Дверь на двушку

На пороге стояла Кавалерия. Она была какая-то непривычная: в кофте с большими пуговицами, сверху обтянутыми тканью, и в какой-то смешной шапочке.

– Кофта с пуговицами, женская, – зачем-то ляпнул Ул.

Кавалерия склонила голову набок и испытующе посмотрела на Ула.

– Правда? – вежливо спросила она. – А я кто? Фронтовой конь?

Так как руки у Ула были вновь заняты Ильей, Яра, спасая мужа, сама постучала его по лбу.

– Мой супруг пытался сказать, что вам очень идет, но визуально ему это непривычно, – перевела Яра.

Кавалерия отодвинулась, пропуская их в квартиру:

– Приятно, когда жена всегда может объяснить, что творится у ее мужа в голове, в кошельке и в сердце… Можно не разуваться!

Они прошли на кухню. Кавалерия села на табуретку и две табуретки придвинула Улу и Яре.

– Ну! – поощрила она.

Ул и Яра, перебивая друг друга, рассказали ей о коляске.

– Плохо… что тут еще скажешь… – отозвалась Кавалерия, когда Ул и Яра замолчали.

– Зачем они так? Это же младенец! – крикнула Яра.

Ощутив, что она начинает закипать, Ул обнял ее за плечо:

– Яр, погоди минутку! Давай послушаем Калерию Валерьевну…

Кавалерия взглянула на него с явным ехидством:

– То есть кофту с пуговицами? Прекрасно… Кофта выскажется! Вашего ребенка нужно охранять. Он зачем-то нужен ведьмарям.

– Может, это месть за рогрика? – предположил Ул.

– Может, и месть, но не припомню случая, чтобы ведьмари, отвечая шнырам, нападали на детей. К тому же в истории с рогриком вы двое не сделали ничего особенно героического. Вам-то за что мстить?

– Тогда что? – жалобно спросила Яра.

Вертя в руке очки, Кавалерия надела их так, что загнутые концы дужек смотрели не вниз, а вверх. Экспериментировать с очками было ее привычкой. С концами дужек вверх Кавалерии не понравилось, и, перевернув очки, она посмотрела на Яру с другой стороны стекол.

– Пока не знаю. Надо подумать.

– А если попытаться переселиться с Ильей в ШНыр? – предложила Яра.

Кавалерия покачала головой:

– Не получится. У него нет золотой пчелы.

– И что нам делать? – спросил Ул, не сводя с нее ждущих глаз.

– Возьмите несколько сильных охранных закладок. Спрячьте их в квартире, в подъезде, рядом с магазином, на местах постоянных прогулок и так далее. Это обезопасит вас от эльбов и боевых ведьм, – сказала Кавалерия.

Ул кивнул. Голодный Илья проснулся и захныкал. Ул с Ярой стали прощаться. В коридоре Кавалерия обняла Яру и тихо шепнула ей:

– Ну и главное: не падай духом! Нос должен смотреть на мир двумя бодрыми дырочками! Поводы для беспокойства существуют всегда, но главный подарок ребенку – это радостные и спокойные родители!

В тот же день, пока вооруженный до зубов Ул дежурил возле Ильи, Родион с Максом доставили в Копытово три десятка охранных закладок, которые до этого лежали за хозяйственным сараем у ворот ШНыра. Привезли их на машине Кузепыча, причем бедная «жирафа» едва ли не скребла днищем землю.

– А Кузепыч в курсе про машину и закладки? – поинтересовался Ул.

– К-к-кы… – заверил его Макс.

Родион усмехнулся, и Ул понял, что и с Кузепычем Макс говорил так же, причем из хитрости заикался сильнее обыкновенного. Макс еще в детстве сообразил, что когда начинаешь заикаться, у людей исчезает терпение тебя слушать и они соглашаются быстрее, чем поймут, о чем именно их просишь.

Выгрузив из машины припасенные ломы и лопаты, старшие шныры взялись за работу. По четырем углам дома они пробили узкие шурфы и, заложив в каждый по закладке, засыпали землей, а верхний слой еще и забетонировали. Когда бетон застынет, берсеркам, вздумай они откопать закладки, придется ударно потрудиться, да еще под обстрелом из окон.

– Т-твой дом т-теперь – самая охраняемая ты-ты-точка во всем м-мире. Во всяком с-случае от ведьмарей и эльбов, – сказал Макс, опираясь на лопату и вытирая пот со лба.

– Сколько закладок осталось? – крикнул Родион Улу.

– Ты громче покричи, конспиратор. Вон уже местные зашевелились, ночью придут откапывать клад, – усмехнулся Ул, кивнув на какого-то мужичонку, который, подчеркнуто не глядя в их сторону, уже в третий раз проходил мимо. – Шесть штук еще…

Еще несколько закладок они спрятали по дороге к автобусной площади и у магазинов, а последнюю – у детской поликлиники. Закончив работу, Родион и Макс вернулись в ШНыр, а перед этим завезли домой Макарова. Мастер починил все арбалеты, кроме двух, которые пустил на запчасти.

Ул, оставшийся дома, разложил арбалеты по подоконникам, сильно потеснив фиалки Яры.

– Неплохо получилось! – оценил он, обозрев свою работу. – Жаль, денег у нас маловато! А то можно было бы купить пару-тройку мешков сахара – и тоже их на подоконник. Бьешь из укрытия – и ни один болт в тебя не прилетит. По всем правилам оборудоваться, чудо былиин!

– А почему сахара? Почему не песка? – спросила Яра.

– Потому что сахар – он и есть песок. Еще мешок гречки. Тогда можно будет год не ходить в магазин… Сидишь отстреливаешься, чаек пьешь с сахарком… И тут же из пробитого мешка тебе прямо в кастрюльку сыплется гречка.

Яра фыркнула. Ничего себе мечты у Ула! А как хорошо и спокойно было несколько дней назад! Сама себе хозяйка, желтая колясочка, новенькая кроватка – а теперь ее уютная квартирка похожа на крепость в осаде! Всюду арбалеты, мужики какие-то ходят в уличной обуви, мебель сдвинута к стенам. Может, Ула такие ситуации и забавляют, но ее точно нет.

Вечером, когда Ул вышел вынести мусор, припаркованная неподалеку машина дважды коротко просигналила. Окно машины приоткрылось, выглянул какой-то человек и кивнул Улу на дальние гаражи. Ул постучал пустым ведром о мусорный бак, незаметно огляделся по сторонам и направился к гаражам. Знакомый автомобиль уже стоял там, выпуская из выхлопной трубы белое облачко и редко капая непереработанным бензином. Ул обошел машину, открыл дверцу и, убедившись, что на заднем сиденье никого нет, сел рядом с водителем.

– Привет! – сказал он.

– Привет, коли не шутишь! – отозвался водитель.

Это был Ларри, знакомый Ула из форта берсерков. Ларри было лет сорок. Лысенький, потертый, круглый и совершенно незаметный. Ходил всегда бочком, улыбался мягко и уклончиво, ездил на машине с заляпанными грязью номерами.

Когда-то давно Ларри был шныром, потом подсел на псиос и попал в форт к берсеркам. У берсерков ему не понравилось. Он перекочевал в финансовый форт. И там не ужился. Переместился к Белдо, и задержался у Дионисия Тиграновича надолго, хотя магией не владел. Однако капризный старичок Белдо из всех глав фортов был самый дальновидный. Он понимал, что у всякого взрослого человека есть свои сложившиеся правила, темпы, привычки, способности. Свой коридор жизни, в котором человеку уютно. Пусть конь скачет, а корова дает молоко. «Бери у каждого то, что он может тебе дать, и закрывай глаза на все остальное!» – это был основной рабочий принцип Белдо. Долбушин же с Тиллем регулярно пытались заставлять коров скакать, а коней мычать.

И Белдо не прогадал с Ларри. Тот оказался очень деловым. Долгие годы осуществлял посредническую деятельность между ШНыром и ведьмарями. Это не поощрялось ни шнырами, ни Гаем, но в услугах Ларри нуждались и они были востребованы.

К примеру, у ведьмарей со временем накопилось много разряженных, совершенно ненужных им трофейных нерпей, которых не хватало в ШНыре. Или вот куртки из драконьей кожи. Для ведьмарей они ценности не представляли, а ШНыру были необходимы. «Новых драконов больше не делают, а если и делают, то, ясельный перец, не про нашу честь», – говорил Кузепыч. Шнырам тоже было что предложить взамен. У них регулярно оказывались антикварные топоры и секиры, которые хозяин был не прочь вернуть. Кроме того, многие виды трав с двушки помогали против ряда болезней, а сами ведьмари их достать никак не могли. И вот на этом стыке возникала острая необходимость в Ларри. На своей невзрачной машинке он сновал между Москвой и Копытово и осуществлял обменную деятельность, не забывая, конечно, и себя.

Популярности Ларри не искал. К воротам ШНыра никогда не совался. К воротам базы в Кубинке – тоже. Он был как краб, сидящий под камнем и не нуждающийся в рекламе. Выскочил бочком из своего укрытия, ухватил добычу – и назад под камень. Держаться подальше от всякого начальства и поближе к источникам пропитания было главным принципом его существования.

– Чего приехал? – хмуро спросил Ул. Обычно он неплохо относился к Ларри, но сейчас ненавидел всех ведьмарей.

Ларри не обиделся. С ним можно было обойтись без болтовни о погоде, дружелюбных смешков и прочих «ну как твое ничего?». Как показывала практика, цен они все равно не снижали.

– Да есть там парочка нерпей на обмен, – уронил Ларри небрежно. Голос у него был тягучий, южный.

– И как они?

– Одна ничего, как новая, а другая растрескалась вся. Лет пятьдесят где-то провалялась… Даже не знаю, где ее раздобыли, – оценивая сохранность вещей, Ларри всегда говорил объективно. Здесь ему можно было доверять.

– Что хотят взамен? – перебил Ул.

Ларри потрогал автомобильное зеркальце и чуть повернул его:

– За хорошую нерпь – двустороннюю секиру. Берик один с вашим Максом схлестнулся – так обронил со страху. А теперь опасается, что до Тилля эта история дойдет, и хочет секиру вернуть. Она к тому же антикварная какая-то вроде бы.

Ларри произнес это с таким равнодушием к результату, что Ул безошибочно уловил, что с берсерка он содрал немало и крайне заинтересован в сделке.

– Ясно, – кивнул Ул. – Поищем секиру! Только придется еще куртку добавить шныровскую. За куртку мы что-нибудь отдельно подкинем. Слизняка какого-нибудь для умножения мужской привлекательности… Ваши это ценят!

– Коли не шутишь, поспрашиваю у ребят. Куртка товар редкий, – уклончиво пообещал Ларри, но Ул, неплохо его знающий, готов был поспорить, что спрашивать он ни у кого ничего не станет. Куртка у него явно где-то припрятана. Слизняки, обитавшие в трещинах Первой гряды, откуда их выковыривали палочками, ведьмарями очень ценились.

– Ну поспрашивай… Отчего ж не поспрашивать? – сказал Ул, и ему вдруг с дикой силой захотелось врезать Ларри. Всякий раз, как он, скашивая глаза, видел стену своего дома и вспоминал о Яре и об эле, превратившемся в коляску, пальцы у него сжимались сами собой.

– Лады, – не ощущая сгущающихся туч, согласился Ларри. – Кстати, а еще какие-то наши игрушки в ШНыре есть? Боевые молоты, алебарды, лабрисы, сагарисы, полэксы?.. Ну из редкого? Топоры попроще можете себе оставить.

– Вроде бы даже фламберг где-то валялся… – отозвался Ул, встречавший в одной из кладовок несколько ржавых клинков.

Ларри притворился, что сомневается, а сам опять зыркнул в зеркальце:

– Ну не знаю… Надо с ребятами перетереть, узнать, чего предложат. А что за клинок? Откуда взялся?

– А кто его знает… Но явно ваш, трофейный. Вряд ли Митяй Желтоглазый с фламбергом бегал…

– Это точно, – признал Ларри, поспешно что-то соображая. – Я понюхаю воздух. Есть у нас вроде несколько ребят, которые на железках помешаны. Но вообще-то, между нами, хороший топор всегда лучше меча. Я мечами занимался одно время, продавал подделки всякие. Скажу как спец: хороший клинок без раковин выковать нереально. Он или выходит слишком хрупким, или его невозможно наточить. И так хитрят, и сяк, и полосы переплетают, и наваривают режущие части – но все равно удачных мечей не больше чем один на тысячу.

– Да уж… А за вторую нерпь чего хотят? Которая плохо сохранилась? – спросил Ул. Он понял, что если не смотреть на Ларри, то терпеть его чуть легче.

Ларри мгновенно настроился на деловой лад:

– А вторую нерпь ведьма одна притащила. Травы ей нужны с двушки, кора, камешки из ручья. Вот она тут набросала…

Ул посмотрел список. Он был мелким почерком на целую страницу.

– А не жирно ей будет? Тут дня два собирать, если по всему списку проходиться, – заметил он.

Ларри наклонился к нему.

– Да она и на половину от этого согласится, – шепотом сказал он. – Ты собери чего сколько сможешь, а там уж я ее уломаю. А нерпь – она ничего… Снаружи обтрепалась, но фигурки целые…

– Ладно, что-нибудь найду, – буркнул Ул.

– А что? Нерпей совсем мало осталось? – быстро взглянув на него, спросил Ларри и рассеянно забарабанил пальцами по рулю.

– Лет на сто еще точно хватит, да только запас – он, чудо былиин, карман не тянет! – сказал Ул.

Ларри недоверчиво крякнул. Он догадывался, что нерпей у шныров осталось не много. И Ул догадывался, что Ларри об этом догадывается. Но вслух этого лучше не признавать – или в следующий раз Ларри задерет цены.

Оглянувшись, Ул увидел, что на заднем сиденье под газетами лежит помповое ружье.

– Что, ружье тоже на обмен? А за него чего хочешь? – насмешливо поинтересовался он.

Ларри испуганно дернул головой и натянул на приклад съехавшую газету.

– Нет, – сказал он быстро. – Ружье – это так… мало ли… Тут вот какое дело. Мне удалось вынюхать кое-что интересное. Я дико рискую, но ты же мой друг.

Ул кивнул, хотя прекрасно знал цену дружбе Ларри. Все свои обмены Ларри проводит только через него. Если с Улом что-то случится – лавочка автоматически прикроется, и Ларри растеряет свою клиентуру.

– У тебя ведь… того… говорят, ребенок родился? – продолжал Ларри нерешительно.

Ул на миг застыл, а потом уставился на костяшки своих пальцев.

– Да, – подтвердил он внезапно севшим голосом. – Родился.

– Сын? – спросил Ларри – и совершил ошибку. Возможно, первую за последний год, потому что он всегда был осторожен. Не всегда и не во всех случаях следует получать дополнительную информацию.

– Не девочка, – согласился Ул и почти обрадовался, что сдержался. Но вдруг произошло короткое, в секунду или в две, выпадение сознания, после чего Ул обнаружил, что держит Ларри за ворот, причем держит так, что у Ларри побагровело лицо, а щечки трясутся как две тряпочки.

– Отпусти… – прохрипел он, вцепляясь Улу в запястья. – Задушишь, дурак!

– И задушу!

– Я же как друг пришел. Предупредить хотел… Отпусти!

Ул разжал пальцы и отвернулся. Ларри хотел выскочить из машины, но остался и стал сердито поправлять одежду.

– Вот, пуговицу оторвал… Я к нему как к человеку – а он руки распускать… Да пошел ты… ничего тебе не скажу! – бормотал он.

Ул открыл дверь машины. Ему вдруг стало душно. Он боялся, что прикончит Ларри.

– Ладно! – решился вдруг Ларри. – Так скажу, как друг… Бери ребенка, жену и уезжай! Здесь не оставайся… Охранные закладки хорошо – я видел, как вы их закапывали, но они не спасут. Уезжай!

– Зачем? – спросил Ул.

– Ходят слухи… – Ларри быстро взглянул в зеркальце и потом сразу на Ула. – В руках себя держишь?

– Держу!