительность испытываемого гидрофона. Но наш гидрофон предназначен для особого прибора, потому и требования к нему предъявляются более жесткие.

- Понимаю, - ответил Миша. - Направленность действия гидрофона не настолько большая, чтобы отстроиться от всплеска волн о шлюпку.

-.Точно! - с гордостью проговорил Женя: возможно, ему показалось, что в осведомленности студента имеется и его заслуга.

- Давайте направим гидрофоны в другую сторону. Видите моторную лодку? Интересно, услышим ли шум ее винта? - спросил Миша.

- Давайте попробуем, - согласился инженер.

Женя принялся осторожно поворачивать штурвал. Вскоре в телефонных наушниках послышался бурлящий шум. Это через водную толщу, с расстояния многих километров, гидрофона достиг звук работающего винта. Стоило Жене лишь немного изменить положение штурвала, повернуть гидрофон, находящийся под водой, чуть в сторону, как звук исчезал.

- Замечательная направленность! - проговорил Миша.

- Да, направленность хорошая, - согласился Владимир Иваиович, снимая с головы наушники.- В обычных условиях, повторяю,ничего лучше и желать не следует. А для нас эта направленность мала. Условия, поставленные начальником лаборатории, более жесткие, чем обычные, - и глубоко вздохнув, инженер принялся записывать в блокнот результаты наблюдений.

- Что бы еще такое можно сделать? - пробурчал Женя, также снимая с головы наушники. - Еще бы два отражательных зеркала поставить... Как вы думаете, Владимир Иванович?

Вдруг Миша насторожился. В телефонных наушниках он услышал очень слабый, почти еле различимый, тот самый странный звук, который ему пришлось услышать недавно во время купания. Студент вопросительно посмотрел на Владимира Ивановича, затем на Женю, собираясь поговорить с ними об этом. Но инженер был занят вычислениями, а мехаиик углубился в раздумье по поводу неудачи испытания. Миша счел неудобным их беспокоить. Он молча протянул руку к штурвалу и принялся осторожно вращать его. Почти сразу же звук резко усилился. Практикант оторвал взгляд от лимба с делениями и перевел его в том направлении, откуда согласно указанию прибора поступало звучание. Он увидел вдали белый катер, неущийся полным ходом к берегу; тот самый катер, на который обратила внимание Люда. Сомнений не было никаких: звук порождал катер.

- Вот что, товарищи! - громко сказал инженер, нервно стуча карандашом по блокноту, - Прошу слушать внимательно.

Оставаться с наушниками на голове Миша счел неудобным. Надо было снять их, чтобы внимательно выслушать своего начальника.

- Положение наше не блестящее,- после короткого молчания заговорил инженер. - Сеголняшнее испытание показало, что у нас остается еще два пути для устранения помех. Первый из них, наиболее действенный,это монтаж нового гидрофона с увеличенными рефлекторами. Второй - переконструирование уже существующего гидрофона. К сожалению, первый путь в настоящее время практически недоступен: в нашем распоряжении только два дня и, конечно, за этот срок сделать новый гидрофон не удастся при всем желании. Остается второй путь - переделка старого. Тоже, должен сказать, задача нелегкая,.если учесть, что времени у нас в обрез. Завтра нам придется напрячь все силы, чтобы справигься с этим. Вот какое положение, друзья... прошу учесть все это, закончил инженер, внимательно оглядывая своих слушателей.

- Может быть, есть смысл попросить у дирекции института дополнительных людей для помощи? -робко предложил Миша.

Инженер нахмурился.

- Вы не в курсе всех дел не только инстнтута, но даже нашей лаборатории Л-3, - проговорил он, вынимая портсигар и закуривая. - Поймите, - продолжал Владимир Иванович, сделав аппетитную затяжку. - Сейчас конец квартала. Большинство лабораторий подытоживает свои работы. У всех спешка. Получить нам дополнительных людей - это значит оторвать их у других лабораторий, занятых своей работой, тоже срочной и ответственной. Прийти к начальнику лаборатории с подобной просьбой - это значит признаться в том, что мы работали плохо, беспланово... Пойдут по институту разговоры о штурмовщине.

Владимир Иванович выбросил в воду недокуренную папиросу, которую он только что зажег, углубился в размышления, а затем, тотчас же полез в карман за портсигаром.