Раскрытие скрытого за завесой для сведущих в тайнах сердец

Предисловие ко второму изданию

Сокращённый английский перевод «Кашф аль-махджуб», впервые опубликованный в 1911 г. в Gibb Memorial Series, переиздаётся без изменений. Правда, я использовал возможность добавить новый список исправлений и пояснений. Пересмотр всего текста и разъяснение тёмных мест потребовали бы немалого труда, к чему я не был готов – даже после появления более полного текста Жуковского [Ленинград, 1926], который давал возможность сверить разночтения. Замечу, что, к сожалению, текст Жуковского оказался не столь полезным, как можно было надеяться.

Худжвири не был ни выдающимся мистиком, ни тонким мыслителем. Однако в целом его труд представляет собой великолепное введение в суфизм. Он охватывает обширный круг важнейших проблем суфизма.

Достоинство его работы, крайне редко встречающееся в книгах такого рода, – ощущение непосредственного контакта с автором, с его взглядами, переживаниями. Он вкрапляет в текст описания своих встреч во время странствий, проливающие свет на обычаи дервишей в разных частях исламского мира.

Изложение им теории и практики суфизма свидетельствует о всесторонней эрудированности автора, о знаниях, полученных из первых рук, а также несёт на себе печать сильной своеобразной личности.

Мы не можем не сопереживать шейху, который рассказывает, как одиннадцать лет Господь оберегал его от женских чар, однако судьбой ему было назначено воспылать любовью к женщине, которую он никогда не видел и лишь прочитал строки, описывающие её, – и его вера оказалась на грани краха.

Я приношу благодарность издателям – господам Люзак за то, что английский перевод, который долгое время не публиковался, теперь доступен студентам и всем интересующимся данным предметом.

Рейнольд А. Николсон

Кембридж, январь 1936 г.

Кашф аль-махджуб. Раскрытие скрытого за завесой

Введение

Во имя Господа, Милостивого, Милосердного.

О Господи, даруй нам милость Твою, веди нас прямым путём в делах наших!

Хвала Господу, который явил тайны Своего царства Своим святым, и открыл священнодействие Своей власти Своим близким, и пролил кровь любящих мечом Своей славы, и дозволил сердцам познавших вкусить блаженства общения с Ним.

Он приводит мёртвые сердца к жизни светом осознавания Своей вечности и Своего величия и животворит их благотворным духом знания путём возглашения Его имен.

Да будет мир с Его Посланником Мухаммадом и с его семьёй, и с его сподвижниками, и с его жёнами!

Али ибн Усман ибн Али ад-Джуллаби аль-Газнави аль-Худжвири (да будет Бог милостив к нему!) говорит:

– Испросив Божьего благословения и очистив своё сердце от себялюбивых помыслов, я приступил к этому труду в согласии с твоим предложением – да пошлёт тебе Бог счастья! – надеясь ответить в книге на все возникшие у тебя вопросы. Я назвал её «Раскрытие скрытого за завесой». Зная, какие вопросы тебя волнуют, я ввёл разделы, прямо отвечающие на них.

Ныне, не полагаясь на свои силы и способности, я молю Господа покровительствовать мне и благоприятствовать в завершении этой работы, ибо лишь Господь устраивает всё к лучшему.

Об авторстве текста

Два соображения побудили меня поставить своё имя в начале книги: одно – частное, другое – общее[17].

Что касается общего соображения, то оно таково: человек, не сведущий в данном предмете, видя новую книгу, в которой имя автора не упоминается в разных пассажах, может приписать данный труд себе, и подлинный автор потерпит урон, ибо книги создаются, сочиняются и пишутся лишь для того, чтобы благодарные читатели и ученики могли помянуть добрым словом автора.

Уже два раза я потерпел такой урон. Один человек присвоил мой поэтический сборник, который существовал в единственном экземпляре, заменил моё имя на своё и в таком виде обнародовал его. Бог ему судья! Я написал другую книгу – «Стезя религии» [ «Минхадж ад-дин»], о методах суфизма, да будет ему от Господа процветание! Мелкий подражатель и празднослов убрал моё имя с титульного листа и выдал трактат за свой собственный, невзирая на то, что люди знающие потешались над его притязаниями. Но Господь покарал его и вычеркнул его имя из списка тех, кто жаждет войти в Божественные врата.

Что же касается частного соображения, то оно таково: когда люди видят книгу и знают, что её автор преуспел в той области, о которой он пишет, и глубоко сведущ в ней, они оценивают достоинства книги более благосклонно и относятся с большей серьёзностью к чтению и запоминанию, так что и автор, и читатель только выигрывают от этого. Впрочем, Бог знает лучше.

Об испрашивании божьего благословения

Mои слова «я испросил Божьего благословения» продиктованы желанием воздать должное Господу, который сказал Своему Посланнику:

Когда читаешь ты Коран,

Проси защиты у Аллаха

От Сатаны. (Коран 16:98)[18]

«Испрашивать благословение» значит «препоручать свои дела Господу, тем самым уберегаясь от всякого рода скверны». Пророк учил своих последователей испрашивать благословение (истихарат) наравне с обучением Корану.

Когда человек узнаёт, что его благополучие не зависит от его стараний и предусмотрительности, а всё благое и неблагое, что случается с ним, предуказано Господом, который знает лучше, что для него благотворно, – ему ничего не остаётся, кроме как вверить себя Провидению и молить Бога избавить его от пороков собственной души.

Об очищении сердца от себялюбия

Слова «сперва я очистил своё сердце от себялюбивых помыслов» сказаны мной потому, что не бывает благословения на то, в чём присутствует собственный интерес. Если себялюбец достигает своего, это гибельно для него, ведь «достижение собственных целей – ключ от Ада», а если себялюбец не достиг поставленной цели, всё равно он изгнал из своего сердца возможность обрести спасение, ибо «сопротивление себялюбивым побуждениям – ключ к Раю». Как сказал Господь:

Для тех же, кто из страха пред Судом Господним

Греховные желания души своей умерил,

Жилищем [вечным] станет Рай. (Коран 79:40–41)

Люди руководствуются себялюбивыми побуждениями тогда, когда хотят помимо угодного Богу чего-нибудь ещё и желают избегнуть наказания. В целом надо сказать, что глупость души непроходима, а её происки скрыты от глаз. Если Господь изволит, глава об этом появится в надлежащем месте.

О намерении

Слова «я приступаю к работе согласно твоему предложению, надеясь ответить в ней на все возникшие у тебя вопросы» появились оттого, что ты счёл меня достойным ответить тебе таким образом – написав книгу для твоего наставления. Полностью рассказать обо всём, конечно же, невозможно. Поскольку любой труд начинают с благим намерением завершить его, автор заслуживает снисхождения за возможные несовершенства своей работы.

Поэтому Пророк сказал: «Намерения верующего лучше, чем их исполнение».

Велика власть намерения: благодаря намерению человек переходит из одного разряда в другой без всяких внешних изменений. Например, если некто ощущает голод без намерения попоститься, он не получает вознаграждения (саваб) за это в мире ином; если же он создаёт в своём сердце намерение попоститься, он становится одним из любимцев Господа (мукаррабан). Ещё пример: путник, на какое-то время задерживающийся в городе, не становится его жителем до тех пор, пока у него не возникает намерение остаться здесь жить. Поэтому благое намерение предваряет собою надлежащее исполнение каждого дела.

О «завесах»

Я назвал свою книгу «Раскрытие скрытого за завесой», желая, чтобы люди внутренне озарённые по названию сразу поняли, о чём она.

Следует иметь в виду, что всё человечество отделено «завесой» от тонкости духовной истины, за исключением Божьих святых и Его избранных друзей, а поскольку эта книга описывает Путь к Истине, толкует высказывания мистиков и поднимает «завесу бренности», другое название вряд ли было бы уместно.

По существу, убирание «завесы» (кашф) есть упразднение того, что находится перед «завесой», а возникновение «завесы» упраздняет то, что находится за «завесой» (мукашиф). Точно так же, например, тот, кто близко, не может быть далеко, а тот, кто далеко, не может быть близко. Ещё пример: животное, рождённое в уксусе, умрёт, если попадёт в другую среду; а животные, которые рождены в другой среде, погибнут, если вдруг окажутся в уксусе.

Трудно продвигаться по духовному пути – но не тем, кто создан именно для этого. Пророк сказал: «Каждый легко отыскивает то, для чего он был создан».

Есть две «завесы»; одна – «завеса покрывающая» (хиджаб-и райни), её невозможно убрать; другая – «завеса помрачения» (хиджаб-и гайни), она удаляется быстро. Различия между ними таковы. Один человек заслонён от Истины «завесой» своей сущности (зат), так что в его восприятии истинное и ложное неразличимы. Другой человек заслонён от Истины «завесой» своих атрибутов (сифат), так что его природа и сердце непрестанно ищут Истину и избегают ложного. И потому «завесу» сущности, которая и является «завесой покрывающей» (райни), невозможно преодолеть. Райн имеет синонимы хатм («запечатывание») и таб' («запечатление»). Господь сказал:

Но нет! От их деяний злых

На их сердца спустилась тёмная завеса [рана].(Коран 83:14)

Далее Он разъясняет смысл сказанного:

Но для неверных всё равно,

Увещевал ты их иль нет, —

[В Аллаха] не уверуют они. (Коран 2:6)

Затем указывает причину:

Бог наложил печать на их сердца и слух. (Коран 2:7)

Что же касается «завесы» атрибутов, которая является «завесой помрачения» (гайни), то со временем её можно удалить, ибо сущность не поддаётся изменению, а изменение атрибутов достижимо.

Суфийские шейхи оставили много тонких иносказаний по поводу райн и гайн. Джунайд сказал: Ар-райн мин джумлат аль-ватанат ва'ль-гайн мин джумлат аль-хатарат – «Райн относится к неизменному, гайн – к преходящему». Ватан – долговременное, а хатар – случайное. К примеру, невозможно отполировать камень до зеркального блеска, хотя бы и многие полировщики попробовали на нем своё искусство, зато потускневшему зеркалу [из металла] легко вернуть блеск полировкой. Камню присуща тьма, а отполированному металлу – блеск; поскольку сущность неизменна, преходящий атрибут не является стойким.

В соответствии с этим я составил эту книгу для полировщиков сердец, которые покрыты «завесой помрачения», но сохраняют сущность света Истины, и потому благо прочтения этой книги может совлечь с них «завесу», с тем чтобы они обрели свой путь к духовной истине.

Тем же, чья жизнь состоит в отрицании истины и совершении ложного, никогда не найти своего пути туда, и эта книга будет для них бесполезна.

О вопросах и ответах на них в зависимости от уровня спрашивающего

Я написал: «Зная, что тебя интересует, я ввёл разделы, прямо отвечающие на твои вопросы». Вопрошающий не успокоится, пока не задаст своих вопросов тому, к кому он обратился. Вопрос предполагает затруднение, а затруднение неразрешимо, пока не выяснена его природа.

Когда отвечаешь на вопрос, достаточно использовать общие понятия, если спрашивающий сведущ в разных контекстах и тонкостях употребления их значений. Если спрашивает новичок, приходится вдаваться в детальные объяснения, приводить многочисленные определения и примеры. Именно последнее желательно в нашем случае, поэтому в своей книге я буду давать обстоятельные ответы на твои вопросы – и да пошлёт Господь тебе счастье!

О тавфик – содействии Господа человеку в свершении добрых дел

Я написал: «Молю Господа покровительствовать мне и благоприятствовать», ибо один Бог способен помочь человеку вершить добрые дела.

Когда Господь содействует кому-либо в совершении поступков, заслуживающих вознаграждения, это воистину «удача, ниспосланная Богом» (тавфик). Коран и сунна подтверждают истинность тавфика, и всё мусульманское сообщество единодушно в этом; исключая отдельных мутазилитов и кадаритов, которые полагают, что выражение «тавфик» лишено смысла.

Некоторые суфийские шейхи говорили: Ат-тавфик хува'ль-кудрат 'ала'т-та'ат 'инда'ль-исти'мал – «Когда человек повинуется Богу, он получает от Бога всё прибывающую крепость».

Словом, можно сказать, что действие и бездействие человека есть деяние и творение Божье. Поэтому та сила, которая заставляет человека проявлять послушание Богу, называется тавфик. Однако в деталях обсуждать эту тему здесь было бы неуместно. Теперь я приступаю к исполнению того, что ты предложил, предварив свой ответ твоим вопросом.

На какие вопросы отвечает эта книга

Спрашивающий, Абу Саид аль-Худжвири, сказал: «Объясни мне истинное значение суфийского пути и природу „стоянок“ (макамат) суфиев, объясни их учения и высказывания, проясни для меня их мистические аллегории, природу Божественной любви и то, как она проявляется в человеческих сердцах, и почему разумом невозможно достичь её сущности, и отчего душа отшатывается от её реальности, и почему дух обретает покой в её чистоте; также поясни практические аспекты суфизма, которые связаны с этими теориями».

О язвах современного автору суфизма

Тот, кому задали вопрос, – Али ибн Усман ад-Джуллаби аль-Худжвири – отвечает:

– Знай, что в наше время суфийское учение выходит из употребления, особенно в нашей стране. Люди заняты утолением своих вожделений и повернулись спинами к пути душевного покоя (риза), в то время как улемы [богословы] и те, кто прикидывается учителями, выдают за суфизм то, что противоречит его основополагающим принципам.

Люди всякого звания одинаково довольствуются бессодержательным вероисповеданием, восторженность духа сменилась слепым следованием догмам. Простые люди говорят: «Мы ведаем Бога», а избранные, довольные уже тем, что ощущают в сердцах томление по миру иному, говорят: «Это томление и есть духозрение и ревностное чувство». Каждый исполнен притязаний, никто не добирается до реальности. Ученики, пренебрегая самообузданием, увлеклись помышлениями о праздном, которые они называют «сосредоточением».

Мне и самому довелось написать несколько трудов по суфизму, но всё без пользы. Лживые притворщики выхватывают фрагменты отовсюду, чтобы ввести в заблуждение публику, при этом уродуя и разрушая целостный смысл. Другие не калечат книги, ибо просто не читают их. Третьи читают, но не воспринимают смысл прочитанного и потому делают себе список текста, заучивают его и говорят: «Мы можем проповедовать мистическое знание».

Ныне истинная духовность так же редка, как философский камень (кибрит-и ахмар), ибо естественно искать лекаря, который является сведущим в болезни, никто не желает смешивать жемчуга и кораллы с такими общеупотребительными средствами, как шалиса[19] и дава аль-миск[20].

В прошлом работы видных суфиев, попадая в руки тех, кто не был способен понять их, шли на подкладки для шапок либо на переплёты для стихов Абу Нуваса и непристойных шуток Джахиза. Будьте уверены, что если королевский сокол, улетев, сядет на стену у дома старой карги, – она подрежет ему крылья.

Наши современники именуют «законом» свои вожделения, а гордыню и амбиции – «честью и учёностью», лицемерие по отношению к людям – «страхом Божьим», скрытое недовольство – «снисходительностью», склоки – «обсуждением», вздор и глупость – «достоинством», неискренность – «самоотверженностью», скаредность – «поклонением Богу», свои пустые фантазии – «Божественным знанием», побуждения сердца и привязанности животной души – «Божественной любовью», ересь – «нищетой», скептицизм – «чистотой», неверие в несомненную религию (зандака) – «самоупразднённостью», небрежение Законом Пророка – «мистическим путём», неблаговидное пособничество временщикам – «проявлением благочестия».

Как сказал Абу Бакр аль-Васити:

Нас язвит время, в котором нет ни религиозных обязанностей ислама, ни этики язычества, ни добродетелей рыцарства (ахлам-и зави'ль-мурувва).

О том же говорит Мутанабби[21]:

О Боже, прокляни сей мир,

Отвратный и погонщику верблюдов,

Мучительный возвышенному духу.

Ещё о «завесах» и о животной душе

Знай, что я обрёл в этом мире обитель Божественных таинств, которые вложены в сотворённые вещи. Вещества, составные элементы, тела, формы и свойства – всё это «завесы» Божественных тайн. С позиции монизма (таухид) утверждать, что такого рода «завесы» существуют, – многобожие, но в этом мире каждая вещь прикрыта «завесой» своего бытия от таухида, и дух находится в плену связей и смешения с феноменальным бытием. И потому ум с огромным трудом постигает Божественные таинства, а дух лишь смутно различает чудеса близости к Богу.

Человек, очарованный своим плотным окружением, живёт, погружённый в неведение и апатию, не делая попыток снять «завесу», наброшенную на него. Слепой к красоте Единства, он отворачивается от Бога ради суеты этого мира и дозволяет потребностям естества взять верх над разумом, невзирая на то, что животная душа, которая в Коране (12:53) описывается как «склоняющая ко злу» (аммарат(ун) би'с-су'), есть величайшая из всех «завес» между Богом и человеком.

Теперь я приступаю к исчерпывающему и ясному изложению ответов на твои вопросы, связанные со «стоянками» и «завесами», добавляя толкования высказываний наставников, использующих специальную терминологию (ахль-и санай'и'), афоризмы шейхов и истории из их жизни, чтобы придать завершённость изложению и чтобы законоведы и все, кто будет читать эту книгу, узнали, что суфийский путь имеет глубокие корни и плодоносные ветви, ведь все суфийские шейхи являются носителями знания и поощряют своих учеников овладевать знанием и быть упорными на этом пути. Им совершенно не свойственны легкомыслие и ветреность. Многие из них оставили нам трактаты о суфийском учении, из которых ясно видно, что их ум был преисполнен помышлениями о Божественном.

Глава 1

Об утверждении знания

Господь сказал об учёных ('улама): «Из тех, кто служит Богу, только учёные страшатся Его» (Коран 35:25)[22]. Пророк сказал: «Искать знание – обязанность каждого мусульманина и мусульманки»; он также сказал: «Взыскуй знания даже в Китае».

Знание необъятно, а жизнь коротка, поэтому необязательно полностью изучать науки, такие как астрономия, медицина, арифметика и т. д., следует изучать лишь то в них, что имеет отношение к религиозному закону: из астрономии – определение ночью времени [молитв][23], из медицины – что вредно, чтобы воздерживаться от этого, из арифметики – столько, чтобы суметь поделить наследство и исчислить продолжительность 'идды[24] и т. д.

Знание необходимо лишь в той мере, в которой оно помогает действовать правильно. Господь проклинает тех, кто обучает бесполезному знанию (Коран 2:96), и Пророк сказал: «С Тобою обретаю убежище от знания, которое без пользы». Многое можно совершить с малыми познаниями, и знание не следует отделять от дела. Пророк сказал: «Преданный без богословия – как осёл, крутящий мельницу», ибо осёл ходит по кругу по своим же следам, никуда не продвигаясь.

Некоторые ставят знание над действием, другие отдают предпочтение действию, но обе группы не правы. Пока действие не соединено со знанием, оно не достойно вознаграждения. Например, молитва не является действенной, пока не совершается со знанием правил очищения и того, что касается киблы[25] и природы намерения.

Точно так же и знание без действия – не знание. Усвоение и запоминание – действия, за которые человек получает награду в мире ином; если же он приобрёл знание бездейственное и бесполезное для себя, он не получит награды. Есть два рода людей, впадающих в ошибку: первый – те, кто притязает на знание ради положения в обществе, но не способен использовать его и на самом деле не достиг знания. Второй – те, кто полагает, что практики вполне достаточно, а знание необязательно.

Об Ибрахиме ибн Адхаме рассказывают, что как-то он увидел камень с надписью: «Переверни меня и прочти!» Он так и сделал. На другой стороне было написано: «Ты не используешь и того, что знаешь, чего же ты гоняешься за новым знанием?»

Анас ибн Малик говорит:

Мудрый стремится познать, глупец – пристроиться.

Кто использует своё знание, чтобы обрести власть, почести и богатство, тот не учёный. Вершина знания – признание того, что без знания не познать Бога.

О знании божественном и человеческом

Знание бывает двух родов: Божественное и человеческое. Второе не имеет ценности в сравнении с первым, ибо Божественное ведение есть Его атрибут, сущий в Том, Чьи атрибуты нескончаемы; а наше знание – это наша принадлежность, оно пребывает в нас, а наши атрибуты конечны.

Знание определяли как «охват и исследование известного объекта», но лучшее определение таково: «Качество, посредством которого несведущий становится мудрым».

Божественное знание – это то, посредством чего Он знает всё, сущее и не-сущее. Он не разделяет Своё знание с человеком, ибо оно неделимо и неотделимо от Него. Подтверждение этого заключается в порядке Его действий (тартиб-и фи'лаш), поскольку действие требует знания от того, кто его свершает, и это является необходимым условием. Божественное знание охватывает то, что скрыто, и вбирает в себя то, что проявлено. Оно дозволяет искателю в каждом действии видеть Бога, ибо искатель знает, что Бог видит его и всё, что он делает.

Рассказывают, что один высокопоставленный вельможа из Басры пришёл в свой сад. По чистой случайности ему на глаза попалась жена садовника, красавица. Отослав садовника по какому-то делу, он сказал женщине:

– Затвори ворота.

Она в ответ:

– Я затворила все, кроме одних, которые не затворяются.

– Это которые? – спросил вельможа.

– Те, что между нами и Богом, – сказала женщина. Получив такую отповедь, вельможа покаялся и испросил прощения.

Хатим аль-Асамм сказал:

– Я знаю четыре вещи, а всё остальное мирское знание отбросил.

– Что это за вещи? – спросили его.

– Первое – знание того, что хлеба насущного мне достаётся столько, сколько отпущено, ни больше ни меньше. Потому и перестал пытаться приумножить свою долю. Второе – я знаю, что я должник перед Богом и никто за меня не заплатит этот долг. Потому-то я и занят его выплатой. Третье – я знаю, что кое-кто преследует меня [имеется в виду смерть] и мне не ускользнуть. Вот я и готовлюсь к встрече. Четвёртое – я знаю, что Бог следит за мной, вот я и стыжусь делать то, чего не следует.

О знании времени; основном и второстепенным знании; о знании истины и знании закона