Невеста черного Медведя

Под ногами чавкала грязь вперемежку со снегом. Чуть впереди упал мужик со стрелой в спине. Ещё один и ещё! У меня при виде этого душа в пятки ушла. Рядом что-то снова знакомо вжикнуло, и прямо передо мной повалился толстый дядька. Мне ничего не оставалось, как вскочить на его спину и пробежаться по телу.

О морали и этике подумаю позже.

Первые деревья. Раскидистые молодые ели. У меня закололо в боку, но я боялась даже помыслить о том, чтобы остановиться. Всё бежала вперёд с выпученными глазами, и пыталась сообразить, куда свернуть.

Где-то впереди заржали лошади, я рванула на звук. И быстро оказалась на круглой поляне. Народ спешно запрыгивал в низкие крытые повозки. Таких я не видала даже на картинках.

Смекнув, что это сворачивают военный лагерь, я спешно добралась до ближайшей телеги и закинула себя с рюкзаком на пару внутрь.

Телега тронулась.

Кажется, я была спасена!

Рядом со мной, тяжело дыша, сидели ещё несколько мужиков. Но сейчас я предпочитала не обращать на них внимания.

На поляну выскочили воины, ревущие как зверьё. Впереди мчался тот самый с чёрными глазами. Покрутившись, он быстро отыскал меня взглядом и рванул к нам.

— Чёрный медведь, — глухо шепнул кто-то рядом, — чего ему нужно?

— Может баба?! — ответил другой мужик.

— Так давайте отдадим, — чужая рука схватила меня за плечо.

Преследующий нас воин явно отставал от телеги. Слишком большое было между нами расстояние, да и возница гнал, не жалея лошадей.

— Тронете меня, я ему лично на вас пальцем ткну, чтобы головы оторвал, — прорычала я первое, что взбрело на ум. И сработало! Мужики резко отсели от меня подальше.

Медведь остановился и зарычал так, что поджилки затряслись. Жуть какая! Куда меня занесло? Что за дичь тут твориться?

Мы свернули на широкую лесную дорогу. Скорость возница не сбавлял.

— Мужики, а что, вообще, происходит? Кто это был? — негромко поинтересовалась я у тех, кто пару минут назад меня чуть зверью не сдал.

— Так война, — пробурчал самый косматый.

— Кого с кем? — потребовала я уточнений. Ну, уж не Вторая Мировая и даже не армия Наполеона то точно была. Я в истории не сильна, но француза от оборотня точно отличу.

— Как с кем?! С лесными, естественно. Ты откуда такая, вообще, взялась?

На меня вылупилось четыре пары глаз.

— С того света, — пробурчала я

— С какого это того? — прищурившись, брякнул ближайший мужичок, который судя по состоянию его косм, расчёску никогда в глаза не видывал.

— Тебе, мужик, какая разница, откуда я? Едем мы сейчас куда?

— Так к князю, ясно дело, — космач пожал плечами. — Отступаем мы.

— Плохо, — у меня в голове табуном бегали панические мысли одна другой страшнее.

А между тем, повозки летели по дороге. И даже небольшой слой снега им был не помеха.

"Зима", — я внимательно всматривалась в окружающие меня пейзажи. Вроде всё знакомое: сосны, ели, дятел где-то стучит.

Может, я в прошлое перенеслась. Но нет, где это у нас мужики такие водились, и я сейчас не о лохмачах, от которых разило, как от бомжей. Вот эти рожи как раз привычными были. Но те, что остались позади. Хм. А может это, ну, какое-нибудь очень далёкое прошлое.

— Год сейчас какой? — негромко спросила я сразу у всех.

— 1872, - ответил всё тот же нечёсаный.

— От Рождества Христова?

— Дык, отколь мне знать, кто у вас там родился, — натурально проворчал он.

Ага. То есть не христиане!

— А вера у вас какая? — допытывалась я.

— Баба, тебя там, что пришибло знатно?! То и видно, полрожи в крови.

Я невольно коснулась щеки. На пальцах осталась крошащаяся сухая корочка крови. Раны при перемещении мне, видимо, залечило, но вот кровь осталась. Помыться бы, а то выгляжу, наверное, не хуже этих. Я зыркнула на местный контингент. Надеюсь, хоть вшей у них нет.

И всё же, информации у меня было до обидного мало.

— Слушайте, — снова принялась я допрашивать мужичков, — Ну, Боги-то есть? В богов-то вы верите?

— А чего в них не верить?! — хмыкнул молчавший до этого воин в разорванной и окровавленной куртке, похожей на дублёнку. — Ходят они своими тропками да беспредел чинят. Покоя от них нет.

— Это какой такой беспредел? — это уже было интересно.

— А кто лесных на нас натравил?! Уж не сами же она со своих берлог повылезали. Как пить дай, кто-то из бессмертных развлекается, — проворчал мужик. Остальные закивали со знанием дела.

— Угу, — сказать мне было нечего, спросить пока тоже.

Солнце уже поднялось над макушками деревьев, когда повозка, наконец, остановилась. Не успела я сообразить, куда попала, как к нам подскочили несколько солдат и, ухватив меня за ноги, поволокли наружу. Я закричала и принялась брыкаться, за что и получила чем-то тяжёлым по затылку.

Казалось, на мгновение я потеряла сознание. Но быстро пришла в себя и принялась сопротивляться с большей силой.

— Вы куда, гады, меня тащите? — завопила я.

- Заткнись, женщина! — я снова получила затрещину, только уже по щеке.

Хорошенько меня встряхнув, детина волоком по земле потащил в большую палатку. Даже издали она буквально вопила о том, что там обосновался некто состоятельный. Здесь посреди леса в грязи ядовито-жёлтые тона, в которые было выкрашено сие строение, выглядели нелепо и смешно.

По мере приближения, я сообразила, что это кто-то так кричаще испортил меха. Если бы не вся ситуация, я, наверное, посмеялась. Меховая палатка!

Безвкусица, вульгарщина и нелепица!

Затащив меня внутрь этих хором, мужик, наконец, разжал руку, позволяя мне мешком упасть к его ногам. Я глухо крякнула и замерла, желая узнать, что же дальше.

— Это что за баба, Корось? — меня передёрнуло только от одного этого скрипящего голоса. Не мужик, а расстроенная волынка.

— Так, князюшка наш светлый, это бабёнка главного ихнего. Он за ней аж за телегой побежал, — схватив снова за шиворот, меня приподняли и покрутили словно котёнка.

— Раз его, чего же упустил. Или не по вкусу пришёлся чёрный, — лениво поинтересовался князь.

— Дык, кто знает. Может, и не приглянулся. Девка, видно, ноги перед ним не раздвинула, так и не спешил её отбить. Хотя, мужики говорят, бежал как пчёлами гонимый. Рычал аж до кишков пробирало.

Глава 6

"Ага, нормальные" — зло процедила про себя я.

Осторожно подняв голову, глянула на того, кто восседал передо мной на резном стуле, напоминающем трон. Плотно сжав губы, чтобы не рассмеяться, снова уткнулась лбом в землю.

Ну, что за пафосный придурок.

Кажись, не в ту сторону я на поле боя побежала. Тот мужик с голым торсом, как-то стремительно подрос в моих глазах.

— Встать! — скомандовали, видимо, мне.

Тяжело вздохнув, поднялась на ноги и окинула взглядом то, что сидело передо мной. Вот "ни рожи, ни кожи" — это как раз про него. Невзрачный мужичок, с рыхлой мордой, мышиными глазками и волосюшками, сосульками свисающими по бокам вокруг лысины. Страшён донельзя!

— Кланяйся, — громогласно заявил он.

— Чего? — наверное, вся гамма-чувств, что я испытывала сейчас, проступила на моём лице.

— В ноги! — взвизгнуло лысое нечто. Сзади кто-то больно пнул меня под колени. Я упала. И так унизительно стало. Я ещё у мужика в ногах не валялась!

— Имя? — провизжало оно, рыхлое что-то.

Я поджала губы. Отвечать, вообще, не хотелось.

— Высечь её розгами, — это махнуло на меня рукой, — а как голос прорежется, так приведёте обратно.

Не успела я и пискнуть, как меня потащили на выход. Я брыкалась, как могла. Лягала мужиков ногами, но вырваться не могла. Отобрав у меня рюкзак и сдёрнув куртку, привязали за руки к двум столбам. Я всё не могла поверить, что происходящее реальность. Задрав на спине футболку, мне натянули её на голову. Воздух рассёк свист, и спину опалило огнём. Не ожидав такой боли, я закричала, не жалея голоса.

Ещё удар и ещё.

Словно железом жгли. Нехристи!

Перед глазами плясали красные искры. Сжав руками верёвки, я верещала в голос.

— Достаточно, — этот скрипучий мерзкий голос я запомню. Ничего, жива буду — сочтёмся. Я запомню, и розги и "кланяйся". Сам поклонится, козлина лысая.

— Поднимите её!

Кто-то схватил меня за волосы и потащил вверх. Голову мне невольно пришлось задрать. Передо мной стоял всё тот же рыхломордый сморчок, только теперь уже в белоснежной шубке. Наверное, от пережитого или на нервах, но я рассмеялась. Мысленно молила себя закрыть рот, но истерика набирала обороты.

— На колени её!

Снова болезненный пинок по ногам. Я рухнула, клацнув челюстью, и прикусила себе кончик языка.

Подойдя ближе, местный князь задрал ногу и поставил сапог на моё плечо, с силой нажав. Ухнув, я повалилась вперёд, но вовремя выставила перед собой руки. Теперь я стояла на четвереньках.

— Гордая тварь и тупая. Значит, вот какая баба у чёрного воеводы. Что же, обрезать ей косы!

Я подвисла, видимо, те, кто стоял за моей спиной тоже. Кос у меня не было, стрижка до плеч.

— Ааа! Вижу, кто-то уже поставил тебя таким образом на место, — быстро нашёлся сморчок. — Я желаю знать, где лагерь лесных. Не ответишь — заживо закопаю.

Я молчала. Ну, откуда мне было знать, о чём он, вообще, у меня выведывает. Лесные, лагерь, прикопаю — словно к браткам на разборки попала.

— Отвечай!

— Не знаю, — ровно произнесла я.

Давление сапога на моём плече усилилось.

— Я сказал: говори!

Вот вляпалась. Дёрнув плечом, попыталась скинуть его ногу, но не вышло, качнулся, но устоял заморыш.

— Где?! — его голос уже дребезжал от истерических ноток.

— Да, в лесу! Где же ещё быть лесным, — выдохнула я, морщась от боли.

— Тупая баба, конкретно где? — на мою щеку прилетели капельки слюны. Это как же его разбирает-то. Уже ядом плюётся.

— Где?! — дурниной рычал он.

— Не помню, ёлки там растут, — ну, не знала я, что говорить, а жить-то хотелось.

— Дура! Закопать её живьём, и обозначьте место, пусть её медведь землю там роет. И сдохнет рядом от тоски. Всё польза от неё будет.

Убирая ногу с моего плеча, он больно пнул по руке. Не мужик, а гадёныш. Тот, что стоял за моей спиной дёрнул за волосы, пытаясь поднять.

— Не имеете права, — вырываясь, заголосила я.

Всё ещё не верилось, что это реальность. Может, я в больнице под наркозом лежу. Резкий удар в бок быстро отрезвил. Понимая, что никто ко мне жалости проявлять не собирается, зло глянула на этого князька.

— Ещё сочтёмся, сморчок, — процедила я. Внутри пламенем разгоралась жажда мести. — Я тебя сама закопаю.

— Увести! — взвыла эта падаль.

Меня поволокли по земле в сторону леса. Спина нестерпимо болела, но никто её не щадил. Сделав рваный вдох и выдох, призвала себя к порядку. Мужик был всего один.

Здоровый гад, но один!