Помоги проекту - поделись книгой:
— Не стану никого подбирать Амир, тебе жить, а не мне. Но только делай это с умом, а не женись на первой встречной из желания мне угодить, — услышал голос папы, вырываясь из вихря воспоминаний. Моргнул, затем тяжело вздохнул, отпивая немного из стакана, промочив пересохшее горло.
— Ладно, — бурчу, после чего хитро добавляю. — При условии, что ты женишься на Виолетте в этом году!
Ой, как он засопел. Подумал, что сейчас как баран меня прирережет, пустив на шашлык. Кулаки сжал, ноздри раздул, глаза сощурил. Еще бы, Виолетта Магазинчикова — женщина-катастрофа. Полная мамина противоположность. Никакой сдержанности, полная независимость. Нас учили, что муж — глава семьи, женщина должна быть под его защитой. Они слабее, их нужно оберегать, ведь только с ними мужчина способен продолжить род и обрести уют.
Ну, да. Попробуйте обрести уют с психованной рыжей журналисткой, которая пять часов кряду в мусорном контейнере сидела, выслеживая с фотоаппаратом разыскиваемого преступника! Вот только… Сердцу не прикажешь, правда? И по сжатой челюсти отца вижу, что никогда оно его слушаться не станет, хоть мужчина должен быть тверд в своих убеждениях.
— Невыносимая просто, — буркнул папа мрачно, сжимая стакан. — Дома ее запереть, дабы дурью не страдала. И Лилька туда же. Двадцать четыре года, все по бомжатникам лазает, работая в сомнительной газетенке. Говорил же Виоле, давай хоть заграницу отправим. Нет, я сама. Все сама!
Поколение женщин «всесамамогу», будто одни Магазинчиковы такие. Хотя согласен, эти прямо особенные. Особенно младшая Магазин, она еще со школы с миром в голове не живет и вечно во что-то ввязывается. Хотя Виолетта нам регулярно рассказывает о жизни своей дочери, толком не знаю, как там дела у нее. Не виделись, сколько? Лет пять, наверное, с последней встречи выпускников.
Пожимаю плечами, усмехаясь.
— Теперь понимаешь, почему мне так сложно с невестой? — говорю, едва отец успокаивается, беря себя в руки после секундной вспышки недовольства своей женщиной. — В отличие от тебя, мне драйва не хочется. Чего поскромнее бы.
— Иногда, Амир, все не так, как кажется, — хмыкает он. Раздается стук и в приоткрытой щели появляется темноволосая голова папиной секретарши Марины. Девушка окидывает нас заинтересованным взором, будто чуя сенсацию, о которой можно будет растрепать коллегам в обед и произносит:
— Давид Джумберович, там японцы приехали со своим сакэ, — отец хлопает в ладоши, потирая руки с довольным видом, хищно оглядываясь.
— Отлично. Марина, проводи их в мой кабинет. Сейчас посмотрим, что они там за договор нам привезли, — улыбается, поднимаясь из-за стола, бросая на меня торжествующий взор. — Пойдешь?
— Пять бутылок договора, — предупреждает Марина, отчего отец чешет подбородок, на котором уже проступает темная щетина. — Васю звать?
Переглядываюсь с отцом, посмотрев на ждущую девушку и вскидываю бровь:
— А Вася уже отошел от вчерашних переговоров с французами?
— Это же Водянов, — отмахивается папа, спешно хватая со стола свой смартфон и ежедневник с ручкой. — Ему никакой алкоголь ни по чем.
Вот это тоже верно. Наш главный технолог-дегустатор — самый пьющий человек на заводе, у которого печень проспиртована, а вся жизнь существует на дне стакана. Для нас, не особо поощряющих алкоголь в таких масштабах, уж тем более на работе, Василий Григорьевич само спасение. Когда у вас винно-водочная продукция, вольно-невольно приходит пора дегустации, особенно, если выводить новый продукт на рынок. Вот тогда и нужен подобный человек. Вася может по одной пробке от шампанского назвать дату производства, а по запаху определить паленая водка в бутылке или нет.
Но что самое важное — его абсолютно не берет алкоголь. Вообще. Тут папа совершенно прав.
— Тогда, я за Васей в лабораторию позвоню, — Марина исчезает, а отец поворачивается мою в сторону, оглядывая с ног до головы. Поправляя темный пиджак, разглаживая несуществующие складки и на лице изображаю самую приветливую из своих улыбок.
— Ты по-японски хоть слово помнишь?
— Нет, но, когда нам мешали такие мелочи? — фыркаю отмахиваясь. — Сейчас примем их как положено, сами заговорят по-русски. После пятой стопки.
— Главное, чтобы их наши ребята матерным частушкам не научили, — задумчиво пожевал губу отец, спеша покинуть помещение. — А то в прошлый раз господин Марчелло в трубку рыдал, они же начисто итальянский забыли.
И кто-то еще удивляется, почему наш завод умеет такой огромный успех среди иностранных партнеров. У нас же самые лучшие вина, вся остальная продукция на высшем уровне, а прием такой, что налоговая служба больше всех любит к нам ездить с проверками. Они бы каждый месяц мотались, однако боятся спиться.
— Давай. Иди. Сейчас подойду, — махаю отцу рукой, стоит ему двинуться по длинному коридору к лифтам, а сам отвечаю на поступивший звонок. Номер высветившийся на экране греет душу, стоит мне только ответить, на том конце раздается довольный мурлыкающий женский голос:
«Амиран»
Полным именем меня зовут только три человека: отец, тетушка Джульетта, и Белла — владелица службы эскорт-услуг. Отец с тетей, когда я их довожу до точки кипения, а Изабелла, хотя подозреваю это вовсе не ее имя, просто из чувства прекрасного. Именно она сейчас страстно дышит мне в трубку, пока я двигаюсь к пожарному выходу в дальнем конце, выводящим на лестницу.
— Белла, полагаю, звонишь, чтобы меня порадовать? — хмыкаю, толкая дверь с прикрепленной на ней картой всех входов и выходов в случае чрезвычайной ситуации. Мимо проходит парочка инженеров в рабочей форме, здороваюсь на автомате, прижимая к себе телефон. В груди расцветает предвкушение сегодняшнего вечера в клубе — ведь контора Беллы предоставляет не только эскорт-услуги, но еще сопровождает каждый заказ интересной темой. Для остроты и услаждения богатых, которым скучно просто тратить деньги впустую.
«Естественно, дорогой. Тема сегодняшнего вечера «сладкое похищение», — вдохновенно шепчет она, отчего кровь закипает в жилах. Похищение, уже интереснее. Какая-то неизвестная мне красавица будет меня похищать? Необычно, остро, волнует и пробирает, оставляя простор для фантазии.
— Отлично, — выдаю, будучи уже на площадке седьмого этажа нашего административного здания, где заседает вся дирекция, в том числе и я на должности первого заместителя. Едва касаюсь ручки двери, не забываю уточнить привычно:
— Ты помнишь мои предпочтения?
«Огненно-рыжая девушка с длинными ногами. Конечно помню, Амир, у тебя одного такая слабость к медным оттенкам»
Не только у меня, это семейное.
— Прекрасно. Буду в клубе «Опал» сегодня в восемь. Надеюсь, ждать меня не заставят.
«Никогда»
В тот момент, пока я отключался, мечтая о прекрасном вечере в компании очередной рыжей гурии, где-то в моей судьбе произошел сдвиг. Чуяла моя почка, надо было дома сидеть. Лучше всего, с бокалом вина в компании финансовых отчетов, а не шататься по злачным местам. Вот не зря говорил отец, что голова у меня дурная, приключения себе сама находит. Точнее, валяться мне на голову. Говорил папа: женись, Амир. Не послушался.
Только бодро шагал прямо в сторону отцовского кабинета, раздавая всем улыбки и здороваясь с каждым, приметив небольшую делегацию маленьких японцев, сгруппировавшихся у приемной. Так хорошо начинался день, кто бы знал, как странно он закончится.
Глава 4
Где-то точно в мировой системе произошел сбой. Винтик вылетел, гайку там не докрутили. Короче, не знаю, что случилось, но я вляпалась по самую рыжую макушку в самое запутанное дело своей жизни. А началось все банально — с недопонимания.
Ровно в восемь вечера, разгуливая туда-сюда с битой наперевес, удерживая лямку рюкзака и шурша зимними штанишками на подтяжках, я уже ждала встречи всей своей жизни. Адреналин в крови бурлил больше, чем с момента моего первого свидания с Колей Ладужкиным в шестом классе, когда мы мороженное есть пошли, а я у него сигареты нашла. Мне было жутко любопытно, как журналист, все пыталась понять, отчего парень вечно за школой прячется и где пропадает на переменах.
В общем, больше он меня на свидания не звал. И вообще никто из парней нашего да параллельного класса не звал, не считая Амира Доронова, но он идиот, кто вообще с таким на свидание пойдет? У него рот не закрывается. В общем, не сложилось у меня с первой любовью. Со второй тоже пошел косяк — Емеля Козлов, оказавшийся тем еще козлом, изменил мне с одногруппницей, пока я делом была занята. Хорошо, подумаешь, немного подинамила. Все динамят, что сразу на сторону было бежать?
Жизнь моя — сплошная не романтика. Даже сейчас стою, разглядывая древние развалины времен великого СССР, вглядываясь в провалы пустующих окон, пытаясь вспомнить важную вещь…
Где вообще должна была встреча пройти?
И ведь на номер тот не дозвониться — отключен. Почему для конспирации надо обязательно выпадать из реальности? Эй, люди, мы не в старых временах, когда с балкона о встрече под левой рукой у тела Ленина в мавзолее договариваешься. Связь нужно держать постоянно. Вот если бы я сейчас бабуле не отзвонилась, получив очередное наставление на тему мужчин, она бы потом весь город на уши поставила и старые связи из КГБ подняла.
Повсюду какой-то строительный мусор, а за забором то и дело мелькает одинокий свет фонаря охранника. Здание собрались сносить еще года два назад, но то ли руки не дошли, то ли деньги опять не туда распилили. В общем, бывшее общежитие так и стоит, превратившись в местечко для тайных встреч всяких молодежных группировок, любовных парочек, жаждущих пощекотать нервы и меня. Той, кто тут на встречу собрался. Поэтому пригнувшись, стараюсь не попасть на свет фонарика, аккуратно пробираюсь к дыре в деревянном заборе — там, где пару досок местные хипстеры выломали, чтобы пробраться внутрь.
И надо же такому случиться, едва не запнувшись о большой булыжник, натыкаюсь прямо знакомого бомжа — Антона Николаевича. А я его поначалу приняла за кучу мусора и тряпок в груде всякого хлама, который вытащили рабочие, дабы не мешался технике. Теперь за забором свалка рядом с жилыми домами, и никто ничего поделать не может.
— О, дядя Антон! — радостно выдыхаю, едва не наступив на мужчину, пытаясь забраться наверх по сваленным плитам и камням к заветному входу.
— Мнямнхурхрр… — невнятно дышит парами спирта Антон Николаевич, отчего тяжело вздыхаю. Он пытается с трудом приподняться со снега, сбрасывая грязную фуфайку, которой накрывался и с трудом переворачивается на спину.
— Понятно, вы не в теме. Давайте-ка, поднимайтесь, — тяну руки, не обращая внимания на ужасный запах. Хватаюсь за испачканный пуховик, а в нос ударяет стойкий аромат алкоголя, дешевых сигарет и мочи. Стараясь дышать ртом, пытаюсь тащить тяжелого мужчину Бомж — тоже человек. Мне совесть партийная не позволит дать ему замерзнуть на улице. Тем более, в прошлый раз, когда я караулила очередную местную звезду, именно он привел меня погреться к теплотрассе. Чтоб вы знали — высшее признание у людей без определенно места жительства. Не каждый из них, с вами местечком теплым поделится. Так что, пришлось едва волочащегося дядю Антона тащить до ближайшей патрульной машины.
Полицейские на меня так посмотрели, потом один из них пальцем у виска покрутил и ласково так сказал:
— Юродивая.
Главное, про биту ничего не сказали, отделалась фразой об игре в гольф. Подозреваю. Мне не особо поверили, но сделали скидку на то, что я девчонка и вреда обществу принести не должна. Но дядю Антона благополучно отгрузили в бобик с мигалками, отчего моя совесть успокоилась и я, провоняв до основания настоящим уличным амбре, поспешила назад, понимая, что на все про все ушел целый час. Они же меня подождали? Те парни, которые с неким чеченцем связаны? Должны же понимать, что такое девушка и почему она иногда задерживается. Бомжей, к примеру, спасает.
Никого в округе не наблюдалось кроме прохожих, спешащих домой с работы да собачников, выгуливающих своих псов неподалеку от дома. Лишь подбегая обратно к зданию успела застать каких-то ругающихся матом мужиков в черных костюмах, тащащих за собой тощего парня в тонком пуховике. Еще мысль мелькнула, как он не мерзнет. Он что-то кричал про барана, они ему в ответ, что девки нынче странные пошли. Ничего не поняла, но к дырке в заборе поспешила. И вовремя, едва только пролезла внутрь, бросившись к окнам первого этажа, перескакивая валяющийся гнилые доски, камни и часть плит, как внутри мелькнул фонарь. Даже не один.
Воодушевилась, воспряла духом и побежала в ту сторону. Пролезать в окно оказалось крайне сложным делом даже для тренированной меня. Во-первых, достаточно высоко — удобные входы давно и прочно заколотили, дабы всякие люди не лазали и ничего себе не отбили. Во-вторых, вся перепачкалась, варежки из белых стали почти черными, мамин светло-желтый костюм, без того воняющий бомжом, превратился просто в кучу грязного шуршащего тряпья. Порвался в трех местах, зацепившись за осколки разбитых стекол по углам, потому теперь сверкал синтепоном в местах разрывов. Отлично, меня еще и мама убьет, если где-нибудь здесь ногу не сломаю.
Едва спрыгнула вниз, под ногами что-то хрустнуло. Остатки бутылок, стекла, какие-то фантики, ошметки тряпок, банки из-под кофе, набитые окурками. Куча грязи и пыли с кусками штукатурки. Местами валялись брошенные инструменты из тех, что еще не успели утащить. Пнула ржавую пилу, включая фонарик на смартфоне и оглянулась, ища взглядом лестницу. Эта видимо была одна из комнат, потому что в коридор вел проход, в котором виднелся такой же хлам с пылью вперемешку, куда поспешила, продолжая освещать себе путь.
— Эге-гей, тут есть кто? Я пришла насчет встречи! — позвала, потянувшись к бите в рюкзаке. В эту секунду ощутила себя борцом с монстрами из фэнтенезийного сериала. Сейчас на меня вампир напрыгнет, а я ему сходу битой — на-а. А потом добавлю шокером, главное его найти в забитом всякой всячиной рюкзаке.
Только лямку спустила, дабы достать предмет борьбы со злом, как кто-то дернул несильно за руку, вытаскивая в коридоре прижимая к стене. Яркий свет фонарика ослепил на мгновение. Даже струхнула, услышав:
— Кто такая? Следиш-ш-шь за нами? — произнес некто зло шипящим, почти змеиным голосом. Ничего общего с басом, который я слышала по телефону. Попыталась проморгаться, однако яркий свет фонаря бил в глаза с такой силой, что они начали слезиться.
— Вован, одурел совсем на капусте? Отпусти девчонку, это новенькая, наверное, — тут же послышался другой голос. Меня отпустили, правда фонарик убрали не сразу. Кто-то в темноте изучал меня, затем недовольно засопел отпуская.
Перед глазами прыгали цветные круги. Ничего не видела, лишь ощущала державшую меня руку и слышала два мужских голоса и один женский. Писклявый такой, чуть-чуть истеричный.
— Почему девка?! Миша, я же просила!
— Ну, уж извини, не всех так заботит природа. А большинство наших повязали на акции!
А-а-а, точно зеленые. Нашла их, наконец-то, они, оказывается, сами опоздали. Ничего, бывает, но больно нервные, разве так поступают с теми, кому назначают встречу?
— А вы тоже все от чеченца? — мямлю, пытаясь привести в порядок зрение. Получается плохо, от попытки протереть глаза, шиплю от боли — в глаз попало несколько пылинок с варежек и грязь, теперь они слезятся сильнее, отчего все вокруг становится мутным.
— Какого чеченца? — озадачился тот самый, со змеиным голосом. Странный голос, чуть свистящий, будто часть звуков проглатывает. Видать беда с дикцией, оттого слова тянет. — От Максуда что ли?
Откуда я знаю, он имен не называл. Вот, все-таки надо было до Ибрагима дозвониться, уточнит кто ему эту информацию кидал.
— Ага, — говорю на всякий случай, ощутив, как девчонка ткнула в меня пальцем.
— Подозрительная ты.
Мне кажется, этот Миша громко фыркнул и глаза закатил. Но я не уверена.
— Леська, дуреха. Посмотри на нее, а? Котенка не обидит. У тебя же нет ничего животного происхождения? — спрашивает по-доброму и я на секунду зависаю. Животного? Как это?
— А?
— Кожа, мех, пух, перья на себя таскаешь? — тут же вновь припечатали к стенке. Икаю в ужасе, замотав головой, отчего яркие пятна слились в единую композицию.
— Н-нет! — выдыхаю.
— А мясо ешь? — еще подозрительнее спросил тот, что Вован. Снова икаю, отчаянно качая головой. Е-мое, страшно. Но, кажется, разглядев меня получше, ребята успокаиваются.
— Странная все равно. Я бы на дело не пустил.
— Так в чем проблема. Пусть докажет, что наша, — фыркает Миша. Глаза привыкают, режет уже меньше. Проморгавшись, снимаю варежку, предварительно сунув ее в карман и стираю выступившие слезы, радуясь тому, что у меня стойкая тушь. Этот жест вновь настораживает троицу. Та, которая Леся, замирает, освещая меня фонарем, отчего успеваю разглядеть острый подбородок и часть синего пуховика высокого широкоплечего парня — Вова, точно он.
— Это веганская косметика. — уверенно заявляю, слыша очередное фырканье в ответ. Улыбаюсь, протянув руку. — Меня, кстати, Лиля зовут, и я тоже…э-э-э люблю природу! — произношу, словно на подиуме Мисс Мира, речь толкаю о спасении планеты ради короны. Двое других не веря, но Миша, кажется, проникся симпатией. Он уважительно трясет мою руку, улыбается. Думаю, он симпатичный, хоть Олеся шипит, что зря он сходу явки с паролями выдал. Виды имеет на парня, не иначе.
— Очень приятно Лиль, — произносит очаровательным голосом, помогая мне оттряхнуть костюм, едва отлипаю от грязной стены. — Очень рады видеть в наших рядах.
— Миха! — рычит Вован рядом. — Мы так не договаривались. Помнишь, что было в прошлый раз? Нас сдали, нельзя ей доверять.
— Именно, — вторит Олеся, чем меня уже изрядно бесит.
Вижу, что парень колеблется. Что же, ничего не попишешь. Если ради вступления в их ряды, дабы узнать о готовящемся нападении, надо сделать что-то — я готова. Чего им надо? Плакат нарисовать в пользу поддержки ЗОЖ? Подписать петицию по спасению пингвинов от глобального потепления?
— …надо украсть барана.
Стоп. Барана? Какого барана?
— Барана? — озадаченно наклоняю голову.
Свет фонариков падает на лица моих будущих «подельников». Как я думала — Вова крупный высокий парень с кривым носом, тяжелой челюстью, широкими бровями и недовольным лицом. Похоже бывший борец или боксер, судя по паре шрамов у виска да скуле. Плечи такие, что при желании не обхватишь. Рядом с ним тощая девица, рост еще ниже моего — метр пятьдесят где-то. В таком же лыжном костюме, только черном, стоит нахохлившись, точно ободранный попуганный. Из-под шапки торчат русые волосы, лицо без косметики, бледное. Ни ресниц, ни бровей толком не видно — блондинка. Типичная ситуация. Еще кожа бледная — мышь серая в натуральную величину. А вот Миша симпатичный. Ростом средний, худощавый, с красивой улыбкой. Глаза добрые, карие и волосы темные. Он мне немного напомнил нашего Макса Еремина, такой же очаровательный будто щенок золотистого ретривера. Так и тянется рука растрепать длинную челку, падающую на глаза.
Но вернемся к баранам.
— Так, какого барана украсть надо? — переспрашиваю, заметив, что троица начала совещание. Леся косится на меня, затем поджимает губы, прикусывая полноватую нижнюю губу и заявляет:
— Черненький такой. Амир зовут, он кавказец. Его сегодня привезут в клуб «Опал» к восьми часам на праздник. Если выкрадешь и привезешь на базу, считай проверку прошла. Только попасть туда не легко, клуб элитный, а уж внутрь пройти еще сложнее. Служебные входы под усиленной охранной.
Она та что-то еще говорила, а у меня перед глазами почему-то лицо Доронова встало. Ох, е-мое. Он ведь тот еще баран кавказский. Даже по знаку зодиака овен. Надо же, никогда бы не подумала, что бывают такие совпадения.
Только рот открываю, чтобы спросить, как слышится голос охранника и на нас падает яркий свет фонаря.
— Какого черту тут делаете, наркоманы?!
Ребята в ужасе бросаются в рассыпную. На секунду замираю, не зная, что делать. Миша хватает за руку, потянув за собой и кричит:
— Бежим!
Торопимся к проемам. Слышу топот ног, видимо охранник все же не один, потому что голоса постепенно наполняют пустое здание нечленораздельными звуками и матами. Меня подталкивают к очередному окну, помогая взобраться на подоконник и перелезть. Миша прыгает следом прямо в снег, а затем спешим скорее к забору. Краем глаза замечаю Лесю с Вовой. Черный зимний костюм девушки сливается с темнотой ночи, хоть периодически они попадают под свет установленных на территории фонарей. Едва успеваем добраться до дырки в заборе, выбираясь наружу. Пока ребята сворачивают куда-то в сторону.
— Их же поймают! — выдыхаю в ужасе, глядя как скрывается из виду синий пуховик Вовы.
— Не поймают, там еще одна дырка, — быстро отвечает Миша, вкладывая мне в руку какой-то листок. — Тут адрес. Телефонам не доверяю, прослушивать могут! Запомни, а потом уничтожь записку. Никому не показывай, это наша база. Барана привезешь туда. Только аккуратно, он бодается. Характер, — кричит напоследок, убегая все дальше, пока я, застыв, ошарашенно оглядываюсь.
— Стой! А как я его найду? — кричу в след, но мне никто не отвечает.
И вот, спустя ровно сутки, в 8 вечера будучи при полном параде в короткой юбке, сапогах и с самой дерзкой из бабушкиных помад под названием «Алая заря» под ухмылку охранника подхожу ближе, решив действовать напролом. Не получится так, найду вентиляцию и проберусь через нее. Ему достаточно одного взгляда на мои волосы, которые я даже шапкой не прикрыла, лишь спрятала под капюшоном норкового полушубка.
— Я к Амиру! — гордо заявляю, готовая отстаивать свое права на Барана. Но почему-то никто моим словам не удивляется. Улыбки становятся шире, ребята на входе отгоняют ворчащую толпу подальше, переглядываясь друг с другом, обмениваясь какими-то своими мыслями. Мне в руку тут же кладут золотую карту VIP-гостя, отчего поднимаю удивленный взгляд на парня, убирающего с моего пути красную ограждающую веревку с золотым крюком, не дающим посторонним и нежеланным гостям проникнуть внутрь.
— Тебя ждут, красотка, — подмигивает, шлепая по заднице, отчего взвизгиваю, едва не свалившись с каблуков. — Амир Давидович уже внутри.
Поделиться книгой: