Легенда

- Так выиграй.

- Во что?

- В моряка? – ответил Гусев вопросом на вопрос. Черный пес был опасно близко.

- Нет проблем…

Иван поднес бокал к губам, но закончить не успел. Что-то дернуло им. Гусев тоже почувство­вал это, причем, гораздо лучше.

- Господи Иисусе! – Дитрих отставил пиво. – Дева Мария! Почувствовал!!!

- Да нуууу?

- Я почувствовал вибрацию реальности! Теперь выиграю.

- Нет. Не выиграешь.

- Но я же почувствовал, как дрогнула действительность.

- Ну да?! - Гусев все так же улыбался. Для него, для вдохновенного наблюдателя, это было как оргазм. Он чувствовал это всей своей сутью, всеми фибрами. И сейчас не мог отойти от шока. – Только что началась какая-то игра. Большая. Чудовищно огромная. Совершенно невероятная!

- Звиздишь.

- Она желает нм помочь. И это будет чудовищно невероятное чувство, - Гусев спрятал кон­верт из больницы и снимок девочки в папку. – Никогда я еще не чувствовал чего-то такого.

- Неправда. Я сейчас выиграю. Я же почувствовал!

- Нет.

Дитрих вытянул над столом кулак, сжатый как для игры в моряка.

- Ладно. Гляди, как я выигрываю. Считаем, начиная с меня. Раз, два, три…

Гусев показал два пальца, Дитрих тоже два.

- Блин! – даже не пересчитывал. – Снова ты выиграл!

Гусев начал смеяться.

- Это не та игра, - буркнул он. – Сейчас что-то произойдет.

- Что? – "Зепп", ничего не понимая, глядел на него.

- Наблюдай. Учись. Потому что дар наблюдения в тебе имеется. – Гусев допил свое пиво. – Я всегда говорил, что тебе следует стать писателем.

Дитрих лишь качал головой. Он никак не мог справиться с совершенно иррациональным чув­ством беспокойства, которое неожиданно охватило его.

- Сейчас что-то произойдет, - повторил Гусев.

Сбоку к ним подошла симпатичная девушка с бокалом вина в руке.

- Я извиняться пан, - обратилась она на ломаном польском. – Я венгерка из Венгрии. Польски говорить слабо, потому что тут училась.

- Присаживайтесь, если желаете.

Гусев указал на стул. Сам он чувствовал дрожь в спине. Черный пес удирал, поджав хвост. А девица и вправду была ничего.

- Я – Ирмина, - девушка уселась и поставила бокал на столе. – Фамилию не скажу, потому что и так ее вы не сказать никогда. Слишком трудная.

Оба наших героя вежливо назвали себя.

- Я так вот себе думала, - продолжала девушка, - почему вы сидите на столике с зонтом. Ведь солнца нет. Над вам метров пятнадцать до зубов армейского бетона.

- Ну, может и не столоько, - усмехнулся Иван. – Но… погляди-ка, детка, вверх. Что там ви­дишь?

- Ну… такое, - девушка послушно подняла голову. – Такие вот… Такие… балки?

- Фермы. А на них что сидит?

- Ну, эти… голуби. И что?

- Они срут словно снайперы, - вмешался Гусев.

- Так нет же… Зонт ведь не обделан. На зонте нет говна, - с лучистой улыбкой сообщила де­вушка. Скорее всего, польскому языку ее обучал некто с большим… талантом.

- А зачем же напрасно тратить боеприпас. Гляди вон туда.

Дитрих показал на обвешанного аппаратами германского туриста, который как раз попробовал пива. Сейчас он поудобнее устраивался на пластмассовом стульчике. Долго ожидать не пришлось. Голуби наверху уже его нацелили. Паць! Хлюп! И в пиво туриста ляпнулся заряд, которого никому бы не хотелось там иметь.

- Ну вот, Ирмина Со-Слишком-Трудной-Фамилией, - рассмеялся Гусев. – Для местных имеют­ся столики с зонтами, а для приезжих – без зонтов. Так они потратят больше денег.

- Думаешь, владелец забегаловки сам дрессирует голубей? – спросил Иван.

- А хрен его знает. – Гусев отвел взгляд от немца, который как раз бежал к бару, чтобы купить новое пиво. – Но… "венгерка из Венгрии" здесь не совсем чужая. Место под зонтом имеется.

- Ну дааа… - прибавил Дитрих. – К вам, венграм, здесь относятся по-особому.

Девушка громко рассмеялась. Была красивая, симпатичная, обрезанные "под мальчика" ры­-жие волосы, на ней были обтягивающие белые леггинсы и такая же обтягивающая футболка.

- Хрен вас забери, - сказала она. – Поможете мне найти Институт Исследований Сна?

Дитрих подавился пивом. Гусев, хотя и ожидал самых странных вещей, упустил сигарету, которую как раз подносил ко рту.

- Ну что, видишь? – толкнул он коллегу. – Игра только что началась. Большая, совершенно невероятная…

- Ага, ты говорил, - мотнув головой, согласился совершенно обескураженный Иван. – Боже… - впервые в жизни он почувствовал это состояние столь интенсивно. – Ведь во Вроцлаве и окрестностях где-то тысяч восемьсот человек. И все они, теоретически, могли бы здесь появиться!

- А она выбрала именно нас.

Девушка с удивлением глянула на них.

- О чем это вы говорите? – спросила она.

- Так уж складывается, что… - Гусев только вздохнул, - что мы оба работаем в Институте Исследований Сна.

- Мы завезем тебя туда, - Дитрих вынул из кармана бумажник и кивнул официанту. При этом он глянул на Гусева, но тот смотрел на свою незакрытую папку с результатами в заклеенном элегантном конверте и вырезанным из газеты снимком. Тем не менее, черный пес ненадолго удрал и пока что предпочитал не появляться.

- Я не сейчас, - сообщила девушка. – Я завтра привезем материалы из отеля. О'Кей?

- Мы?

- Я. О'Кей?

- О'Кей, детка. Ну а так, собственно, в чем дело?

Девушка пригладила свои короткие волосы.

- Насмехаетесь, что? – усмехнулась она. – Вы не из Института Исследований Снов. Хотите меня снять на жопа, так?

- Это тоже, - буркнул Гусев. – Но у нас документ имеется, - и оба показали свои служебные удостоверения.

Девушка отпила вина.

- Потому что, знайте, ребята, меня очень интересует ваш институт. Потому что было так. В пятидесятых годах и поляки, и венгры проводили исследования над снами. В смысле шпионажа. Это НКВД хотело, потому что у самих русских результаты не было, врубаешь одно с другим?

Дитрих с Гусевым согласно кивнули. Им обоим Ирмина ужасно нравилась.

- В обще, было так, - продолжала та на своем ломаном польском языке. – Поляки первыми напали на идею. Ну, это ваше Управление Безопасности, так? Врубаетесь?

- Мы во все врубаемся, - сказал "Зепп" с каменной миной.

- Ну! И… И этот безопасность отдал материалы русским, потому что Венгрия очень пошла далеко. Разве нет?

- Так, - подтвердил "Полковник" Гусев, хотя ничего не понимал.

- Ну, потому что речь здесь идет про шпионаж во сне. Русские страшно хотели это получить. И забрали все копий материалы из Польши и упаковали в такие ящики. Это повезли в Будапешт в этих ящиках. В Венгрию, в наш институт, чтобы Венгрия могла воспользоваться вашими материалами, потому что методика была другая.

- Какая методика? – буркнул Дитрих.

- Шпионажа во сне, - ответила Ирмина. – Ну, но они съелись.

- Господи Иисусе! Кто себя съел?

- Про русских по-разному говорят, но чтобы сразу каннибалы? – прибавил Иван.

- Русские съели себя сами, - девушка допила свое вино. – Ну, потому что подвезли это в пятьдесят шестом, а там сделалось восстание. И все сгорело в нашем институте. Все венгерские материалы превратились в дым! Все! А вот польские были в металлических ящиках. И часть сохранилась. Малая часть. Кто-то сохранил. Думал, будто бы золото, или что-то подобное. И я напала на них. На клочки бумаги. Напала и прочитала.

- Все о том, что Управление Безопасности знало про шпионаж во сне. – Развеселившийся Гусев глянул на улыбающегося Дитриха. Ему не хотелось оскорблять девушку чистой воды насмешкой.

Ирмина и сама слегка улыбнулась.

- Это хорошие материалы, - сказала она. – Я уже шпионила во сне.

- И чего выследила, детка? – Дитрих пытался не рассмеяться.

- И видела сон про наш разговор. Но не знала, что здесь и с вами. Но мне снилось, - девушка отставила пустой бокал и указала на Гусева. – Тебя называют "Полковник", - после этого перевела руку в сторону Дитриха, целясь в него пальцем, - а тебя "Зепп". Правда?

Оба мужчины поглядели один на другого, на сей раз с изумлением – когда представлялись, своих прозвищ не называли. Девушка глядела на них с чувством удовлетворения.

- У вас должны быть оригиналы тех документов, - сказала Ирмина. – Будем их разыскивать. Завтра мы выявим, до чего вы дошли в проекте "Кал".

- В чем?

- Проект "Уал", - пояснила та, но они все равно ничего не поняли. – Так это назвало Управление Безопасности.

- Ты думаешь, что в нашем институте имеются бумаги чуть ли не пятидесятилетней давности? – спросил Гусев.

- Я знаю, что они есть. Я уже шпионила во сне, - усмехнулась Ирмина, показывая красивые зубы. – Проект "Кал" действует, только он очень опасный. Очень.

Дитрих с Гусевым снова поглядели друг на друга.

- Ты говорил, будто бы началась какая-то игра, - шепнул "Зепп".

- Большая. Ты чувствуешь?

Губной помадой на салфетке Ирмина накаляла им адрес, откуда ее должны были завтра забрать. После этого поднялась заказать для себя еще один бокал вина.

- Ты говорил, что каждая игра желает, чтобы ее выиграли, - сказал Дитрих, когда девушка направилась к бару.

- Вопрос лишь в том, что является выигрышем, - буркнул Гусев.

К счастью, черный пес удирал с поджатым хвостом. Вырезанная из газеты фотография маленькой девочки пока что не очаровывало своей злой силой.

Наступал вечер, прибавляя понемногу багрянца к окружающему морю зелени. Гусев сидел в своем автомобиле на стоянке неподалеку от Народного Зала. Радиоприемник, выставленный на максимум, чего-то выл, сквозь открытые окна вовнутрь попадал вечерний летний ветерок. "Jahrhundredhalle". Гусев глядел на выцветший купол напротив, возведенный из старого доброго немецкого бетона – собственно говоря, конструкция Берга могла быть Вроцлавом будущего. По крайней мере, именно такое производила впечатление, едва выступая над верхушками деревьев.

Гусев, заканчивая уже вторую банку пива, огляделся по стоянке. Мужик в renault scenic бросал мячик двум маленьким пуделям, которые суматошно приносили ему его обратно. Мужчина в "старой стирке", то есть в "ford sierra", глушил водку из фляжки. Тип из небольшого фиатика сосал вино, перелитое в бутылку из-под минеральной воды. Двое молодых, один в "пежо", другой в "дэву" – пили баночное пиво, как и он сам. Боже! Цивилизация бухающих в собственных машинах одиноких мужчин. Гусев знал их всех, хотя ни с кем ни разу не разговаривал. Все знали друг друга. Они даже уже имели "собственные" места на этой стоянке. Радиоприемник на всю катушку, спиртное, а потом поездка по боковым дорогам и тропкам, чтобы избежать полиции. У каждого имелись "надежные" проезды, давным-давно отработанные пути, по которым можно было добраться домой, где их ожидала супруга и все остальное дерьмо. Цивилизация одиноких мужчин, почитателей Бахуса, из которых каждый имел жену, любовницу, случайных телок… Только все это псу под хвост – все они были чертовски одинокими. Пытались не глядеть на других. Прятали глаза за стеклами темных очков. Делали вид, будто у их стоянки имеется какая-то иная цель. Такой мужик мог выпустить собак и заставлять таскать себе мячик или ветку, мог выслушать известия по радио, да хотя бы вымыть стекла в машине. Лишь бы только не возвращаться домой… Гусев знал множество подобных мест. Над Видавой располагались "дачники": лопата на багажник и уже можно бухать, не объясняясь перед женой. На Грюнвальдской площади стояли "ученые", которые никогда не поднимались на кафедру, чтобы прочесть лекцию. На Криках "гуляющие", которые никогда не высаживались из своих машин. На Лётничей – "бизнесмены", объясняющие свое отсутствие дома навалом обязанностей.

Вроцлав. "Зал Столетия"