Чёрные зеркала

Черная трава — говорящий ответ, не так ли?

…Кошка осталась далеко позади, а я всё шла и шла. Глубже и глубже в лес. Не страшась ни диких зверей, ни, тем более, магов. Сбор грибов утратил актуальность. Корзинка давно выпала из рук. Я и не заметила, когда это произошло. Да и какая разница? Кому нужны мои старания? Дот? Не смешите! Вернулись «любимые» спутники — гнев и ненависть. Они бились друг с другом за господство надо мной, калеча душу.

Ненавижу герцогиню Викторию!

Да, вестей не было. Будто она сама не догадывалась! Стерва хвостатая!

Не меньше я злилась на маму. Я ее понимала. Правда, понимала. Ренет Вейн постиг шок, как и меня. А, может, и больший. Но прошел месяц. МЕСЯЦ! А она не объявлялась. Не желала встречаться, объясняться, смотреть на ту, что не имела права называться дочерью. Она наказывала меня, словно это всё — моя вина.

Глаза защипало, но зубы сильнее сжались. Полуцветы не плачут. Они подбирают сопли и…

Злой смех огласил лес, легко достигнув верхушек деревьев на холме.

Вот, незадача: я — не полуцвет. Больше нет…

Впрочем, для полноценных магов, замаскированных под полуцветов, слезы — тем более, непозволительная роскошь. Я — отверженная для обеих сторон, а, значит, не имею права на слабость…

****

Я вернулась в поселок к вечеру, когда до заката оставалось часа полтора. Неторопливо брела по заросшей травой тропинке к дому, когда мимо промчалась стайка мальчишек, сверкая грязными пятками.

— Эй, фальшивый полуцвет! — крикнул «вожак» — чумазый, лохматый, с обгоревшим на солнце носом. — Там твоего демонического кота собака погрызла.

— Сам напросился, — пискнул кто-то из «свиты». — Задирался!

Сердце остановилось. А потом зачастило раза в три быстрее положенного.

— Чего?

— Тётка твоя его домой забрала. Ну, того… помирать…

Ох, давно я так не бегала. Чудилось, искры из-под подошв летят. Урсул ранен?! Умирает?! Нет, это бездарная шутка бессердечных мальчишек. Но едва я влетела в дом, чудом не сорвав дверь с петель, навстречу вышла Дот. Белая-белая. Перепуганная насмерть.

Правда… Всё правда…

— Ты только глупостей не наделай, — прошептала она, обратившись ко мне впервые с визита слуг герцогини. — Многие видели, как котяра пса старосты дразнил. Круги нарезал и шипел. А тот бесновался, пока… В общем, видно, синяя бестия длину собачьей цепи не рассчитала и…

— Где кот? — спросила я жестко, не ощущая ног от страха.

— В твоей спальне… Я его на пол положила и…

Конец фразы остался далеко, в некой иной плоскости, столь же далекой от меня, как отражение в памятном саду мэтра Шаадея от реального мира.

— Урсул…

Он лежал на окровавленной тряпке. Алым окрасилась и шерсть на боку, там, куда пришлись собачьи зубы. Я знала, что за псина у старосты. Огромная, мощная. Волка пополам переломит, не то, что кота.

— Урсул…

Покалеченный питомец приоткрыл глаза, попытался жалобно мяукнуть, но в комнате не прозвучало ни звука. Страх завладел телом, будто дух Гвенды или Дарлина. Подчинил себе, ни шевельнуться, ни закричать. Что делать? Местный лекарь на кота не взглянет. Он и магов не всех принимать соглашается. А травница… Да чем она поможет? Лечить умеет разве что простуды. Дот и то лучше справляется.

Стоп!

Неподалеку есть настоящий целитель! Живет в замке на холме, но обслуживает исключительно членов герцогского семейства. Изредка выписывает рецепты прислуге, правда, лишь тем работникам, кто на хорошем счету у герцогини. Но ведь я на хорошем счету! И вообще, во мне течет кровь треклятого семейства! Да и самой Ее светлости полагается разбираться в котах и их недугах получше поселкового лекаря и травницы вместе взятых.

Уф… Я посмотрела на Урсула, вонзив ногти в ладони. Надо принимать решение. Сейчас. Потом будет поздно…

…Пять минут спустя я шагала со спеленованным котом на руках по основной дороге к воротам, которыми заканчивался поселок Бирюзовый. Дальше начинался спуск, а потом подъем к герцогскому замку. Просить у местных транспорт всё равно, что снега в разгар июля у небес. Мне здесь никто не поможет. Даже пытаться бесполезно. Дети и те веселились, узнав о беде с котом. Я шла, отлично понимая, что обращаясь к герцогине, объявлю перемирие и не посмею отказаться, чего бы она не потребовала взамен. А она потребует. И не важно, что это будет: приказ ходить к ней на уроки или называть бабушкой, я подчинюсь. Без единого возражения. Но разве есть выбор?

Наверное, стоило постучаться с черного хода. Всё-таки год назад я натирала тут пол, а на зимнем балу герцогиня так тщательно меня загримировала, что никто не признал. Да, пожалуй, стоило. Но я поднялась на парадное крыльцо, чтобы не делать крюк. На дорогу, хоть я и шла быстро, уже ушло около получаса. Вид каменных ступеней вызвал неуместное нынче воспоминание, как по ним — припорошенным снегом — спускался Ульрих, но я приказала образу полуведьмака сгинуть. Неподходящее время являться и бередить душу.

Внутри, как нарочно, первой встретилась костлявая мегера Гертруда, игравшая прошлым летом роль моей надзирательницы и личного проклятья. При виде меня с окровавленным тряпьем, из которого свисал синий кошачий хвост, экономка вытаращила глаза и икнула от неожиданности.

— Какого демона ты тут забыла, грязный полуцвет?!

Теперь широко раскрылись мои глаза. До замка новости доходят с опозданием? В поселке-то обсуждение приключившегося со мной «казуса» — любимое развлечение.

— Вон! Живо! Пока поганой метлой не выставила!

— Мне нужна герцогиня Виктория.

— Да как ты смеешь произносить имя госпожи грязным ртом?!

Мегера шагнула ко мне с явным намерением влепить пощечину, а я отступила и сжала зубы до хруста. Только устроить пожар в замке дражайших бабули и дедули не хватало. Вот они обрадуются.

Рука с отполированными, но некрасивыми ногтями поднялась для удара.

— Гертруда, стой! Не смей ее трогать!

На подмогу спешил Элиас Ван-се-Росса с белым лицом. Очень вовремя, ибо мои душевные силы иссякали, и если б руки не занимал покалеченный кот, сама бы вцепилась в волосы экономки.

— Лилит, что-то слу-слу-слу… ЭТО УРСУЛ?!

Я посмотрела на Элиаса с мольбой.

— Он ранен. А у вас целитель. А я… я…

— Идем, — он полуобнял меня за плечи и, не оборачиваясь, приказал экономке: — Найди матушку и Маркуса, скажи, мы с леди Лилит в гостиной. Шевелись! Иначе неделю будешь драить пол, вместо твоих девочек для битья.

В другой момент я бы пожалела, что не видела лица мегеры, но сейчас мысли занимал один Урсул. А еще виски иглой колол вопрос: захочет ли целитель семейства Ван-се-Росса лечить кота. Да, герцогиня отдаст приказ, но как проверить, что этот Маркус, которого я прошлым летом видела лишь издалека, не изобразит бурную деятельность, а сам ничегошеньки для бедняги не сделает.

В гостиной — синей, разумеется, Элиас осторожно взял у меня из рук Урсула и уложил на диван, совершенно не заботясь, что дорогая обивка испачкается кровью.

— Не переживай, — подбодрил он меня. — Урсул поправится. Это же особенный котяра. Его так просто не возьмешь.

Я в ответ кивнула. Слова не шли. Остались лишь эмоции, которые я изо всех сил сдерживала. Элиас это понял и деликатно помалкивал, пока не появились герцогиня Виктория и целитель с куцей седой бородкой. Они не заставили себя долго ждать. Спустились минуты через три. А с ними и Гертруда, которая втайне надеялась, что мне устроят взбучку за явление с котом в тряпье. Но едва Ее светлость взглянула на окровавленного Урсула, всплеснула руками и приказала:

— Маркус, займись котом немедленно! Гертруда, принеси всё, что целитель потребует, — и, не замечая ошалевшего лица экономки, повернулась к нам. — Элиас, прогуляйся с леди Лилит в саду. Вы здесь только помешаете. Живо!

Я подарила герцогине наполненный пламенем взгляд, но послушно взяла Элиаса под руку. В сад, так в сад. Главное, чтобы Урсула спасли. Но прежде, чем покинуть гостиную, я почувствовала пристальный взгляд. Не мегеры. И не хозяйки. На меня смотрел целитель. Внимательно и с толикой изумление. Пробрал озноб. А ведь Маркус не молод. Лет пятьдесят, не меньше. Работает в замке давно. Наверняка, застал и Марго. Неужели, он первый из всех, кто ее знал, разглядел наше сходство?

…Мы с Элиасом бродили по дорожкам минут пятнадцать, наблюдая, как солнце садится, оставляя разводы в небе: алые, желтые, фиолетовые. Молчали и молчали. Будто разговоры могли ухудшить и без того плачевную ситуацию. Но, в конце концов, спутник не выдержал.

— Как ты? В смысле, не сейчас. А вообще? За последнее время многое изменилось. Как маги в поселке отнеслись к тому, что ты… ты…

— Не сломанный ублюдок? — подсказала я, скривившись. — Видишь ли, в чем проблема: я — не полуцвет, но всё ещё ублюдок, родившийся непонятно от кого. И по «легенде», и по-настоящему.

— Лилит, — он возвел глаза к небу. — Какая же ты…

— Ершистая? — вновь перебила я, вспомнив Ульриха. Так называл меня лишь он.

— Вроде того. И упертая. Как моя матушка.

В глазах потемнело от гнева, но выброса не случилось. Наверное, помогла мысль, что мне нравится сад Ван-се-Росса, и превращать его в пепелище — неправильно.

— Спасибо за «диагноз», но не сравнивай меня с ней, — велела я.

Мой относительно спокойный тон обманул Элиаса, и он продолжил давить.

— Понимаю твои чувства. Матушка не подарок. Я тоже постоянно на неё за что-то злюсь. Поводов всегда хватает.

— Угу, она и тебя вышвырнула из замка, как мусор, едва ты появился на свет.

Элиас растерялся.

— Кажется, я оплошал. Извини. Оставим разговоры о матушке.

— Лучше вообще помолчи.

…Прошло еще не меньше получаса часа, за которые мы с Элиасом не произнесли ни слова. Я смотрела то на серые башни замка, постепенно сливающиеся с небом, то на огни родного поселка вдали и думала об Урсуле. Нет, Дот сказала неправду, или ее саму ввели в заблуждение. С чего бы моему питомцу дразнить пса старосты. Он осторожный кот, пусть и любит в Гвендарлин гулять по карнизам и греть уши везде, где представится возможность. Но это, в основном, для пользы дела. Глупостью Урсул обычно не страдает. Значит, кто-то нарочно натравил пса, а теперь сочиняет небылицы.

— Ой, Лилит! Ты здесь!

Мы обогнули живую изгородь и столкнулись с Рашель.

— Урсула поранила собака, — пояснил Элиас. — Его Маркус лечит.

— Поранила? Сильно? Стоп! Я только что видела Маркуса. Он пьет чай на кухне, обсуждает с садовником уход за хризантемами.

Накрыло основательно. От страха. Целитель не с котом?! Почему?! Неужели, лечение Урсулу без надобности, ибо уже невозможно помочь?!

— Лилит, стой! Нас бы позвали, если б время пришло! — крикнул в спину Элиас.

Но разве я кого-то слушалась? Особенно тех, кто носит фамилию Ван-се-Росса? Сладкая парочка кинулась следом, но куда им — изнеженным отпрыскам богатых семей — до девчонки, выросшей в поселке с клеймом полуцвета. Уносить ноги от погони я научилась очень рано. Это потом родители застращали всех местных детей, рассказывая обо мне всяческую жуть. Они опасались, как бы сломанная сила не покалечила чад. А поначалу за мной нередко гонялись сверстники с палками и камнями.

Возле гостиной я сбавила прыть и внутрь вошла бесшумно, слыша стук собственного сердца. От страха подгибались колени. Воображение рисовало Урсула с остекленевшими глазами — пустую оболочку, в которой не осталось ни искры жизни. Я не учла, что меня поджидало потрясение иного характера. И в голову ни за что не пришло бы, что минуту спустя сама испытаю жгучее желание придушить питомца.

— Ну, и как с тобой вести дела? — вопрошала герцогиня Виктория, стоя над перевязанным бинтами котом. — Всё, что от тебя требовалось — немного пораниться, дабы напугать хозяйку. А ты что устроил?

Урсул в ответ жалобно мяукнул.

— Собака ловкая попалась? — протянула герцогиня иронично. — Ну-ну. А просто лапу порезать не догадался? Нет, рваный бок, конечно, эффектнее. Но если б не особые снадобья Маркуса, ты бы уже дух испустил. И даром, что магический кот.

— НАПУГАТЬ ХОЗЯЙКУ?!

Я сама едва не подпрыгнула от звука собственного голоса. А уж хвостатые заговорщики тем более.

— Лилит, — выдохнула герцогиня устало. — Тебя собственно пока никто не приглашал.

— А я не нуждаюсь ни в вашем приглашении, ни в вашем разрешении. И вообще, — я сделала паузу, прежде чем выпалить следующую фразу, ибо сомневалась, стоит ли ее произносить. Но потом наплевала на последствия. — И вообще, забирайте кота себе. Мне этот предатель больше не нужен!

Крепко сжав зубы, чтобы не зареветь от обиды и разочарования, я бросилась прочь и чуть не сбила Элиаса с Рашель, добежавших, наконец, до гостиной.

— Лилит, ты куда? Что стряслось?!

В мои планы не входило отвечать. Пусть герцогиня объясняется. Я исчерпала все резервы. Глупый поступок Урсула меня добил. Так и надо синей бестии! Пусть рваный бок подольше поболит! В голове не укладывалось, что кот пошел на сговор с герцогиней. Мой кот! Хотя прекрасно знал, сколько боли я пережила по ее вине за последние недели. Это предательство. Непростительное предательство!

Я стрелой вылетела за ворота и помчалась с холма к поселку. Ну и пусть уже ночь. Я не боюсь темноты. В новолуние в Гвендарлин куда опаснее, чем здесь сегодня. Кто рискнет напасть, когда во мне бушует тьма, а из-под подошв сыплются искры? Прекрасно! Это не худший выплеск накопившейся злости. Всё лучше, чем подпалить родной дом. Дот не переживет, если останется без крыши над головой. Удар хватит в тот же миг.

Как ни странно до поселка я добралась без приключений. Да и на его территории не случилось ничего примечательного, разве что жена старосты, прогуливающаяся с другой кумушкой перед сном, торопливо свернула на соседнюю аллею. Побоялась претензий за искалеченного кота. Полчаса назад я бы их высказала. А теперь какой смысл? Урсул сам виноват. Получил, что заслужил. Если по-честному, собака не нападала, а оборонялась. В дом я вошла спокойная, будто ничего не случилось. Проигнорировав вопросительный взгляд Дот, прошла к себе и завалилась спать. Даже не умылась. И не разделась. Только косынку с головы стянула.

К демонам всех! И всё!

****

Следующие четыре дня я провела за учебниками. На улицу выходила лишь, чтобы набрать воды в колодце и встретить фермерскую торговую повозку. Своих коров тут никто не держал, слишком хлопотное дело. Зато между нашим и соседним поселком располагалась ферма, которая снабжала всю округу ценными продуктами. Дот по утрам теперь куда-то пропадала, и мне самой приходилось покупать то молоко, то сметану. Где бродит тетушка меня, конечно, интересовало, но я не спрашивала. Наша молчаливая «игра» продолжалась. Не мне ее заканчивать.

По Урсулу я… хм… скучала. Точнее, запрещала себе скучать и не собиралась сменять гнев на милость. Тем более, с холма не поступало никаких вестей. Это затишье сильнее злило. Я разгадала тактику хвостатой парочки. Думают, что изведусь от беспокойства и приму питомца с распростертыми объятиями. Ага, сейчас!

— Говорят, в герцогском замке будет еще один бал, — поведал на пятое утро фермер, прежде чем отдать кувшин с молоком.

Он всегда неплохо ко мне относился. Ему тоже не повезло с младенчества — косил на оба глаза. Это не то же самое, что родиться полуцветом, но насмешки — спутники любого дефекта.

— Неужели, на карнавале не нагулялись, — проворчала я и заслужила укоризненный взгляд. Местные никогда не говорили о господах в подобном тоне.

Подумаешь! Я не стеснялась ерничать в адрес герцогского семейства и раньше — до того, как узнала, что связана с ними кровными узами.

— Зато вам польза от бала, заказов прибавится. Гости, наверняка, не на один вечер приедут. А после празднований кефир со сметаной — самое то, — проговорила я примирительно, за что получила благодарную улыбку и больше сдачи, чем требовалось.

Вернувшись назад с кувшином в обнимку, я застала на крыльце…нет, не Дот или кого-то из соседей. На верхней ступени, как две статуэтки, застыли черная кошка и синий кот с перевязанным боком.

— Идите к демонам, — бросила я и прошагала мимо хвостатых заговорщиков.

Но не успела зайти внутрь, как оба ловко просочились под ногами и устремились на кухню: Урсул скромно расположился у ножки стола, а Тира… то бишь, Ее светлость герцогиня Виктория, устроилась на стуле.