Протяни мне руку (черновик)

– Это не телефонный разговор… да и вариантов у тебя всё равно нет, ты согласился, процесс уже запущен… Всё, в семь будь готов, – и Смолкин положил трубку.

– Мы можем с тобой поговорить? – Наташа не растерялась и опять подалась вперед к Бессонову.

Но как оказалось, прошлое не так легко оставить позади, даже если говорить о нем в прошедшем времени. На следующий день, когда Бессонов заехал в один из своих сервисов, чтобы взять кое-какие инструменты: мужчина решил подготовиться к выполнению предстоящей работы для Арчакова, случайно столкнулся с Наташей. Женщине просто повезло, что Бес заглянул сюда именно сейчас, и она решила не упускать возможность пообщаться.

– Ну, здравствуй, Дима, – сказала она и со смущенной улыбкой невинной девочки направилась навстречу нахмурившемуся мужчине.

– Всё-таки ты изменился… стал озлобленным и мстительным. Неужели ты не можешь простить мне ошибку молодости? – от слез не осталось и следа, в глазах женщины были только раздражение и вызов.

– Всё не так просто, дорогая, но тебе не о чем волноваться… Зря я начал этот разговор. Забудь, – он попытался беспечно улыбнуться, но это только рассердило девушку.

Андрей позвонил на следующий день и сказал быть готовым к семи вечера. Он явно нервничал, перескакивая с одной темы на другую. Когда Дима уже хотел положить трубку, Смолкин тихо спросил:

Весь день Бес ходил сам не свой, думал, стоит ли обо всем рассказать Жене на случай, если он не вернется, и, в конце концов, в районе шести часов вечера, подозвав к себе девушку, повел её в кабинет.

– О, если бы ты только знал, в каком мы сейчас положении, – на глазах просительницы выступили слезы. – Мы итак должны всем знакомым, дом заложен, кредит нам не дадут… и если Витя не отдаст этот долг, не представляю, что будет с нами, что будет со мной…– она сделала вид, будто вытирает покатившиеся слезы, которые на самом деле так и застыли в её холодных глазах.

– Если ты о деньгах для Куриленко, то говорить – смысла нет. Денег я не дам, – холодно сказал Дима.

– Бес, у тебя есть ствол?

– Ещё ни с одной женщиной мне не было так хорошо! Ты для меня единственная.

Ошалевший на радостях Бессонов подхватил её на руки и принялся кружить по комнате. А уже через минуту усевшись в кресло и пристроив Женю у себя на коленях, тихо сказал:

– Эй, ты явно меня переоцениваешь, я не какой-то там крутой бандит, – попытался пошутить Бессонов и тут же осекся. – Эй, погоди-погоди… Ты сказала, что влюбилась в меня?

Дима опешил, но тут же дурное предчувствие всколыхнулось в его душе, и он со злостью заорал в трубку:

– Ну, здравствуй, – ответил он равнодушно. В глазах Наташи мелькнуло удивление вперемешку с настороженностью: не так она себе представляла их первую встречу, неужели она утратила над ним свою прежнюю власть? Нет, такая любовь не забывается!

– Как же мы давно не виделись с тобой… – начала она тихо, с придыханием, – ты почти не изменился, только возмужал и стал ещё красивее…– приблизившись вплотную, Наташа положила свою холеную ладошку на его предплечье. – Ну, как ты? Как поживаешь, дорогой?

– Конечно, я не жду от такого хама и грубияна, как ты, проявления благородства, но всё же… она твоя первая любовь, и я пойму, если ты…

Там он аккуратно уложил девушку на кровать и принялся медленно стягивать её одежду, покрывая поцелуями каждый миллиметр оголившегося тела. Особенно пристальное внимание он уделил округлости груди и затвердевшим соскам, целуя и посасывая их или слегка перекатывая в пальцах, как драгоценные жемчужины, а затем буквально обрушился на её влажные от соков лепестки и клитор. Женя не сдерживала стонов, извивалась под умелыми, беспощадными губами любимого и в то же время разрывалась между желанием притянуть его голову ближе, властно прижать к изнывающей плоти, чтобы не упустить и унции неповторимых ощущений, или оттолкнуть из-за страха перед острым, обжигающим наслаждением, подбирающимся к ней всё ближе с каждым прикосновением языка и отдающим дрожью в согнутых коленях.

Когда уставшие и довольные, влюбленные отдыхали в объятиях друг друга, Дима хриплым голосом прошептал:

– Да, влюбилась, как полная дура, – выдохнула девушка обреченно, смиряясь со своей невеселой судьбой.

– Ладно, не заводись. Просто так спросил.

– Вашу мать, вы за кого меня принимаете? Моё дело циферки перебивать на двигателе или на худой конец панель в машине заменить, электронику перепрошить, а не со стволами бегать.

Видя неподдельный испуг в глазах любимой, Бес попытался её утешить:

– Твоими молитвами… – сказал Бес и отступил чуть назад, отчего рука женщина так и застыла в воздухе.

– Ты… – запинаясь, сказала Женя, – ты зачем мне всё это говоришь? Ты уезжаешь? Я ничего не понимаю…

– Эй, всё хорошо, ну что ты… это я просто так…к слову сказал. Ты почти моя жена, а не знаешь, что и где…– начал Дима тихим чуть хрипловатым голосом, но его слова произвели обратный эффект – Женя заплакала.

Ещё не успел стихнуть последний стон её умопомрачительного оргазма, а Дима уже вклинился между бедер Жени и погрузился в шелковистую глубину, чтобы вознести их на новую вершину блаженства.

– Я люблю тебя! Всё будет хорошо. Я вернусь, и мы вместе начнем новую жизнь.

– Как ты мог мне не сказать об этом? Как? Строил из себя кающегося грешника, а о главном умолчал? Как я могу доверять тебе после этого? – взбешенная девушка стала прохаживаться по комнате из стороны в сторону.

– Нет, так не пойдет… Выкладывай, – со злостью выдохнул Дима, размышляя о том, на какую именно работу он подписался.

– Нет, ты должен всё рассказать! И не смей врать, Бессонов! – закричала Женя, – Хватит недомолвок! А то я … я… знаешь, что… – весь её запал прошел, и она снова заплакала.

– Видимо, в таком случае тебе придется искать нового мужа или идти работать… других вариантов я просто не вижу, – сухо сказал Бес.

– Вот, черт… – устало проговорила Женя. – Мало мне было проблем в жизни, так я ещё и влюбилась в хамоватого, бестолкового бандита и теперь придется трястись за его жизнь, – проговорила она как бы себе.

– Женя, вот здесь, – Бес указал на верхний ящик стола, – лежат документы на дом, ключи и деньги от седана, который в гараже за домом стоит, а ещё немного налички. А вот это, – мужчина поднял вверх визитку и засунул её под угол настольной лампы, – номер проверенного нотариуса. Если понадобиться сделать доверенность на моё имя или что-то ещё… Кстати, мой паспорт и другие документы тоже здесь, – он выдвинул тот же верхний ящик.

– Как же вы меня утомили, – Дима провел ладонями по лицу. – Хорошо, давай просто остановимся на понятном для вас варианте – я вас не простил и мщу, поэтому не буду оплачивать долг твоего мужа. Всё, разговор окончен, – обойдя женщину, Бессонов зашел в помещение мастерской.

– Прости меня, – начал покаянно Бес, – тогда я не сказал тебе всей правды… Я не завязал с прошлым. Мне отлично жилось, и кроме себя, я ничем не рисковал. Но теперь всё изменилось, и я решил бросить это. Мне дали последнее задание. Сегодня вечером я уезжаю, буду завтра.

– Ты пойми меня правильно, – начала она неуверенно, – если ты её всё ещё любишь, то вовсе не обязан оставаться со мной только из-за того, что между нами было. Да, и возиться с нами ты тоже не обязан…

– У тебя проблемы, да? Это из-за твоего прошлого? – она смотрела на него огромными, полными страха глазами.

Женщина была во всеоружии: белый полупрозрачный сарафан выгодно подчеркивал стройную фигуру и будил фантазии о том, что же спрятано под этой кружевной тканью, распущенные темные волосы поблескивали в лучах летнего солнца. Она почти не изменилась внешне с момента их последней встречи, и в тоже время у Беса было такое ощущение, что он не знает эту женщину, и у них просто не может быть ничего общего. В ней не было доброты, тепла или сострадания Жени, глаза смотрели холодно и надменно. Неужели он действительно когда-то любил её? Считал смыслом своей жизни? И как же хорошо, что их дороги разошлись тогда.

Глава 12

Андрей заехал за Бессоновым ровно в семь вечера на черном тонированном Акценте, с криво прикрученными номерными знаками. Обычное игривое настроение Смолкина улетучилось, парень был молчалив и мрачен.

– Привет, Женя, – поздоровался он с девушкой, вышедшей проводить Беса, но получив в ответ лишь холодное презрительное молчание, Андрей уселся за руль, включил радио и стал ждать.

– Не дури. Пора начинать. Времени в обрез, – сказал Смолкин и достал перчатки.

Мужчины буквально ввалились в машину, и Смолкин тут же дернул с места, благодаря создателя за то, что он надоумил его оставить ключи в замке зажигания. Двери закрывали уже на ходу, под звон металла, по которому барабанили пули. Дима прижал пальцы к ране, горящей огнем, будто кто-то поставил на нём клеймо. Вскоре горячая липкая кровь залила всю футболку и сиденье в машине, а рука стала понемногу неметь.

– Что-то я сомневаюсь, что представительский автомобиль такого класса ржавеет у кого-то дедули, – как будто сам себе сказал Бессонов.

– Оставь и мне затянуться, – спустя минуту попросил друг и перехватил протянутый ему покрасневший окурок. – Прорвемся, брат, вот увидишь. Не представляю, как Арчаков мог вляпаться в такое дерьмо.

– Пессимист – это оптимист с богатым жизненным опытом, – невесело пошутил Дима.

– Не волнуйтесь, мы обо всем договоримся с Димой. Как ваша рука, кстати?

Дима открыл окровавленной рукой пластиковую дверцу, достал вожделенную, немного смятую пачку и вытащил сигарету, рассыпав добрую половину содержимого на пол. Он зажал её пересохшими губами и стал вдыхать горьковатый аромат табака, который в этот момент на фоне запаха бензина и крови казался опьяняющим, невероятно упоительным и желанным. «Наверное, так пахнет свобода», – усмехнулся про себя Бес. Через пару мгновений Андрей поднес зажигалку, и Дима, чуть подавшись вперед, прикурил.

– Кто это? – встрепенулся Дима.

Повисло молчание.

Бес уже потерял счет времени, а они всё неслись, не сбавляя скорости. Иногда ему казалось, будто он проваливается куда-то, в беспамятство, но удары о дребезжащее стекло, к которому он то и дело припадал отяжелевшей головой, приводили мужчину в чувства.

– В этих машинах до 1955 года номер выбивали на оловянной стойке под кромкой капота, справа – по ходу движения, – ответил Дима. – Черт, у меня как у импотента рука на такую машину не поднимается… Это же раритет!

– Мужики, отбой! Нас накрыли, за машиной была слежка. Мы с Бесом свалили. Вроде без хвоста. Всё. Арчакову сам наберу, – сбросив вызов, он швырнул телефон на приборную панель автомобиля. Повисло молчание.

– Кажется, отстали, – через некоторое время с облегчением проговорил Андрей, вглядываясь в зеркало заднего вида.

Смолкин выжимал из машины всё, на что она была способна. Гнал, не включая фары, буквально на ощупь отыскивая дорогу. Неслись, будто на крылатом Пегасе, время от времени отрываясь от земли на особо крупных кочках и на секунду подвисая в воздухе, чтобы уже через мгновение с грохотом дребезжащего днища приземлиться на более ровном участке. В этот момент Дима порадовался тому, что Андрею более-менее известен их маршрут, так были хоть какие-то шансы уйти от погони.

– Вы хотите, чтобы я сотворил вам шедевр на коленке? – обратился он к Андрею.

Женя всю ночь так и не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху. Чувствуя нервное напряжение хозяйки, Муха периодически приходила в спальню к Диме, где теперь обосновалась девушка, и подставляла под ее ладони свою лохматую голову, как бы предлагая себя погладить, потому что знала – это средство лучше любых успокоительных.

– Это только видимость. Внутри всё гораздо лучше, я привез генератор и кое-какое оборудование.

– Точно хочешь знать? – хмыкнул невесело Андрей. – В том коттеджном загородном поселке, что мы проезжали, живет очень большая шишка по прозвищу Старьёвщик. Миллиардами ворочает – у него и нефть, и алюминий, и алмазы, и рыбный промысел на Дальнем Востоке, а заодно и дорогие хобби. Он пол жизни коллекционирует советские ретроавтомобили, разный антиквариат, оригинальные картины. Привозит всё сюда, подальше от людских глаз, трясется над своими сокровищами. Говорят, что в его особняке как в музее, чихнуть страшно. Вся в прислуга в перчатках и бахилах ходит, только что без презервативов. – Смолкин искренне рассмеялся, но Дима не поддержал его веселья. – Вот такой забавный мужик. Но самое интересное, что именно эту машину присмотрел себе ещё один товарищ, вор в законе из северной столицы. На аукционе он её перекупить не смог, вот и подвязал Арчакова. Знал бы ты, сколько он Илье бабла отвалил за этот заказ. Сейчас наш шеф в Москву метит, в Думу пробиться хочет, ему деньги позарез нужны.

Проводив доктора, Женя поднялась к Ване и, убедившись, что мальчик крепко проспит ещё пару часов, следуя своему распорядку, прихватила в комнате плед, подушку и спустилась вниз. Диван был большим, поэтому девушка свободно устроилась на нем, не опасаясь задеть пострадавшего мужчину. Она завела себе будильник и вскоре тоже уснула.

– Бес, тебе срочно надо на диету, – пыхтел он сквозь зубы, оглядываясь на преследователей.

– Сейчас он спит? – девушка встревожено всмотрелась в уставшее лицо любимого мужчины, глаза которого были крепко закрыты и, казались, немного впавшими, кожа вокруг них посерела.

Где-то вдалеке послышался шум подъезжающей машины.

– Скажите, я вам что-то должна?

Они бежали к машине, оставленной за сараем. Бесу казалось, что сердце стучит где-то в ушах, ноздри забивал запах пороха. Вдруг им наперерез бросилась неясная тень, и прежде, чем Дима услышал выстрел, левое плечо пронзила острая боль, будто злобная собака впилась острыми клыками в поверженную добычу. Следом обожгло левый бок, Бес споткнулся и, готовясь к падению, выставил вперед руки. Казалось, что он уже кончиками окровавленных пальцев почувствовал влажную от утренней росы траву, как внезапно к нему рванулся Андрей и, подхватив друга, потащил к машине.

Под утро совсем больная от переживаний и бессонной ночи Женя, несмотря на семь выпитых накануне чашек крепкого кофе, всё же задремала на диване в гостиной, когда через беспокойную дрему услышала звук подъехавшей машины.

– А почему она здесь? – не удержался от вопроса Бес.

– Вроде ничего. Не болит.

– Всё будет хорошо, не волнуйся, – мужчина легонько коснулся губами её лба, отстранился и, не оглядываясь, пошёл к машине.

– Что случилось? Нужна моя помощь? – проговорила Женя, подбежав ближе.

– Блядь! – выругался Дима. – Эти кретины даже не заглянули под капот!

Едва силуэт мужчины растворился во мраке ночи, заглянувшей в проём открытой двери, как Дима, включив лампу, подсоединенную к электрогенератору, и надев перчатки, аккуратно открыл капот. Он внимательно осматривал правую стойку автомобиля в поисках заветных цифр, когда на улице послышался шум и приглушенные голоса. Вдруг его взгляд зацепился за маленькую пластиковую коробочку размером не больше пальчиковой батарейки, примагниченную за двигателем. Инородный черный пластик резко выделялся на фоне отполированного металла. Маячок.

– Отлично…– мужчина помолчал секунду. – Женя, я бы вам тоже сейчас порекомендовал немного поспать. Судя по вашему виду, вам прошедшей ночью сделать этого так и не удалось. Когда мой пациент проснется, ему нужна будет помощь отдохнувшей и расторопной сиделки, которая сможет за ним как следует ухаживать.

Кое-как зайдя внутрь и устроив Диму прямо в гостиной на разложенном диване, доктор повернулся к Жене и сказал:

– Держись, друг, – крикнул Андрей, – прорвемся. Войский тебя подлатает. А вот Женька мне, конечно, всыплет, – нервно засмеялся он. Дима тоже улыбнулся бледными губами, перед глазами плясали разноцветные мушки, и по всему телу разлилась предательская слабость.

– Она ещё помнит способ, которым ты доставил её сюда. Ладно, закончим с этим делом – замолвлю за тебя словечко, – улыбнулся Дима. – А теперь поехали, – добавил он уже серьезно. Бессонов поскорее хотел разобраться с мутным, рискованным заданием и освободиться от Арчакова.

– Вот, блядь, – орал Андрей, – Арчаков говорил, что всё будет чисто.

Воинский улыбнулся:

– Знаешь, в конце концов, наше дело – лишь номер изменить, всё остальное… хоть трава не расти. Ты в курсе, где у нее заводской номер?

Когда вдали замигали яркие огни небольшого населенного пункта, Дима стал ожидать, что они вот-вот свернут к нему, и он, наконец, увидит название конечной точки их путешествия, но Андрей и в этот раз выбрал объездную полуразрушенную дорогу, которая петляла среди густой зелени, уводя их в сторону от поселка.

И тут он отчетливо услышал выстрел, затем ещё один и ещё, и в помещение ворвался запыхавшийся Андрей, засовывая за ремень брюк пистолет.

– Быстро, валим отсюда! Это засада!

Когда они, наконец, благополучно въехали в свой город, и Дима мутными глазами разглядел знакомые пейзажи, над горизонтом поднялось рассветное солнце. Андрей привез Беса прямо к порогу клиники, куда буквально через двадцать минут приехал и заспанный Войский. Передав друга в руки опытного хирурга, Смолкин уселся в машину и отбыл по своим делам. Мужчине ещё предстояло избавиться от залитого кровью, простреленного автомобиля и встретиться с Арчаковым для серьезного разговора.

Бес рванул за напарником, который уже бежал к противоположной от двери стене, перепрыгивая через инструменты и брошенные сумки. Там оказался второй выход. Хлипкая неприметная дверь быстро сдалась под напором ударов Смолкина, и мужчины вырвались наружу прежде, чем услышали очередной выстрел и верхняя перекладина двери разлетелась в щепки, посыпая их спины крошкой старой древесины словно пеплом.

– Поверь, Арчаков встрял ещё больше, чем мы. Конечно, Илье не придется уносить свою задницу, ломясь ночью через кусты и бездорожье, словно лось к водопою, но и ему теперь не сладко. Нужно будет вернуть всё полученное бабло, к тому же все собаки теперь на хвосте именно у него… Мы что? Так пешки-исполнители… И ему нужно будет как-то убедить заказчика, что он не выдаст его и будет в любой ситуации держать язык за зубами. Старьёвщик просто так это всё не оставит.

– Понятно… – протянул Бес.

– Дай сигарету, – попросил Бес. – Я свои ещё по дороге туда прикончил.

– Свои, не дергайся. После того, как мы закончим и свалим, эти ребята останутся ждать грузовой вертолет, перегонят машину и будут её сопровождать. Здесь метров триста до неплохой заасфальтированной площадки, – Андрей направился к двери. – Пойду и скажу, чтобы ждали снаружи.

Уже у порога Женя замялась:

– Может одна, а может и две, – он взъерошил свои волосы. – Ты же знаешь, как обнаруживаются эти авто…Стоит себе где-нибудь в глубинке, гниет у какого-нибудь сердобольного дедули, а потом, как дед преставится, родственники начинают делить наследство. Тут и выясняется, что столетний хлам в сарае – это не ржавое ведро, которое выбросить давно пора, а редкая и ценная вещь…

– Там, в бардачке, – кивнул Андрей.

– Вы что, с ума все сошли, мать вашу? – орал он, тыча пальцем в ретроавтомобиль ЗИС-110 кабриолет 1949 года выпуска. – Вы хотите, чтобы я в этом сарае перебил номера на тачке стоимостью пятьдесят миллионов? Да она одна такая во всем мире…

– Нужно позвонить тем ребятам, которые должны были машину в вертолете сопровождать, – сквозь зубы выдохнул Бес.