Бабье царство

Вскоре, прервав мои размышления, передо мной на стол опустилась глиняная плошка с обычной яичницей с вкраплениями мяса и кружка с водой. В воду были брошены какие-то листья, которые по идее должны придавать аромат, но запах базилика, на который это походило, я на дух не переносил. Пришлось давиться.

Катарина быстро собрала походный вещь-мешок, приторочив к нему толстое одеяло и медный котелок. Потом она так же быстро стрескала тушёное мясо на рёбрышках с бобовой кашей, которое ей поставила на стол мать. Эта прорва съела целую кастрюлю. Я по сравнению с ней Дюймовочка. Двухлитровая кружка тоже опустела за считаные мгновения.

— Пойдём, — проронила наёмница, отряхнув ладони друг о друга, встав из-за стола и подхватив ношу, имевшую около полуцентнера веса. — Матрэ, мы пошли!

В оригинале это звучало: «Мама, я и вот это пошла».

Что поделаешь, мир такой. Но мы же прогрессоры. Мы это исправим. Не сразу, конечно, но лет через сто-двести- точно. Вон, на земле до сих пор всякие группы борются за права, а здесь глухомань средневековая.

— А что, сладкого не будет? — ехидно спросил я, сразу ощутив на себе насмешливый взгляд матрэ. Походу, я приглянулся этой бабище. Переживу. Не жениться же.

А Катарина застыла на пороге, шумно вздохнула, но смолчала. Она не знала, что слова о сладком не пустые, ибо процессор получал энергию от каталитического окисления углеводов, поэтому сладкое употреблять приходилось очень много.

И вот доблестный рыцарь и эльфийка, то есть, хмурая наёмница и я, снова оказались на тесной улице. После в принципе неплохого обеда вонь города ударила в нос. Меня чуть не стошнило. Но ничего. Это мы тоже исправим. Лет через сорок.

Город был небольшой, всего на пять тысяч народу, и буквально через десять минут мы были за воротами. Я сунул руку во внутренний карман, нащупав, помимо предназначенной моим коллегам чугунной флешки, пистолет скрытого ношения. Он был калибром семь шестьдесят два. Того количества патронов, что у меня имелось, для захвата мира или свержения королев этого мало, но на самый крайний случай сгодится. Жаль атмосферные помехи, присущие этому миру, не дают передавать данные дальше прямой видимости. Так бы топать никуда не пришлось.

Жест не укрылся от пристальных глаз наёмницы. Наверняка потом придётся рассказать, что и как.

Идти далеко, но до меня курьер регулярно ходил этим маршрутом, и ничего, жив здоров был. Один раз даже сам ходил, без сопровождения, покуда северная гиена не покусала. А чем я хуже? Тем более со мной такая большая и хмурая красавица. Её я тоже прогрессу придавать буду.

— Катри! — окликнула у ворот мою спутницу снаряжённая в кирасу и шлем-шапель стражница с алебардой, ещё раз убедив, что она здесь своя. — Ты куда?!

— Ланна! Привет! Недалеко, — отмахнулась наёмница и несильно стукнула кулаком по плечу любопытной здоровячке, которая была на полголовы выше Катарины, но такой рост совсем уж редкость. Однако то, что наёмница не стала раскрывать цели путешествия, о многом говорило. Она не доверяла.

— Не задерживайся.

— Яси, — буркнула Катрина местный аналог слова «окей» и вышла, потянув меня за собой. И перед нами оказалась вытоптанная дорога, голубое небо с двумя солнцами, большим белым и махоньким красным, поле и неделя странствий.

Но ничего, я же прогрессор. Герой, мать вашу. Ну и что с того, что я первый раз так далеко ухожу от базы? Не всё же только документацию между орденом магесс, этим городишкой, замком курфюрсты и нашим лагерем переправлять.

Пора и в дальнее плавание.

— Яси, — произнёс я, глубоко вдохнул и вспомнил девиз Гагарина, озвучив его по-русски, — поехали…

Глава 3

Пыль чужих дорог

Мы шли по пыльной дороге, петляющей между берёзовыми колками и огибающей заросли ивняка. Дорога, словно змея, ползла вдоль небольшой речушки, прогрызшей себе овраг глубиной в человеческий рост в каменистой почве. Края оврага щерились галькой и покатыми булыжниками, а сама вода пряталась в густом кустарнике, из которого доносилось звонкое пение птичек-невеличек. По краям дороги зеленело разнотравье. Ещё не высохшее от летнего жара двух солнц — яркой белой Шаны и едва заметного в её свете и красного, как уголёк в камине, Сола. Две звезды вращались в тесном танце, именуясь не иначе, как гордая богиня света и её верный любящий муж, и знаменуя многовековой порядок вещей этого мира.

Если же глядеть с точки зрения астрономии, то Сол был не намного тяжелее нашего Юпитера, но вращался на орбите, меньшей, чем наш Меркурий, за сорок девять дней. Ну и, конечно, весь календарь местных жителей был привязан к этим циклам.

Терия, планета, по пыльной дороге которой я шёл, пытаясь не отстать от высокой наёмницы, имела почти те же свойства, что и родная Земля, разве что год длиннее на шесть дней, а сутки короче на полтора часа. Последнее сильно выбивало из колеи.

Я шёл, сшибая длинной палкой верхушки каких-то трав, похожих на укроп. Поля с пшеницей и льном ещё не кончились, и оттого нам часто попадались возы, гружённые мешками, коробами и прочим имуществом. На них сидели здоровенные крестьянки, управляющие неспешными турцами — местной породой волов, используемых и для молока, и для мяса, и для шкур, и как тягачи. Удивительно, но верховой езды здесь не изобрели. А колесо — да.

— Катарина, — позвал я свою спутницу, когда нас миновал очередной воз, — а вот что ты будешь делать, если на нас волки нападут?

Наёмница шла весь день молча, и мне это надоело. Я уже и песни спел, какие помнил, несмотря на полное отсутствие певческого таланта, и кусок жёсткого вяленого мяса погрыз, благо один такой полдня можно мусолить, и даже сшибать травинки устал.

— Волки в наших краях мелкие, не то, что на севере. Не нападут, — ответила боевая девица.

— А гиены или львы? — с лёгкой издёвкой продолжил я допрос. И так знал, что в этих широтах водится много зимостойких аналогов наших африканских зверей. Гиены, львы, мохнатые носороги, короткошёрстые мамонты, меховые зебры и даже жирафы. Чуть южнее в болотах наравне с кабанами жили небольшие, но суровые бегемоты, а мелких крокодильчиков даже здесь в речке можно при желании найти. Климат не тропический, но куда мягче, чем в средних широтах. Перепады температур между зимой и летом незначительные. Снег — большая редкость. Хотя засухи и здесь случаются.

— А ты смотри по обе стороны, и не нападут.

— А драконы? — с усмешкой, спросил я.

— Они у нас не водятся. В Карских предгорьях — да, но небольшие. Человека не утащат.

Я шмыгнул носом. Да, драконы здесь действительно были. Причём очень много разновидностей. И все колдовские твари. У нас, будучи переправленными, мгновенно умирали, лишаясь поддержки своего мира.

— Скучно-о-о. Расскажи что-нибудь.

— Я не мужчина, чтоб трындеть без дела, — недовольно ответила Катарина, а потом продолжила. — Ты спой ещё.

— Что именно?

Пел я на русском. И слов она, само собой, не понимала, но раз просит — всегда пожалуйста.

— Ну, там было «цельма валюминатре, цельма валюминатре вина», — коверкая незнакомые слова, произнесла девушка.

Я усмехнулся и насколько мог затянул бессмертную песню о космонавтах. Да, космос мы не покорили, зато ринулись в параллельные миры благодаря сверхмалому кольцевому коллайдеру сверхвысоких энергий. Его сразу окрестил звёздными вратами.

Песня, слегка фальшивая и даже очень непрофессиональная, разлилась над очередным полем, заставив больших бабищ-крестьянок выпрямиться и поглядеть нам вслед.

— Подойдёт ближе, встань у обочины и поклонись, — произнесла Катарина, пристально поглядев вдаль, где нам навстречу катилась большая повозка с запряжёнными в неё двумя белыми волами.

— Это кто?

— Землеправительница.

— А-а-а, ясно, заместительница курфюрсты. А если я не поклонюсь? — ехидно спросил я, — А если брошусь ей на шею с криками, кормилица вы наша?

Катарина недоумевая посмотрела на меня, и только потом процедила.

— Я слышала, что в стране фей всё наизнанку, но приличия же должны быть.

Я слегка смутился. Да, меня учили местному этикету, но ведь скучно же. Хоть эту думал поподкалывать, но она всё за чистую монету принимает, а так и до конфуза недалёко. Но вместо оправданий или колкостей перешёл к другой теме, глядя, как в поле женщина подняла длинную палку с тряпкой и с криками: «Шусь! Шусь, падаль, отсюда!» начала отгонять семейку северных страусов, чьи головы на тонких шеях забавно торчали над пшеницей.

— Ты хорошо говоришь для низшего сословия. Училась где-то?

— Училась.

— Где?

— Это так важно?

— Расскажи, пожалуйста. Мне интересно, — попросил я, вглядываясь в лицо наёмницы. Каштановые косы были сейчас сплетены в тугую походную косу, свисающую до поясницы. Нос с небольшой горбинкой. Карие глаза под густыми бровями. Губы относительно тонкие. Немного непривычной была тяжеловатая челюсть, но это особенность местных дам, и через пару недель пребывания в этом мире воспринимается, как должное. Ну, как тёмная кожа у африканцев или раскосые глаза азиатов. А так, она даже с претензией на приятность.

— Нет, — резко ответила Катарина и ускорила шаг, отчего я вздохнул и начал догонять.

— Ну, нет так нет. А где ночевать будем? Шан-ун-Сол через час с небольшим лягут.

— Вон там, — ответила девица, указав на ближайший колок берёз.

До встречи с повозкой знатной дамы, фактически первой фрейлины местного герцогства, шли молча. Вопросом об обучении я почему-то обидел наёмницу. Но вникать и ковырять чужую душу не хотел.

А ещё, глядя в спину Катарины, отметил, что походка у неё не мужская. Не как у трансвестита, обычная женская, несмотря на общую грубость, что ли. А ещё интересно, инвалидом какой группы я стану, если ущипну её за задницу. Это вопрос заставил меня улыбнуться, и чую, не раз ещё мелькнёт такая дурная мысль. Попка-то хорошая.

Повозка, похожая на карету, вскоре поравнялась с нами. И остановилась.

«Рекомендуется субличность книгочей, — известил меня внутренний голос, — исполнить?»

«Нет», — ответил я одними лишь губами. Так справлюсь.

Из кареты выглянула суровая дама с колючими глазами, пристально нас разглядывая. Катарина приложила кулак к левой груди и сделала небольшой поклон. Я же снял берет, сделал им витиеватую фигуру высшего шляпо-пилотажа и чёткий кивок. Быстро опустить голову, замереть на секунду и снова быстро поднять, застыв с вежливой улыбкой. Это вместо книксена, каким барышни на земле в восемнадцатом веке при дворе промышляли. Впрочем, декольте у меня не было. Это уж увольте. Зато в дополнение к куртке были штаны горчичного цвета до колен, подхваченные красными шнурками чуть ниже колен, и серые походные портянки, заправленные в ботинки, отчего торчали только самые краешки. На плечах — серый походный плащ до поясницы с пришитым к нему капюшоном и серебряной застёжкой. В общем, я выглядел если не как клоун, то как паж из сказки про Золушку точно. Ну, или как Лютик из книги про ведьмака.

Ах да, гульфик. По местной моде мне полагался сей чудный элемент гардероба. Причём он был сменный. Размеры и цвет строго регламентировались. Для меня, как незнатного роду, но и не черни, а скорее мастерового высшей гильдии, на официальных приёмах полагался чёрный бархатный, слегка набитый опилками.

На балах — сочного цвета и непременно из дорогой ткани, но без золотого шитья. И не приведи Создательница этого мира, больше размером, чем у супруга хозяийки бала. Обид будет море, чуть ли не политический скандал. Нас специально по этому поводу инструктировали, хотя мы ржали на лекции, как кони. А наш культуровед, месье голубых кровей Анри, долго и самозабвенно рассказывал о средневековом дресс-коде, взывая к серьёзности.

В повседневной жизни использовался каких-нибудь неярких цветов. Я носил в цвет штанов, лишь слегка набив его поролоном. Помню, когда первый раз оделся по местному и вышел в город, ходил пунцовый от стыда. Потом привык, решив считать себя эдаким косплеером на барда. Тем более что здесь все так ходят, даже крестьянчики. И появиться без гульфика столь же не айс, как у нас девушке без лифчика.

Сейчас я над этой темой откровенно угораю. Пардон, вежливые люди говорят: «Забавляюсь».

В общем, заместительница герцогини смерила меня взглядом, особенно остановившись на гульфике. И по традиции на голубых глазах.

С облучков спрыгнули две широкоплечие стражницы. А в глубине кареты мелькнули два придворных паренька, смазливых на мордаху. Землеправительница явно была охоча до молодых мальчиков.

— Кто такие? — протянула мадам, переведя взгляд Катарину. Её она удостоила лишь лёгкой улыбкой в знак того, что ответила на приветствие.

— Вольные путники, моя госпожа, — ответила наёмница, выпрямившись и встав по стойке смирно. А мадам было, скорее всего, скучно. Вот и решила дое… в общем, вести расспрос.

— Откуда и куда?

— Я получила заказ сопроводить господина Юрия к морю.

— Он фей-бой, халумари? Как интересно. И что же за дела у полупризраков на море?

— Море тянет, госпожа, — витиевато по этикету начал я ответ. — Дома долг служения не позволяет насладиться большой водой. Здесь же, вольность есть, и есть время.

— Я слышала, вы ничего не делаете просто так, — с лёгким сарказмом протянула мадам, — Я думаю, и сейчас ты идёшь не просто для отдыха.

— Ваша проницательность поражает, госпожа, — поклонился я и улыбнулся, — есть доверенность моей Повелительницы посетить братьев, что торговлю ведут, и справиться о здравии, о нужде.

Ещё одно правило — всегда ссылайся на Повелительницу, это придаёт вес в глазах местного общества. Хотя товарищ генерал аж на псих исходит, когда те, кто имеет внешний допуск, называют его на совещаниях повелительницей. А в ответ, мол, поддерживаем навыки. Забавные у нас совещания, мы в пажеских костюмах, и рядом спецназ в камуфляже. Рядом с генералом его заместительница по связям с местными — высоченная фотомодель, специально взятая на эту роль. Она же участвует в официальных приёмах.

— Шпион, значит, — усмехнулась мадам.

— Придворный служитель, госпожа, — нарочито смущённо ответил я и опустил глаза.

Землеправительница сделала небрежный жест, и одна из стражниц сделала шаг вперёд.

— Подорожные грамоты, — хрипло произнесла она, вытянув руку.

И Катарина, и я одновременно достали из-за пазух небольшие свитки. Тут лучше не паясничать. Чуть не так, и потроха потом собирай по всей дороге. А прибить их — точно политический скандал.

Стражница грубо подхватила документы и протянула фрейлине. А та раскрыла и мельком прочитала. Но там всё нормально, грамоты официальные, и печати настоящие.

— Юрий да Натали́я, — произнесла мадам. С именем всё понятно. А что касается да Наталия, то здесь не по отчеству величают, а по материнству. Вот и списали имя мамы в грамоту.

— Катарина да Мария да Шана-ун? — переспросила фрейлина. Я и сам удивился. Ведь моя спутница не из простых. Она, оказывается, кандидатка в самые настоящие местные паладины. Не состоявшаяся, но имеет право на повторную аттестацию. Об этом говорит суффикс ун.

— Да, — коротко ответила наёмница.

Мадам сделала задумчивый вздох.

— Юрий, личная просьба. Если что-то интересное увидите, сообщите. Мы же в мире с вашей Повелительницей.

— Непременно, госпожа.

— Дай, — к кому-то обратилась она, и на её ладонь лёг небольшой мешочек, который она снисходительно протянула мне.

— Вы так добры, госпожа, — поклонился я и принял подарок вместе с нашими грамотами.

Занавеска на окошке задёрнулась, карета тронулась. Стражницы на ходу заскочили на эту неспешную повозку, продолжая нас разглядывать. А я дождался, когда отъедут на значительное расстояние, и расстегнул мешочек. Там оказался десяток серебряных монет. Что на них можно купить? Ну, месяц не шикарно, но и неплохо питаться в трактирах. Это вместе со съёмом комнаты на двоих. Купить новую куртку или новые ботинки. Не дешмансктие лапти, но и не для знати. Да, бедняки здесь ходят в лаптях, как у нас крепостные при царе. Но вяжут не только из бересты, но и из прочного озёрного тростника. А ещё можно купить на эту сумму хороший нож.

В общем, меня явно самого купили, и придётся писать рапорт о данном происшествии. А деньги я однозначно потрачу по пути. Зря, что ли, гульфик поправлял и глазки строил.

Правда, из этого числа я достал четыре монеты и протянул Катарине. Нехорошо жадничать.

— Держи.

Девушка поджала губы, решая, взять это или нет, но потом буркнула благодарность и приняла.

— Надо готовиться ко сну, — произнесла наёмница и свернула с дороги. Я последовал за ней.

Разместились мы на окраине рощи, так что над головами шумела листва и пели вечерние птицы. Дрова пришлось поискать, так как дорога не пустует, и до самой мелкой щепки всё уже собрано. Вот и сейчас в надвигающемся вечернем мраке, который никогда не разгоняет свет луны по причине полного отсутствия таковой, вдали угадывался чужой костёр. Наверное, эти места популярны у туристов и прохожих для ночлега.

Катарина методом чирканья двух камушков друг о друга развела огонь, кинув туда большой пучок соломы, а когда та сгорела, сгребла золу и прошла по широкому кругу, рассыпая пепел щепотью, словно пельмени солила.

— Это что? — не удержался я от вопроса, глядя, как круг замкнулся, а наёмница села на колени спиной к огню и достала из небольшого мешочка несколько костяных фигурок, размером со спичечный коробок каждая. Крохотные статуэтки сноровисто были водружены на небольшой деревянный постамент в форме лавочки габаритами с блокнот. Видать, миниатюрный алтарь. Катарина протянула к фигуркам руки, сложив ладони так, словно подставляла их под рукомойник для воды, и прошептала несколько слов.

— Вечерняя молитва, оберегающая сон, — произнесла девушка и потянулась к сумке, из которой достала лепёшку, мясо и флягу с некрепким вином. Костёр к этому времени уже разгорелся, и искры, вырывающиеся из потрескивающего пламени, уносились вверх, к звёздам.

Я сделал так же, но достал не простую еду, а плоскую консерву из сухого пайка. Стоило её слегка проткнуть сверху, чтоб не вспучилась во время разогрева и положить в костёр, как к запаху дыма и трав прибавился аромат гречневой каши. Катарина застыла ненадолго, глядя на мой ужин.

— Юрий, расскажи о стране фей.