Академия для Сапфира

Переживает она, правда, не за меня, но посторонним это знать совсем не обязательно.

— Хорошо, я тебя провожу, — вдруг заявил блондинистый гад. — И учти, если окажется, что никаких родителей нет и ты просто пытаешься меня надуть, дело запахнет отстранением на месяц и письмом домой. Не родителям, сразу главе клана.

Девицы, лезущие в постель, видимо его основательно достали.

Я опять обругала себя и задавила вдруг всколыхнувшуюся внутри жалость.

— Я сказала чистую правду!

— Проверим, — пообещал маг с каким-то затаенным предвкушением. — Кстати, можешь больше не отворачиваться. Я давно оделся.

Наверняка он прекрасно расслышал мой облегченный вздох. Вон какая морда глумливая!

Минуту спустя мы покинули дом.

Еще одна странность: небольшая веточка плюща отделилась от основного растения и обвилась вокруг запястья мага. А тот даже ухом не повел! Конечно, это только для меня необычно, а для него все эти магические штучки наверняка давно стали скучнейшей повседневностью.

Прощальный взгляд прошелся по заросшей стене. Вот не полезла бы туда — и не было бы сейчас у меня проблем.

Отвести его сразу не получилось, а в следующее мгновение я разглядела что-то, чему там быть точно не полагалось. Три девичьи фигуры старались оставаться вне островка света от фонаря. Зря, впрочем. Уже рассвело достаточно, чтобы их можно было заметить.

— Аме, смотри, он правда с девушкой!

— Вы ее знаете?

— Нет.

— Но она ночевала у него…

— Найду ее в Академии, она у меня получит. Все знают, профессор Сапфир — мой!

В ее воображении, если только. Я с трудом сдержала смешок.

Предмет вожделения неизвестной девицы как раз закончил поправлять охранные чары. Я задала направление, и мы пошли.

— Полагаю, профессор Сапфир — это вы? — спросила из любопытства.

— Арман Сархейр из рода Сапфиров, — представился мой спутник. — Высший адамас, профессор защитных чар, таинственных сил и… Извини, лень дальше перечислять. Ты сама должна была озаботиться тем, чтобы узнать, в чью именно спальню лезешь.

Он опять?!

— Я не лезла!

— Помню, помню, тебя похитил мой плющ, — рассмеялся этот нахал.

— И вы мне совершенно не интересны!

— Звучит отлично, но не правдоподобно, — ухмыльнулся он.

Чтоб ему провалиться!

Дорога до дома прошла насыщенно. Мы обменялись десятком колкостей, дважды я пыталась сбежать, но была отловлена, что лишь сильнее убедило Сапфира в том, что он изначально был прав насчет ночной гостьи, после чего одинаково недовольные друг другом мы наконец оказались на нужной улице. Между прочим, в одном из лучших кварталов.

— Вон тот дом. — Я кивнула на большое темное строение с двумя башенками.

Спафир слегка удивленно приподнял бровь, но смиренно пошел за мной. Не скрою, какая-то часть меня торжествовала. Стесняться мне нечего, я не студентка, не служанка и не лгунья. Что же до дома… на нем не написано, что он не наш.

Не совсем наш.

Пока еще.

Впрочем, моего торжества хватило ровно до того момента, когда мы подошли достаточно близко. О да, на фасаде ни одного дома не написаны все семейные тайны! Но кое-что можно услышать, оказавшись поблизости, когда внутри ведутся разговоры на повышенных тонах.

— Грайан — наш сын! — кричала мама. — И если понадобится, мы и это наследство истратим, лишь бы его спасти! Или тебе напомнить, из-за кого он такой?

— Рисана, дорогая, его невозможно спасти. — Папа, как всегда, пытался быть голосом разума. — Лучше, пока есть возможность, дать шанс на нормальную жизнь Генриетте. Ты, наверное, забыла, но она тоже наша дочь.

— И что? — Ее голос стал громче, пронзительнее.

Стыд неприятно ужалил щеки, переполз вниз, на шею.

Я поморщилась.

— Мой брат болеет, — сухо пояснила Сапфиру. — Родители нервничают. И мы не принимаем гостей.

Голоса тем временем не затихали:

— Этта может учиться…

— Она должна помогать мне ухаживать за братом!

— Так не честно, — устало возразил папа. — Девочка не должна запирать себя в четырех стенах только лишь потому, что Грайан… такой.

— Я помню, ты хотел, чтобы хоть один ребенок был нормальным! — Мама сорвалась на шипение. — Поздравляю, ей твоя наследственность не передалась. Но и все лучшее от меня тоже! Так пусть от бестолковой девчонки хоть какая-нибудь польза будет! Я не могу возиться еще и с ней.

Если бы случилось чудо и мне кто-то позволил распоряжаться наследством, первым, на что бы я потратилась, стали бы чары, защищающие происходящее внутри от посторонних ушей. Не то чтобы у нашей семьи есть настоящие тайны. Но родители давно уже разговаривают друг с другом преимущественно криком. И не всегда плотно закрывают окна, как я только что убедилась.

Собрав все самообладание, какое смогла в себе отыскать, я повернулась к Сапфиру:

— Ты видишь, что я правда здесь живу. А теперь уходи.

Думаю, он бы подчинился…

Но открылась дверь.

Папа ушел на службу. По дороге едва кивнул мне. На лишнего человека в пределах видимости вообще никакого внимания не обратил.

Зато обратила мама:

— Что вам здесь надо?

Сапфир, похоже, только что пожалел, что вообще сюда притащился.

— Мама…

— Профессор Арман Сапфир, — не дал мне сгладить ситуацию маг. Я мученически закатила глаза. — Я привел домой вашу дочь. Видите ли, произошла немного нелепая ситуация. Мой… э-э… моя магия случайно втащила Этту ко мне в спальню.

Дослушивать она не стала.

Щеку обжег удар.

— В комнату. Немедленно!

Я прошмыгнула в дом.

Не потому что такая покорная мышка, просто хотелось убраться подальше от отвратительной сцены. Еще и Сапфир это видел! Последнее почему-то уязвило больше всего.

— Чтобы я больше не видела вас возле нее!

Дверь с грохотом захлопнулась, оставив ошарашенного мага по ту сторону.

Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся.

Голос догнал меня на середине лестницы.

Слишком быстро.

— Ты переспала с ним?

Только этого еще не хватало!

Я остановилась.

— Нет же!

— Точно? — Темные глаза в обрамлении рыжеватых ресниц сверкали настороженно.

Внимание, о котором я, признаюсь, иногда мечтала, свалилось на голову внезапно и не принесло никакой радости.

Щека еще горела, как и обида в душе. Я не забыла. Но продолжения скандала не хотелось, поэтому говорила совершенно спокойно:

— Мама, прекрати. Я не глупая и прекрасно знаю, что истинные адамасы не связываются всерьез с простыми девушками вроде меня. А не всерьез меня не интересует.

Опять чистейшая правда, между прочим.

Какая я сегодня честная!

Собиралась преодолеть несколько оставшихся ступеней, но услышала что-то совсем уж неожиданное:

— Еще как связываются, если любовь разум застит. — Мама издала смешок, чего с ней давным-давно не случалось. — А ты хорошенькая. Не хуже, чем я была когда-то. Так что, Генриетта, не важно, что там у вас было или не было, не встречайся больше с ним. Никогда. Иначе рискуешь оказаться как я — нищей приживалкой без будущего, еще и с ворохом проблем. А от мужчин в жизни, уж поверь, помощи никакой, как бы сильно они не любили.

Мысли окончательно запутались.

Я быстро кивнула.

— Не буду. Честно.

И убежала наверх. На второй этаж, а потом еще выше — туда, где в маленькой комнатке под крышей жила, а вернее, доживала оставшиеся ей дни, бабушка Фийя.

Дом принадлежал ей, как и все его содержимое. И вообще-то, бабушкой она мне не была. Она приходилась двоюродной тетей отцу. Вернее, когда-то была женой его двоюродного дяди. То еще родство. Но так уж вышло, что именно нам, зная наше плачевное положение, она предложила переехать сюда и ухаживать за ней, а потом получить кое-какое наследство. Дом и деньги. Папа говорил, там не особенно много. А мама частенько спрашивала, ну когда уже…

К счастью, Фийя оставалась довольно бодрой. Когда мы приехали и меня негласно приставили к ней, я боялась, что возиться придется с ворчливой старухой, но обошлось. Пару дней мы присматривались друг к другу, но потом постепенно сблизились. Она считала отца бесхребетным, мама ей не нравилась, а о Грайане она говорила, неизменно морщась, но мне приказала звать ее бабушкой, шутила и даже отдала пару платьев времен своей молодости, чтобы я могла перешить их для себя.

Они мне казались настоящими сокровищами, мама бы ни за что не разорилась на такую дорогую ткань!

…Последние ступеньки.

— Бабушка? Ты уже встала? — Я приоткрыла дверь и осторожно заглянула в комнату.

— Что там у них происходит? — Она сидела в кресле, уже одетая в элегантное темно-зеленое платье.

Каждый день она укладывала волосы и одевалась так, будто ждала гостей, но к ней ни разу на моей памяти никто не пришел. И сама она вниз не спускалась.

— Родители опять поссорились. А я…

Я сама не поняла, как моя голова оказалась у нее на плече. По щекам текли слезы, слова лились бурным потоком. Я выложила все: и про злокозненный плющ, и про нахального Сапфира, и про пощечину упомянуть не забыла. Все-таки очень важно, чтобы был рядом близкий человек, с которым можно поделиться сокровенным, даже если помочь он ничем не может.

— Ну и как он тебе? — хитро прищурилась бабушка.

— Кто?

— Не притворяйся. Сапфир этот! Когда еще бы представился случай оценить экземпляр во всей красе.

Опять лицу стало жарко. Да что ж такое!

— И ничего я не…

— Так я и поверила!

Красивый.

Только наглый. Думает, весь мир вращается вокруг него.

Но высказать свое суждение вслух я не успела. Раздался стук в дверь, а потом, не дожидаясь ответа, в комнату вошла мама. Ей пришлось пригнуться, чтобы пройти в низкую дверь и не удариться макушкой.

— Госпожа. — Она кивнула бабушке и тут же забыла о ней. — Этта, ты принесла лекарство?