Помоги проекту - поделись книгой:
«А если она ничего не скажет?» — вот в этом вопросе и содержался самый большой страх Герды.
Одно дело, убить насильника или убийцу, пришедшего за твоей жизнью, но зарезать беспомощную женщину — это совсем другое. Однако ей повезло и на этот раз. Серафина испугалась так сильно, что даже не пробовала изворачиваться.
— Не знаю, кто вы такая, — выдохнула она с хриплым стоном, — но нам заплатили за то, чтобы догнать вас и убить. Вы ехали в дилижансе, а мы скакали верхом…
Из рассказа виконтессы Герда узнала, что Серафина и ее покойный друг — наемные убийцы. Вернее, убийцей — хотя и не слишком удачливым, — являлся только маркиз, а вот был ли он маркизом на самом деле или нет, виконтесса в точности не знала. Сама она действительно принадлежала к вентийской знати, но семья ее обеднела, и Серафина давно уже жила на правах метрессы. Маркиз дю Конде как раз и был ее третьим содержателем. В его злодействах она прямого участия обычно не принимала, — он справлялся с этим сам, — но все же нет-нет, да бралась помочь. Так случилось и на этот раз. На самом деле, в Эринор они приехали, просто чтобы развеяться, но кто-то там знал о том, кем на самом деле является маркиз дю Конде, потому что не прошло и дня со времени пожара в особняке барона Геммы, — событие это взбудоражило весь город, — а он уже нашел их, описал им Герду, подсказал, куда и на чем она едет, и, заплатив триста дукатов, отправил за ней в погоню.
«Триста дукатов за мою голову? — Герда не верила своим ушам, но, похоже, все так и обстояло. — Господи боже! Да что я им всем такого сделала, что им даже золота не жалко, только бы сжить меня несчастную со свету?»
— Вы уверены, Серафина, что это был именно барон Гемма? — Тоже немаловажный вопрос. Корнелиус — конечно, сукин сын, но не до такой же степени! Или все-таки до такой?
Можно не любить свою дочь. Приемлемо ненавидеть плод преступной связи собственной жены с кем-то на стороне, но такое? В голове не укладывалось, что человек, которого еще недавно она считала своим отцом, пошлет за ней в погоню наемного убийцу.
— Да, это был он, — сразу же подтвердила женщина. — Барон представился. К тому же я видела его на балу в королевском замке и узнала при встрече.
«Триста дукатов… — повторила про себя ошеломленная известием Герда. — И ведь это всего лишь задаток!»
— Сколько вам обещали после выполнения задания?
— Не знаю. Переговоры вел маркиз…
— Что вы собирались найти в моих вещах? — продолжила допрос Герда.
— Барон сказал, что у вас должен быть некий документ, скрепленный королевской печатью. Его следовало доставить в Эринор…
«Документ?» — У Герды не было никакого документа с королевской печатью, но отчего «папенька» думал иначе? Не могло ли случиться так, что именно этот документ искал барон в вещах своей умершей жены? Это бы объяснило то состояние, в котором нашла их Герда. Но тогда получалось, что своим бегством она дала повод подозревать, что документ этот находится все-таки у нее.
«Вот же, черт! Теперь они от меня не отстанут!»
— Хорошо, — сказала она вслух и задумалась о том, что ей делать с виконтессой дальше.
И в самом деле, сложившаяся ситуация была не из простых. Герда не могла ни отпустить Серафину, ни убить. Но что-то же делать с ней было надо? И тут Герде вспомнилась история с Кирсой. Старая шлюха оказалась опытной бестией и первой сообразила, что, если не найдется иного выхода, Герде — хочет она того или нет, — придется Кирсу зарезать. Так почему бы и сейчас не передоверить инициативу попавшей в беду Серафине?
— В шахматы играете? — спросила Герда вслух.
— Да, Немного.
— Что такое «пат», знаете?
— Да, — подтвердила виконтесса.
— У нас патовая ситуация, — объяснила Герда свое видение вопроса. — Есть идеи, как ее разрешить, не перерезая вам горла?
— Дайте подумать…
Думала виконтесса долго. Наверное, минут пять или даже больше, но заинтересованная в результате, Герда ее не торопила.
— Предлагаю сделать так, — заговорила наконец Серафина. — Мы сейчас вместе поднимем маркиза и спустим его по черной лестнице во двор. Вам ведь все равно не нужен скандал. Объясняйся потом с городской стражей, он на вас напал или вы на него.
— А во дворе что? — звучало все это крайне подозрительно, но по факту Серафина была права. Кричать и звать на помощь, имея в комнате заколотого твоим кинжалом человека, не слишком умная затея. В лучшем случае, просто опоздаешь на корабль, ну а в худшем — городские власти начнут задавать вопросы, на которые будет весьма затруднительно ответить.
— Во дворе телега. Вознице заплачено, он сам вывезет тело. Должен был вести вас, но повезет маркиза. Впрочем, это уже моя забота.
— Звучит неплохо, — признала Герда. — Но есть проблема. Кто помешает вам напасть на меня, пока мы тащим тело?
— Я не по этой части, — попыталась отговориться Серафина. — Отравить я конечно могу, но драться? Это вряд ли.
— Все равно не получается, — с сожалением признала Герда. — Это слова, а как все сложится на самом деле, никто не знает. Мне в этом плане не хватает гарантий. Вы, Серафина, можете оказаться сильным бойцом или вернуться сюда позже и привести подмогу. Нет, извините, но так я рисковать не буду!
— Гарантии есть, — нехотя сообщила виконтесса после короткого раздумья. — У меня в кошеле лежит охранная грамота от эринорского короля. Если она будет у вас, вы легко найдете защиту у местных властей. Они Георгу противоречить не станут. Итак, я достаю?
— Хорошо, — согласилась Герда, — только, ради бога, не делайте резких движений! Видит бог, я не хочу вас убивать, но, если придется…
— Я понимаю.
— Вот и хорошо.
Похоже, женщина вполне осознавала опасность. Двигалась она плавно, нарочито медленно. Но, в конце концов, достала грамоту — сложенный вчетверо небольшой кусок пергамента, — и развернула так, чтобы Герда смогла прочесть из-за ее плеча:
«
Сургучная печать и летящий росчерк пера удостоверяли подлинность королевской грамоты.
«Кажется, это называется карт-бланш…».
— Да, это меня устроит, — сказала Герда вслух. — Но нам предстоит еще придумать, как разойтись конкретно сейчас. Я не хочу рисковать.
— У меня есть лауданум[11]…
— Лауданум?
Герда знала, что это такое. Лауданум принимала ее мачеха, и сейчас, услышав о лекарстве, она поняла, почему у Серафимы была настолько замедленная реакция.
«Она пьет опийную настойку!»[12]
— Покажите!
Так же осторожно, как и прежде, виконтесса достала из кошеля склянку темного стекла, заткнутую пробкой.
— Откройте и дайте мне! — приказала Герда и, получив склянку принюхалась.
Судя по запаху, это действительно был лауданум.
— До дна! — потребовала она, возвращая склянку.
— Но тогда я засну! — возразила Виконтесса.
— Не сразу, — усмехнулась Герда. — Как раз успеете дойти до своей комнаты. Заодно и алиби себе устроите…
2
Пребывание в Нелисе оставило у Герды тягостные воспоминания. Сначала попытка убийства, потом два дня выматывающих душу разбирательств с городской стражей и чиновниками муниципалитета — все были вежливы, и никто не усомнился ни в подорожной, ни в королевской грамоте, но от этого не легче, — и наконец плавание на «Западном Ветре». Во время посадки на пакетбот у Герды срезали кошель с пятнадцатью серебряными грошами и золотым гульденом. К счастью, это была всего лишь часть ее наличности, но все равно денег было жалко, да и обидно, что прошляпила вора. Ну а потом было само плавание: семь дней в осеннем море. Шторма, к счастью, не случилось, но качка едва не вогнала Герду в гроб. Есть и даже думать о еде она не могла. Вода на судне была ужасной, — мутноватой и с неприятными запахом и вкусом, — а вина она боялась теперь, как чумы. Спать она тоже опасалась, подозревая буквально всех пассажиров и команду корабля в злых намерениях. В результате, все, что осталось в памяти от этого первого в ее жизни морского путешествия, это тоскливый скрип корабельного набора, мотающееся туда-сюда пятно жидкого желтого света от фонаря «летучая мышь», наводящий ужас вой ветра в снастях и бурчание в пустом животе, тошнота, головокружение, страх и неустойчивая, норовящая уйти из-под ног палуба. В общем, на берег в Ароне Герда сошла не в лучшем состоянии. Уставшая даже больше, чем во время путешествия на дилижансе, вымотанная душевно и физически, пьяная от постоянной качки и похудевшая настолько, что начал сползать с бедер кожаный пояс, который она, не снимая, носила под юбкой. Пояс этот, следует признать, оказался весьма и весьма полезен. Он помог ей сохранить большую часть денег, а позже и подорожную с королевской грамотой. Дважды, когда она покидала свою каюту, кто-то — Герда предпочитала думать, что это были обыкновенные воры, — рылся в ее вещах. Так она потеряла три серебряных марки и еще один золотой гульден, но этим ее потери и ограничились.
Итак, путешествие худо-бедно завершилось, и Герда наконец оказалась в Горанде. Предъявила портовой страже свою подорожную, заплатила серебряную марку пограничного сбора — ибо пакетбот прибыл из другого государства, — и вышла в город. Единственным ее преимуществом было знание языка, во всем остальном она была беспомощна, как ребенок, которым, на самом деле, и являлась. Тем не менее, некий опыт она уже успела приобрести, поэтому взяла извозчика и попросила показать ей центр города и Маячную набережную. Это стоило ей чуть дороже, чем если бы она приказала отвезти себя прямо в гостиницу — естественно, на усмотрение возницы, — но зато она смогла составить собственное впечатление о центральных улицах города — они ей понравились своей чистотой и ухоженностью, — и выбрать гостиницу, которая показалась ей достаточно опрятной, но не слишком роскошной. Выбор, как ни странно, оказался правильным. Небольшая, но аккуратная, гостиница находилась всего в двух кварталах от интересовавшей Герду набережной. Цена, по сравнению с Нелисом, была ниже, а комната, располагавшаяся на втором этаже, лучше, просторнее и чище. Мыльни в отеле, правда, не было, но слуги принесли в комнату Герды широкую и низкую лохань и натаскали ведрами холодной и горячей воды. Мыло и губка у нее уже были, а простыню, чтобы обтереться, принесла служанка.
Мылась Герда долго — пока вода в лохани совсем не остыла, — но зато смогла наконец промыть свои длинные волосы, что стало для нее настоящим облегчением. Вниз, в устроенный на первом этаже трактир, она спустилась только через два часа. Уже настал вечер, и общий зал быстро наполнялся людьми. Однако хозяин гостиницы нашел Герде спокойное место в углу, где стояли небольшой стол и пара табуретов. Здесь, с интересом поглядывая на людей в зале и слушая незатейливую песню барда, Герда съела миску лукового супа с куском хорошего ржаного хлеба и половинку цыпленка, зажаренного на вертеле. Пироги в этом трактире не пекли, но зато делали очень вкусные и непривычные Герде сухие бисквиты с маком и корицей, а запивала она все это легким светлым пивом. Вкус его был ей не то, чтобы неприятен, он был непривычен, но от пива она, хотя бы, не опьянела.
В комнату вернулась довольная, легла в постель и проспала всю ночь до позднего утра. Не торопясь, — спешить ей было некуда, — умылась, привела себя в порядок и вскоре вышла в город. Прошла, спрашивая дорогу, пару улиц и недалеко от набережной зашла в понравившуюся ей кондитерскую. Большая кружка травяного чая с медом и сдобная булочка с изюмом легко подняли ей настроение, и на Маячную набережную она вышла полная надежды, что путешествие ее прошло не впустую. Однако вскоре она уже в этом усомнилась. Кого бы она ни спрашивала, — на самой набережной и на прилегающих к ней улицах, — никто не знал никаких ди Чента и ничего о них никогда не слышал. Пройдя длинную набережную из конца в конец, Герда совсем уже отчаялась, когда один старичок, как раз в этот момент вышедший из дома, чтобы погреться на нежарком осеннем солнышке, вспомнил, что в доме на углу Якорной улицы и Маячной набережной жил когда-то негоциант по имени Примо ди Чента.
Дом, описанный стариком, оказался на месте, он выходил одним фасадом на набережную, а другим — на Якорную улицу. Однако служанка, открывшая Герде дверь, ничего ни о каких ди Чента не знала.
— Извините, сударыня, но я ничем не могу вам помочь. — Служанка, молоденькая симпатичная девушка даже расстроилась, словно, это была ее вина.
— Что там, Лела? — раздался в этот момент женский голос из глубины дома. — Кто-то пришел?
— Нет, госпожа! — поспешила ответить служанка. — Тут одна молодая леди разыскивает каких-то ди Чента. Говорит, они здесь когда-то жили.
— Ди Чента? Молодая леди? — в небольшой холл, находившийся сразу за входной дверью, откуда-то сбоку вышла невысокая красивая женщина неопределенного возраста. На вид ей было лет двадцать пять, но у Герды создалось впечатление, что, скорее всего, эта женщина гораздо старше.
— Это вы разыскиваете ди Чента? — спросила она, подходя к двери. — Кого именно из них?
— Я ищу Мойру ди Чента, — объяснила Герда, почувствовав, что, возможно, ей наконец улыбнулась удача.
— Мойра, — усмехнулась женщина, рассматривая Герду. — Вы знакомы с Мойрой?
— Нет, сударыня, — попыталась, не вдаваясь в подробности, объяснить ситуацию Герда. — Сама я с ней не знакома, но я ее родственница.
— Родственница? — вскинула бровь женщина. — Серьезно? Именно Мойре ди Чента?
— Да, сударыня, — подтвердила Герда, начиная краснеть. — Я ее племянница.
— То есть… — начала было женщина, но не продолжила свою мысль, а еще пристальнее вгляделась в лицо Герды. — Ты хочешь сказать, что ты дочь Александры-Валерии?
— Вы ее знали, сударыня?
— Значит, ты Герда…
— Да… А вы? Вы ведь не Мойра?
— Нет, — усмехнулась женщина. — Я ее младшая сестра Белона дела Скальца. И тоже твоя тетка, между прочим.
— Входи! — позвала она опешившею Герду. — Ну же! Будем пить кофе! Или ты предпочитаешь вино?
— От вина я пьянею, — честно призналась Герда, входя в дом, — а кофе я, кажется, вообще никогда не пробовала.
— Ну так попробуешь! Идем!
Кофе оказался горьким, но ароматным напитком, однако с тростниковым сахаром и жирными сливками превращался во что-то такое, для описания чего у Герды не нашлось слов. И вот они с тетушкой — надо же, у нее, оказывается, есть целых две тетки, — сидели в удобных креслах, пили кофе и разговаривали. Вернее, Герда рассказывала свою печальную историю, а Белона — вдова капитана порта Ароны, — задавала ей уточняющие вопросы и чем дальше, тем больше хмурилась.
— Жаль, что Мойры нет в городе, — сказала она в какой-то момент. — Я младшая, и всей этой истории не знаю. Александра-Валерия переписывалась с Мойрой. Но дело даже не в этом. Мойра лучше разбирается в такого рода вещах и у нее достаточно связей и власти, чтобы тебе помочь. Но она вернется, когда вернется, — с ней никогда ни в чем нельзя быть уверенной, — и я даже не знаю, где она сейчас находится, и, значит, нам с тобой придется решать твои проблемы самим.
— Какие проблемы?
— Если тут замешана политика, Георг так просто от тебя не отстанет.
— Но я же сейчас далеко… — попробовала Герда успокоить тетушку.
— К сожалению, не так уж далеко! — охладила ее оптимизм Белона. — Знать бы, что ему нужно… Что за документ разыскивали эти люди?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю. Какой у тебя, к слову, дар?
— Дар? О чем вы? — удивилась Герда. — Какой дар?
— Не знаешь, — кивнула тетушка. — Это я зря спросила. Ты же росла в Эриноре, и матери рядом не было…
— Впрочем, — улыбнулась Белона, — это поправимо. Я знаю кое-кого, кто поможет определить твою стихию.
— Стихию? — переспросила Герда. — Извините, Белона, но я ничего не понимаю.
— Речь о колдовстве, милая, — объяснила женщина, пытливо заглядывая Герде в глаза. — Мы говорим о способности к магии, которую принято называть даром. Никогда о таком не слышала?
— Не думаю, что у меня есть дар, — покачала головой Герда. — Я ничего такого…
— Ты не можешь знать! — отмахнулась от ее возражений Белона. — Дар очень редко раскрывается сам. Чаще его приходится будить.
— Но с чего вы взяли, что у меня вообще может быть этот дар?
— С чего? Да с того, милая, что у всех женщин ди Чента есть дар. У твоей бабки и у твоей матери…
— У моей матери? — не поверила своим ушам Герда.
— Да, — подтвердила Белона. — И у нее, и у нас с Мойрой. А до нашей матери дар был у всех женщин дела Коста, и так далее, в глубину веков. В нашем роду дар передается по женской линии, но есть, разумеется, и мужское наследование, только не в нашей семье.
— Значит, я ведьма?
— Колдунья, — поправила ее Белона. — Но колдунья, не проснувшаяся, и это жаль.
— Что мне это дает? — спросила тогда Герда, все еще не понимавшая, каким образом связаны ее проблемы и возможное наличие дара.
— О, милая! Очень многое, — довольно улыбнулась Белона. — Если у тебя есть Дар, тебя примут на учебу в Коллегиум[13], и тогда тебя уже никому не найти! А к тому времени, когда закончишь обучение, вернется Мойра. Она придумает, что делать дальше…
— Обучение? Коллегиум? — Герда пыталась связать одно с другим, но у нее ничего не выходило. — Белона, я ничего не понимаю. Не могли бы вы…
— Ну, разумеется, могу. И все объясню. Кстати, я тебя не спросила, где твои вещи?
— В гостинице.
Поделиться книгой: