Чёрные зеркала

Сердце позорно удрало в гости к коленкам или даже к пяткам, но я подчинилась, отправилась следом за Габриэлой в сад. У нее, как и у подруги, была особенная походка. Но если Виктория Ван-се-Росса текла готовой к броску пантерой, то Габриэла Ричмонд плыла, будто перышко по водной глади. Я физически ощущала исходившую от нее ведьмовскую силу. Это была особенная энергия, которую остальные принимали за нечто «демоническое» или харизму, коей не способен похвастаться никто другой. У Ульриха ничего подобного я не замечала. С другой стороны, он ведьмак наполовину.

— Не стану скрывать, я бы предпочла видеть сына с другой девушкой — ему под стать, — объявила Габриэла прямо, прогуливаясь вдоль кустов белых роз. — Но, как доказал опыт с Делией, насильно мил не будешь. По крайней мере, ты оказалась не настоящим полуцветом. Уже легче.

Слова обрушивались, будто оплеухи — одна за другой. Однако я постаралась не показать ярости. Мои глаза больше не меняли цвет, но я не чувствовала себя полноценной, и нападки ведьмы воспринимала на свой счет.

— Не любите полуцветов?

— Напротив. Я отношусь к ним более чем лояльно. Но для сына хочу счастливой жизни и настоящей семьи. А полуцветы… — она сделала паузу, предоставляя мне возможность закончить фразу.

— Бесплодны, — бросила я хмуро.

Что ж, принимается. Желание ведьмы иметь внуков — вполне объяснимо.

— Но есть и другая проблема — твое происхождение. Я сейчас не о рождении вне брака. Это глупые предрассудки. В тебе течет кровь Ван-се-Росса — сильная и благородная, что мне импонирует. Однако…

— Есть и другая половина, — перебила я, заговорив сквозь зубы. — Неизвестная половина. Дурная кровь, судя по… обстоятельствам.

Меня смерили долгим и пристальным взглядом. Но не злым, а, скорее, разочарованным.

— Оставим эту тему, — предложила Габриэла. — Лучше расскажи, как ваши дела с Ульрихом?

Я на мгновение закусила нижнюю губу. И что на это ответить? Признаться, что не получала от него ни единой весточки, или солгать и заверить, что всё прекрасно?

Нет, второй вариант будет ошибкой. Истинная ведьма меня проверяет, а вранье лишь подтвердит, что ее сын сглупил, выбрав столь никчемную особу.

— До каникул всё шло прекрасно, — ответила я, глядя в сторону. — Сейчас, надеюсь, тоже.

— Он не пишет?

— Пока письма не приходили.

— Тебя это тревожит?

— Я солгу, если отвечу «нет». Но не спешу с выводами, ибо уже наступала на эти грабли, когда узнала о Делии. Наверняка, молчанию Ульриха есть объяснение.

Лицо Габриэлы осталось беспристрастным. Не поймешь, как восприняла мои слова. Она молчала, явно не желая их комментировать.

— Вам не понравился ответ? — спросила я прямо. Иначе изведусь, гадая, что на уме у этой дамочки.

Она сорвала с куста розу. Без стебля. Только сам цветок. Подержала на ладони и сжала пальцы, сминая нежные лепестки.

— Любовь похожа на прекрасный, полный жизни цветок, — проговорила жестко. — Но все прекрасные цветы так легко уничтожить. Одним движением. Мгновение, и остается лишь месиво. Или прах.

Габриэла раскрыла ладонь, продемонстрировав то, что осталось от розы. Хотелось отвернуться, но я заставила себя смотреть на безжалостно уничтоженную красоту.

— Твой ответ неплох, девочка, — добавила она, ни капли не смягчившись. — Но впереди еще многое предстоит. Легко не будет. Никогда. Не уверена, что тебе хватит сил справиться. Душевных сил, Лилит…

****

Я думала о словах ведьмы весь остаток дня, пока помогала Рашель пересаживать в новые горшки бегонии, ирисы и фиалки. Соседка призналась, что обожает ухаживать за цветами, это ее успокаивает, позволяет отрешиться от проблем. Я бы тоже не отказалась… нет, не отрешиться, а кое в чем признаться. Рашель при всем высокомерии и капризности настоящей аристократки умела рассуждать здраво. А мне бы пригодилось мнение со стороны и, что греха таить, совет, как вести себя с матушкой Ульриха. Увы, разговор не представлялся возможным. Приходилось вариться в собственном соку, и к вечеру я, впрямь, ощущала себя слегка подкоптившимся блюдом.

А впереди ждало очередное испытание. Если обед из-за занятости герцогского семейства состоялся в компании одной единственной Рашель, то на вечерней трапезе грозилась собраться вся компания. Однако вопреки опасениям, всё прошло мирно, и меня никто не трогал. Лишь лакеи, прислуживающие за столом, косились с недоумением. Поломойка ужинает с хозяевами! Неудивительно, что слуги гадали, кто сошел с ума: они сами или мир.

Элиас и Рашель сидели рядом и почти не замечали никого вокруг. Чета Ван-се-Росса общалась с гостьей, обсуждая последние изменения в законодательстве Многоцветья. Особенно жаркий спор разгорелся, когда речь зашла о правах ведьм, точнее, их потомков, вроде Джемы Паскуале. С недавних пор им разрешили занимать высокие должности, в том числе, становиться педагогами. Герцог Эдвард считал это правильным, а Габриэла с ним не соглашались.

— И чему эти никчемные отродья предателей могут научить детей? — сердилась истинная ведьма. — Они продали сородичей за так называемые блага и за последние столетия прогнили еще сильнее. Лучше бы их изолировали от всех остальных, пусть бы жалили друг друга, как скорпионы. Все равно больше ничего не умеют.

— Ты слишком строга, Габриэла, — попенял герцог. — Предательство на совести предков. А нынешние ведьмы и ведьмаки…

— Так называемые ведьмы и ведьмаки, — поправила та.

Герцог кашлянул и продолжил:

— Они ни в чем не виноваты и заслуживают уважения. Или, как минимум, доброго отношения.

Габриэла собралась, было, что-то возразить, но неожиданно «ожил» Элиас.

— Будет «весело», если в Гвендарлин появится мэтр-ведьмак. Особенно в темном секторе «обрадуются». Вот уж точно обеспечат «доброе отношение».

— Элиас! — герцогиня Виктория ударила ладонью по столу.

— Он прав, между прочим, — усмехнулась Габриэла. — Слышала, в прошлом семестре в вашем колледже работала воспитательница-полуцвет, и ей устроили теплый прием. Точнее, мокрый и чернильный.

Вот теперь закашлялся Элиас. Ибо упомянутый прием организовал именно он. И неважно, что делал это, чтобы задобрить и немного угомонить Дэриана Уэлбрука, пока тот сам не взялся за леди Барбару и не сотворил чего похуже дождя из чернил. Герцогиня глянула на сына мстительно, Габриэла плотоядно улыбнулась герцогу, готовясь к новой словесной дуэли, но он ее опередил — обратился ко мне.

— Как прошел сегодняшний урок, Лилит?

Я чуть не подавилась кусочком тушеного мяса. Вот, спасибо! Будто господин не догадывается, что в компании его женушки — без особого успеха.

— Он прошел, и это уже достижение, — объявила я, отложив столовые приборы.

Посмотрела на герцогиню, уверенная, что последует гневная тирада, и ошиблась.

— И ведь не поспоришь, — изрекла она и обратилась к гостье. — Габриэла, после ужина я хотела прогуляться по саду. Составишь компанию?

— Разумеется. Кстати, ты не возражаешь, если я соберу немного лепестков роз для особого чая. Помогает против бессонницы.

Её светлость не возражала против сбора лепестков, а Его светлость и Рашель не возражали испытать действие чудодейственного чая на себе, ибо оба страдали от упомянутого «недуга». Я удивленно покосилась на соседку. В Гвендарлин, помнится, она спала, как сурок. И не вертелась во сне, как Агния. Видно, переменам поспособствовало известие о приезде Дэриана. Что ж, пусть пьет ведьмовской чай. Всё лучше, чем не даст спать мне. Я же, пожалуй, воздержусь от экспериментов.

…Увы, считанные часы спустя я пожалела об отказе от чудодейственного напитка. Рашель мирно посапывала, сложив ладони под подушку, а я успела належаться с закрытыми глазами, пересчитать всех на свете котов, и даже мысленно спеть самой себе колыбельную, но сон и не думал принимать в объятия. Устав вертеться с боку на бок, я переоделась в домашнее платье, спустилась вниз и вышла из замка. Может, прогулка на свежем воздухе между кустов роз окажет благоприятное воздействие.

Надежды не оправдались. Стоило взглянуть на сад при свете луны, как пришло подзабытое за последний год воспоминание. Я, как наяву, увидела этот же пейзаж в другую ночь. В ночь свидания со Свеном Фаули. Точнее, с наколдованным им медведем. Я мало что помнила о зловещем событии. Сознание защищалось, оставив лишь размытый образ зверя с поднятой для удара лапой. О произошедшем рассказали другие. И то в общих чертах. Деталей не знал никто, ведь, когда ожившее чучело с грохотом рухнуло на землю, рядом никого не было. Только я и фальшивый медведь.

Но сегодня… сегодня под влиянием ассоциаций память откликнулась. Я снова увидела мохнатого противника и его когти, способные распороть меня, как тряпичную куклу. Вспомнилась и ярость в черных глазах, а затем… о, боги… я вспомнила пришедшую ей на смену боль. Зверь корчился у моих ног — поверженный, жалкий, опутанный чем-то серым, похожим на призрачную сеть. Но откуда она взялась?! Ответ напрашивался сам собой: я ее наколдовала. Но как?!

— Не спится, леди Лилит?

Я подпрыгнула и не рассчитала с приземлением. Угодила в розовый куст, поранив кисть шипами-защитниками.

— У вас новое любимое развлечение — заставать меня врасплох? — поинтересовалась я сердито у целителя Маркуса, которому, вероятно, тоже не помешал бы чай Габриэлы.

Он не отреагировал на грубость.

— Давайте посмотрю руку, — предложил примирительно.

Но я спрятала ее за спиной.

— Не стоит. Так заживёт.

— Но ведь больно.

— Ни капельки. Я не сахарная. И не герцогский отпрыск, с коими вы привыкли возиться.

На располагающем лице появилась загадочная улыбка.

— Разве? — спросил целитель лукаво. — А, по-моему, как раз герцогский.

Ноги попытались подкоситься, но я им не позволила.

— Почему вы так решили? — спросила холодно.

— Ну… — он изобразил глубокую задумчивость, играя со мной, как кошка с мышью. — Может, потому что помог вам появиться на свет, леди Лилит. В этом самом замке.

— Я не понимаю…

— Вы поразительно похожи на мать, хотя и не во всем. Ходите и говорите иначе. Словно в любой момент готовы обороняться. Причем, кулаками. Я всегда подозревал, что вы живы. Сомневался, что младенец, родившийся совершенно здоровым, внезапно отправился в мир иной. Но с герцогиней Викторией не принято спорить. Хотя именно это вы и делаете, что является очередным доказательством вашего происхождения. Как и вашей осведомленности.

Мысли неслись в голове с сумасшедшей скоростью. В чем смысл этого разговора? Провокация? Но целитель — не идиот, чтобы гневить герцогское семейство, особенно Её светлость. Набивается мне в друзья? Нет, глупый способ.

— К тому же, у вас дар Ван-се-Росса, тот, что передается по женской линии, — продолжил Маркус, не замечая моего ошеломления. — Связь с котами неизменна, но проявляется по-разному. О, да, я в курсе тайны герцогини Виктории. Иногда она ранится во время особенных прогулок. А лечить гораздо проще кошку, нежели магиню.

— Маргарита не умела превращаться, — не удержалась я от замечания, хотя и не собиралась ни о чем спрашивать. Да и упоминать Марго не положено.

Маркус глянул хмуро. Не из-за разговора о самоубийце. Ему не пришлось по душе, что я называю настоящую мать по имени. Странная реакция. Чего он, собственно, ждал? У меня есть мать. По крайней мере, я надеюсь, что всё еще есть.

— Не умела. У герцогини Виктории редчайшее проявление семейного дара. Марго досталось то же умение, что и Гвенде Ван-се-Рмун. Основательница управляла всеми птицами вокруг, а Марго — котами. Могла отдавать приказы, видеть их глазами, следить за происходящим во всех поселках герцогства. Однако никогда не использовала способности во зло. Благородство было еще одним ее даром.

— Похоже, Маргарита вам очень нравилась.

Я не вкладывала в это слово ничего «такого», но глаза Маркуса вспыхнули.

— Не в том смысле, что вы подумали, леди Лилит. Они мне оба нравились: и сестра, и брат.

Старший брат. Младший — другой. Избалованный. В Марго был свет. Она не заслужила такой смерти. Как и ее последствий.

— Не заслужила, — пробормотала я, гадая, имел ли Маркус в виду только клеймо самоубийцы и забвение. Или же речь еще и об отношении единственной дочери.

Впрочем, какая разница? Мне нечего стыдиться.

— Вы так легко разложили всё по полочкам — факты, доказывающие, что я — Ван-се-Росса, — проговорила я беспечно, нарочно переводя тему. — И всё же вы первый, кто заметил внешнее сходство с Маргаритой. А ведь я работала в замке прошлым летом.

— На полуцветов многие стараются не смотреть лишний раз, — привел Маркус тот же аргумент, что и герцогиня на зимнем балу. — К тому же, в замке не так много магов, кто знал Марго. Месяца за три до вашего появления на свет Их светлости уволили почти весь штат прислуги. Остались лишь повара, которым запрещалось покидать служебные помещения, плюс те слуги, кому полностью доверяли: личные горничные и камердинеры членов семьи, а также няня Элиаса.

— Я этого не знала, хотя и не удивлена. Герцоги заранее искали «пути отступления», то бишь, способы срыть сам факт моего существования, — проговорила я едко и добавила, пока Маркус не успел возразить: — Скажите, в чем причина ваших откровений?

Целитель пожал плечами.

— Хотел познакомиться поближе. Вот и всё.

Он пошел прочь, прервав ночное рандеву, а я смотрела вслед и кипела от злости, не сомневаясь, что это вовсе не всё. У признания была цель. Несомненно! А еще бесило, что я не понравилась Маркусу, в отличие от благородной и утонченной Маргариты. Какого демона меня волновало мнение странного целителя? Я знала ответ. Не понравилось, что он нас сравнивал, будто вообще возможно приравнять землю к небесам. Маргарита не росла презираемым всеми полуцветом, не сходила с ума от бесконтрольной ярости, вызванной побочкой, которая… которая…

Ах ты, пропасть! ПОБОЧКА!

Ну, ты и бестолочь, Лилит София Вейн!

«Но есть и другая проблема — твое происхождение…»

Это днем сказала Габриэла. Я решила, речь о неизвестном отце. Заговорила о нем и заметила разочарование на лице ведьмы. Потому что она имела в виду совсем другое. Мою треклятую побочку! Побочку, которая еще не раз аукнется и мне, и всем, кто окажется в «радиусе поражения»…

Надо еще раз поговорить с Габриэлой и выяснить, что на самом деле она хотела обсудить, но передумала из-за моей глупости. Утром. Не откладывая…

****

Увы, на завтрак ведьма Габриэла не спустилась. Нигде не объявилась и позже. Как и хозяйка замка. Элиас на вопрос о матушке и гостье пожал плечами, мол, кто ж разберет этих эксцентричных дам. Зато герцог, узнав о моих поисках, шепнул на ухо:

— Обряд проводят. Особенный. Тебе придется подождать.

И я ждала, хотя по телу разливался жар от нетерпения. А я и так едва сомкнула глаза прошедшей ночью. Всё думала о своей догадке. Получалось, что я не прошла тест ведьмы, раз она сменила тему. А это плохо. Очень плохо. Заставила же она Ульриха зимой согласиться на помолвку с Делией, а, значит, сочтя меня непроходимой бестолочью, способна организовать новые козни. То бишь, будущее сына без моего присутствия.

После обеда, на котором Габриэла снова не появилась, я окончательно впала в уныние. Попыталась помогать Рашель с рассадой, но сломала стебель хризантемы и умудрилась опрокинуть магические одобрения не на ту клумбу. Пришлось отказаться от садоводства и просто бродить по дорожкам, убивая бесконечное время. Компанию составлял Урсул. Выскакивал передо мной и снова нырял в кусты.

…Габриэла соизволила объявиться, когда я, устав от пешей «прогулки», задремала на траве под тенью раскидистого дерева.

— Ты меня искала? — усмехнулась она, явно удивляясь данному обстоятельству.

— Да, — я поднялась и качнулась. От резкого движения закружилась голова. — Вчера вы намекали на мою побочку, верно? Простите, что не сразу сообразила.

Во взгляде ведьмы появился интерес.

— Лучше поздно, чем никогда. Да, я говорила о твоей особенности. С твоим происхождением что-то не так. Обычно побочка появляется при несовместимости родителей. Однако ты — полноценный темный маг. Значит, отец, кем бы он ни был, тоже темный. И цвет у него сочетающийся с синим клана Ван-се-Росса.

Я вытаращила глаза. А ведь она права! И почему я раньше об этом не думала. Привыкла считать себя полуцветом и не удивлялась побочке, не учла известие об истинном происхождении. А стоило…

— Это странно. Но, думаю, поправимо, — продолжила ведьма. — Есть пара подходящих обрядов. Но нужна кровь обоих родителей.