Диссоциация. Сборник рассказов

— Что?

— Эрл, это Карл, ты достал мне ту дурь, что я просил?

Отлично теперь я еще и наркоторговец.

— Я не понимаю о чем ты. Кто ты?

— Паршивый нигер, решил прикинуться психом. Я тебе не лох, какой-то. Либо гони мою дурь, либо возвращай бабло.

— Я право…

— Ты напросился.

Карл достал бейсбольную биту. И я не успел увернуться. Но почему почти каждый новый сон оборачивается для меня жуткой болью. Он бил пока я не упал. Они вместе с подельником обшарили мои карманы. И видимо нашли то, что искали.

— Отличный кокс Эрл, спасибо. Без обид, это просто бизнес. Чаки кинь ему двадцать баксов.

Я был в сознании, но не мог подняться. Прошло много времени с того момента, как они ушли. Боль постепенно отступила, и я смог встать. Подобрав двадцатку, я побрел вдоль по закоулку. Не ел почти два дня. Надеюсь, на этой улице есть какая-нибудь закусочная. Только бы там обслуживали таких как я. Как бы хватило сил туда добраться.

У прохожих не смел и спрашивать. Достаточно было того взгляда, что они бросали на меня. Все же, наконец, набрел на бистро. Поначалу не хотели впускать, но вскоре оказалось, что одна из официанток меня знает. Тучная «Мать Тереза» посадила меня в конец зала. Через пару минут принесла горячий кофе, булку и тарелку супа. Этого было мало, только на это и хватило денег, да и моего скупого спасибо им тоже было мало.

— Эх, Эрл, заканчивал бы ты с коксом.

— С чего взяла, что я как-то с этим связан? — хотел отойти от темы.

— Да у тебя на лице на писано, вот здесь сразу под новоиспеченным синяком и кровоподтеком. Опять приходил Карл с дружками?

— Что мне говорить, ты все уже знаешь.

— Пропащая душа.

Она развернулась и ушла, прихватив последние и единственные деньги.

Пойти, что ль посмотреть на свою новую рожу. В мужском туалете подошел к зеркалу. Вот черт, я и вправду негр. И куда теперь. Не успел подумать, как получил оглушительный удар по голове. Кровь залила глаза. Последнее, что услышал, было: — «грязный нигер, мочить вас всех»!

Очнулся на больничной койке. Таких как я здесь было много. Вошедшая медсестра принесла что-то похожее на кашу. И вскользь уведомила, что надолго меня в больнице не оставят. Впрочем, мне было все равно. Попытался уснуть, но не смог. Все остальные уже спали. Еще чуть позже. Из случайно услышанного разговора медсестры и медбрата прознал, что в моих лохмотьях обнаружили пакетик кокаина (Как Карл мог его упустить?). Пора было уходить. Дождался пока они уйдут из коридора. И тихо вышел. Мои «просветители» быстро сношались в соседнем кабинете. По полутемному коридору пробрался к лестнице. Начал нелегкий спуск. За окном уже слышался звук приближающейся сирены. Попытался уйти через черный ход, но тот был закрыт. Оставалось окно. Это оказалось куда сложнее и тяжелее спуска по лестнице. Оказавшись на подоконнике, я влез в уже открытое окно, но не смог удержаться и упал на землю. Встать уже не смог. Подбежавший полицейский не стал церемониться, и на ходу зачитывая права, надел наручники. Запихнули в машину, где уже сидело несколько человек. Было настолько тесно, что меня буквально прибили к стенке. В участке долго допрашивали, но не на один из вопросов я не знал ответа. В камеру посадили уже под утро. Но и там мне не удалось заснуть.

— Эй, чувак есть сигареты? Говорят, ты торгуешь дурью? — говорил пацан лет пятнадцати.

— Я не курю.

— Жаль.

— Ты здесь за что?

— Угнал отцовскую тачку.

— Молодчина.

— Ты типа пошутить вздумал? А может мне тебя в шутку ножом пырнуть. А, что скажешь?

— Можешь не запугивать малолетка. Они отобрали все еще при входе во «дворец». Скорее я тебя придушу и, наконец, засну в тишине.

— А вот и нет ниггер, кое-что мне удалось припрятать.

Последним, что почувствовал, был холод метала проходящего у меня между ребер.

— Эй, охрана! Охрана! Откуда у него нож! Охрана! — полицейский подбежал к двери в камеру.

Пробуждение.

— Нет! Нет! Нет!

— Что случилось малышка? — Тебе приснился кошмар? — спросила заботливо женщина.

— Мне приснились мои предыдущие жизни — ответила девочка.

— Давай мама ляжет с тобой и ты ей все расскажешь.

Зеркало

Миллиарды небесных старцев чьи умы светили и светят посей день в эту ночь освещали рождение нового создания. Еще только родившись оно уже знало ответы на все вопросы человечества, еще будучи нечем оно имело силу.

Дитя неизвестного гения оно появилось на свет, что бы навсегда сохранить его или же ввергнуть во тьму.

И вот оно вышло на улицы этого мира. Существо это не было человеком, но было схоже с ним. Нет ни инстинктами и не подсознательными порывами, не привычками и не желаниям. Было оно существом без желаний и тем более без потребностей. Но по воле создателя внешне было похоже на человека. Лишь глаза могли выдать истинную сущность этого существа. Посмотрев в них смертный сошел бы с ума, ведь они хранили в себе все тайны мироздания, несли информацию о всей тайных уголках вселенной и о тех чудовищах что прячутся в них.

Идя по каменной мостовой, заглядывая в сумрак, она ищет что-то, что возможно ведомо только ей одной. Проходит сквозь мрак своего пути. И первым кто встречается ей на этом пути есть человек чьи помыслы связаны с продолжением жизни, насущной, но вероятно слишком приниженной. И она останавливается, затаивается и начинает наблюдать. Как он подходит к одному из темных окон. Как он приставляет к нему лестницу. Как он почти бесшумно пробирается внутрь. Как он берет вещи — не принадлежащее ему. И как он так же бесшумно покидает этот чужой дом. И она продолжает следить за ним. И даже в тот момент когда он точно тень уходит, она продолжает смотреть. Она продолжила свой путь, когда он пересек улицу. Она шла за ним. Она шла за ним всю дорогу до его дома. И когда он открывал дверь ключом, и когда он входил, и когда он прятал награбленное, она была с ним. И в тот момент когда он заснул на своей кровати, она украла у него руки. После чего так же тихо и бесшумно, как он, она покинула этот дом. И продолжила свой путь свозь мрак.

Словно призрак она проносилась по улице пока не увидела их. Словно стервятник он клевал останки своей жертвы. Словно охотник освежевал добычу. Он забрал все, что было. В плоть до рваной окровавленной рубахи. Ей стало интересно. Что это? Борьба за выживание? Или доказательство превосходства. Она следила за ним когда он прятал тело. Она смотрела, как он счищает со своей одежды кровь порванной рубахой мертвеца. Она шла за ним до места его обитания. И когда он уснул в своей постели она убила его. И так же как и он стерла кровь со своего тела. И продолжила свой путь через мрак.

Проходя дальше по пути она увидела его. Идол, символ веры, реликвию, что несет надежду для человечества. И их. Тех, что отвергают или не признают веру. Они наносили удары. Вновь и вновь превращая реликвию в пыль. Пока ни осталось ни чего, кроме пятен слюны на останках. А она смотрела, а она наблюдала. И шла за ними в плоть до логова. И когда они заснули, она превратила в пыль все, что было им так дорого. И так же как и они она оставила свой след на останках. И продолжила свой путь во мрак.

Следующими кого она встретила были те чья связь была скрыта ото всех. И этой связью они наслаждались. И она наблюдала за тем, как они получали удовольствие друг от друга. И она смотрела. И она провожала их по окончанию. И когда один из них вернулся домой. И лег в постель к своей законной жене. Она отняла у него то, что так ему мешало. И продолжила свой путь к мраку.

И вот она пришла к одному из самых богатых, но при этом самому несчастному из тех домов, что встречала на своем пути. Здесь люди пировали. Они ели мясо и рыбу, они пили вино. Наслаждались утехами и интригами. Но были и те кому эта доля не досталась. По року судьбы или велению тех, что услаждали лишь себя. И она смотрела. И она наблюдала. Как льется вино. Как летят кости. И когда они легли на свои ложа. Она отняла у них богатство, отняла еду. Отняла шелка и платья. И предала огню. И продолжила путь.

И дорога закончилась. Перед ней виделся тупик. Она подошла к заветной цели. Она всмотрелась в стену. И через некоторое время увидела ее. Она была так же совершенна. Она прошла тот же путь. Она родилась вместе с ней. Она провела рукой по гладкой поверхности и сказала: «Как я хороша».

Он убивал — она смотрела. Он грабил — она смотрела, Они оскверняли идол — она смотрела. Они прелюбодействовали — Она смотрела. Они ели и она смотрела.

Близнец в моих недрах

Открываю глаза.

Холодно. Любимая обними меня. Где ты? Как странно. Поднявшись, понимаю, что нахожусь не в своей квартире. На мне хлопковая рубашка и джинсы. Куртка весит неподалеку на спинке стула. С потолка медленными хлопьями отслаивается побелка. Обои кусками отходят от стены, склоняясь над почерневшими мокрыми пятнами. Сырость и запах гнили. От полового покрытия — только труха. Обошел помещение несколько раз. Из живых ни кого кроме тараканов. Некоторые из вещей оказались моими, а точнее нашими. Ее платье весело в шкафу. Почти, как новое. Ботинки подле кровати, на которой я проснулся — мои. Несколько фото в рамках на комоде. И ее плюшевый заяц. Может быть, было еще. Но в тот момент не стал уделять этому внимание. Схватил куртку со стула и выбежал из квартиры. Вниз по лестнице (лифта ждать не стал), по первому этажу и к дверям во двор. И к своему удивлению обнаружил, что нахожусь на площади перед своим двором.

Лай собаки за изгородью, недалеко от детской площадки. Чарли? Да это он. Я подошел ближе — и вправду он. Что же ты лаешь друг? Собака продолжала лаять. Я захотел погладить его. Но вдруг он оскалился и попытался укусить. Что с ним, он никогда не вел себя так агрессивно. Все это как-то странно. Что за квартира, в которой я был? Где моя жена? Что произошло? Что я должен делать? Я не помню ничего из того, что могло бы дать ответы на все эти вопросы. Последним воспоминанием была наша совместная поездка за город. Ты улыбалась и говорила о «Rain Boon», на тебе был тот самый зеленый свитер, что я подарил на рождество. Где ты?

Я проверил свои карманы. Ни в брюках, ни в куртке, ничего не нашел. Где-то неподалеку отсюда был телефон-автомат. Спросил монетку у прохожего. Решил позвонить ее родителям, где еще она могла быть?

Монетка зазвенела в щеколде. Гудок, еще гудок.

— Да — прозвучал голос в телефонной трубке. Это была ее мать.

— Здравствуйте ….. Я тут попал в некоторую затруднительную ситуацию и кажется, разминулся с Джоди.

— Зачем ты снова звонишь сюда? Зачем? Не мучай меня, не звони. Моя девочка. Моя маленькая девочка…….

Короткие гудки.

Странные мысли пришли в голову. Но я продолжал отрицать возможность какого либо происшествия. Хотя сердце било об обратном. Вдруг мысли мои были отогнаны внезапной болью. Я схватился за голову, так как подступившая мигрень увеличивалась. Вскоре боль стала невыносимой в моем отключении, как мне казалось, не было на тот момент ни чего странного.

Очнувшись у одной из могил местного кладбища, я не сразу заметил, что…. что это могила моей жены. Еще долго я не мог поверить в то, что это правда. Не помню, сколько времени прошло с того момента, как я упал на колени подле надгробия. И как, закрыв лицо ладонями, громко рыдал. В моей жизни не осталось ни чего, что бы любить, что бы чувствовать, ни чего что бы жить. Не знал и не помнил, что за монстр мог отнять ее у меня. Не знал, кому мстить, не знал, что делать дальше. Разум мой удрученный потерей не воспринимал ничего кроме мыслей. Я долго брел в неизвестном направлении пока не оказался на автобусной остановке. Я был настолько изможден, что уснул сидя на скамейке. Фанерная крыша не давала проникнуть дождю, но и без нее я все равно бы отключился. Проснувшись, я обнаружил, что лежу в той самой комнате, где все и началось — весь этот непреодолимый кошмар. И снова головные боли — как будто недосягаемая и бесплодная преграда давящая и мешающая пройти потоку воспоминаний при касании открывала им путь.

Одна из фотографий в рамке — на комоде. Джоди и я, только что обручились. Она так красива в этом пышном белом платье. И снова — боль, но на этот раз не физическая. Прозрачная, холодная, пронизывающая до костей. И снова я не могу смириться с тем, что все это правда. Я взглянул на фото еще раз. Стекло было разбито. Очистив рамку от осколков, стал вынимать фото. К моему удивлению в рамке за портретом оказался еще один снимок. Снимок УЗИ. На черно-белом изображении отчетливо виднелись ножки и ручки будущего человека. На обороте я обнаружил надпись: «Скоро я скажу ему о тебе». Ее почерк. Почерк …. Не ужели?! Этого не может быть! Она была беременна… Нет! Нет — я не верю, я не верю!.. Тело мое свело в конвульсиях, а голова разболелась как ни когда до этого. И я в очередной раз отключился.

В этот раз я проснулся на лавке подле районной больницы. Я не думал, шел неосознанно. Поднялся по ступеням и вошел внутрь. Неведомой рукой ведомый я брел по темным коридорам, словно слепец. Пока не остановился у двери рентген зала. Единственным источником света в этом помещении было электронным табло. На нем несколько рентген снимков. Как только взгляд упал на него, меня охватило невообразимое чувство страха. Непомерный ужас запеленал глаза. Но те силы, что заставили меня прийти сюда, заставили и подойти ближе.

На снимках — изображение теменной части черепа. С тремя достаточно глубокими трещинами. Я ощупал затылок. Неужели!..

Теперь я понял, все, что со мной случается с тех пор, как я очнулся в той странной комнате — взаимосвязано. Что-то или кто-то пытается рассказать мне….. — но что? Правду?

— Что вы здесь делаете? — спросила девушка в белом халате, незаметно для меня вошедшая в помещение.

— Где врач, что делал эти снимки? — я не обратил внимание на ее вопрос.

— Доктор Линч?

— Возможно.

— У него не давно был приступ инсульта. Он в здании на третьем этаже. Но к нему ни кого не пускают. Куда вы?

Быстро пройдя мимо, отправился к лифту. Поднялся наверх, на третий. В палату не пустили. Как не старался. Спросил о недавних поступлениях. На вопрос не у кого не нашел ответа. Будто сговорились. Ушел постылый. Куда дальше?

Слишком много времени прошло с последних мигреней, но боли не приходили. Где тот кто помогал все это безумное время. Я должен узнать правду. Правду и ответ.

Проходя мимо городской свалки, решил опросить охранника о том, не поступал ли к ним мой «Ягуар». Что если то была авария. Все таки последнем моим воспоминанием была наша поездка.

Нашел машину через пару минут погодя. Действительно — корпус был весьма поврежден, в основном задняя часть. Поговорив с охранником, узнал, что причиной аварии стал грузовик. Видимо водитель, по его словам, уснул за рулем. И все — несчастный случай. Несчастный случай, лишивший меня жены и ребенка. И я начал звать. Я звал, и она пришла. Боль.

И я снова очнулся.

— Как вы Сэм?

— Я не Сэм, я Эдвард — отвечал я, лежа на диване. Приподнявшись и оглянувшись, понял, что нахожусь в небольшой комнате заставленной мебелью и цветами. Свет, исходящий от окна закрытого жалюзи покрывал небольшими бледными пятнами лицо человека сидящего напротив.

— Сэм. Вы Сэм?

— Нет.

— Я так и думал, гипноз только усугубил ситуацию.

— Где я? Что вы со мной сделали?

— Я? Ни чего. Это вы. Вы Сэм. Вы ведь так и не примирились со смертью жены и не рожденного ребенка?

— Откуда вам это известно? И почему вы так усердно продолжаете называть меня Сэмом?

— Наверное, потому, что вас так зовут.

— Но это не так.

— Так. Вас зовут Сэм Питерсон, вам 32 года и вы живете Мэдисон сквер. Мне продолжать?