– Хочешь знать, не боюсь ли я показаться в Дасии?

– В общем, да. Появление вердай в нашей стране может вызвать… э-э-э… некоторую неприязнь.

– То есть попытку разнести в клочья «Заоблачного странника» и расправиться с его командой? Нет. Мы сможем за себя постоять. К тому же я получила официальное разрешение Совета, или как там это у вас называется, и зарегистрировала маршрут в транспортной гильдии.

– Но…

– Как я вообще оказалась на северном берегу Аснура? Мне пришлось порвать со своей страной и ее обычаями. – Насчет обычаев Драммр засомневался, заметив на бедре вердай плеть с мелкими металлическими шариками в гриве – Нармрот и Орванаш – самые богатые города в землях внутреннего моря

Контролер предпочитал лично формулировать свои вопросы и направлять ход беседы, но, получив ключи от каюты, немедленно пригласил Шадугерат в бар «Заоблачного странника» (там, по словам вердай, имелось тридцать сортов отменной дасскои элтеры). Она согласилась. Раждана «его друг» взял с собой – Драммр считал, что отменная выпивка и компания прекрасной женщины скорее развяжут ему язык, чем стены каюты и заклинание неподвижности.

Пассажиры явно не спешили подниматься на борт «новейшего корабля на призрачно-конической тяге»: нармротские маги хотели бы поддержать своих коллег, а для игноме хорошая компания всегда была важней комфорта и материальных благ, к тому же среди местных много последователей церкви Животворящего Света, которые заходили на причал только для того, чтобы плюнуть в сторону черного корабля. Но общий зал все-таки постепенно заполнялся.

Шадугерат спокойно потягивала кизиловую элтеру и отвечала на вопросы, которые Драммр еще не успел задать. Потом, как это обычно бывает с людьми, собственная история увлекла ее.

Шадугерат была незаконнорожденной дочерью высокопоставленной жрицы одного из пяти верховных демонов Вердуга (сами вердуги и вердай называли свою родину не иначе как Страна Пяти). Обычно бастардов продавали в рабство или отдавали кому-нибудь из низшей касты, стоявшей чуть выше рабов и чужеземцев. Шадугерат повезло – мать помогала ее приемным родителям и устроила дочь в ученицы к некроному, обычная работа которых: управление неупокоенными душами, расчет посмертных гороскопов, создание зомбированных слуг. Но главной страстью ее учителя были некровитальные (то есть воздействующие как на живые объекты, так и на неупокоенные души) материалы Шадугерат довольно быстро стала подмастерьем, а затем мастером, но продолжала работать в лаборатории учителя. В конце концов, удача улыбнулась им – они открыли секрет изготовления стабильного, прочного и недорогого некровитального сплава. Это знание могло значительно возвысить их в обществе Пяти, но верховный жрец Ночного Палача избрал Шадугерат для какого-то праздника.

Всякий раз, когда вердай касалась обычаев и веры ее родины, контролер практически переставал понимать, о чем идет речь. Жителей Дасии, независимо от национальности, интересовали две вещи: деньги и магия. Официальной религией признавалась церковь Животворящего Света, но на истинную веру оказались способны лишь единицы. Вердуги же отмечали самые различные факты биографии своих демоноправителей, а главным праздником считался день освобождения от гнета каких-то там прихвостней Создателя Насколько понял Драммр, празднование больше всего походило на оргию с жертвоприношениями. Праздничная девушка обычно не выживала, но для Шадугерат намного страшней было то, что она являлась потомком Огненнорукой, которая постоянно конфликтовала с Ночным Палачом. Правда, будучи незаконнорожденной, девушка не могла рассчитывать на официальную защиту своей темной покровительницы. Вердай описала хитроумные интриги кланов и жреческих орденов, частью которых, как она считала, было то, что случилось с ней. В общем, Шадугерат сбежала, добралась до Игномери и приняла гражданскую психокоррекцию. В Орванаше ей удалось неплохо устроиться и продолжить исследования. Здесь она проводила эксперименты над заточенными в некровитальную оболочку душами: кубические контейнеры время от времени подпрыгивали или сдвигались в одну из сторон, шарики беспорядочно перекатывались, трубки дергались. В конце концов, Шадугерат нашла форму, которая двигалась только в одном направлении – запертый в конус призрак неизменно бился в его основание. Время от времени даже самая активная душа становилась апатичной и переставала двигать конус, но, соединив несколько некровитальных контейнеров вместе, Шадугерат добилась более или менее постоянной подъемной силы. Это был первый шаг к созданию «Заоблачного странника».

Вердай явно не хотелось касаться перспектив ее бизнеса и жизни среди народа, недолюбливающего ее соплеменников и ее ремесло, чем Драммр и воспользовался, чтобы направить беседу в другое русло. Для начала контролер рассказал о своих сегодняшних приключениях: телепортации, магах-близнецах и битве в «Бархатных грезах».

Выдержав короткую паузу, Драммр толкнул локтем Раждана:

– Ну а теперь твоя очередь, змей. Рассказывай, как ты связался с этим магом, Овером Как-его-там?

ГЛАВА 8

Раждан еще не настолько захмелел, чтобы не понимать: контролер пытается разузнать подробности ограбления гномского банка. На самом деле, только гордость и уличные представления о чести не давали ему выложить все начистоту: он не знал, где искать Овера, а сам попался окончательно и с потрохами. К тому же в данный момент больше всего беспокоило Раждана опрометчивое решение контролера поручить Доставку багажа гостиничному персоналу – в Дасии наказание очень сильно зависело от того, какую часть Ущерба удастся возместить. Раждан надеялся, что попадет в какой-нибудь дальний гарнизон на вердугской границе. Несмотря на большой срок, муштру и постоянные стычки с южанами, он безусловно предпочел бы армию яшретским рудникам. Еще Раждан знал, что арестовавший его контролер не только ищейка, но и судья. Так что…

Привычным движением Раждан выбросил из-за пояса кинжалы. Пока, жужжа в унисон, клинки описывали положенные два с четвертью оборота, заглянул в глаза противника. Страха в них не было. Раждан поймал кинжалы и по широкой дуге стал приближаться к нему. Толпа заревела. Для Раждана это был уже одиннадцатый поединок. Контролируемые его ребятами северные причалы считались одним из самых денежных мест Треугольника. Должность звеньевого в трех бандах по традиции была выборной, но никогда не оставалась вакантной – организационные вопросы обычно решались в поединках, победитель получал имущество проигравшего и возможность занять его место. После десятой победы Раждана не вызывали более двух лет, и змею уже начало казаться, что желающих проверить его скорость и технику больше не найдется. Этот бугай из крыс наверняка был бы хорош в борьбе или кулачном бою. Наблюдая за противником, Раждан подметил, как мышечная масса сковывает его движения. Определенно, вызвав его, бугай погорячился, к тому же по ошибке прихватил на бой чужое оружие: с коротким мечом он управлялся куда ни шло, но изящный стилет в левой руке явно скучал. Непонятно, на что он рассчитывает…

Овер никогда не посещал излюбленное зрелище обитателей Убежища. Орущая, потная толпа, кровь и коптящие факелы не входили в список радостей его жизни. Но на этот раз отвертеться не удалось – Далеа не простила бы, пропусти он поединок ее любимого Раждана. Впрочем, все оказалось не так уж плохо, проворная, как демон, девушка заняла места на каменном уступе всего в нескольких рядах колышущихся голов от круга поединка. Овер равнодушно наблюдал за взрывным танцем противников. Далеа периодически толкала его локтем, комментируя действия бойцов. Но несмотря на все старания девушки, он не мог понять, почему здоровенный красномордый мужик из банды Крыс никак не достанет Раждана своим длинным ножиком. Внезапно Овер заметил слабое зеленое свечение, сочащееся из рукояти небольшого кинжала крысы. Это могла быть только магия. Происходящее на импровизированной арене больше не казалось ему скучным. Овер был практически уверен, что светящиеся зеленые завитки – телесная магия, о которой пару раз упоминал Уорток. Тонкая золотистая нить высвободилась из солнечного сплетения, устремившись к вожделенному магическому сгустку. Но желание поскорей завладеть заклинанием Овер поборол: чары могли быть связаны с оружием, к тому же он не знал, на кого или на что следует направлять такую магию. Потом Овер понял, что дальняя часть ринга лежит за пределами его магического манипулятора. Совсем небольшая.

Моай Млгеми вырос на ферме в юго-восточной Дасии. Он убил оскорбившего его человека. Забил насмерть голыми руками. Тогда Моаю едва исполнилось семнадцать. А еще ему хватило ума добраться до многолюдного Нармрота и удачно найти убежище в Треугольнике. Его физическая мощь и грубое невыразительное лицо внушали определенное уважение, но наводили на мысль об ограниченности ума. Моай Млгеми довольно быстро сообразил, что роль туповатого громилы по-своему удобна. Его часто недооценивали, одни сожалели об этом, другие и такой возможности не получали.

Магический кинжал достался Моаю случайно – одному зачарователю пришлось оплатить путешествие от южных ворот до Большого Моста. Старик говорил, что заклинание сработает лишь один раз. Может, он и ошибался – после мощного удара по уху в голове его должно было гудеть, как в деревенском колоколе. Впрочем, Моай не сомневался, что сможет извлечь пользу даже из единственного заклинания. Выбрать цель не составило труда – самого удачливого звеньевого трех банд и самый богатый участок.

После первых минут на ринге Моай уже начал сомневаться в верности своего расчета. Ему едва удавалось прятаться за длинным лезвием своего меча. Два раза он пытался атаковать– в первый раз кинжал Раждана отметил его плечо, во второй чуть не рассек подколенное сухожилие. Противник не предоставил ему возможности приблизить магическое оружие на нужное расстояние. А ведь все следовало сделать незаметно.

Раждан чувствовал, что конец поединка близок. Два раза ему удавалось ранить соперника. Скоро его правая рука онемеет, он начнет торопиться и ошибаться. Раждан улыбнулся, атакуя слева направо по восходящей. Бугай резко отпрянул, теряя силы и возможность контратаковать. Внезапно мечущееся пламя факелов выхватило из тьмы за рядами обезумевших лиц укрытую черным плащом фигуру. Искаженный откинул капюшон – жуткая каша из созревших волдырей, жженых шрамов и чешуйчатой корки заполнила сознание Раждана. Он больше не видел противника и не слышал беснующихся зрителей.

Моай моментально заметил остекленевший, устремленный куда-то над его головой взгляд Раждана– если у него и был в этом поединке шанс, то его минута пришла. Моай бросился на противника.

Искаженный отпустил Раждана, оставив лишь короткий миг для спасения жизни.

– Иногда мы завидуем их незнанию, порождающему мириады воображаемых миров, – пробормотал Мрабетмгни.

Раждан едва успел уклониться от направленного в горло колющего удара. Меч ударил в плечо, распорол мышцы и задел кость.

Моай почувствовал, как кончик его меча достиг цели. К сожалению, не той, в которую метил. Выходя из глубокого выпада, мощным движением ног и разворотом бедер он послал руку с кинжалом в живот противника Рубящий блок основанием ладони остановил удар, но Моай уже сдвинул небольшой, стилизованный под рыбий хвост рычажок, высвободив магнетическую энергию заклинания. Кинжал ожил и потянулся к жертве. В тот же миг Моай налетел на Раждана, его вес сбил с ног более легкого противника.

Овер чуть не взвыл с досады: стоило крысе активизировать заклинание, оба бойца повалились на отполированный ногами камень ринга, выпав из зоны досягаемости магического манипулятора. Пытаясь разглядеть причудливое сцепление магнетических потоков, Овер чуть не свалился с возвышения прямо в гущу разгоряченных тел. Сплетенные в косичку ярко-зеленые струйки отделились от спрятанного в рукояти кристалла и на два-три пальца проникли в тело Раждана. Присмотревшись, посреди изумрудного плетения он заметил знакомую голубую ленточку – примитив движения. Телесная магия направляла оружие, а кинетическая создавала натиск. Внезапно механика заклинания изменилась – часть зеленого свечения начала рассеиваться, разливаясь по телу жертвы.

Раждан извивался, как настоящий змей, пытаясь отвести направленный в его бок кинжал, но, несмотря на все его старание, лезвие, мягко меняя угол атаки, упрямо и неумолимо приближалось. Стоило магическому оружию прорвать рубаху и коснуться кожи, он почувствовал, как парализующий жар охватил тело.

Моай готовился торжествовать победу, магический клинок знал свое дело. Ему приходилось даже немного сдерживать оружие, чтобы никто ничего не заподозрил . Наконец он ощутил, как обещанная зачарователем судорога прошла по телу противника, – это была победа. Крепко вцепившись в Раждана, Моай повернулся на левый бок – чтобы завершить дело, кинжалу необходима определенная самостоятельность. Добивать раненых в поединках банд не полагалось, и Моай не горел желанием иметь дело с заместителем, которого выставят Змеи.

Золотистое щупальце дрожало совсем рядом с заклинанием. Овер знал, что держит манипулятор длинным слишком долго, а это неизбежно закончится долгой сосущей болью в спине и животе, но искушение попробовать новую магию было исключительно велико. Наконец его терпение было вознаграждено – бойцы перекатились поближе. Золотая нить тут же вцепилась в зеленую косичку. Теперь магический кинжал был его оружием. Добившись своего, Овер понял: он так и не решил, что делать дальше. Когда Далеа расписывала подвиги предводителя водяных гадюк, горячая злость заставляла его желать, чтобы очередной подвиг закончился для ее героя плачевно. Да и хитрость с магическим кинжалом не казалась Оверу такой уж бесчестной и подлой – каждый вправе иметь свое особое оружие и по-своему его применять, полагал он. С другой стороны, в отличие от остальных змей, Раждан никогда не проявлял по отношению к Оверу брезгливости, неуважения или страха.

Кинжал выскочил из здоровенной ладони Моая, вильнул и, подрагивая, проник сквозь грудную клетку к сердцу. Быстрая смерть и никаких следов магии.

Раждан крутил здоровой рукой легкий кинжал. Изящная рукоять резной кости, тонкое обоюдоострое лезвие, гарда с веслами и рыбами – дорогая безделушка, не более. Несмотря на странный ход поединка и его чудесное завершение, он все еще не мог принять на веру рассказ Далеа. Не так уж и много ему было известно об этом Овере Мегри и его магии. Использовать для поединка зачарованное оружие – разве подобная подлость могла возникнуть под сводами Убежища? Раждан взглянул на сидящую у его ложа Далеа, затем на переминающегося с ноги на ногу мага. Тот, казалось, уловил его недоверие.

– Это было одноразовое заклинание. Возможно, заряд был растрачен ранее, или тот, кто создал кинжал, не хотел, чтобы в случае чего обнаружились следы магии. Но в ручке должен остаться кристалл.

Рукоять казалась цельной, и лезвие не испытывало ни малейшего желания покидать ее. По очереди – сперва Раждан, затем Далеа и наконец Овер – исследовали оружие, пытаясь отыскать скрытый драгоценный камень. Не преуспел никто. Овер даже предложил расколоть кость молотом, но Раждан отказался, заверив, что полностью принимает его версию. Не хотелось расставаться с ценным трофеем… и терять веру в дух Убежища и банд Треугольника.

Привычка теребить трофейный кинжал накрепко привязалась к Раждану, так что в конце концов секрет раскрылся. Один из рыбьих хвостов скрывал рычаг, блокирующий лезвие, к тому же сталь соединялась с рукоятью особыми бороздками и клинок следовало выкручивать. Полупрозрачный с мутной зеленью кристалл изменил веру Раждана в незыблемость традиций Треугольника.

Драммр решил не особенно торопить события и перевел разговор на нейтральную тему. За бортом практически стемнело, когда Шадугерат начала готовить «Заоблачный странник» к взлету. Общий зал был заполнен лишь наполовину. А каюту, кроме контролера, пожелал занять лишь какой-то нелюдимый игномерийский торговец.

Корабль оказался исключительно легок в управлении. Вердай приказала первому помощнику, лысому желтолицему игноме, передвинуть какие-то три рычага, и «Заоблачный странник» стал плавно набирать высоту. Пока игноме возился с рычагами, Шадугерат, бормоча то ли молитву, то ли заклинания, зажгла две свечи – черную и белую, но Драммр надеялся, что это не должно было играть существенной роли в управлении кораблем.

Торговец драгоценной костью, направляющийся из Орванаша в Нармрот, – не слишком хорошая легенда для бесед с этими болтливыми игноме. Нук Гаар лежал ничком на своей койке, плотно обхватив голову руками, чтобы не слышать бесконечные стенания заточенных в этом омерзительном варварском корабле душ.

ГЛАВА 9

Далеа еще раз пробежала глазами по документу. «Курсант Далеа Орманерон должна прибыть к третьему часу полудня в комнату сто двадцать южного крыла для прохождения теста № 16». Печать Службы – дважды ограниченная пентаграмма, и никаких указаний на то, кто мог отправить это послание. Доставивший конверт технический сотрудник ни на один вопрос не ответил. Обслуживающий персонал предпочитал не лезть в дела контролеров. Возможно, это часть нового хитроумного задания контролера Нжамди? В любом случае, очень скоро она узнает, что это за «тест номер 16» – конверт доставили уже на исходе второго часа. Времени было в обрез, а контролеры, как известно, не прощали опозданий. «Несвоевременность – первый шаг к попранию справедливости», – гласил двадцать четвертый постулат. Отчетливо представив себе «упражнения по преодолению личной несправедливости», Далеа выскочила из своей комнаты в школьном блоке пирамиды.

Отыскать сто двадцатый кабинет в лабиринтах южного крыла оказалось не так-то просто. Далеа окончательно сбила дыхание, но хаотичное сплетение коридоров, пересекающихся под самыми разнообразными углами, никак не помогало разобраться в закономерности нумерации помещений. Наклонные белые стены, колонны и потолки довершали гнетущий абсурд обстановки. Девушка уже потратила приличную часть третьего часа на безуспешные поиски, каждая следующая минута увеличивала ее наказание.

Наконец, между сто седьмой и сто тридцать пятой комнатой обнаружилось тупиковое ответвление, упирающееся в дверь под вожделенным сто двадцатым номером. В три прыжка Далеа преодолела коридорчик. Восемнадцатый постулат всплыл в ее намуштрованном сознании, не позволив с разбега ворваться в комнату: «Стремление к благам и увиливание от наказаний далеко не та естественность, в которой нуждается справедливость». Сделав три глубоких вдоха-выдоха, Далеа спокойно и не слишком быстро открыла обтянутую желтоватой тканью стальную дверь. Пространство впереди было ярко освещено, дальняя же часть комнаты пребывала в потемках. Может быть, испытание уже началось? Девушка переступила через порог. Краем глаза Далеа заметила: изнутри дверь все такая же грязновато-желтая, но ручка – не просто отполированный стальной набалдашник: с десяток небольших зеленоватых кристаллов разбросано по ее изгибу. Аккуратно двумя пальцами ухватившись за странную ручку, Далеа притворила дверь – с Овером она привыкла пореже касаться драгоценных камней.

Тот, кто наблюдал за ней, был уверен, что ловушка сработает. Скрытые чарами иллюзии сонные камни должны были вывести девчонку из строя. Но она оказалась первой, кто не коснулся их. Он по-прежнему оставался незамеченным и сохранял все шансы осуществить задуманное – девушка ведь так и не поняла, что едва не угодила в западню. Но он запаниковал. Хлопнули складки одежды. Созвездие ярко-голубых точек глянуло на нее из темноты. Магическое оружие несло мощное и сложное обездвиживающее заклинание. Заключенные в дымчатых слезах кольца неподвижности подхватили тело Далеа. Нацеленная на правую руку магия немного запаздывала, так что девушка как раз успела вскинуть миниатюрный арбалет и спустить крючок.

Девяносто Шестой Серый Летун парил, кувыркаясь в теплых воздушных потоках. Иногда ему удавалось ухватить зазевавшуюся пичугу и утолить свой голод. Внезапно безмятежный счастливый полет превратился в далекую яркую картинку. Сохранный сон закончился. Пробуждение всегда приносило разочарование. То ли в прекращении удовольствия, то ли в его фальшивой природе таилось оно. Девяносто Шестой не знал – он был маленьким искусственным существом, не приученным задумываться о собственных мыслях и чувствах.

Теплой красноватой вибрацией прозвучали в мозгу гомункула хозяйские узы. Летун потянулся к сознанию человека, но обнаружил совсем не то, что ожидал. Контролер Драммр казался гомункулу идеальным хозяином – он никогда не перегружал узы, так что Девяносто Шестой мог забыть о рабской природе и считать себя кем-то вроде слуги-человека. Но теперь, похоже, ему придется иметь дело с новым владельцем. Летун хотел уж было поудобней устроиться, чтобы скоротать время до первого приказа, но внезапная вспышка узнавания прояснила все. Его хозяйкой стала эта белобрысая девчонка, Далеа. Летун определил направление и расстояние до нее, уловил и обрывки ее чувств: смесь удивления, страха и злости. Новые ощущения разблокировали часть его памяти. Девяносто Шестой вернул внимание во внешний мир – это действительно была камера гомункулария, трехатовый кубик с пыльной подстилкой. Теперь у него не было причин оставаться здесь, и он знал код своей ячейки.

Упругие магические кольца не давали ей ни малейшей возможности пошевелиться. Человек, который пленил ее, был мертв. Возможно, она убила свой единственный шанс освободиться. Может быть, отправила – в загробный мир одного из своих учителей. Теперь Далеа не была уверена, что лежащий во тьме – враг. Но она привыкла доверять своей интуиции, а чутье два раза четко определило незнакомца: напряженным страхом при виде голубых огоньков его оружия и радостным удовлетворением, когда стрелка со свистящим всхлипом пронзила его горло.

Сковавшие ее чары, скорей всего, могут действовать достаточно долго. Так что пока ее обнаружат, она уже успеет обделаться… Или умереть от голода и жажды. Почему-то Далеа была уверена: уборщики в сто двадцатую комнату заглядывают не слишком часто. В мрачноватом свете сложившейся ситуации мысль о том, что ей поможет гомункул контролера Нжамди, показалась неуместной шуткой.

Летун знал, что Далеа следует искать в пирамиде Службы. Преодолев небольшую давку около входа для гомункулов, Девяносто Шестой отправился в южное крыло. Узы указывали ему точное направление, но гомункул довольно скоро установил, что подобраться к хозяйке ему не удастся. В сознании Летуна безукоризненно отражался план здания. На нем, увы, все подходы к заветной точке закрывали глухие стены.

Развитый инфраслух маленького разведчика позволял ему видеть через закрытые двери и тонкие перегородки. Он смог найти за одним, обыкновенным с виду, участком стены коридор, ведущий прямиком к хозяйке. Проникнуть в него не удалось.

Неизвестно, что предпринял бы в такой ситуации человек, а гомункул класса «средний воздушный разведчик» продолжил поиски пути. Летун начал обходить препятствия слева направо. Скоро стало ясно, что нет смысла продолжать поиски внутри пирамиды, тогда гомункул перешел к обследованию холма, в который зарывалось южное крыло Службы. В парке на его вершине он ничего обнаружить не смог и принялся за покрытый лавками и жилыми домами противоположный склон. Летун старался не попадаться на глаза людям, чью недвижимость приходилось обшаривать, но пару раз ему все-таки пришлось спасать свою искусственную шкуру. В мрачном особняке с тяжелыми шторами и пыльными коврами охранное заклинание запустило в него добрых полтора десятка кинжалов – Летун едва успел принять позу распластанной на сковороде птицы, потому лишь два лезвия чуть зацепили его. В игномерийском ресторане повар принял его за демона и гонял по всей кухне раскаленной сковородой.

В конце концов безнадежные, казалось бы, усилия искусственного существа были вознаграждены – в винном погребе под одной из лавок ему удалось обнаружить вход в тоннель. Слишком низкий и узкий для человека, с укрепленными стальными балками стенами, он вел к пирамиде. Тусклый красноватый магический свет лился откуда-то издалека. Освещение становилось все ярче, потом начало постепенно ослабевать – очевидно, источник света находился где-то посередине тоннеля. Густой полумрак уже позволял видеть всего на пять-шесть ат, когда гомункул понял, что коридор расширяется, образуя некое подобие комнаты, вытянутой, с неровными стенами и срезанными углами. В дальней стене Летун различил проржавевшую приоткрытую дверь. Он не заметил в комнате ничего необычного, но все равно крался с предельной осторожностью. Гомункул преодолел уже три четверти расстояния, когда его взгляд влево встретил ярко-красный глаз с узким вертикальным зрачком. Игрем прыгнул. Девяносто Шестой успел разглядеть красный пушок на животе угольно-черной демонокошки, длинные острые клыки и кисточки на прижатых ушах. Гомункул повалился на спину и перекатился через сложенные кожистые крылья. Со всей силы оттолкнулся руками и крылом, завершая кувырок. Его костлявое тельце успело проскочить между лапами и мордой игрема и, подхваченное судорожными взмахами, полетело к двери. Демонокошка приготовилась к следующему прыжку, но строптивая добыча скрылась за дверью раньше, а прикрепленный к балке стальной поводок не позволил игрему продолжить преследование.

Далеа висела в магических кольцах. Поза, которая позволяла ей расслабить почти все мышцы, в других обстоятельствах наверняка показалась бы весьма забавной. Что-то скребется в дальнем темном углу, или ей уже начало мерещиться? Звук стал громче и настойчивей, так что Далеа решила посчитаться с его реальностью. Вот только полагать ли его добрым знаком? Здесь вполне могли водиться крысы. Голодные и вполне способные оценить ее беспомощность. Скрип, скрежет – и на свет выкатилось серое существо. Вряд ли это могла быть крыса, по крайней мере, Далеа ничего не слышала о крылатых крысах.

Когда Девяносто Шестой поднялся на ноги, она узнала его. Все экземпляры одной модели гомункулов походили друг на друга, как две капли воды, но в том, которого они подобрали в Треугольнике, было что-то особенное – Далеа не сомневалась, что перед ней именно он.

– Тебя прислал контролер Нжамди? – Мысль о том, что все случившееся не более чем испытание, никак не покидала ее. Может быть, и тот, кого она застрелила, не настоящий?

Летун медлил. Хозяевам следовало отвечать ясно и правдиво, но на данный вопрос у него не было точного ответа. С одной стороны, контролер заказал условную передачу уз в гомункуларии, следовательно, он рассчитывал: если девушке будет угрожать опасность, гомункул придет ей на помощь. С другой – контролер не посылал его, он сам понял, что следует найти хозяйку, и сделал это. Впрочем, Далеа не настаивала.

– Ты должен освободить меня. – Девяносто Шестой не пошевелился: он был разведчиком, а не магнетическим сапером. Девушка сама поняла, что слишком много требует от маленького существа.

– Там в тени лежит человек, посмотри, что у него в руках.

– Слушаюсь, госпожа, – Летун решил, что с новой хозяйкой следует придерживаться всех формальностей, пока она сама не пожелает иного. На самом деле узы, связывающие его с Далеа, были созданы в гомункуларии по классическому образцу и несомненно оказались покрепче той самодеятельности, что сотворил Драммр.

Гомункул нырнул в темноту и вернулся с изящным оружием мертвеца: голубовато-мутные дымчатые слезы украшали золотой постамент, на котором замерла обнаженная богиня из желтого металла. Кольцо у ног золотой женщины, похоже, служило основным ключом. Но, как учил ее Овер, у этой штуки мог быть обратный ключ, который использовали, чтобы снять чары. А могло и не быть: такого рода оружие обычно изготовлялось по заказу, все его возможности были известны только мастеру и покупателю. Беглый осмотр статуэтки ничего не дал, а Далеа была не в том состоянии, чтобы наслаждаться разгадыванием ребусов. К тому же Летун не мог вечно таскать по воздуху полтора своих веса. Но девушка не догадывалась о том, что ее слуга скоро выбьется из сил. Сам Девяносто Шестой не смел заявить об этом хозяйке, да и современные модели гомункулов не страдали от усталости, подобно людям, просто-Просто Летун отключился прямо в воздухе. Золотая богиня со стуком грохнулась на пол. Статуэтка повернулась на постаменте. Сперва Далеа решила, что эта штуковина сломалась, но потом ей пришла в голову другая, более плодотворная мысль. Как только гомункул очнулся, девушка приказала ему довернуть золотую фигурку. Затем Летун навел на нее оружие и потянул за кольцо.

Наконец-то она могла сделать то, о чем мечтала последние несколько часов.

– Стань в угол и отвернись, Девяносто Шестой. – Гомункул послушно выполнил указание.

– Ну, вот теперь можно попробовать разобраться, что произошло на самом деле, – поправив курсантскую униформу, Далеа направилась к распростертому телу. Но тут дверь, которую она уже привыкла считать неживой, скрипнула. Девушка повернулась. Она успела узнать контролера прежде, чем паучий палец коснулся ее подбородка.

Летун стоял, уставившись в угол, как, собственно, и было ему велено. У него был четкий и ясный приказ, и он не мог повернуться.

Человек в черной форме Службы подхватил тело девушки и скрылся в темной части комнаты. Он не стал закрывать дверь-ловушку и не заметил гомункула.

ГЛАВА 10

Раждан не был удивлен, когда Овер снова появился в Убежище. Идея – открыть собственную магическую контору в Треугольнике – с самого начала казалась ему нелепой фантазией. Впрочем, он никогда не отговаривая Овера. У мальчика были свои иллюзии по поводу магов и магической практики, и Раждан не стремился быть тем, кому не посчастливится их разрушить. Они неплохо поработали вместе и, он надеялся, еще смогут провернуть не одно выгодное дельце, когда мечты Овера разобьются об истинное положение вещей.

– Пришел, чтобы снова подзаработать, как это принято у нашего брата? – бросил Раждан вместо приветствия, но, встретив взгляд Овера, понял, что ошибся, выбрав полушутливый тон.

– Похоже, что-то пошло не так с твоей чародейской практикой?

– На этот раз мне нужно что-нибудь покрупней, за пределами Треугольника наверняка найдутся торговцы, для которых полузлотник – разменная мелочь. Сможешь устроить? – Овер проигнорировал второй вопрос, что, впрочем, не имело никакого значения – до восхода солнца в Убежище будет известно все.

Раждан не особенно рвался за пределы Треугольника – этот район он знал как свои десять пальцев, и Змеи всегда могли прикрыть в случае чего. Но после расправы со ставленниками гильдии Оверу действительно лучше убраться отсюда подальше, да и настоящие деньги водились только в центральном Нармроте. К счастью, Раждан знал кое-кого за пределами Треугольника. Так называемые темные братья поддерживали постоянные контакты с обитателями Убежища. Никто, за исключением разве что искаженных, не знал, чем занимается эта таинственная организация. Но братья давали неплохие деньги за любой добытый бандами Треугольника товар, и их право появляться в Убежище никто не оспаривал. Обычно сделки заключались в доках на территории Змей, так что Раждан успел наладить с темными братьями взаимовыгодные отношения. Часто его наводили на необходимый им товар не только в Треугольнике, но и за его пределами.

Огарок (темные братья никогда не называли имен, ни настоящих, ни вымышленных) ничего не ответил на предложение главаря гадюк провернуть денежное дельце в богатом районе. Толстяк, и вправду напоминавший оплывшую сальную свечу, потряс тройным подбородком и передернул плечами, что, как догадался Раждан, означало: «Такие вопросы решает начальство». В этой тайной организации, казалось, не было места личной инициативе. Тем не менее на очередной встрече, ровно через две фазы, темный брат отвел Раждана в сторону и сообщил, что братство нашло для них подходящую цель: «Хороший куш, и только магическая охрана, как и договаривались». Также толстяк передал пакет с подробным планом гномского банка и описанием охранной магической системы. И все это за смехотворные десять процентов.

– Лучше десятая часть от чего-то, чем ничего целиком, – рассудил Раждан, решив, что дело практически сделано. Когда они с Овером попытались разобраться с содержимым пакета темных братьев, уверенности поубавилось – для чтения подобной магической и строительной документации требовались особые познания, которых у них не было.

– Будем вникать на месте. У меня золота достаточно, чтобы снять номер недалеко от делового квартала, – решил Раждан. Овер заупрямился, мол, его еще могут искать в городе, да и в гостинице их наверняка запомнят. Но Раждана эти отговорки не могли ввести в заблуждение – он прекрасно понимал, что маг не хочет покидать Убежища без Далеа, а девчонка как к демонам в колодец провалилась.

– Если ты о желтоволосом чудовище печешься, то зря. Она всегда была такой – что хочет, то и творит. Может, собрала свои драные манатки и отправилась в Фелвию. Сколько раз грозилась, помнишь? А братья выложили за эту информацию немалые деньги и, хотим мы этого или не хотим, потребуют свою долю. А это, как ты понимаешь, не жалкая пара полузлотников.

– Ты думаешь, они могут достать нас в Убежище?

По правде говоря, Раждан не знал, насколько сильны темные братья и как далеко простирается их дружба с искаженными, но сейчас был необходим другой ответ:

– Сделка есть сделка. У нас здесь все по-честному, и каждый за свои слова отвечает.

Через день два прилично одетых молодых человека из восточных провинций сняли номер в одной из мелких гостиниц на бульваре Отдыха.

«Заоблачный странник» взбрыкнул и зашелся мелкой дрожью.

– Ничего страшного, – заверила Шадугерат. – Обыкновенная кармическая буря, к тому же не очень сильная. – По лицам собеседников вердай поняла всю степень их невежества, но если она хотела в следующий раз заполучить своих пассажиров, действовать надо было незамедлительно.

По дороге к своему мостику-алтарю она крикнула помощнику что-то совсем невразумительное: «Три внутрь с носа на правый борт и три наружу в хвосте правого!» Но яйцеголовый игноме все понял и начал передвигать рычаги. Шадугерат подожгла косицу из черной и белой свечи, закрыла глаза и запела гортанно и жутковато. Вскоре корабль успокоился. Вернувшись за столик, вердай решила просветить невежественных северян.

– Мы летим на высоте солярно-инфернального равновесия, здесь души, чей путь лежит в темные и светлые миры, одинаково активны, и «Заоблачному страннику» удается развить наибольшую скорость. К сожалению, именно на этой высоте чаще всего бывают кармические бури. Некрономия еще точно не определила природу этого явления, известно лишь, что какие-то силы заставляют души действовать синхронно. От этого и тряска.

Драммр понял, что не стоит пытаться вникать в природу поведения черного корабля, особенно после упоминания о «солярно-инфернальном равновесии». Контролера гораздо больше занимал рассказ Раждана. В ломящемся от магии и денег Нармроте выбрать цель, отыскать план здания и охранной системы всего за пару фаз? Возможно. В принципе. Но только тому, кто закончил Университет и имеет неплохие связи. Участвовал ли кто-то еще в ограблении или все действительно решили случай и немного удачи? Что ж, когда придет время надавить на арестанта…

По ночам банковские кварталы напоминали Оверу праздничные представления магов-иллюзионистов – каждое здание сверкало всевозможными охранными чарами. А вот на живых охранников банкиры явно поскупились. С наступлением темноты жизнь здесь замирала. Конечно, улицы патрулировала городская гвардия, но гвардейцев было слишком мало, а появление их можно было предсказать с точностью до минуты. Еще высоко в небе парил шрад, но, вероятно, кто-то недостаточно усердно поработал над его узами, и демон не обращал никакого внимания на то, что творилось внизу. Некоторые конторы держали внутреннюю охрану, но она была надежно запечатана в помещениях теми же защитными чарами. В общем, через две фазы Раждан и Овер могли спокойно разгуливать вокруг несметных сокровищ Нармрота.

Первым пунктом в списке препятствий значилась «сфера неподвижности с огненным поражающим элементом» у входа в гномский банк. Овер сразу отметил превосходную магическую работу – сеть из огненных и кинетических примитивов закрывала массивные двери. Специалист едва успел одернуть Раждана – змей собирался проверить работоспособность чар, запустив в магическую преграду булыжник. Защитная сеть уходила в черные фигуры демонических кошек, где сплеталась с едва различимыми серыми нитями. Овер не знал, что бы это могло быть, и не хотел рисковать. Сперва он решил, что единственный выход – расплести магическую сеть. Это было не слишком легко, но возможно. Когда-то Уорток испытывал его способности по сборке и разборке заклинаний. Каждый магнетический примитив имел слабину – небольшой энергетический зазор. Сопоставив два слабых участка, можно было соединить магические сгустки, получив таким образом более сложное заклинание. Впрочем, после того, как Овер, сжульничав, сложил вместе два огненных и два кинетических примитива, профессор свернул это научное направление. Также ему пришлось сменить большую часть обстановки и заново побелить стены в незащищенной магическим экраном части лаборатории.

Не спеша Овер принялся разбирать магическое плетение. Специалист порядком подустал, освободив участок не больше ата – сеть была очень плотно натянута, и хитроумные соединения двух различных видов магии упорно не хотели вращаться в нужном направлении. Только тогда он заметил молочно-белую нить прямо посреди магического щита. Это была так называемая нейтральная магия – она не делала ничего особенного, но могла влиять на другие виды магнетической энергии, например, задерживать действие заклинания. Овер почти ничего о ней не знал – Уорток начинал нервничать, когда не видел результатов манипуляций своего подопечного. Разумней было бы продолжить упражнения с защитной сферой, но в специалисте была слишком сильна страсть к магическим экспериментам. Золотистое щупальце устремилось к небольшому белому узелку на уровне груди. Узел поддался, магическая сеть распалась на две стремительно расходящиеся части. Овер едва успел ухватить два свободных конца магической нити – незнакомое заклинание запросто могло иметь неожиданные побочные эффекты. Через образовавшуюся брешь даже высокий Раждан прошел в полный рост. В ту ночь Овер еще поэкспериментировал с побежденным заклинанием – отпускать разделенные половинки он не хотел, равно как и заходить внутрь, не убедившись, что они смогут выбраться, не потревожив охранную систему. После трех неудачных попыток ему все-таки удалось завязать узел на нити нейтральной магии.

Таким образом он научился открывать и закрывать защитные чары. Прогулявшись по банку, Раждан и Овер покинули деловой район и вернулись к себе в гостиницу, не забыв хлебнуть по дороге дешевого винца – чтобы не вызывать лишних подозрений, ночью они, как и полагается, приходили пьяными и веселыми.

Оставалось лишь разобраться с загадкой стеалового хранилища. Овер знал, что стеал абсолютно непроницаем для магии, в том числе и для его манипулятора. Также специалист имел представление о димеровых замках.

«По сути, Уорток дал мне неплохое образование», – эта мысль заставила его улыбнуться: профессор всячески пытался оградить своего подопечного от магической науки, резонно полагая, что знание сделает его еще опасней.

Димеры были довольно сложной магической штукой. Овер знал лишь, что стеаловый димер проводит вживленное в него заклинание, но для остальной магии непроницаем, как обыкновенный кусок стеала. Ключевые чары, проникающие из дверей хранилища, представляли собой раскрашенный кусок нейтральной магии. Овер не мог заставить это работать. Конечно, можно было ухватиться за них и что есть силы потянуть, но шанс добраться таким образом до отпирающего заклинания был минимален.

– Похоже, пробиться через дверь нам не удастся, – признался он Раждану. – Есть еще что-то полезное в этих бумагах?

Вместе они принялись изучать план банка, одновременно пытаясь разобраться в системе условных обозначений. Наконец палец Раждана уперся в небольшой рисунок, если верить стрелке, имеющий отношение к потолку хранилища. Похоже, это называлось «Водяная система пожаротушения с магическим управляющим элементом»,

– Если я правильно понимаю, – сказал змей, – эта штука открывает дырку в потолке хранилища. Сможешь через нее добраться до дверной магии?

– Интересно, что они собираются там тушить, тем более водой? – Овер знал, что с помощью магии можно потушить огонь, выдув из помещения весь воздух, или попросту сбить пламя примитивами холода.

Раждан поднял брови.

– Так сможешь или нет?

– Скорей всего. Но как я туда попаду? Раждан начал возить пальцами по чертежу:

– Здесь труба идет к хранилищу, а вот здесь крышка водяного бака, похоже, совсем близко к полу второго этажа. Короче, попробуем на месте разобраться.